Шарова Мария Александровна



Скачать 237.69 Kb.
Дата06.11.2016
Размер237.69 Kb.
Финансовые показатели функционирования образовательных учреждений высшего профессионального образования: взаимосвязь дефицита доходов вузов, динамики цен на образовательные услуги, оплаты труда и производительности труда сотрудников

Шарова Мария Александровна

Институт экономики РАН

m.sharova@mail.ru

Показатели дефицита доходов вузов, динамики цен на образовательные услуги, оплаты труда и производительности труда сотрудников являются краеугольными камнями "болезни цен" или «болезни растущих издержек» Баумоля (Baumol’s Cost Disease), разработанной в 1960-е гг. Вильямом Баумолем и Вильямом Боуэном [Баумол, 2005; Бомол, Блайндер, 2004]. Баумоль и Боуэн анализировали данные индивидуальной финансовой отчетности учреждений исполнительского искусства США и Великобритании с конца XVIII века по 1960-е гг. [Baumol, Bowen, 1968. p.161-180]. При этом авторы использовали обычные методики экономического анализа, не отделяя экономику культуры от других отраслей и трактуя оказание культурных услуг как разновидность производственной деятельности [Музычук, 2013. с.23]. Выводами авторов стало то, что в некоторых секторах культуры, таких, как исполнительские искусства, цены на конечный продукт отстают в своем росте от всё возрастающих издержек производства, производительность труда в них отстает от общего роста производительности труда в экономике (феномен "отставания производительности") и применение новых технологий не влияет на процесс, в связи с чем исполнительские искусства технологически статичны [Baumol, Bowen, 1968. p.163] и любое увеличение заработной платы, коль скоро при отсутствии необходимости в оборудовании и запасах она занимает наибольшую долю в затратах, приводит к росту издержек [Baumol, Bowen, 1968. p.170]. В то же время Р.Плюг акцентирует внимание на то, что дорогая цена услуги вовсе не означает полное покрытие за счет нее расходов, т.е. услуга может быть убыточной даже при её высокой стоимости [Ploeg., 2002. p.350].

По разработанной методике анализа «болезни цен» в последующие годы различными авторами были произведены исследования болезни цен Баумоля в разных странах в сфере культуры [Blaug, 2001; Globerman, Book, 1974; Heilbrun, 2003; Schwartz, Greenfild, 1981], классифицированные Ю.В.Автономовым [Автономов, 2011. с.9] по аналитическим категориям проводимых мероприятий на исследования с использованием опросов и на эконометрические исследования.

Большой комплекс исследований в Российской Федерации по данной тематике выполнен А.Я.Рубинштейном, а также другими авторами [Автономов, 2011; Музычук, 2012; Музычук, 2013; Тамбовцев, 2012; Шишкин, 2003; Шкромада, 2009].

Рубинштейн А.Я, проанализировав работу театров, концертных организаций и музеев за весьма продолжительный период времени (1971-2010гг.), приходит к выводу о доказанности болезни Баумоля в виде феномена «отставания производительности труда» в российских организациях культуры. В качестве факторов, определяющих динамику отставания производительности труда, имеющей макроэкономическую природу, А.Я.Рубинштейн выделяет: зрительский спрос, меняющийся в зависимости от ценностных ориентаций и норм поведения, емкость рынка, демографическую ситуацию и предложение на рынке [Рубинштейн, 2011. с.54-55].

Как отмечает Музычук В.Ю., теория болезни цен Баумоля важна тем, что «она раскрывает причины, в соответствии с которыми сфера культуры постоянно испытывает на себе дамоклов меч дефицита доходов», хотя и не доказывает обязательность государственной поддержки отрасли [Музычук, 2012. с.8] (подобную поддержку могут оказывать также различные общественные организации).

Эксперты ЮНЕСКО подчеркивают важность формирования общества знания на современном этапе развития и призывают не только к созданию в странах доступного базового образования, но и к продвижению системы непрерывного обучения на протяжении всей жизни человека, в связи с чем вырастает роль образовательных учреждений высшего профессионального образования. Они совершенно справедливо указывают, что «для создания и распространения знаний требуются финансовые средства» [К обществам знания, 2005. с.92] и при ограниченности бюджетных средств образовательным учреждениям приходится искать другие средства финансирования, что может вызвать угрозу «коммерциализации» высшего образования.

В качестве коммерциализированных вузов, чьей основной целью, как и в обычных коммерческих организациях, является получение прибыли, в разных странах выступают не только частные университеты, но и корпоративные университеты (Corporate Universities), создающиеся для переподготовки сотрудников корпорации, а также приватизированные государственные вузы. Государственные и муниципальные вузы, напротив, пользуются большой финансовой поддержкой государства, в связи с чем их в полной мере можно отнести к категории объектов, предоставляющих опекаемые блага, подобно тому, как к опекаемым благам традиционно относят художественные продукты, производимые учреждениями сферы культуры и искусства. Аргументами оправданности государственного вмешательства в экономику для исправления "провалов рынка" экономисты называют нерыночный характер спроса, связанный с социальной значимостью блага [Музычук, 2013. с.12; Baumol, 2003. p.21; Frey, 2003. p.390-393].

Рубинштейн А.Я., выдвигая гипотезу о том, что "болезнь цен" присуща любым опекаемым благам, отмечает, что "кажутся весьма перспективными любые попытки калибровки построенной модели на статистическом материале производства и потребления других видов опекаемых благ, например, применительно к отраслям образования и здравоохранения" [Рубинштейн, 2011б. с.59].

Поэтому для оценки взаимосвязи дефицита доходов вузов, динамики цен на образовательные услуги, оплаты труда и производительности труда сотрудников в качестве объекта исследования были выбраны государственные и муниципальные учреждения высшего профессионального образования. Государственные вузы были выбраны еще и потому, что по классификации ЮНЕСКО Российская Федерация включена в группу стран, где число частных высших учебных заведений незначительно (менее 10% от числа обучающихся) [К обществам знания. Всемирный доклад ЮНЕСКО, 2005. с.94].

Информационной базой для проведения эмпирической работы послужили официально опубликованные статистические данные: укрупненно на макроэкономическом уровне за 1950-2010гг., более детально в разрезе субъектов Российской Федерации – за 2009-2011гг. [Российский статистический ежегодник, 2011; Россия в цифрах, 2012; Регионы России, 2010; Регионы России, 2012; Труд и занятость в России, 2011; электронные статистические базы ЕМИСС, Росстата, НИУ ВШЭ].

Показатели дефицита доходов вузов, динамики цен на образовательные услуги, оплаты труда и производительности труда сотрудников имеют определенную взаимосвязь между собой, которую можно выразить в виде следующего соотношения:

ДЕФ = (Р - Д) / СТ = (Рот + РПРОЧ - Д) / СТ =

= (Рот + РПРОЧ - Ц * ПРФИЗ * П - ГОС) / ПРФИЗ * П =

= Рот /(ПРФИЗ * П) - Ц - ГОС/ (ПРФИЗ * П) + РПРОЧ /( ПРФИЗ * П) =

= Ротп / ПРФИЗ - Ц - ГОС/СТ + РПРОЧ / СТ = = Ротп / ПРФИЗ - Ц - ГОСс+ РПРОЧс (1)

где ДЕФст - дефицит доходов на одного студента;

ПР - производительность;

ПРФИН = Р / П - финансовая производительность;

ПРФИЗ = СТ / П - физическая производительность;

СТ - число студентов;

Д - доходы вуза;

ГОС - государственное финансирование;

ГОСс - государственное финансирование на одного студента;

Ц - стоимость обучения;

П - численность персонала;

Р - все расходы;

Рот - расходы по оплаты труда;

Ротп - средняя оплата труда одного работника;

РПРОЧ - прочие расходы (за исключением оплаты труда);

РПРОЧс - прочие расходы в расчете на одного студента (на единицу продукции)
Факторная модель отражает зависимость между исследуемыми показателями. Так, увеличение любых расходов, в том числе и расходов на оплату труда, приводит к увеличению дефицита бюджета вуза, а увеличение производительности труда, стоимости обучения и подушевого государственного финансирования - к снижению дефицита бюджета вуза.

Далее факторная модель может быть решена методом цепных подстановок [Ремизова и др., 2000. с.37-38,40]. Результаты по данным 2009-2011 гг. представлены в таблице 1.


Таблица 1

Влияние показателей на дефицит доходов высших учебных заведений



показатель

темп прироста 2010 к 2009, %

темп прироста 2011 к 2010, %

влияние 2010 к 2009, %

влияние 2011 к 2010, %

средняя оплата труда одного работника (Ротп), тыс. руб.

4,95

9,32

149,52%

1683,71%

физическая производительность (ПРФИЗ)

-3,32

-3,58

4,98%

3,6%

стоимость обучения (Ц), тыс. руб.

4,89

8,78

5,8%

127,87%

государственное финансирование на одного студента (ГОСс), тыс. руб. на чел.

101,68

21,19

64,72%

322,18%

прочие расходы на одного студента (РПРОЧс), тыс. руб. на чел.

6,21

19,48

-4,58%

-1782,15%

В 2010 году по сравнению с 2009 дефицит доходов вузов снизился в 2,3 раза, в 2010 по сравнению с 2009 - еще на 34%. Таким образом, замедлился темп изменения дефицита бюджета, что существенно сказалось на влияние изменений показателей за три анализируемых году. По рассчитанным данным видно, что изменения физической производительности на изменения дефицита доходов в данном отрезке времени практически не влияют.

Существенное влияние на увеличение дефицита доходов оказывает увеличение оплаты труда преподавателей, причем увеличение оплаты труда всего лишь на 5% приводит к увеличению дефицита доходов в несколько раз. В то же время аналогичный рост стоимости обучения снижает дефицит доходов в 10 раз медленнее, чем оказывает обратное влияние оплата труда. Ответ на это даёт динамика показателя государственного финансирования, чьи изменения давят на уменьшение дефицита доходов сильнее, чем стоимость обучения, но слабее, чем оплата труда.

Одним из важнейших факторов в теории "болезни цен" является отставание производительности труда в отрасли от производительности труда в целом по стране [Музычук, 2013. с.23]. Воспользовавшись примером Хейлбруна [Heilbrun, 2003. р.92-93] для образования, можно сделать вывод, что и в образовании, как и в исполнительском искусстве, увеличение заработной платы при той же производительности приведет к увеличению затрат труда в расчете на один аудиторный час. Повысить производительность можно, увеличив наполняемость аудитории, но вместимость имеет ограниченные характеристики, т.е. ее невозможно увеличивать до бесконечности. В таком случае, самыми эффективными с точки зрения производительности оказываются он-лайн лекции в рамках дистанционного образования, поскольку в этом случае аудитория не ограничена. Увеличение производительности за счет распространения информационных и цифровых технологий Коуэн определяет как фактор внедрения инноваций в процесс (innovation in process) [Cowen, 1996. p.208]. Этому противостоит идея о "живом контакте" со зрителем / обучающимся (live nature, livness) [Heilbrun, Gray, p.16-17], при которой он-лайн лекция не совсем равна присутственной лекции. При лекции на большую аудиторию теряется живой контакт с обучающимися, и наоборот, живой он-лайн контакт, при котором обучающийся может задавать вопросы, а преподаватель - отвечать на них и контролировать усвоение знаний, неизбежно снижает охват аудитории.

Под производительностью труда понимается «степень эффективности труда, которая характеризуется экономией живого и прошлого овеществленного труда» [Маркарьян и др., 2004. с.53], подразделяемая на показатели в на натуральных, трудовых и стоимостных измерителях. Рубинштейн А.Я. использует натуральные показатели производительности в базовой эконометрической модели и финансовые показатели в модифицированной модели [Рубинштейн, 2011, с.48-49].

Сравнение темпов прироста производительности труда в экономике и темпов прироста производительности труда в высшем образовании с 2000-х гг. показывает, что «феномен отставания производительности» присутствует и в высшем образовании, но только после 2002г. В этот промежуток времени производительность в экономике росла быстрее, чем производительность в государственных вузах в среднем на 5% в год. Единственное исключение в этом временном промежутке – кризисный 2009г., в котором в связи с сокращением производства, увольнениями и снижением заработной платы производительность в экономике упала на 4,1%, в то время как в государственных и муниципальных вузах – упала только на 1,7%. До 2002г. картина была обратная: производительность труда в вузах росла быстрее, чем в целом в экономике, причем положительная динамика была даже в кризисном 1998 году.

Оба показателя производительности (физической и финансовой) в экономике в целом повторяют динамику друг друга, однако у физической производительности больше размах и она имеет более сглаженную динамику по годам, нежели финансовая производительность.

Отставание производительности в исследуемом периоде наблюдается во временных промежутках: 2000г., 2002-2008, 2010-2011. Для производительности труда в экономике характерна большая стабильность, чем в образовании, за исключения двух пиков, случившихся в кризисные 1998 и 2009 годы, когда производительность в экономике существенно упала. Производительность в вузах, напротив, росла до 2000г., после чего началось ее падение. Максимальное снижение производительности в вузах пришлось на 2011г. Однако падение производительности труда в высшем образовании в 2009г., несомненно, вобрало в себя и последствия макроэкономического кризиса.

На снижение производительности повлияло падение спроса на образовательные услуги, связанное с демографическими параметрами.

Основные объемы поступления в российские вузы традиционно складываются из выпускников школ. Статистически данные отражают коренной перелом, влияющий на формирование спроса на образовательные услуги, поскольку в 2006г., как и в 1950г., практически сравнялось число выпускников школ и принятых в вузы абитуриентов. Если в 1970г. число выпускников школ в 2 раза превышало число поступающих в вузы, в 1980 – в 3 раза, то в 2009 и 2010 гг. наоборот, уже число принятых в вузы студентов превысило число выпускников школ на 50%, при том, что физически число студентов даже сократилось на 18,5% в 2010г. и еще на 11% в 2011 по сравнению с предыдущим периодом. «Лишние» абитуриенты образуются за счет выпускников образовательных учреждений среднего специального образования и за счет лиц, получающих второе и последующее высшие образования, проходящих переподготовку и повышение квалификации. В этой ситуации в целях повышения производительности, сохранения сложившейся системы высших учебных заведений, сложившегося трудового коллектива, необходимо развивать концепцию непрерывного образования на протяжении всей жизни (lifelong education), провозглашенную Комиссией по образованию ЮНЕСКО, т.е. стимулировать получение людьми нескольких образований, переподготовки в соответствии с рыночной конъюнктурой, повышения квалификации.

Если до 1990г. количество выпускников школ росло более быстрыми темпами, чем прием в вузы, то все 1990-е и 2000-е динамика прироста числа выпускников школ и поступающих в вузы была однонаправленной и практически параллельной, при этом темп прироста приема в вузы чуть-чуть обгонял темп прироста выпускников школ. Иными словами, с 2000г. количество приема в вузы уменьшалось чуть медленнее, чем уменьшался выпуск школьников с полным средним образованием.

Как и в случае с организациями культуры, за последнее столетие наблюдалось постоянное увеличение числа государственных вузов (в 8,8 раз с 1914 по 2011), к которым, начиная с 1993 года, в России добавились также негосударственные вузы; кроме того, происходит постоянное увеличение числа студентов (в 70 раз за тот же период). Однако если брать наш «проблемный» период (с 2002г.), то ситуация несколько иная: число студентов упало за 10 лет на 2% (падение началось только с 2009г.), а число государственных вузов сократилось на 3%, при том, что число негосударственных вузов увеличилось на 16%. Изменения числа вузов связано в основном с действиями государства в сфере образования.

При том, что имеет место понижательная динамика числа студентов на вуз, количество студентов, приходящихся в среднем на один государственный вуз сейчас в Российской Федерации остается как никогда высоким, даже несмотря на демографическую яму 1990-х, превышая в числовом значении «застойные» 1970-1980-е годы. Интересно заметить, что во многих странах наблюдается одна и та же картина, при которой за бурным ростом студентов не успевает расти количество вузов и количество преподавателей [Как платят профессорам, 2012.].

Если мы скорректируем действующее количество обучающихся студентов вузов на прогнозный прирост численности населения, то кривая покажет сохранение существующего объема оказания образовательных услуг с 2014 до 2019 гг., с последующим понижением числа обучающихся в долгосрочной перспективе. Эта ситуация возможна в том случае, если всё население страны будет постоянно проходить в качестве студентов через образовательные учреждения высшего профессионального образования, т.е. в случае стимулирования в обществе системы непрерывного образования в течение всей жизни.

При анализе спроса на образовательные услуги в высшем профессиональном образовании, помимо влияния демографического кризиса, очевидна корелляция с уровнем занятости в экономике [Капелюшников, 2006]. В 2000г. по сравнению с 1995 число студентов во всех (государственных и негосударственных вузах) выросло на 70%, в то время как число школьников упало на 1,3%, число населения упало на 2,7%, а число занятых в экономике – на 6,9%. В 2005 по сравнению с 2000 число студентов вузов выросло на 49%, в то время как число школьников упало на 2,3%, численность населения увеличилась на 3,5%, а занятость упала на 24,3%. В 2010 по сравнению с 2005 число студентов снизилось на 0,4%, в то время как число школьников осталось неизменным, население увеличилось на 1,2%, а занятость упала на 12,3%.

По всей видимости, при падении занятости увеличивается потребность в повышении квалификации, в том числе выраженной формальным подтверждением в виде полученного диплома. Этот факт подтверждает и значительное сокращение за 1990-2000-е годы организаций начального и среднего профессионального образования, не имеющих такого статусного значения, как высшее образование.

Ключевым фактором, влияющим на производительность труда, является численность работников образовательных учреждений высшего профессионального образования.

По статистическим данным, прирост численности преподавателей в вузах следует за общей динамикой занятости в экономике, что видно на примере пиковых падений 1994г. и в меньшей мере – 1997-1998гг. До 2001г. занятость в государственных вузах догоняла производительность, т.е. при увеличении количества принятых студентов увеличивалось количество преподавателей. После 2008г. ситуация изменилась, поскольку государство взяло на себя регулирующую функцию по снижению количества преподавателей в связи с неблагоприятными прогнозами по приему студентов. В результате, вопреки тенденциям в экономике, занятость высшем образовании падает, а динамика падения производительности становится догоняющей вслед за падением числа преподавателей.

При исследовании мирового опыта выясняется, что единых нормативов для расчета подобной производительности нет, и значения существенно отличаются в разных странах. Так, по подсчетам Г.Андрущак, М.Юдкевич, одно из самых высоких количество студентов на одного преподавателя на полной ставке в государственных университетах – в Аргентине (72 студента), наиболее низкое – в Германии (11) и Японии (10), посередине находятся Израиль (26), США (21), Великобритания (20), Китай (14) [Как платят профессорам, 2012. с.42, 254].

В России приходится 18 студентов на одного штатного преподавателя в государственных и муниципальных вузах (рассчитано по данным Росстата). Характерно, что примерно такое же соотношение (18,3 студента на одного преподавателя) наблюдалось в Петербургском округе Российской империи в конце XIXв. [Днепров, 2011. с.196].

Численность работников находится в обратной зависимости с производительностью: при увеличении числа работников при прочих равных условиях производительность труда падает, а при снижении – увеличивается. Производительность, определенная с использованием числа всех работников и рассчитанная на одного ППС, будет отличаться более чем на половину. Отсюда видно, что производительность труда можно повысить не только за счет получения большего количества доходов, за счет сокращения сотрудников, но и за счет увеличения доли профессорско-преподавательского состава в структуре занятых в сфере высшего образования.

Кроме того, остается открытым вопрос о среднечасовой производительности одного работника. Так, при расчете нормативного подушевого финансирования в расчете на одного студента (в рублях) сохраняется норматив работы преподавателей, выраженный в академических часах, не зависимо от количества студентов. В таком случае, при сокращении количества преподавателей, неизбежно возникает проблема увеличения аудиторной часовой нагрузки на одного преподавателя.

Анализ статистических данных вузов за 10-летний период с 2010г. показывает, что заработная плата росла примерно так же, как и заработная плата в целом по экономике. Заработная плата в государственных вузах росла намного быстрее, чем заработная плата в экономике (в среднем на 40%) и заработная плата в целом по высшему образованию. Максимальное ее отклонение от заработной платы в экономике приходится на кризисный 2009г. При этом производительность труда в государственных и муниципальных вузах, рассчитанная по числу студентов, приходящихся на одного преподавателя, всё десятилетие была практически неизменной (колебалось в диапазоне от 17,1 до 18,24 студента на одного преподавателя). Т.е. рост заработной платы не может быть оправдан увеличением производительности труда.

Традиционно считается, что существующая заработная плата в вузах является низкой для высококвалифицированных работников, какими должны быть сотрудники учебных заведений, и государство принимает меры по ее повышению. Сейчас мы видим соотношение, при котором заработная плата в вузах практически равна средней заработной плате по стране (небольшое превышение было только в 2009 и 2010 гг.), однако, как отмечает Я.Кузьминов, «университетский преподаватель традиционно относился к верхним группам среднего класса» [Как платят профессорам, 2012. с.405]. Именно поэтому современная ситуация с заработной платой воспринимается так болезненно.

Скорее всего, поскольку государственный вузы в Российской Федерации являются отраслеобразующими, рост заработной платы в негосударственных вузах носит выравнивающий характер вслед за ростом заработной платы в государственных вузах. Т.е. оплата труда в большинстве негосударственных вузов изначально росла после повышения оплаты труда в государственных вузах и вслед за уровнем инфляции. После 2009г. ситуация изменилась: сокращенные из государственных вузов работники неизбежно оказываются в негосударственных, если не меняют сферу деятельности. При избытке рабочей силы срабатывает принцип, заложенный в кривой Филлипса: при росте безработицы заработная плата увеличиваться не будет, поскольку сотрудники будут бояться потерять то, что уже имеют. Таким образом, при сохранившейся государственной политике будет увеличиваться разрыв между оплатой труда в государственных и негосударственных вузов не в пользу частных вузов.

Для комплексной картины нельзя также забывать и о других источниках доходов преподавателей, помимо заработной платы в вузе (или нескольких вузах по совместительству), как связанных с преподавательской и научной деятельностью (консультирование, публикации научных статей, учебно-методической литературы, репетиторство, научные исследования, включая доход от авторских прав на изобретения, а также гранты и стипендии), так и не связанных (предпринимательство, журналистика).

Общемировая тенденция, связанная, по всей видимости, с макроэкономическим кризисом и снижением государственного финансирования высшего образования – переход от постоянного пожизненного найма преподавателей к контрактной форме на определенный срок и к частичной занятости. В частности, такую тенденцию замечает Э.Велш в Австралии [Как платят профессорам, 2012. с.53].

Траектория движения заработной платы в российских вузах в целом повторяет траекторию роста заработной платы в экономике, но чуть более быстрыми темпами и с той разницей, что до 2002г. уровень оплаты труда в вузах не достигал среднего уровня оплаты труда по стране.

Я.Кузьминов выдвигает гипотезу о том, что университетские преподаватели легче соглашаются на снижение собственной зарплаты, нежели на увеличение учебной и административной нагрузки [Как платят профессорам, 2012. с.413]. Таким образом, низкая (относительно социального статуса) оплата труда в вузах компенсируется свободным временем, имеющимся в распоряжении сотрудников. При увеличении оплаты труда, сопровождающейся значительным увеличением нагрузки, будет происходить отток наиболее востребованных квалифицированных сотрудников в структуры с заведомо большей зарплатой и замещение их менее квалифицированными, но согласными на предлагаемые условия, в результате чего неизбежно снижение качества предоставляемых образовательных услуг. Более того, некоторые бизнес-структуры внутри себя организуют образовательные центры с высокой оплатой труда, в которые и уходят молодые и талантливые преподаватели.

По всей видимости, гипотеза Я.Кузьминова не универсальна, либо имеет некое минимальное значение оплаты труда, ниже которого не работает. Так, на примере других стран мы видим, что низкие зарплаты и неполные ставки привели к оттоку преподавателей из Аргентины и Израиля в США. И только увеличение набора студентов вкупе с увеличением финансирования государственных университетов несколько стабилизировало ситуацию.

Сопоставление 450 федеральных вузов по уровню эффективности оплате труда в соответствии с мониторингом 2012г. [Мониторинг, 2012; Сведения о средней заработной плате, 2012] дало вывод об отсутствии зависимости между эффективностью / не эффективностью, определяемой по методике Министерства образования, и уровнем оплаты труда. Так, признаки неэффективности выявлены и в вузах с относительно высокими средними зарплатами преподавателей; а среди эффективных вузов есть учреждения, в которых оплата труда преподавателей довольна низка.

При оценке динамики цен в высшем образовании и в экономике можно заметить, что встречаются отрезки времени, в которые цены в образовании растут быстрее, чем в экономике (2001-2006гг.); но также есть и другая ситуации, при которой цены растут одинаково с ценами в экономике (2007-2009гг.) и темпы роста цен в образовании отстают от средних цен в экономике (2009-2011). Кром того, становится понятно, что во все периоды времени стоимость обучения в государственных вузах растет гораздо более медленными темпами, нежели цены в экономике, а в негосударственных – даже падает.

Падение цен на обучение в российских негосударственных вузах, особенно после 2008г., вполне объяснимо двумя факторами: макроэкономический кризис и демографический кризис. Макроэкономический кризис снизил покупательную способность населения. Уменьшение числа выпускников школ в связи с низкой рождаемостью в начале 1990-х снизило общее количество потенциальных студентов. Отсюда становится очевидным, что в вузах Российской Федерации цены на обучение не могут компенсировать рост издержек, а компенсирует издержки увеличение количества обучаемых студентов (т.е. увеличение объемов производства / предоставления образовательных услуг).

А.Я.Рубинштейн для оценки последствий «болезни цен» рассматривает три показателя: общий дефицит на весь объем услуг культуры (в денежных единицах), дефицит на одно посещение организации культуры (в денежных единицах) и соотношение дефицита доходов к расходам (относительный показатель) [Рубинштейн, 2011б. с.25]. Последний коэффициент более известен в финансовой литературе как рентабельность продаж с той разницей, что прибыль определяется как доходы минус расходы, в то время как дефицит доходов определяется в обратном порядке - как расходы минус доходы.

Структура доходов бюджетных высших учебных заведений по субъектам существенно отличается. Так, в среднем доля бюджетных средств (в большей степени за счет средств федерального бюджета) составляет в 2010г. 58%. Однако в Северо-Кавказском федеральном округе доля бюджетных средств в общем объеме средств, полученных государственными и муниципальными вузами составляет 70,6%, в Дальневосточном – 64,4%, а в Центральном – только 58,4%, при том, что в абсолютном выражении Центральный округ получает намного больше, чем остальные (38% от средств, выделенных на все регионы). Максимальную долю в структуре полученных средств бюджетное финансирование занимает в Республике Адыгея (87%) и в Чеченской республике (84,2%), минимальную – Ленинградская область (29%).

Романова В. В., Мацкевич А. В. разделили данные последних лет по показателю выделения бюджетных средств на три периода, в два из которых выделенные средства растут (2005-2006 и 2010-2011 гг.), а еще в одном (2006-2010) – падают [Романова, Мацкевич, 2012.с.4].

Мы видим прямую корреляцию: при высокой доле бюджетных платежей в структуре доходов вуза и рентабельность (доля профицита в расходах) высокая. С производительностью ситуация обратная: при более высокой рентабельности производительность оказывается ниже (не во всех случаях).

На основе произведенных расчетов в российском высшем образовании в анализируемом периоде наблюдается ситуация, которую я предлагаю обозначить термином «болезнь производительности»: обгоняющая производительность труда, обгоняющая динамика заработной платы, параллельный экономике рост цен на образовательные услуги, дефицит доходов.

Основной движущей силой жизненных циклов в образовании является спрос на образовательные услуги, который завязан на два основных фактора: уровень рождаемости (демографический фактор) и спрос на квалифицированных специалистов на рынке труда. Таким образом, ситуация с экономикой высшего образования будет серьезно отличаться в разные периоды времени.

При бурном росте числа обучающихся увеличение преподавателей и других сотрудников вузов начинает отставать от роста студентов, в результате чего увеличивается производительность труда. При этом медленнее растут цены за обучение, т.к. доходность компенсируется значительным увеличением объемов предоставленных образовательных услуг за счет количества студентов. При этом оплата труда, занимающая в структуре расходов российских вузов около 60% оказывается не завязанной на количество студентов, поскольку определяется в повременной форме. Иначе говоря, оплата труда ведет себя не как переменный расход, зависящий от количества произведенной и реализованной продукции, а как условно-постоянный расход. Условно-постоянный расход практически не зависит от объемов предоставленных услуг, поэтому при увеличении числа студентов и полученных от них доходов профицитность (рентабельность) вуза будет расти.

При заметном сокращении числа студентов сразу же пропорционально сокращаются доходы, поскольку они определяются на каждого отдельного обучающегося и по бюджетным, и по внебюджетным платежам. Компенсировать потерю можно за счет других источников финансирования: получение грантов, субсидий и т.п., в том числе на проведение НИОКР, получение статуса научно-исследовательского университета; создание какой-либо деятельности (например, создание предприятий при вузе), сдача в аренду имущества.

Второй составляющей является сокращение расходов. Очевидно, при снижении числа студентов снижается производительность (число студентов на одного преподавателя). Снижение числа студентов на одного преподавателя может трактоваться и как положительный фактор для оценки качества обучения, поскольку при меньшем количестве обучающихся преподаватель может уделить больше внимания каждому из студентов.

Снижение производительности и доходов тянет за собой сокращение преподавателей, но, поскольку оно воспринимается болезненно с социальных позиций, то, как правило, сокращение преподавателей происходит медленнее, чем сокращение обучающихся. В таком случае изыскиваются способы сокращения расходов на преподавателей: перевод с полной ставки на долю оклада, перевод на почасовую оплату за аудиторные часы либо увеличение общего нормативного количества часов на одного преподавателя. Таким образом, производительность, рассчитанная в часах, увеличивается, а не уменьшается, а стоимость одного часа работы преподавателя уменьшается, т.е. фактически происходит снижение оплаты труда. Либо, если оплата труда увеличивается значительно, то значительно сокращается численность преподавателей. В целях сокращения расходов по содержанию имущества растет доля дистанционного и заочного обучения. Если этого не происходит, то вуз сталкивается с дополнительным дефицитом доходов.

Список литературы



  1. Автономов Ю.В. Эмипирические исследования спроса на культурные блага. М.: Институт экономики РАН, 2011.

  2. Баумол У.Дж. Анатомия дефицита // Отечественные записки. №4 (25). 2005.

  3. Бомол У., Блайндер А. Экономикс. Принципы и политика / Пер. с англ. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2004.

  4. Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Индивидуум & Государство: экономическая дилемма. - М.: Весь Мир, 2013.

  5. Днепров Э.Д. Росийское образование в XIX - начале ХХ века. Том 2. Становление и развитие системы российского образования. 2011.

  6. Как платят профессорам? Глобальное сравнение систем вознаграждения и контрактов /под ред. Ф.Альтбаха, Л.Райсберг, М.Юдкевич, Г.Андрущика, И.Пачеко – М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012.

  7. Капелюшников Р. Структура российской рабочей силы: особенности и динамика. // Вопросы экономики, № 10, Октябрь  2006, C. 19-40.

  8. К обществам знания. Всемирный доклад ЮНЕСКО. Париж: Издательство ЮНЕСКО, 2005.

  9. Маркарьян Э.А., Маркарьян С.Э., Герасименко Г.П. Управленческий анализ в отраслях: Учеб. пособие. / под общ. ред. проф. Маркарьяна Э.А. М.: ИКЦ «МарТ», Ростов н/Д: Издательский центр «МарТ», 2004.

  10. Мониторинг деятельности федеральных образовательных учреждений высшего профессионального образования. Российская Федерация. М., Министерство образования Российской Федерации, 2012.

  11. Музычук В.Ю. Государственная поддержка культуры: ресурсы, механизмы, институты. М.; СПб.: Нестор-История, 2013.

  12. Музычук В.Ю. Должно ли государство финансировать культуру? М.: Институт экономики РАН, 2012.

  13. Регионы России. Социально-экономические показатели 2010 /стат. сборник – М.: Росстат, 2010.

  14. Регионы России. Социально-экономические показатели 2012 /стат. Сборник. М.: Росстат, 2012.

  15. Ремизова А.В., Абрамова А.Н., Изюмова Е.Н., Шарова М.А. Экономический анализ / под общ. ред. Полковского Л.М. М.: Экономика и финансы, 2000. с.37-38, 40

  16. Романова, В. В., Мацкевич, А. В. Показатели бюджетных расходов в сфере образования / Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики»; Ин-т управления гос. ресурсами. — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012.

  17. Российский статистический ежегодник. 2011: Стат.сб./Росстат. М., 2011.

  18. Россия в цифрах. 2012: Крат. стат. сб./Росстат. M., 2012.

  19. Рубинштейн А.Я. Опекаемые блага в сфере культуры: признаки и последствия «болезни цен». М.: Институт экономики РАН, 2011.

  20. Сведения о средней заработной плате штатных преподавателей вузов за октябрь 2012 года. М., Министерство образования Российской Федерации, 2012. http://hotuser.ru/vysshee-obrazovanie-v-rf/2623-svedeniya-o-srednej-zarabotnoj-plate-shtatnyx-prepodavatelej-vuzov-za-oktyabr-2012-goda (дата обращения 08.02.2013)

  21. Тамбовцев В.Л. Причины «болезни издержек» Баумоля: низкая производительность или культурные стереотипы? // журнал НЭА № 2 (14) 2012.

  22. Труд и занятость в России. 2011: Стат.сб./Росстат. М.: 2011.

  23. Шишкин С.В. Экономика социальной сферы: Учеб. пособие. М.: ГУ ВШЭ. 2003.

  24. Шкромада В.В. Опекаемые блага и бюджетное финансирование культуры: межстрановой анализ. 2009.

  25. Baumol W.J. Applied welfare economics / A handbook of cultural economics / ed. by Ruth Towse. Edward Elgar, 2003. p.20-31

  26. Baumol W.J., Bowen W.G. Performing Arts: the Economic Dilemma. Cambridge-London:

  27. Blaug M. Where are we now in cultural economics? // Journel of Economic Surveys, 2001, N15. P.123-143

  28. Cowen T. Why I Do Not Belive in the Cost-Disease. Comment on Baumol // Journal of Cultural Economics. 1996. Vol 20. p. 207-214

  29. Frey B.S. Public support / A handbook of cultural economics. ed. by Ruth Towse. UK: Edward Elgar, 2003. p.389-398

  30. Globerman S., Book S.H. Statistical Cost Functionʼs for Performing Arts Organisation // Southern Economic Journal, 40, 1974

  31. Heilbrun J. Baumolʼs cost disease. / A handbook of cultural economics. ed. by Ruth Towse. UK: Edward Elgar, 2003.

  32. Heilbrun J., Gray C.M. The Economics of Art and Culture. An American Perspective. Cambridge University Press, 1993.

  33. Ploeg R. In Art We Trust // De Economist. 2002. 150. №4. P.333-362.

  34. Schwartz S., Greenfild H.J. The Facts Firct: A Reply to Baumol and Baumol // Journal of Cultural Economics. Vol.5 No 2, 1981.

  35. http://www.fedstat.ru/ (Единая межведомственная информационно-статистическая система)

  36. http://www.gks.ru (Росстат)

  37. http://www.hse.ru (статистическая информация по образованию НИУ ВШЭ)


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница