Сказка о чет ы рех близнецах комедия для детей и взрослых перевела с болгарского языка Мира Михелевич



страница3/4
Дата06.11.2016
Размер0.5 Mb.
1   2   3   4

ТЕТКА ЕЛЕНА (ей вслед). Собирайся, дочка, одевайся, а я пойду отцовские пистолеты поищу. Могут и они ей пригодиться.
Занавес

КАРТИНА ПЯТАЯ
Перед занавесом
Выходит БОНКА. Отцовское платье так ладно на ней сидит, что каждый примет ее за парня. На плече у нее палка, на палке узелок.
БОНКА. Куда идти? В какую сторону? (Показывает.) Туда – одна дорога, туда вторая, туда третья. По всей земле разбежались пути-дороги. Одни петляют, другие прямые, как тополи, третьи крутые, че­твертые – ровные, как блюдце. По какой пойти? Самое трудное – когда не знаешь, куда идти. А когда знаешь–сквозь огонь и воду пройдешь. (Помолчав, продолжает.) Только от одного Белыша весточ­ка есть, что в Стамбуле он. А остальные где? И по ком из них у меня тоска больше? Нет, одинаково. И по Пестряку, и по Чернышу, и по Рыжику, и по Белышу… Вот через год вернутся они – кого из них я обниму и поцелую? Не знаю... Да и вернутся ли? Торговец расчетами занят, золотоискатель – золото добывает, разбойник – подстерегает путников в темноте... Одна дорога туда, другая сюда, третья... (Кричит.) Эй, близнецы, где вы-ы? (Огледывается, слу­шает, не отзовется ли кто. Потом тихо продолжает.) Что мне делать? Пойду-ка я наугад, куда глаза глядят... (Уходит.)

КАРТИНА ШЕСТАЯ
Занавес поднимается.
Длинный стол, табуретки и еще какая-нибудь деталь, указывающая на то, что перед нами постоялый двор. В стороне вывескаПостоя­лый двор Пестряка". За столом сидит ЧЕРНЫШ, ест и пьет. Входит БОНК. А но теперь ее зовут БОНЧО. Заметив Черныша, испуганно отшатывается.
БОНЧО. Добрый вечер. Кажись, ошибся. (Поворачивается, чтобы уйти.)

ЧЕРНЫШ. Эй, парень, куда ты? Поди сюда, выпей со мной вин­ца! Садись!

БОНЧО. Я...

ЧЕРНЫШ. Садись. Не бойся!

БОНЧО (подходит). Я и не боюсь. С чего ты взял?

ЧЕРНЫШ. Как меня не бояться? Передо мной все дрожат.

БОНЧО. А я тебя не знаю.

ЧЕРНЫШ. Вот сейчас как скажу, кто я, ты у меня враз обомрешь со страху. Черныш я – разбойник.

БОНЧО (спокойно). Ах, вот ты кто! Слыхал, слыхал.

ЧЕРНЫШ. Почему же ты тогда не обмираешь?

БОНЧО. Очень просто. Чего мне бояться, коли у меня взять нечего. Что ж ты – дурак, грабить бедных и голодных?

ЧЕРНЫШ. Ишь, бедный, а умный. Хвалю! Садись, ешь. В этой корчме еды вволю. Хочешь — еще велю принести.

БОНЧО (садится). Спасибо. Мне хватит. Я и за это не знаю, как расплачусь. (Принимается за еду.)

ЧЕРНЫШ. Очень просто. Как наешься, поможешь мне погрузить поклажу на моего коня. Мешки у меня до того тяжелые, будто в них камни.

БОНЧО. Ото! Да что же у тебя там?

ЧЕРНЫШ. А что может быть у разбойника? Ясное дело, золото.

БОНЧО. Где же это ты только награбил?

ЧЕРНЫШ. Стыдно сказать, но тебе по дружбе признаюсь: не на­грабил я это золото, а купил. За награбленные деньги, конечно. Да еще сверх того – фальшивые. Вчера вечером купил у одного торгов­ца. Два мешка бумажных денег отдал. Знаешь, какая прорва денег? Будь они настоящими, втрое больше золота стоили бы. Проклятий торговец надуть меня хотел. Думал, коли я разбойник, так и обмануть не могу. Нет, я не из прежних – честных разбойников. Я разбойник современный. Разбираюсь что к чему. Я, ежели захочу, даже к самому султану на службу могу поступить.

БОНЧО. Выходит, теперь разбойники ученые?

ЧЕРНЫШ. Еще какие! Жизнь требует. Всё идет вперед...

БОНЧО. А на что тебе так много золота? Что ты с ним делат-то будешь?

ЧЕРНЫШ. Ну, вообще-то, что с золотом делать – это я хорошо знаю. Но это золото мне для особой надобности. Запястье из него закажу. Чтобы спор выиграть.

БОНЧО. Спор?

ЧЕРНЫШ. Ну да, из-за девушки.

БОНЧО. Ого, дорого же стоит эта девушка. Красивая ль хоть?

ЧЕРНЫШ. Четыре года назад была как картинка.

БОНЧО. Четыре года назад? Неужто любишь ее еще?

ЧЕРНЫШ. Как тебе сказать? Любовь-то давно прошла. Я теперь больше деньги да камни драгоценные люблю... Но все же на бу­дущий год вернусь в село. Пускай люди видят, чего стоит Черныш и что он может. Выграю спор – женюсь. Знаменитому разбойнику не худо иметь жену-красавицу.

БОНЧО. А если она не захочет за тебя пойти?

ЧЕРНЫШ. Как это не захочет – при моем-то богатстве? Да и кроме того, уговор был. Если мой подарок всех богаче...

БОНЧО. А я так думаю – иная девушка скорее в монастырь уйдет, чем за разбойника...

ЧЕРНЫШ. Зелен ты еще, потому и думаешь так. Я тоже был вро­де тебя, только, правда, нравом погорячей. Ладно, пошли, погрузим мешки, пора мне в путь-дорогу. Наелся?

БОНЧО. Спасибо. Даже, пожалуй, переел малость. В горле за­стряло.
Оба уходят. Откуда-то из внутреннего помещения входит ПЕСТРЯК без шапки. На цыпочках пересекает комнату, смотрит им вслед. Потом облегченно вздыхает. Достает из-за пояса пегий колпак, нахлобучивает на голову.
ПЕСТРЯК. Уехал треклятый разбойник. Наконец-то! Еще с вечера обтяпали дельце, а он, вместо того чтобы сразу уехать, заставил меня столько времени дрожать от страху. (Убирает со стола.) Ну, теперь, раз уж он убрался отсюда, хоть и откроет обман, – пойди меня сыщи! Ох, и разярится он, как увидит, что вместо золота купил два куска олова, позолоченных сверху... (Смеется.)
Входит БОНЧО, но Пестряк не замечает. Чтобы привлечь - его внимание, БОНЧО тоже начинает смеяться. ПЕСТРЯК в изумлении оборачивается.
Чего гогочешь?

БОНЧО. Не знаю. Ты объяснишь. Я смеюсь – с тобой за компа­нию, так что ты знаешь, почему мы оба смеемся.

ПЕСТРЯК. Ишь, ловкий какой! Ты кто? Откуда взялся?

БОНЧО. Путник я. Помог Чернышу-разбойнику погрузить его по­клажу, хотел было и сам двинуться дальше, но потом решил посидеть тут, отдохнуть.

ПЕСТРЯК. А какие у тебя дела с Чернышом?

БОНЧО. Никаких. В первый раз его вижу. Какие дела могут быть у разбойника с таким нищим, как я. Разбойники с богатыми дружбу водят.

ПЕСТРЯК. Никакой дружбы с Чернышом быть не может! Треклятый разбойник. Я не только богат, я брат ему родной, не видишь разве, как мы схожи, и все равно обманул его... Потому-то давеча и смеялся. Всучил ему олово вместо золота.

БОНЧО. А ну как он поймет? Не боишься?

ПЕСТРЯК. Пускай дураки боятся! Я продал ему олово вчера, в темноте. Прикинулся бродячим торговцем. Вернись он сейчас, я стану ахать с ним вместе и поносить мошенника-торговца. (Смеется.)

БОНЧО. А ты тоже не промах, как я погляжу!

ПЕСТРЯК Сызмальства такой. И с каждым годом все хитрее ста­новлюсь. Попа обманывал, бея надувал, сейчас вот и разбойника провел. (Смеется.) Надорвется у него конь от этого олова. А ежели как будет через реку перебираться, потянет его груз на дно – так оно и еще лучше.

БОНЧО. А верно ли, что в той реке песок золотоносный?

ПЕСТРЯК. Говорят... Но только это не здесь, а где-то выше, в горах. Да кто возьмется его промывать? Адовый труд. Слыхивал я, будто один из моих братцев взялся за это дело, только не верится.

БОНЧО. Почему не верится?

ПЕСТРЯК. Да не может того быть, чтобы мой родной брат был таким дураком. Черныш тоже умом не богат, но он хоть денежки за­гребает, не работая. У него, знаешь, денег сколько?

БОНЧО. Он о каком-то споре говорил. Будто купил золото, чтобы спор выиграть.

ПЕСТРЯК. Спор? Вот хорошо, что напомнил. Я ведь тоже в том споре участник. Сватались мы к одной девушке, соседке нашей. Кра­сивая, только бедная.

БОНЧО. Ты тоже повезешь ей подарок?

ПЕСТРЯК. Как знать? Может, и повезу. Хочется мне братьев с носом оставить. У меня ведь еще один братец есть, Белышом зовут. В самом Стамбуле живет. Как сыр в масле катается...

БОНЧО. А отсюда до Стамбула далеко ли?

ПЕСТРЯК (насмешливо). А тебе что? Не надумал ли к султан­ской дочери посвататься? (Смеется.) Поступай лучше ко мне в работ­ники. Кормить тебя буду, да и денег сколько-нибудь положу. Чело­веком сделаю.

БОНЧО. Спасибо, но не по сердцу мне твое ремесло. Я себе дру­гое поищу...

ПЕСТРЯК. Дело твое. Как говорится, насильно мил не будешь. Я ему хочу глаза раскрыть, а он ...

БОНЧО. Благодарствую! (Поднимается, чтобы уйти.) Ты мне их и так раскрыл. Прощай! А в сватовстве твоем дай тебе бог той удачи, какую заслуживают такие, как ты!
Занавес

КАРТИНА СЕДЬМАЯ
Перед занавесом. Появляется БОНЧО. На плече палка, на палке узелок.
БОНЧО. Дорога, дорога! ... Манит тебя вперед, тянет за собой. Идешь по ней, идешь, и мысли сменяются у тебя в голове. И такие же они разные, как все, что ты видишь вокруг. Как мне было тоскли­во, покуда я пробиралась по темным ущельям, что сейчас позади. Все думалось о Черныше и Пестряке. О том, что ведь один из них может выиграть спор и сделать меня несчастной на всю жизнь... А потом дорога побежала через реку, и вода словно бы смыла и унесла вниз по течению всю мою печаль. А как вступила я в долину – на душе стало еще светлее. Сейчас иду и о Белыше и Рыжике думаю. Не мо­жет того быть, чтобы и они так же переменились, как их братья. Впрочем, кто знает? А дорога впереди вьется и уходит куда-то в чащу. Где только не пролегают дороги? И кто только не проходит по ним? И нищего повстречаешь, и царя... Вон кто-то показался из лесу. (Садится на пенек.)
Появляется БАБУШКА, которая ходит-бродит по белу свету и сказки сказывает.
День добрый, бабушка!

БАБУШКА. Здравствуй, сынок. Дай-ка и я около тебя присяду, посижу, потому как возьмешься по свету ходить – дороге конца-краю нету. Ты куда путь держишь?

БОНЧО. Куда глаза глядят... Далеко ли отсюда до Стамбула?

БАБУШКА. И далеко, сынок, и близко.

БОНЧО. Как так? Один вроде город Стамбул на свете? Как же это – и далеко, и близко?

БАБУШКА. А очень просто. Для тебя, если пойдешь туда — дале­ко. Трех пар постол не хватит. А для визиря близко. Вон в те леса (показывает за спину) на охоту пожаловал. Ему близко, потому что он пешком не ходит, сапог не рвет, да и порвет, ему это как блоши­ный укус. Знаешь, сколько у него богатств?

БОНЧО. Не знаю.

БАБУШКА. Тебе и знать-то не к чему.

БОНЧО. Бабушка, а не страшно визирю одному по лесу ходить? Ведь он большой человек,

БАБУШКА. А кто тебе сказал, что он сам ходит? Поглядел бы, сколько за ним свиты! На завтрак целого теленка сжирают.
Из леса доносится лай собак.
Вон, слышишь, собаки заливаются? Надо идти, и то они и сюда пожаловать могут. (Встает.)

БОНЧО. Эх, хоть одним глазком бы на них поглядеть. БАБУШКА. Не велика польза на них глядеть! Либо заставят дров им для костра натаскать, либо еще что-нибудь такое. Но ты моло­дой – гляди, набирайся ума! А я пойду-себе. Будь здоров!

БОНЧО. Счастливого пути, бабушка!
БАБУШКА уходит. БОНЧО остается сидеть на пеньке. Вскоре к нему подбегает БЕЛЫШ в разноцветном турецком одеянии, только на голове неизменный белый колпак.
БЕЛЫШ. Эй, парень, не пробегали тут две серны? Как сквозь землю провалились!

БОНЧО (заикаясь). Ва ... Ваша ...

БЕЛЫШ (достает из кармана флягу и подает ему напиться). Что с тобой?... Уж не меня ли испугался?

БОНЧО. Не пробегали серны, ваша милость. А испугался я потому, что никогда не видел турецкого пашу.

БЕЛЫШ (смеется). А я никакой не паша и не турок вовсе. Не ви­дишь — колпак на мне болгарский? Я только на турецкой службе. В свите визиря состою.

БОНЧО. Опять же, выходит, большой человек.

БЕЛЫШ. Ну, коли ты так считаешь? А ты из каких краев будешь?

БОНЧО. Из далеких. Река Струма – слыхал о такой?

БЕЛЫШ. Ха! Да мы с тобой земляки. Я-то родом из села Близ-нецово. Знаешь такое?

БОНЧО. Как не знать! Красивей села, думаю, на всем свете нету. Не тоскуешь по нем?

БЕЛЫШ. Сначала тосковал, потом привык. Больно уж хорош го­род этот Стамбул, будь он неладен! Житье там привольное! (Потя­гивается.) Только и знай, что ешь да пей, да еще жены тамошних богатеев наперебой в гости зазывают. Турчонком меня кличут, а я не сержусь. На днях даже дочь визиря обо мне расспрашивала.

БОНЧО. Д-а... Живешь, значит, на славу.

БЕЛЫШ. Не жалуюсь. Хочешь, я и тебя пристрою.

БОНЧО. Нет, благодарствую. Это не по мне. Я вернусь лучше до­мой. А ты не собираешься проведать родные края?

БЕЛЫШ. Я-то? К осени надо бы мне быть в Близнецове, но, бес его возьми, просто не знаю, поеду, нет ли ... Недосуг ...

БОНЧО. Ну, коли так...

БЕЛЫШ. Послушай, окажи мне услугу.

БОНЧО. Какую?

БЕЛЫШ. Как будешь к себе домой возвращаться, заверни в Близнецово да зайди там к одной девушке, Ба… Бе… Нет. Бонкой ее зовут, тетки Елены дочка. Я когда-то сватался к ней, так она, наверное, ждет и сохнет по мне... Ты скажи, чтоб не ждала больше! Наври чего-нибудь! Что утонул я или в турецкую веру подался. Ладие? Ну, прощай. (Про­щается за руку.) Очень меня выручишь. А тебе ничего не стоит. (Уходит.)

БОНЧО (сидит на пенечке и плачет). Ничего не стоит... (Вздыхает.) И с Белышом выходит, надо распроститься. Теперь на одного Рыжика надежда. Если и он стал такой же, как его братья, остается мне только молить бога, чтобы, как в сказках, явился, откуда ни возьмилсь, добрый молодец, одолел близнецов или чтоб меня от них умчал. (Встает.) Ах, почему это добрые молодцы только в сказках и оста­лись!
Занавес.

КАРТИНА ВОСЬМАЯ
На лужайке на берегу реки, протекающей, естественно, за сценой, лежит РЫЖИК, накрыв лицо шапкой, чтобы не слепило глаза вечер­нее солнце. Лежит и играет на свирели знакомую нам с первого дей­ствия песню Струмского края. Входит БОНЧО, на плече палка, на палке узелок. Не видит Рыжика. Только слышит музыку.
БОНЧО. Как хорошо здесь! Точно в сказке! Голубое небо, прозрачная реч­ка, солнечная лужайка, цветы... А может быть, все совсем обыкно­венное, и только благодаря песенке кажется таким прекрасным... И как это наша песенка в чужие края долетела? ... Прелесть как тут хорошо. Много ли человеку надо? Услышишь родную песню, и на сердце сразу потеплеет.. . А вон и музыкант! (Подходит к Рыжику, но у того лицо закрыто шапкой.)
Он лежит, играет и не видит Бончо. Тогда БОНЧО слегка тол­кает его ногой. Раз толкнултот никакого внимания. Второй раз РЫЖИК дрыгнул ногой.
РЫЖИК. Пошел, пошел отсюда! Удивительный пес! До чего любит музыку!
БОНЧО усмехается и снова легонько толкает его. РЫЖИК опять дрыгнул ногами — на этот раз так сильно, что шапка падает с лица.
Батюшки! Человек! Извини, приятель, я думал, это собака моя! (Радостно.) Живой человек пожаловал ко мне в гости, а я его ногой пинаю, „пошел" кричу... Прости, пожалуйста.

БОНЧО (он только сейчас понял, кто перед ним, и онемел). Ты... Ты... (Берет себя в руки.) А почему тебя такое диво берет, что к тебе гость завернул?

РЫЖИК. Да ведь деревня далёко, кругом чащоба. Никто сюда не заглядывает.

БОНЧО. Ты так тут один и живешь?

РЫЖИК. Ну да. Четыре года с лишком живу в этих местах, ни одного прохожего не встречал. Купаюсь в речке, и можно хоть все лето голышом проходить.

БОНЧО. А не скучно тебе?

РЫЖИК. Нет. Скука — это для бездельников. Я же работаю.

БОНЧО. Ну да, но только одной работы мало.

РЫЖИК. Смотря какой работы и для чего. А потом у меня и раз­влечения есть: вот в речке купаюсь, на свирели выучился играть, цве­ток у меня растет... (Показывает ему растущий поблизости цветок, точь-в-точь такой, как тот, что Бонка подарила ему на прощанье.)

БОНЧО. Красивый цветок. Откуда он у тебя?



РЫЖИК. Это долгая история. Начать рассказывать – до темноты не кончишь.

РЫЖИК. А я, как стемнеет, спать ложусь. Не то утром не вста­

БОНЧО. Ничего, я и в темноте послушаю.нешь, а мне надо пораньше за работу приниматься.

БОНЧО. Что это за работа такая важная, что ни свет ни заря за нее приниматься надо?



РЫЖИК. Очень важная. От нее все зависит...

БОНЧО. Что зависит? Ну, расскажи, пожалуйста!

РЫЖИК. Этот цветок – подарок одной девушки! Лучше той де­вушки на свете нет. Но чтобы жениться на ней, я должен принести ей в подарок запястье из чистого золота. Спор такой у меня с братьями. Кто тяжелее запястье принесет, тот и девушку в жены возьмет. Пото­му-то я ден-деньской промываю золотоносный песок из реки. Ты даже представить себе на можешь, как я люблю ее ...

БОНЧО. А вдруг другой брат спор выиграет?

РЫЖИК. Не дай бог, что ты. . . Я же все эти годы работал без устали и много золота намыл. (Достает что-то из своего мешка.) Вот, гляди, какое мне запястье уже из того золота сделали. А у меня впе­реди еще год почти. Значит, запястье ее тяжелее сделается.

БОНЧО (разглядывает запястье). Красивое. И узор какой!

РЫЖИК. Птички. Чтобы пели моей Бонке, когда ей взгрустнется.

БОНЧО. С тобой ей никогда грустить не придется. Но если все таки другой кто выиграет спор, а не ты...

РЫЖИК. Конечно, всякое случается. Но я так люблю Бонку, что у меня даже и мысли такой не было... Я почему-то уверен, что она будет моей. Знаешь, чтобы чего-нибудь достичь, надо в это очень верить.

БОНЧО. Хорошо ты говоришь...

РЫЖИК. С незнакомым человеком я разговорчивый, а вот с Бонкой, помню, покуда два слова из себя выжму... уши горят... А она смеется, заливается. Как думаешь, любит меня Бонка хоть немножко?

БОНЧО. Не немножко. Она тебя любит больше, чем ты ее...

РЫЖИК. Ну да?... (Недоверчиво.) А ты-то почем знаешь?

БОНЧО (смутившись). Почем знаю, спрашиваешь?... Уж мне ли не знать... Я... Гадатель я.

РЫЖИК. Что-то не верится мне. Нехорошо смеяться над челове­ком!

БОНЧО. Да не смеюсь я. И не вру. Можешь испытать меня. Спра­шивай что хочешь.

РЫЖИК. О чем же тебя спросить? Ну, скажи, сколько у меня братьев?

БОНЧО (внимательно смотрит в небо). Трое: Черныш, Пестряк и Белыш.

РЫЖИК. Ух ты, даже как звать знает. (Тоже смотрит в небо.) А батюшку моего как звать?

БОНЧО. Петр. А матушка у тебя давно умерла.

РыИЖИК. Гляди-ка! Читаешь, как по-писаному.

БОНЧО. Ремесло такое.

РЫЖИК. А можешь ты, например, узнать... Вот я сейчас зажму­рюсь, что я увижу?

БОНЧО. Могу.

РЫЖИК. Ну, говори! (Закрывает глаза.)

БОНЧО. Бонку ты видишь. И родное село, Близнецово.

РЫЖИК. Ну, силен ты, брат! Вернусь домой, расскажу про тебя Бонке. Постой, еще одно осталось тебе ответить, последнее. Выиграю я спор или нет? Если и это мне скажешь, будешь мне первым дру­гом. Как брат родной мне будешь. Больше чем брат!

БОНЧО. Прости, но чего не могу – того не могу. Я никогда не вру, а на этот вопрос как ни ответь – все равно правдой не будет.

РЫЖИК. Как же так? Не понимаю...

БОНЧО. Сейчас я тебе растолкую. Коли я скажу, что ты спор выиграешь, ты скажешь себе: раз мне все равно суждено выиграть, чего ради работать, стараться. И можешь проиграть. А коли скажу, что не видать тебе Бонки, ты скажешь себе – раз суждено мне спор проиграть, какой смысл еще надрываться и работать? И опять, зна­чит, окажешься в проигрыше, хотя может, тебя ждала верная побе­да. Потому и нет тебе заранее ответа на твой вопрос.
Молчание. Между тем уже успело стемнеть.
РЫЖИК. Варит у тебя котелок... Ночь напролет бы слушал тебя, но на зорьке вставать надо да за работу приниматься. Давай ло­житься. Раздевайся, я тебе постелю.

БОНЧО (смутившись). Нет, нет, я пойду. Я тороплюсь очень. И... ночью прохладней, идти легче. До свиданья, спасибо тебе.

РЫЖИК. За что спасибо? Даже не угостил тебя ничем...

БОНЧО. Нет, нет. Спасибо тебе за все, огромное спасибо! (Уходя, говорит про себя.) Спасибо за то, что каждый день поливаешь этот цветок, что каждую ночь видишь во сне ту, которую любишь, за то, что на земле есть такие люди, как ты!
РЫЖИК удивленно смотрит ему вслед, потом наклоняется к цвет­ку и нежно глядит на него.
Занавес.
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница