Шон Меган Бёрн Гендерная психология



страница13/20
Дата24.04.2016
Размер3.64 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20

Гендерная категоризация: пристрастное отношение к своей и чужим группам.


В предыдущем разделе высказывалось предположение о том, что использование гендера в качестве критерия социальной категоризации в значительной мере обусловлено естественными человеческими наклонностями все классифицировать, а также особенностями нашего общества, в котором особое внимание уделяется категоризации по гендерным признакам. Социальным психологам также известно, что категоризация может отчасти стимулироваться потребностью установления самооценки и идентичности. Этот раздел как раз и посвящен исследованию роли подобных процессов в гендерной категоризации. Кроме того, в нем выдвигается гипотеза, что гендерная категоризация может внести свой вклад в преувеличение гендерных различий, а также в возникновение конфликтов между гендерами.
Источники пристрастного отношения к своей гендерной группе.

Люди часто более благосклонно относятся к своей группе (это называется пристрастием к своей группе) и менее благосклонно — к тем, кто в нее не входит (это называется предубеждением против тех, кто не входит в группу). Подобное явление наблюдается среди студентов университетов, которые думают, что они лучше студентов других высших учебных заведений; среди членов мужских и женских студенческих клубов, которые думают, что они лучше членов других подобных сообществ; среди членов семей, которые думают, что они лучше членов других семей; среди представителей этнических групп, которые думают, что они лучше представителей других национальностей; среди жителей одной страны, которые думают, что они лучше жителей других стран, и т. д. Оно наблюдается также и у представителей различных гендеров — феномен, который я назвала пристрастием к своей гендерной группе (gender ingroup bias).

При проведении своих исследований Вилльямс и Бест (Williams & Best, 1986) обнаружили свидетельства благосклонного отношения к своей гендерной группе у студентов и студенток колледжей из одиннадцати стран. Они просили испытуемых назвать, какие характеристики ассоциируются у них с женщинами, а какие — с мужчинами. В результате им удалось установить, что женщины неизменно демонстрировали более позитивное отношение к женщинам, чем то, которое выказывали мужчины по отношению к женщинам, а мужчины в свою очередь также неизменно демонстрировали более позитивное отношение к мужчинам, чем то, что выказывали женщины по отношению к мужчинам. Крокер и Мэйджор (Crocker & Major, 1989) обратились к исследованию (Peterson et al., 1989), в котором мужчины и женщины оценивали характерные человеческие качества. Оказалось, что и мужчины и женщины оценивали качество выше в тех случаях, когда им говорили, что оно более свойственно представителям их пола. Подобный фаворитизм в отношении своего пола проявлялся уже у двухлетних детей, которым предлагали описать положительные характеристики, относящиеся к их собственному гендеру, и отрицательные, относящиеся к другому гендеру (Kuhn et al., 1978). Аналогичные результаты наблюдались и при проведении экспериментов, участниками которых были дети в возрасте от 5 до 12 лет (Martin, 1989; McAninch et al., 1993; Powlishta, 1990).



Нормальные процессы категоризации

Уайлдер (Wilder, 1981) предположил, что пристрастное отношение к своим и чужим группам является следствием нормальных процессов категоризации (напомним, что мы занимаемся категоризацией для того, чтобы упростить мир вокруг нас и сделать его более когнитивно управляемым). Он отмечал, что такие процессы категоризации часто приводят к разбиению людей на две взаимно исключающие категории — на так называемые свои и чужие группы. Благодаря физической наглядности и несомненной социальной важности гендер хорошо подходит для критерия подобной классификации. Мартин и Халверсон (Martin & Halverson, 1981) предположили, что процесс категоризации начинается в детстве, когда ребенок становится способным воспринимать различия полов и определять свое место в гендерной категории. Когда это происходит, дети «осознают, что они принадлежат к одной группе и не принадлежат к другой... после этого все, относящееся к их группе, получает у них положительную оценку, а все, относящееся к чужим группам,— отрицательную» (р. 1129).

Согласно Уайлдеру (Wilder, 1981), подобная групповая категоризация приводит к тому, что люди начинают ожидать поступления информации, которая бы еще более подчеркнула различия между двумя группами. Кроме того, гендерные категории действуют наподобие схем, руководящих процессами обработки поступающей к нам внешней информации, и делают нас более чувствительными к восприятию сведений, соответствующих уже сложившимся у нас представлениям о гендерных группах. Во многих исследованиях было установлено, что, когда люди оказываются разделенными на легко идентифицируемые группы, они стремятся преувеличить реально существующие между ними различия (например, Billig & Tajfel, 1973; см. также: Brewer, 1979). Тейлор (Taylor et al., 19.78) также отмечал, что благодаря таким процессам категоризации внутригрупповые различия преуменьшаются, а межгрупповые — преувеличиваются. Однако эта тенденция может зависеть от того, какие различия рассматриваются. Игли и Младник (Eagly & Mladnic, 1989) установили, что мужчины и женщины воспринимают гендерные различия довольно значительными в тех областях, где их пол рассматривается положительно, но считают эти различия несущественными при рассмотрении более негативных оценок.

Что касается гендера, мы стремимся не обращать внимания на то, какими разными бывают мужчины и какими непохожими друг на друга могут быть женщины, и в то же время всячески подчеркиваем, насколько женщины и мужчины отличаются друг от друга. Психологи, занимающиеся проблемами гендерных различий, часто указывают на то, что хотя в среднем некоторые характерные черты мужчин и женщин действительно имеют различия, на самом деле среди мужчин и среди женщин существуют гораздо большие различия, чем между мужчинами как группой и женщинами как группой. Эту тенденцию — видеть больше сходства среди членов чужих групп — можно назвать эффектом гомогенности «чужой» группы (склонностью, например, говорить, что «все они одинаковы»). Фребл и Бем (Frable & Bem, 1985) установили, что участвовавшие в их экспериментах мужчины чаще путали выступавших перед ними женщин, а женщины чаще путали выступавших мужчин. Подобное явление наблюдается потому, что мы более осведомлены о различиях внутри нашей группы, все прочие кажутся нам похожими друг на друга.



Гендерная сегрегация

Эффект гомогенности «чужой» группы обычно усиливается при отсутствии контактов между группами или если контакты происходят только при наличии вполне определенных ситуаций (Quatronne, 1986). Разумеется, нельзя сказать, что мужчины и женщины редко общаются друг с другом, однако вследствие гендерной сегрегации в семье, на работе и в дружбе контакты таковы, что мы можем не знать представителей другого пола так же хорошо, как представителей своего собственного. Гендерная сегрегация начинается в детстве, когда по обыкновению мы стараемся избегать представителей другого гендера. Тенденция мальчиков играть с мальчиками, а девочек — с девочками начинает проявляться у детей приблизительно уже в трехлетнем возрасте и постепенно усиливается вплоть до вступления в период полового созревания (Serbin et al., 1993). Маккоби и Джаклин (Maccoby & Jacklin, 1987) проанализировали около двадцати работ, посвященных исследованию роли сегрегации по половому признаку в выборе друзей и партнеров до играм у детей от дошкольного до подросткового возраста, и пришли к выводу, что гендерная сегрегация в этот период жизни довольно ощутимая, но разбиение мальчиков и девочек по разным группам происходит вовсе не потому, что они так уж сильно отличаются друг от друга по своим личным качествам. Маккоби и Джаклин установили, что дети с самыми разными личными качествами стремятся объединяться в социальные группы на основе общности гендера. Поэтому они предположили, что биологический пол, социальные гендерные ярлыки и психологическая гендерная идентичность действуют совместно, вынуждая ребенка объединяться с детьми одного с ним пола и избегать объединения с детьми противоположного пола.

Контакты с представителями иного пола нередко приобретают романтическую окраску уже в первые годы учебы в школе. Когда Кен, мой семилетний сын, играл на улице со своей одноклассницей Мириам, то другие дети смеялись над ними, называли их «влюбленной парочкой» и пели: «Тили-тили тесто, жених и невеста!» (Наверняка вы в детстве слышали эту песенку.) Маккоби и Джаклин (Maccoby & Jacklin, 1987) предположили, что в детстве сегрегация по половому признаку частично подпитывается невозможностью проявления сексуальности. Сказывается также и давление социальных норм поведения, так как дети нередко наказываются родителями или своими сверстниками за дружбу с представителями противоположного пола. Так, когда мой сын учился в первом классе, его товарищ перестал дружить с ним только потому, что Кен время от времени играл с их одноклассницей. После этого Кен играл с девочкой все реже и реже. Гендерная сегрегация также стимулируется различиями в процессах социализации: это ведет к тому, что мальчики и девочки начинают предпочитать разные игры, разные игрушки и интересоваться разными вещами.

Я думаю, что гендерная сегрегация в межличностных близких отношениях — дело обычное на протяжении всей человеческой жизни. Гендерно-ролевая сегрегация во взрослом возрасте предоставляет нам больше возможностей узнать представителей нашей собственной гендерной группы и получить богатый опыт взаимоотношений с ними. Сходство дает основу для дружбы и доверительных отношений, которые часто невозможны между мужчиной и женщиной. Так как в дружбе между мужчиной и женщиной почти всегда присутствует романтический или сексуальный подтекст, то ей очень часто недостает той душевной близости и глубины, которая присутствует в однополой дружбе. Причина этого в том, что гендерная сегрегация обычно приводит к тому, что мы знаем достаточно хорошо многих членов нашей гендерной группы и лишь весьма ограниченное число членов другой гендерной группы (как правило, ими оказываются члены нашей семьи или партнеры по романтическим связям). Не зная достаточного числа представителей иной гендерной группы, мы стараемся полагаться на наши стереотипы — до тех пор, пока не приобретаем достаточный опыт, чтобы убедиться в непригодности этих стереотипов для оценки большей части членов чужих групп. Такой подход особенно часто используется в ситуациях, когда социальные условия поощряют стереотипирование представителей других групп (в данном случае — членов иной гендерной группы), которое, как мы вскоре увидим, нередко может носить случайный характер.


Потребность в самоуважении.

Хотя гендерная сегрегация и естественная человеческая склонность разбивать людей по взаимоисключающим группам частично объясняют то, почему мы так тверды в своем убеждении, что между гендерами существуют серьезные различия, вполне вероятно, что здесь есть и нечто иное. Таджфел и Тернер (Tajfel & Turner, 1979) предположили, что люди неохотно воспринимают информацию, противоречащую их стереотипам, поскольку они сами испытывают определенную эмоциональную заинтересованность в сохранении различий между своей и чужими группами. Эта эмоциональная заинтересованность является, по существу, «поддержкой своего эго», осуществляемой путем причисления себя к некой «высшей» группе. В общем случае люди стремятся уверить себя в принадлежности к самой лучшей группе, подчеркнуть ее своеобразие и одновременно принизить достоинства других групп для того, чтобы доказать, что их группа достойна большего вознаграждения, чем другие (Billig & Tajfel, 1973; Brewer, 1979; Burn & Oskamp, 1989; Crocker & Luhtanen, 1990; Turner, 1987). Теория, в которой говорится о том, что человек относится к своей группе намного благосклоннее, чем к другим, и это позволяет ему повысить свою самооценку, получила название теории социальной идентичности (social identity theory) (Tajfel, 1981, 1982; Turner, 1987). Согласно Таджфелу (Tajfel, 1981, p. 255) понятие социальной идентичности является «частью я-концепции индивидов, которая берет начало из их осознания принадлежности к некой социальной группе (группам) и из осознания ценности и эмоциональной значимости такого членства». Крокер и Лухтанен (Crocker & Luhtanen, 1990) назвали этот источник самоуважения коллективной самооценкой (collective self-esteem).

Теория социальной идентичности

Бревер (Brewer, 1990) полагает, что человек имеет две противоположные потребности: подтвердить свое сходство с другими людьми и сохранить собственную индивидуальность. По мнению Бревера, мы хотим походить на окружающих и в то же время отличаться от них. Деление людей на членов своей и чужих групп помогает достичь и той и другой цели. То, что мы имеем нечто общее с другими членами нашей группы, подтверждает правильность наших действий и дает чувство принадлежности к ней, в то время как отличия нашей группы от других служат доказательствами нашей уникальности. Гендерная идентичность и четкое разделение всех людей на мужчин и женщин служит реализации этих функций. Например, мужчины традиционно стремятся избегать любой деятельности, которая характеризуется как женская, предпочитая заниматься тем, что будет подчеркивать их мужественность (в частности, определенными видами спорта). Нередко это сплачивает группу и является свидетельством уникальной социальной идентичности мужчин.



Теория социальной идентичности (Social identity theory). Человек относится к своей группе намного благосклоннее, чем к другим, и это позволяет ему повысить свою самооценку.

Бревер (1991) отмечал, что пристрастное отношение к своей группе чаще в большей степени проявляется у членов тех групп, которые находятся в невыгодном положении. Другие исследования указывают на то, что подобное происходит особенно часто, когда низкий статус группы воспринимается как несправедливость (Caddick, 1982; Ellemers et al., 1993; Folger, 1987; Turner & Brown, 1978). Согласно Бреверу (1991, p. 481) группы, испытывающие подобные чувства, преобразуют «то, что болезненно воспринимается на индивидуальном уровне» в «источник гордости на групповом уровне — скорее как знак отличия, а не как печать позора». Например, такие «феминистки — сторонницы различий», как Хардинг (Harding, 1986) и Джиллиган (Gilligan, 1982), подчеркивают желательность стереотипных женских качеств и отвергают стереотипные качества мужчин (в противоположность «феминисткам — сторонницам сходства», которые минимизируют гендерные различия и обращают внимание на сходства представителей разных полов и андрогинизм). Феминистки первого типа выделяют те качества, которые традиционно считаются негативными — например, склонность полагаться на интуицию, эмоциональность, отсутствие эгоцентризма, активно подчеркивают их характерность для женщин, а затем превращают их в источник гордости представительниц своего пола. В бестселлере под названием Women Who Run with the Wolves (Estes, 1992) также отстаивается идея об «инстинктивной женской натуре» (термин, придуманный Эстес). Когда женщины говорят о мужчинах как об «иных существах», приводя при этом аргументы типа «женщина никогда бы так не поступила» или «все мужчины такие бесчувственные», они нередко испытывают удовольствие просто от мысли о своей схожести с другими представительницами своего пола и об отличии от представителей противоположной гендерной группы.



По результатам опроса, проведенного институтом Гэллапа в 1993 г., 43% американцев считали мужчин и женщин сходными по своей сути существами, в то время как среди американок подобного взгляда придерживалось лишь 26% (Newport, 1993).

Группы нередко укрепляют свою внутреннюю солидарность за счет подчеркивания негативных качеств представителей других групп и создания образа внешнего врага. Это свойственно как мужчинам, так и женщинам: и те и другие охотно отпускают острые шутки и делают уничижительные комментарии по адресу представителей противоположного пола. Посмотрите на табл. 5.1, где приведены шутки по поводу «тупого мужчины» и ответы на вопрос «Почему овца лучше женщины?». Однако, хотя шутки в адрес женщин рассказываются уже в течение десятилетий (причем не исключено, что с целью оправдать их социальный статус), а женщины, по-видимому, жаловались на мужчин на протяжении всей истории человечества, с конца 80-х гг. нашего столетия отношения между гендерными группами заметно обострились. Остроты и разговоры, направленные против мужчин, стали гораздо более распространенными, чем прежде. Иногда это явление в шутку называют «поркой мужчин».



Таблица 5.1. Шутки на темы различий мужчин и женщин

Шутки о мужчинах

О глупости мужчин

В: Почему астронавтам-мужчинам нужны астронавты-женщины?

О: Чтобы они могли кого-нибудь остановить и спросить, в каком направлении им следует лететь дальше.

В: Почему мужчины дают имена своим половым членам?

О: Потому что люди всегда хотят знать имена своих лидеров.

В: Вы знаете, что все мужчины созданы одинаковыми?

О: Да, плохи наши дела!

В: В чем разница между государственными облигациями и мужчинами?

О: Государственные облигации приносят выгоду.

В: Что сказал Господь после создания мужчины?

О: «Да, наверное, я мог бы сделать что-нибудь получше».

В: Почему все глупые блондинки произносят совершенно одинаковые остроты?

О: Чтобы мужчинам было проще их понять.

В: В чем, по мнению мужчин, заключается их роль в уборке дома?

О: В том, чтобы вовремя поднять ноги, когда вы подметаете пол.

Шутки о женщинах

«Почему овца лучше женщины?»

1. Овца никогда не спорит.

2. Овца не устраивает сцен, когда вы расстаетесь.

3. Овца не возражает против того, чтобы быть одной из стада.

4. Овца не отнесет вашу любимую охотничью рубашку в комиссионку.

5. Овца никогда не будет сожалеть, что вы оказались слишком пылким/слишком равнодушным, слишком пьяным/слишком трезвым и т. д.

6. Овца никогда не позволит себе с досады разбить вашу любимую пивную кружку.

7. Ассоциация по обработке овечьих шкур менее противна, чем Национальная организация женщин.

Примечание: Остроты в адрес другого пола могут укрепить чувства идентичности гендерной группы и солидарности с остальными ее членами. Однако они могут привести к преувеличенному восприятию различий между гендерами и породить конфликты между их представителями.

Причина усиления этой тенденции внутри женской гендерной группы кроется в том, что женщины ощутили свое неравенство с мужчинами. Попытки принижения мужчин становятся для женщин источником их чувства солидарности и средством оправдания попыток нарушить статус-кво. Кроме того, подобные действия помогают женщинам сохранять чувство гордости за свой пол в обществе, которое, по всем приметам, ценит их ниже, чем мужчин. Хотя подобное поведение вызывается восприятием личного неравенства, тем не менее они могут стимулировать восприятие неравенства на групповом уровне. Например, множество шуток отпускается по адресу мужчин, которые весьма редко и весьма неохотно принимают участие в выполнении домашней работы. Эти шутки проистекают из осознания женщинами своего неравенства с мужчинами и в то же время способствуют привлечению их внимания к данной проблеме. Поскольку такие остроты рассказываются в соответствующем социальном окружении, то сам факт их распространения говорит женщинам о том, что проявление недовольства таким неравенством является не только приемлемым, но и положительно воспринимаемым поведением. В нескольких работах было высказано предположение о том, что восприятие одной группой своего более невыгодного положения по сравнению с другими связано с коллективными действиями членов этой притесняемой группы (Dion 1986; Walker & Mann, 1987). Так, различные феминистские движения активно подчеркивали, что женщины являются дискриминируемой социальной группой, и активно выступали против такого положения вещей — это объединяло женщин и делало их отличными от мужчин.


Парадокс социальной идентичности.


Хотя прочная идентификация с группой может стать мощным источником чувства идентичности с остальными ее членами, а принижение других групп может повысить чувство самоуважения и обеспечить основу для групповой солидарности, так необходимой для мотивации борьбы против дискриминации, все же такое поведение способно привести к преувеличению групповых различий, конфликтам между группами и породить сопротивление социальным переменам (так называемую «негативную реакцию»). Я называю подобное явление парадоксом социальной идентичности (paradox of social identity). Что касается гендерных проблем, то прочная идентификация с тем или иным полом может стать источником чувства самоосознания и принадлежности к группе, а в случае с женщинами — помочь создать основу для коллективного движения, которое добьется больших успехов в повышении их общественного статуса. С другой стороны, чрезмерная сосредоточенность на отличительных особенностях мужчин и женщин способна породить преувеличенное восприятие гендерных различий, которое будет препятствовать достижению равенства гендеров, поскольку распространенные гендерные стереотипы нередко используются для оправдания сложившегося общественного порядка. Пристрастное отношение к своей гендерной группе также может привести к распри между гендерами. Например, так называемая «порка мужчин» может укрепить социальную идентичность представителей этого гендера, если они ощутят, что порождаемые при этом негативные стереотипы явно незаслуженные. Недавно в ответ на нападки на традиционные мужские качества начали создаваться объединения мужчин, в которых их поощряют «открыть в себе дикаря» (см., к примеру, книгу Роберта Блая «Железный Джон» (Robert Bly. Iron John, 1990). К сожалению, когда гендерная идентичность мужчин укрепляется в результате восприятия ими факта несправедливой дискредитации их гендерной группы, она может превратиться в серьезное препятствие любым социальным переменам, направленным на достижение равноправия женщин.

Парадокс социальной идентичности (Paradox of social identity). Прочная идентификация с собственной группой и принижение других групп могут привести к преувеличению групповых различий, конфликтам между группами и породить сопротивление социальным переменам.

При проведении одного из недавних исследований (Burn, 1993) я обнаружила дополнительные свидетельства в поддержку подобных идей. Так, участвовавшие в моих опытах женщины, в соответствии с их пристрастным отношением к своей гендерной группе, сочли показанные им мультфильмы на тему «порки мужчин» более забавными и более правдивыми, чем это показалось самим мужчинам. Согласно идее о том, что внутригрупповая идентификация особенно важна для членов групп с низким статусом, женщины демонстрировали более активное стремление проявить себя в качестве представительниц своего пола. Кроме того, в соответствии с парадоксом социальной идентичности, женщины, прочно идентифицировавшие себя в качестве представительниц своей гендерной группы, оказывали более активную поддержку политике равенства полов, в то время как мужчины, которые также прочно идентифицировали себя с представителями своего гендера, оказывали этой политике заметно меньшую поддержку. Поскольку социальная идентичность имеет большее значение для членов группы с низким статусом, то при достижении гендерного равноправия роль гендерной идентификации в формировании самооценки и пристрастного отношения к своей группе должна постепенно уменьшаться. Однако, по иронии судьбы, в то время как у женщин фокусирование внимания на особенностях своего гендера может стать эффективным способом устранения их дискриминации, равноправие гендеров никогда не будет достигнуто, если отношение женщин к мужчинам как к членам чужой группы будет вызывать со стороны мужчин негативную реакцию, которая воспрепятствует налаживанию социального взаимодействия этих гендерных групп.

Акцентирование внимания на гендере ведет не только к преувеличению гендерных различий и стимулированию разделения общества на мужчин и женщин, это действительно может привести к углублению уже существующих различий между гендерами. Крокер и Мэйджор (Crocker & Major, 1989) указывали на то, что если члены группы сознательно недооценивают какое-то качество другой группы, то и сами они лишаются мотивации для достижения успехов в данной сфере. Например, если мужчины принижают значение эмоциональной чувствительности (традиционно женской черты), то они и не стремятся развивать это качество у себя, в результате чего между полами возникнут еще более серьезные различия по данному параметру. Таврис (Tavris, 1992) говорит о том, что нам следует воспринимать различия между мужчинами и женщинами как нечто вполне естественное и не рассуждать так часто о дихотомии полов и гендерной идентификации. По ее мнению, подобная тенденция отвлекает нас от сосредоточения усилий на том, чтобы создать сообщество людей с качествами, которые мы хотели бы видеть у обоих полов.

Пристрастное отношение к своей группе и предубежденное — к чужим также способствует возникновению конфликтов между группами. Это может произойти потому, что подобные предубеждения влияют на то, как мы объясняем поведение членов нашей и чужой группы. Обычно, когда чужая группа совершает негативные действия, мы приписываем это наличию каких-либо устойчивых характеристик, присущих членам этой группы (внутренняя, или диспозиционная, атрибуция). Однако когда негативные действия совершаются нашей группой, мы видим причину этого во влиянии временных внешних факторов (внешняя, или ситуационная, атрибуция). И наоборот, когда наша группа совершает позитивные действия, мы используем диспозиционную атрибуцию; когда же подобное поведение демонстрирует чужая группа, мы применяем ситуационную атрибуцию. Петтигрю (Pettigrew, 1979) назвал это явление первичной ошибкой атрибуции (ultimate attribution error). Первичная ошибка атрибуции — это расширение фундаментальной ошибки атрибуции (тенденция людей, объясняя поступки других, придавать чрезмерное значение внутренним диспозиционным причинам) и пристрастия к «игре в свою пользу» (тенденция людей приписывать свои успехи своим внутренним качествам, а неудачи — воздействию внешних факторов) при объяснении поведения групп. Хьюстоун (Hewstone, 1990) сделал обзор многих работ, в которых документально зафиксирована эта ошибка.



Первичная ошибка атрибуции (Ultimate attribution error). Когда чужая группа совершает негативные действия, мы используем по отношению к ней диспозиционную атрибуцию, а по отношению к своей — ситуационную. И наоборот, когда наша группа совершает позитивные действия, мы используем диспозиционную атрибуцию, когда же подобное поведение демонстрирует чужая группа, то применяем ситуационную атрибуцию.

Очевидно, что такая атрибутивная ошибка должна привести к повышению вероятности возникновения конфликтов между группами. Во-первых, она подразумевает, что, вопреки любым позитивным действиям другой группы, негативное восприятие этой группы будет неизменно сохраняться. Например, когда муж берет ребенка с собой, чтобы провести с ним выходной день (позитивное и желаемое действие), то жена может приписать этот поступок попытке мужа загладить свои прошлые грехи или расчету получить что-нибудь взамен. Во-вторых, узнав о негативном восприятии другими людьми нас самих или нашей группы, мы нередко воспринимаем это как проявление внешней агрессии. Поскольку нам свойственно отвечать на агрессию агрессией, вероятность разгорания конфликта в таких условиях будет довольно высокой. Вполне возможно, что повышенная психологическая разобщенность и неприязнь между разными группами возникает вследствие взаимно негативных аффектов (negative affect reciprocity). Взаимно негативные аффекты представляют собой обмен негативными чувствами по принципу «око за око, зуб за зуб» (Brehm & Kassin, 1992). Если кто-нибудь испытывает к нам острую неприязнь или говорит о нас что-то дурное, то обычно мы стремимся ответить ему в том же духе. Неудивительно, что процесс такого обмена «любезностями» чаще всего идет по нарастающей. Все сказанное в полной мере относится и к шуткам, отпускаемым в адрес представителей другого пола. В исследованиях, проведенных Крокером и Лухтаненом (Crocker & Luhtanen, 1990), высказывалось предположение, что люди, сильно идентифицирующие себя с группой, часто увлекаются сравнением своей группы с чужими. При этом можно ожидать, что осведомленность о негативных установках чужой группы может привести к тому, что мы начнем объяснять происходящее так, чтобы это позволяло нам сохранить позитивный взгляд на свою группу. В таких случаях принижение достоинств других групп является одним из способов чувствовать себя лучше. Критика нашей группы теряет свою эффективность, если мы убеждаем себя в том, что она исходит от невежественных, злобных и низких людей. В итоге, когда мужчины узнают о том, какие отрицательные качества приписывают им женщины, или когда женщины узнают, какими негативными чертами характера они обладают с точки зрения мужчин, в этих условиях представители другого гендера сразу превращаются в представителей чужой группы. При этом часто наблюдается преувеличенное восприятие гендерных различий, что, случается, приводит к открытым конфликтам.


Заключительные замечания.


Мы начали эту главу с указания на то, что наше восприятие гендеров в качестве «противоположностей» не подтверждается результатами исследований гендерных различий, а также с рассмотрения, как социальное познание гендера может объяснить наше стойкое убеждение, что различия между гендерами существуют. В частности, особое внимание обращалось на то, как присущие нам от рождения стратегии обработки информации могут способствовать преувеличению гендерных различий. Основная идея здесь заключается в следующем: если у нас имеются ожидания относительно гендеров, то мы с большей вероятностью будем замечать и запоминать все случаи, подтверждающие наши ожидания. Это будет происходить из-за того, что наши ожидания действуют как схемы. Схемы, разумеется, это когнитивные категории, помогающие нам выборочно работать с информацией, которая в противном случае воспринималась бы хаотичным потоком стимулов.

Содержание групповых схем в значительной степени социально детерминировано. Другими словами, социальная информация, основанная на поло-ролевой сегрегации, внушает нам, что определенные категоризации являются точными и соответствующими действительности. Все сказанное выше вполне справедливо и для гендерных схем. Сандра Бем (Bem, 1981, р. 362) объясняла широкое распространение методов обработки информации с использованием гендерных схем как следствие «уверенности общества в функциональной важности гендерной дихотомии»:

"Типичный американский ребенок не может не заметить: поведение, которое родители, учителя и сверстники рассматривают в качестве приемлемого для того или иного человека, зависит от его пола... Таким образом общество учит ребенка двум важным вещам, связанных с гендером. Во-первых,... оно дает представление о совокупности связанных с гендером ассоциаций, которые могут выступать в качестве когнитивной схемы. Во-вторых, оно показывает, что дихотомия между мужчинами и женщинами имеет экстенсивную и интенсивную значимость практически для каждого жизненного аспекта."

Концепция, признающая одновременное «различие и равенство» полов, кажется мне нежизненной. Одна из основных целей этой главы заключалась в том, чтобы показать, что гендерная категоризация может привести к возникновению пристрастного отношения к своей и чужим группам и что гендерная сегрегация вносит свой вклад в гендерную категоризацию.

Большинство социальных ролей выполняется главным образом либо мужчинами, либо женщинами, а большинство людей с самого раннего возраста ограничивают свой круг общения представителями своего пола. Когда мы идентифицируем себя в качестве мужчины или женщины и начинаем в определенной мере формировать свою самооценку и идентичность на гендерной основе, у нас появляется мотивация для взаимодействия главным образом с представителями своего гендера. После этого начинают возникать различные внутригрупповые и внегрупповые процессы, стимулирующие дальнейшее разделение и стереотипирование людей на гендерной основе.

У женщин, которых начинает тревожить свой более низкий, чем у мужчин, социальный статус, появляется чувство гордости за свою группу и солидарности с ней, основанное на взгляде на мужчин как на представителей иной группы. При этом мужчины могут почувствовать, что их атакуют, и также начать рассматривать женщин как представителей чужой группы. Существование на протяжении тысячелетий раздельных церемоний, ритуалов и сфер деятельности для женщин и мужчин во многом связано с меньшими возможностями женщин (Kimmel & Kaufman, 1994).

Социальные психолога для снижения остроты межгрупповых конфликтов часто рекомендуют заострять внимание на суперординатных целях, то есть таких целях, которые являются общими для обеих групп и достижение которых требует от них совместных усилий.

Для осуществления желаемых изменений в традиционных гендерных ролях может потребоваться разнообразная психологическая поддержка, например акцентирование внимания на той выгоде, которая последует из подобного взаимодействия, а также на том, что проводимые изменения согласуются с задачей создания равноправного общества.

Вместо того чтобы смотреть на мужчин и женщин как представителей двух разных групп, людей надо поощрять к созданию общественных институтов, в которых никто никого не рассматривает как врага. Также важно, чтобы оба гендера при оценке поведения друг друга не прибегали бы к стереотипам, не считали проявление слабости фактом неизбежным, обусловленным врожденной предрасположенностью. Вместо этого людям нужно фокусировать внимание на ситуационных причинах различий между гендерами, таких, как дифференцированная социализация и гендерная сегрегация социальных ролей. Это даст нам большую надежду на изменения и будет направлять наши усилия на то, чтобы эти измененения произошли как можно быстрее.

Суперординатная цель (Superordinate aim). Цель, которая является общей для конфликтующих групп. Ее достижение требует от них совместных усилий и может послужить снятию конфликта.

Гендерные схемы сохраняют свое влияние и способность противостоять изменениям потому, что они черпают силы из трех источников.

Во-первых, они являются социально вознаграждаемыми и, как уже отмечалось в главе 1, общество оказывает ощутимое давление, заставляя придерживаться этих схем. Во-вторых, представляется так, что частично самоуважение можно черпать из гендерной идентичности. В-третьих, наши гендерные стереотипы действуют в качестве схем и управляют процессами обработки информации таким образом, что наблюдаемое нами поведение интерпретируется в соответствии с нашими ожиданиями.

Легко можно впасть в разочарование в отношении перспектив изменения гендерных стереотипов, осознав, что их подпитывают столь мощные источники. Но надежда, безусловно, есть. Девайн (Devine, 1989) установил, что мы способны сознательно изживать в себе стереотипы в тех случаях, когда знаем об их существовании. Проведение образовательных бесед с людьми по поводу гендерных стереотипов и напоминание о них в тех случаях, когда люди прибегают к подобным стереотипам, также помогает избавляться от гендерных предубеждений (Geis, 1993). Воздействие схем может быть в значительной мере снижено в тех случаях, когда люди начинают осознавать, каким образом схемы могут сделать их мышление предубежденным, и когда они начинают задумываться о примерах, которые не укладываются в рамки схемы (Cross & Markus, 1993). Большое значение имеют и исследования, направленные на преодоление расовых предрассудков. Кук (Cook, 1985) полагает, что для преодоления предубеждений необходимо выполнение многих условий. В связи с гендерными стереотипами можно ожидать, что для исправления сложившейся ситуации необходимы частые контакты с людьми, которые не укладываются в рамки стереотипов, в условиях, обеспечивающих равный статус, а также наличие социальной информации, из которой становится ясно, что схемы должны быть изменены. Подробнее о том, как этого можно добиться на практике, мы поговорим в главе 7.


Резюме.


Когнитивные категории, называемые также схемами, позволяют сокращать объемы информации, которые нам приходится обрабатывать. Информация, согласующаяся с нашими схемами, с большей легкостью воспринимается, накапливается и воспроизводится.

Гендерные стереотипы выполняют роль схем, благодаря которым мы с большей вероятностью замечаем и запоминаем примеры, подтверждающие наши устойчивые убеждения относительно гендеров. Гендерные схемы находятся «во взведенном состоянии» и всегда готовы к управлению процессами обработки информации благодаря той упорной настойчивости, с которой в нашем обществе говорится о гендерных различиях.

Когда люди замечают обстоятельства, не укладывающиеся в их схемы, они могут создавать подкатегории, которые позволят им сохранить общие стереотипы, либо же просто классифицировать их как исключение из правил. Вообще для того, чтобы изменить схему, необходимо приложить немалые усилия.

Поскольку наши ожидания и стереотипы приводят к тому, что мы замечаем лишь случаи, подтверждающие то, во что мы уже верим, то между гендером и определенными навыками, способностями или поведением могут возникать иллюзорные корреляции. Люди часто видят такие корреляции, основываясь на весьма редких, но ярких примерах.

Наши гендерные стереотипы могут влиять на то, как мы ведем себя по отношению к другим людям, которые, в свою очередь, начинают демонстрировать поведение, соответствующее нашим стереотипам. Это называется самореализующимися пророчествами.

Гендерная сегрегация в вопросах распределения социальных ролей и выбора друзей способствует тому, что мы начинаем смотреть на представителей другого пола как на нечто нам противоположное. Подчеркивание гендерных различий вносит вклад в формирование пристрастного отношения к своей группе и предубежденного к чужой и провоцирует возникновение конфликтов между гендерами.

Присущие нам от рождения тенденции обработки информации наряду с особенностями нашей культуры, в которой подчеркиваются гендерные различия, частично ответственны за гендерную категоризацию. Кроме того, индивид может испытывать эмоциональную заинтересованность в том, чтобы видеть гендеры различными, так как частично его социальная идентичность берет начало от гендерных категорий.

Сильная идентификация с группой может стать мощным источником формирования чувства идентичности, а принижение достоинств других групп способно повысить самооценку и мотивировать борьбу, направленную на достижение социальных перемен. При этом конфликты между группами обычно возникают вследствие преувеличения групповых различий и ощущения угрозы агрессии, которая всегда сопровождает сильную идентификацию и принижение чужих групп.


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница