Сказка «Гадкий утенок»



Скачать 136.87 Kb.
Дата29.04.2016
Размер136.87 Kb.
Е.А. Путилова,

докт. филологических наук




Андерсен, прочитанный сегодня

Среди знаменитых литературных героев, таких, как Дон-Кихот, Король Лир, Барон Мюнхгаузен, Оливер Твист, легко и просто разместились и Дюймовочка, и Принцесса на горошине, и Русалочка, и Стойкий оловянный солдатик, и Гадкий утенок. Разместились на долгие времена. Особенное внимание у меня вызывает сказка «Гадкий утенок», потому что с этой сказкой в литературе об Андерсене связано представление о его собственном жизненном пути. Казалось, что в трудном пути гадкого утенка, ставшего прекрасным лебедем, писатель невольно отобразил свой путь, события собственной жизни. С этим трудно согласиться. Уже детство мальчика, судя по его книге «Сказка моей жизни», было добрым и хорошим. Оно прошло в очень бедном доме, но Андерсен всегда с благодарностью вспоминал об атмосфере взаимной любви отца, матери и сына, царившей в семье. А ведь детские, начальные воспоминания были особенно дороги будущему писателю. Но самое главное – Андерсен очень рано угадал свое призвание и пошел по пути непопулярному, вызвавшему удивление, даже досаду – ведь он уже писал романы, и вдруг увлекся каким-то непонятным жанром – литературной сказкой! Но неожиданно, в самый короткий срок, литературные сказки Андерсена вызвали огромный интерес, перешагнули через границы Дании, и уже в первом путешествии писателя по Европе его с восхищением встречали и Александр Дюма, и Чарльз Диккенс, ему играли Ф. Лист, Р. Шуберт. И считать те невзгоды, которые он испытал в юности (поздно начал учиться, неудачно пробовал себя на сцене в качестве певца или танцора), за удары судьбы никак нельзя.

И все-таки сказка «Гадкий утенок» представляется одной из самых важных для понимания главной идеи в творчестве Андерсена, путь ее героя явственно говорит: – счастье надо заслужить, путь к счастью лежит через испытания, страдания и сострадание. Так проходит путь страдания и сострадания маленькая Дюймовочка, проходит его и прекрасная Русалочка. В финале Русалочка, слышит вещие слова: «Ты любила и страдала», и перед ней открывается теперь еще один путь – сострадания. Ей предстоит приносить людям посильное добро, и через триста лет (для сказки это совсем небольшой срок) она получит самую высшую награду – бессмертную душу. И эти, названные мной сказки, и многие другие, говорят о главном для писателя: чтобы войти в царство, где нет боли и страдания, в царство красоты и справедливости, нужно пройти свой трудный путь.

Все ли зависит от человека? Всегда ли он хозяин своей судьбы? В сказке «Анне Лисбет» есть такие слова: «В наших сердцах, во всех сердцах, – и в моем, и в твоем скрыты зародыши всех пороков и добродетелей, как крошечные семена». Да, конечно, бывает счастливая и несчастливая судьба, но бывает и так, что человек сам зарывает, заглушает добрые семена и выпускает на волю другие. В этом смысле особенно значительны его сказки «Девочка, наступившая на хлеб» и «Красные башмаки». Инге, которая вообще была недоброй девочкой и мучила насекомых, оказавшись на тропинке около болота, чтобы не замочить своих нарядных башмачков, бросила на землю хлеб. Наступив на него, она собиралась перейти на сухое место. Хлеб был белый, посланный с любовью ее родителям. Так Инге, не задумываясь, пренебрегла самым святым для человека – хлебом. Вина другой девочки, Карен, тоже выросшей в бедном доме, заключалась в том, что, исполнив свою мечту – получить нарядные красные башмачки, она позволяет тщеславию затмить в себе все чувства. Сперва она не слышит, как священник на конфирмации желает ей стать доброй христианкой, а в конце концов идет на бал, когда при смерти ее благодетельница.

Обе девочки (сказки никак не связаны сюжетно) проходят путь жесточайших испытаний, страшных наказаний (пожалуй, вслух эти сказки было бы и читать страшновато), и наказание каждой из них усугубляется до тех пор, пока злоба и непонимание своей вины не переходит в понимание и раскаяние: тогда перед каждой открывается путь к спасению. Интересно, что в «Снежной королеве» Герда, отправляясь на поиски Кая, надевает новые нарядные красные башмачки: она уверена, что Кай быстро отыщется, и ей хочется похвастаться перед ним обновкой. Однако, как только ей кажется, что речка готова помочь ей найти Кая, она бросает в воду свои башмачки, и хотя речка не сразу принимает ее дар, на другой берег Герда выходит уже босая: искупительная жертва ее принята. В сказке Е. Шварца «Тень» жительница сказочной страны рассказывает герою, что певица Юлия Джули – и есть девочка, наступившая на хлеб. Оказывается, ей удалось выбраться из страшного болота, и теперь она чувствует себя совершенно вправе наступать на все и на вся, в том числе на самое себя (Об этом говорила в своем докладе «Сказки Х. К. Андерсена и пьесы Е. Шварца» Л.Г. Пригожина). Е. Шварц в каком-то смысле усилил открытую Андерсеном тему, и сегодня сказка «Девочка, наступившая на хлеб» звучит достаточно актуально. Великий сказочник заставляет нас задуматься о том, чем может обернуться в жизни пренебрежение к человеческим ценностям.

На совершенно другом сюжете строится сказка «Стойкий оловянный солдатик», но и эта сказка тоже об испытаниях героя любовью и страданием. Когда, в самом конце сказки, оловянный солдатик попадает в огонь, ему и тогда кажется, что горит он от любви. Однако он и не сгорает весь, – от него остается его маленькое сердечко. Вероятно, это сердечко, да и все другие сказки Андерсена вызвали в жизнь два цикла сказок совсем непохожего сказочника, английского писателя Оскара Уайльда. Оба цикла его сказок – и «Гранатовый домик», и «Счастливый принц», написанные несколько десятилетий позже андерсеновских, совершенно иные по стилю, по сюжетам, все же словно вобрали в себя главные мотивы предшественника. В сказке «Звездный мальчик» наделенный небывалой красотой мальчик отвергает свою мать, увидев ее в лохмотьях нищенки. Теперь ему предстоит пройти путь неслыханных испытаний, пока сердце его не становится страдающим и сострадающим, пока он, увидев свою мать все в том же облике нищей, не помня себя от счастья, бросается на землю и покрывает ее босые ноги поцелуями и орошает их слезами любви. Сказка удивительно красива, сюжет ее причудлив, но главная мысль – от Андерсена. Еще более выразительна сказка «Счастливый принц». Высоко поставленная над городом статуя счастливого принца была сделана из драгоценных камней и чистого золота. Но когда принц увидел жизнь людей сверху, увидел то, чего никогда не видел при жизни, он уговорил ласточку раздать все его богатства тем, кто нуждается. Увидев безобразную, ставшей нищей статую принца, городские власти приказывают бросить ее в огонь, но принц не сгорает весь, остается его сердце. Казалось, что у принца, сделанного из драгоценностей, и сердце должно быть драгоценным. Но сердце принца оказалось сделанным из простого олова, это было простое оловянное сердце. И это ненужное сердце, которое никак не хотело расплавиться, вместе с замерзшей ласточкой бросают в мусор. А через некоторое время Господь просит своего ангела принести ему из этого города самое бесценное, и ангел приносит ему оловянное сердце принца и замерзшую ласточку. Эта сказка, необычайно красивая, где тоже речь идет о самоотверженной любви ласточки, конечно, была самой большой данью Андерсену.

Оловянный солдатик продолжал свою жизнь. Он пересек много границ и десятилетий и оказался в Росси накануне Отечественной войны. Почти перед войной режиссер А. Птушко задумал создать фильм для детей по сказкам Андерсена и не успел. Но в архиве Ольги Берггольц оказались два стихотворения к этому фильму. Одно из них о любви: «Романс стойкого оловянного солдатика»:

В синем сапоге,

На одной ноге

под твоим окошечком стою.

Буки не боюсь,

не пошелохнусь,

охраняю милую мою.

Пусть беда кругом,

пусть и град, и гром, –

никогда не отступай назад!

Охватив ружье,

с песней про Нее, –

крепче на ноге держись, солдат!

Второе стихотворение «Марш оловянных солдатиков» словно уже опалено дыханием войны, она идет уже по всей Европе, и пришла пора для оловянного солдатика:

Эй, солдат, смелее в путь-дорожку!

Путь-дорожка огибает мир.

Все мы дети Оловянной Ложки,

и ведет нас Юный Командир!...

Мы хорошо помним, что те двадцать пять оловянных солдатиков, которых подарили мальчику из той, первой прекрасной сказки, были сделаны из одной оловянной ложки. Не та ли это самая оловянная ложка?

Изображал ли Андерсен себя самого в своих сказках? Да, то в одной, то в другой сказке он рисует свой облик, передает свои представления о различных явлениях жизни. Маленькая Ида («Цветы маленькой Иды») с нетерпением ждала его прихода: «Она очень любила этого студента – он умел рассказывать чудеснейшие истории и вырезывать презабавные фигурки: сердечки с крошками танцовщицами внутри, цветы с дверями и окнами и великолепные дворцы с дверями и окнами, которые можно было открывать. Большой забавник был этот студент!» Здесь, конечно, мы вспоминаем страницы о маленьком Хансе из книги «Сказка моей жизни». Студент этот так пленяет воображение маленькой девочки, что она как будто воочию видит и бал во дворце, где цветы наряжаются в разные костюмы, веселятся, танцуют, прекрасно объясняются друг с другом, а некоторые из них даже похожи на людей. Так, восковая кукла на вербе вдруг громко закричала: «– Ну, можно ли набивать ребенку голову такими бреднями? Глупые выдумки!» И как только она это прокричала, она становится «точь-в-точь советник, в черной широкополой шляпе, такая же желтая и сердитая!» И рассерженные цветы ударили ее по тонким ножкам. Просто куколка повторила слова и интонации советника, профессора ботаники, который терпеть не мог студента и вечно ворчал на него, особенно, когда тот вырезывал затейливые, забавные фигурки, вроде человека на виселице и с сердцем в руках – «его повесили за то, что он воровал сердца», и возмущенный советник в таких случаях повторял: «– Ну, можно ли набивать ребенку голову такими бреднями? Глупые выдумки!». Но и досталось ему однажды, когда он пришел в свой сад и увидел (конечно, это рассказывает студент), что большая крапива объяснялась в любви прелестной гвоздике. Профессору это так не понравилось, что он ударил крапиву по листьям – ну и получил свое этот педант – порядочно обжегся!

Давно уже связывают Андерсена с большим выдумщиком Оле-Лукойе: «Никто на свете не знает столько сказок, сколько их знает Оле-Лукойе. Вот мастер-то рассказывать!» Оле-Лукойе неслышно подкрадывается к детям, когда они укладываются в свои кроватки, он брызжет на детей из маленькой спринцовки сладким молочком, и когда дети засыпают, начинает рассказывать им сказки. Он приходит с двумя зонтиками: один с картинками, который он раскрывает над хорошими детьми, и тогда им всю ночь снятся чудеснейшие сказки, а другой совсем простой, гладкий, который «он развертывает над нехорошими детьми; ну, они и спят всю ночь как чурбаны, и поутру оказывается, что они ровно ничего не видали во сне!» Здесь нам не очень хочется согласиться с Андерсеном: справедливо ли это? Различие между хорошими и нехорошими детьми особенно сказывается в седьмом, воскресном, дне недели. Еще до этого, последнего дня, старый прадедушкин портрет, точно так же, как советник, профессор ботаники, возмущается сказками Оле-Лукойе, считая, что сказочник извращает понятия мальчика о реальном мире. Но вот на седьмом дне прадедушка изменяет свое мнение. А на седьмой день к Оле-Лукойе приезжает его брат: его тоже зовут Оле-Лукойе, но он отличается тем, что ни к кому «не является больше одного раза в жизни». Но когда он является, он сажает седока на своего коня и рассказывает ему сказки. У него их только две: «одна так бесподобно хороша, что никто и представить себе не может, а другая так ужасна, что... да нет, даже невозможно и сказать – как!» Брата этого люди зовут Смертью, но, как уверяет мальчика Оле-Лукойе, он совсем не страшен: кафтан на нем вышит серебром, за плечами развевается черный бархатный плащ, и тех, у кого были отличные или хорошие отметки, он сажает впереди себя и рассказывает им чудную сказку, а тех, у кого посредственные или плохие – позади себя, и «эти должны были слушать страшную сказку», они тряслись от страха, плакали, но крепко прирастали к седлу. И Яльмару, который всю неделю слушал чудесные сказки, ничуть не страшно, он нисколько не боится брата Оле-Лукойе. И Оле одобрительно говорит мальчику: «Да и нечего бояться! Смотри только, чтобы у тебя всегда были хорошие отметки!» Это пожелание вызывает большое одобрение у прадедушкиного портрета: «– Вот это поучительно!...», –пробормотал он. Что-то мешает здесь согласиться с одобрением прадедушки и с моралью последней сказки. Плохие и хорошие отметки – разве их можно сопоставить с проступками девочки, наступившей на хлеб, или девочки, забывшей обо всем на свете из-за нарядных красных башмаков? А ведь наказание здесь оказывается даже более жестоким. Правда, всю страшную суть сказки смягчает немного смешной прадедушкин портрет: этот портрет, чтобы вообще он не мешал, просто поворачивают лицом к стенке. Да и в интонации Оле-Лукойе, когда он желает Яльмару получать всегда хорошие отметки, тоже звучат доброта и юмор. Не случайно С. Маршак сказал об Андерсене как о «мастере поэтической морали и моральной поэзии».

Но полнее всего открыл себя Андерсен в «Бузинной матушке», одной из самых поэтических своих сказок. К заболевшему мальчику приходит его друг. Это был «славный веселый старичок, живший в верхнем этаже этого дома. Он был совсем одинок, не было у него ни жены, ни деток, а он так любил детей, умел рассказывать им такие чудесные сказки и истории, что просто чудо». В диалоге между мальчиком и старичком мы словно попадаем в творческую мастерскую сказочника, нам чуть-чуть приоткрываются секреты его мастерства. По мнению мамы мальчика, старичок, на что ни взглянет, до чего ни дотронется, из всего у него выходит сказка. Старичок возражает: «Да, но такие сказки и истории никуда не годятся. Настоящие, те приходят сами! Придут и постучатся мне в лоб: “Вот я!”» и добавляет к этому: те, которые приходят сами, они делают это, когда им вздумается! На самом деле, именно в «Бузинной матушке» правы оказываются оба – и мама и старичок: стоило ему только увидеть веточку бузины, положенную мамой в чайник, как на его глазах эта веточка превратилась в бузиновый куст и сказка тут же и началась. Под бузинным кустом оказались старичок и старушка, у них сегодня должна была быть золотая свадьба, а дальше события, связанные с жизнью этих прекрасных старичков вызывают в ответ столько приключений и превращений, что уже трудно уследить, где вымысел, а где действительность, и все чудесным образом переплетается. Волей фантазии сказочника сидящие под бузиновым кустом старички возвращаются в свое детство, и вот уже на обыкновенной тросточке, вернее волшебной палочке, они облетают свою Данию, весь мир перед ними, все времена года, а где-то, параллельно, идет и их жизнь, они взрослеют, и то ли они, а то ли уже другие, сидят под бузинным кустом и празднуют золотую свадьбу. И может быть, это самая счастливая сказка Андерсена, где царят постоянство, верность и любовь, и все вокруг – люди, предметы, события – все овеяно, все тонет в дарующем чудо благоухании бузины.

И теперь самое время сказать, что видел, как представлял себе Андерсен безграничные возможности сказки. «Сказочная поэзия – это самая широкая область поэзии, она простирается от кровавых могил древности до разноцветных картинок простодушной детской легенды, вбирает в себя народную литературу и художественные произведения. Она для меня представительница всякой поэзии, и тот, кто ею овладел, может вложить в нее и трагическое, и комическое, и наивное, и иронию, и юмор, к услугам его и струны лиры, и лепет ребенка, и речь естествоиспытателя».

Это бесконечное богатство сказочных возможностей позволило Андерсену открыть для нас бесконечный, фантастически огромный окружающий нас мир – одушевленный и неодушевленный. В сказки о самых разнообразных представителях этого мира Андерсен вложил и юмор, и иронию, и мудрость. У каждого существа – будь то флюгерный петух или дворовый, будь то штопальная игла или бутылочное горлышко, выброшенный воротничок или маленькие побеги льна, курица, индюк или мотылек, у каждого из них своя история, свой характер, своя судьба. Этими сказками Андерсен раздвинул для нас границы мира, позволил заглянуть в душу окружающих нас вещей, вызвать к ним интерес, понять, что они сосуществуют вместе с нами, неотделимы от нас.

Андерсен очень любил цветы. Он мог любоваться скромной ромашкой, с ее желтым, круглым, как солнышко сердечком, окруженным сиянием белых лучей лепестков. Неважно, что она росла у самой канавы, но именно над ней, к негодованию надутых и возмущенных тюльпанов, стал петь жаворонок («Ромашка»). Самой большой любовью сказочника, однако, были розы. Именно розы больше всего примиряли человека с миром, так они были прекрасны, с такой готовностью отдавали свой аромат, свою красоту людям. В сказке «Дикие лебеди» именно розы становятся доказательством невинности Элизы. Когда ее ведут на костер, чтобы сжечь, как ведьму, «в воздухе распространилось благоухание, точно от множества роз – это каждое полено в костре пустило корни и ростки, и образовался высокий благоухающий куст, покрытый красными розами».

Множество птиц населяют сказки Андерсена. Он очень любил ласточку, но все свое сердце он отдал маленькой серенькой птичке, которая своим пеньем проникала в каждую душу, утешала в горе и отчаянии, вселяла надежду и успокоение, убеждала каждого в том, сколько красоты и любви разлито в мире. Этой птичке Андерсен посвятил бессмертную сказку «Соловей».

Андерсен много размышлял о счастье: и люди, и вещи в его сказках определяли его по-своему. Оно могло быть таким, каким представляла себе его улитка, прикрытая большими лопухами, а могло быть таким, как у старичков в «Бузинной матушке» – не громкое, не кричащее, а исполненное божественного чувства верности, доброты, простых радостей. Долгие годы при жизни писателя окружала огромная слава. Он увидел и памятник, поставленный ему почитателями его таланта. Но он относился к своей славе мудро и говорил о том, что жизнь дороже славы, и дороже славы любовь.

Он много писал о любви. В сказке «Скверный мальчишка» он рассказал о старом, очень добром поэте, который пригрел и обласкал озябшего и промокшего ребенка, а тот взял да и выстрелил из своего лука прямо в сердце старого поэта. «Добрый старик лежал на полу и плакал: он был ранен в самое сердце». И старый поэт предупреждает, что этот скверный мальчишка, имя которого Амур, совсем незаметно подкрадывается и к студенту, и к девушке, а раз он так же ранил в сердце твоих родителей. Конечно, в словах о старом добром поэте мы угадываем историю грустной любви самого Андерсена. Но вряд ли этой грустной историей можно объяснить то, что почти все его сказки о любви кончались трагически. К любви он предъявлял такие же высокие требования, как и ко всем другим проявлениям человеческой жизни. Он разделял любовь на верную во всем до конца и на любовь, которая уступает искушениям. Любовь спорит с судьбой, но побеждает судьба.



Чаще всего сюжеты сказок или историй о любви строились так: мальчик и девочка жили в соседних домах, вместе играли, вместе росли и постепенно привязывались друг к другу. Но так же часто, когда они вступали в юность, судьба разделяла их: юноша оставался таким же бедным, как был в детстве, занимался простым ремеслом, а девушка или принадлежала к богатой семье, или оказывалась в услужении в богатом доме. Одна из редких сказок, пожалуй, даже не сказка, а история (лишь с некоторыми элементами сказки) «Иб и Христиночка», вознаграждает героя сказки за его верность. Иб возвращает Христиночке слово, данное ею, когда они готовились стать женихом и невестой, он не хочет помешать ей жить в богатстве и роскоши. Но, оказавшись случайно через много лет в Копенгагене, он встречает маленькую девочку, копию его Христиночки, и ее мать, умирающую в нищете – его любимую. Теперь, в его уютном домике, вместе с ним его Христиночка, для которой он и отец, и мать, а она для него все. Гораздо суровее, трагичнее оказывается конец сказки-баллады «Ледяная дева»: здесь в единоборство вступают человек и злые, полные могущества силы природы, и чтобы победить их, человек должен быть безупречен в своей любви. Крошечного Руди успела поцеловать Ледяная дева, но не до смерти, и Руди вырос в прекрасного сильного и бесстрашного юношу. С трудом добился он любви дочери богатого мельника, красавицы Бабетты, но девушка решила испытать любовь юноши ревностью, и Руди бежит от своей любимой. Ему кажется, что он потерял ее любовь, и отчаяние, охватившее его, лишает его прежней силы: он попадает в объятия Ледяной девы. Когда Бабетта, накануне часа венчания, видит своего прекрасного жениха, лежащим мертвым на дне реки, она не может понять – за что, почему погибло их счастье? Ответ ей приходит в ее вещем сне: здесь, в этом сне, ей становится ясным ее грех против любви Руди. Но и на Руди лежит грех, когда он усомнился в любви Бабетты. В этой большой, удивительно красивой балладе Андерсен остается верен себе, своим представлениям чистоте человеческого чувства.

Остается попробовать ответить на вопрос: почему нас сегодня так всколыхнуло имя Андерсена, всех – и маленьких, и больших, в самых разных странах мира? У меня два ответа. Когда Герда попадает в Лапландию и Северный олень просит старую, мудрую финку придать Герде силы, чтобы она могла одолеть Снежную королеву, финка отвечает ему: «Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные? Ведь она босая обошла полсвета! Сила – в ее милом, невинном детском сердечке». В этих словах заключена вся любовь Андерсена к детству, уважение, восхищение и даже благоговение перед великой силой детства. И второй ответ. В наше трудное время, когда XXI век принес нам много горя и печали, человечеству нужна, необходима опора, вера в добро и разум, в справедливость и устойчивые моральные ценности, в человеческое благородство. И даже карающего ангела в «Красных башмаках» мы готовы принять, потому что его меч направлен против зла, против тех еще зародышей зла, которые могут обернуться его могучими губительными силами. Еще раз повторю: может быть сегодня, как никогда, мы нуждаемся в нравственном идеале, и эту, так необходимую нам веру в добро, разум и справедливость несут исполненные любви к людям сказки и истории Ханса Кристиана Андерсена.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница