Сергей Егорович Михеенков Армия, которую предали. Трагедия 33-й армии генерала М. Г. Ефремова. 1941-1942



страница21/28
Дата24.04.2016
Размер4.01 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28

Приложения



Как известно, архив Западной группировки 33-й армии до сих пор не найден. Железные ящики с донесениями из штабов дивизий и боевыми приказами до сих пор лежат где-то в Шпыревском или Шумихинском лесу. И пока документы не найдены, последние дни Западной группировки, судьба штабной группы 33-й армии и командующего генерал-лейтенанта М.Г. Ефремова до конца неизвестны. Новые и новые публикации не столько проясняют обстоятельства гибели командарма и штабной группы, сколько увеличивают количество возникающих вопросов, усугубляют их сложность. Не все вышедшие оставили свои воспоминания. Некоторые не сделали этого осознанно. Многие вообще не хотели вспоминать о том, что зимой — весной 1942 года они были в окружении под Вязьмой. Другие теряли самообладание и контроль над собой, когда им напоминали об этом. Психика у людей разная. Другие же оставили воспоминания. Кроме них, здесь публикуются также донесения, написанные бойцами и командирами в те апрельские дни, по выходе их из окружения. Стилистика документов сохранена.

Здесь свидетельства, в которые трудно поверить. В продолжение начатой в книге темы автор счел необходимым дать некоторые комментарии.

Из воспоминаний B.C. БОДРОВА, бывшего начальника артиллерии 113-й стрелковой дивизии

33-я армия наступала от Наро-Фоминского направления, овладела Боровском и Малоярославцем и преследовала противника в западном направлении. Примерно в конце января армия фронта вышла на рубеж Мосоловка — Ореховня — Износки.

Директивой фронта было приказано: привести войска в порядок, подтянуть тылы и быть готовыми перейти в дальнейшее наступление в общем направлении на Вязьму.

В первых числах февраля наша 33-я армия перешла в наступление, форсировала реку Угру и подошла на подступы к Вязьме. Соседним армиям нашего фронта этого сделать не удалось. Воспользовавшись этим, гитлеровцы подтянули свежие резервы, предприняли контратаки по обоим флангам нашей армии и, соединившись, отрезали нас от остальных армий фронта. Наши тылы были отрезаны, и мы оказались в окружении.

Но командующий 33-й армией генерал Ефремов не привык оглядываться назад, и армия продолжала наступать на Вязьму. Противник подтянул свежие силы и приостановил наше дальнейшее наступление. Перерезав железную дорогу Вязьма — Лосьмино, армия заняла круговую оборону на подступах к городу Вязьме на линии ст. Колотовка — Лосьмино — Волоста — Знаменка — Дмитровка — Казенки — Рыжково, то есть в треугольнике: железная дорога Вязьма — Москва, Вязьма — Брянск и западный рукав реки Угры.

Ставка Верховного Главнокомандования нам приказала удерживать занимаемое положение, привлечь на себя большие силы противника с тем, чтобы облегчить остальным армиям переход в наступление и одновременно вызволить нас из окружения.

33-я армия под Вязьмой в полном окружении вела ожесточенные бои в течение двух с половиной месяцев. Противник решил уничтожить части нашей армии. Подтягивая все новые силы, он каждый день, как правило утром и вечером, предпринимал атаки с различных направлений.

Все важнейшие направления артиллерией были пристреляны, атаки отбивались успешно. Но трудно было частям армии выдержать десятикратное превосходство противника, он непрерывно подтягивал свежие силы. Кольцо нашего окружения начало все более сжиматься, наши тылы отрезаны. Мы испытывали голод и большой недостаток в боеприпасах; снарядов еле хватало на два дивизиона всей артиллерии армии. Остальную артиллерию сосредоточили парком в центре окружения армии. Средств связи было недостаточно, для связи с войсками использовались все имеющиеся средства. Кольцо нашего окружения с каждым днем все больше и больше сжималось, и в начале апреля вся наша группировка простреливалась артиллерийским, а в некоторых направлениях и пулеметным огнем противника. Армия продолжала упорно сопротивляться, отвлекая на себя резервы противника, сковывая эти резервы и предотвращая переход немцев в общее наступление.

Усмотрев безнадежность положения в быстрой ликвидации нашей группировки, гитлеровское командование решило предъявить нам «ультиматум», но этот «ультиматум» был скорее похож на просьбу. Командующий гитлеровскими войсками этого направления написал воззвание к командующему армией генералу Ефремову, которое они сбросили с самолета в центр нашего окружения. В этом воззвании они слезно просили нас о прекращении «героического» сопротивления и высылке нашего парламентера в Лосьмино для переговоров. Получив этот ультиматум, генерал Ефремов вызвал меня и спрашивает мое мнение. Мы тут же решили на их ультиматум ответить мощным огневым налетом артиллерии по штабу гитлеровского командования, который был расположен в Лосьмине.

После этого наступило затишье, а затишье, как говорят, всегда бывает перед бурей. Мы были уверены, что противник предпримет новые атаки. Так и оказалось. Через несколько дней гитлеровцы подтянули свежие силы и примерно двадцатикратным превосходством нанесли нам концентрический удар: один в направлении Тякино — Желтовка — Аракчеево; второй — Тетерино — Аракчеево. Таким образом, наша группировка была расчленена на две части: северную, в составе 113-й стрелковой дивизии и нескольких отдельных отрядов, и южную, основную. Штаб дивизии — Стуколово. Я оказался в Северной группировке. 11 апреля эта группировка заняла круговую оборону на рубеже Манулино — Горбы — высота севернее Тетерино — Аракчеево — Колотовка. Таким образом, мы оказались в двойном окружении: одно внутреннее, между 113-й стрелковой дивизией и главными силами армии, другое — внешнее, глубокое, между нами и основными силами фронта до реки Вори.



Выход из окружения

Командарм генерал Ефремов принял решение основными силами выходить в направлении Буслава — Слободка и далее на восток за реку Ворю, при этом все тяжелые средства артиллерии, автотранспорт и т. д. привести в негодное состояние и оставить. С главными силами следовало много больных и раненых, эвакуация их заранее была невозможна.

Прикрывать выход армии должна была 113-я стрелковая дивизия, как более боеспособная. Мне лично М.Г. Ефремов поручил руководить прикрытием выхода из окружения главных сил армии. Выход совершался в разгаре весны (апрель), все реки начали вскрываться. Прикрытие главных сил армии нами осуществлялся до рубежа Буслава — Песково — Федотково.

Противник в направлении Слободки сосредоточил крупные силы, где и завязались сильные бои, в которых генерал Ефремов с оружием в руках геройски погиб. Связь арьергарда с основными силами армии была потеряна, и в ночь на 14 апреля 113-я сд с отрядами при ней начала осуществлять выход из окружения самостоятельно.

Организацию и руководство выходом мне пришлось взять на себя, ибо командир 113-й сд полковник Миронов был ранен, а потом убит в этих боях. Я с передовым отрядом начал пробиваться вперед, а комиссар дивизии Коншин остался возглавлять тыловую часть; но вскоре эта тыловая группа была отрезана противником, и Коншину с небольшой группой удалось пробиться к нашим партизанам Смоленщины.

13–14 апреля мы получили радиоперехват, в котором сообщалось, что наши войска обороняются по реке Воре, в нескольких районах, в частности в Бочарове, имеют плацдарм на западном берегу реки Вори. Имея эти данные, мы решили выходить в направлении Абрамово — Кобелево — Бочарово, где и присоединились к нашим войскам, оборонявшимся на реке Воре.

Начали переправляться через Угру южнее Федоткова. Ледяной покров был настолько слаб, что подламывался под людьми. Противник со стороны Федотково — Прудки — Абрамово открыл сильный ружейно-пулеметный и артиллерийский огонь. Мы несли большие потери. Начальник штаба 113-й стр. дивизии подполковник Сташевский возглавлял одну из колонн, вгорячах дезориентировался излучиной реки южнее Абрамова и вместо движения на восток повернул обратно на запад, к противнику, где и погиб.

16 апреля, используя лесные массивы, мы вышли в район Кобелева, километров пять не доходя до реки Вори. Я помню нашу переправу через овраг юго-восточнее Абрамова: бушевала вода, противник из Абрамова и восточнее леса вел сильный ружейно-пулеметный огонь, а из района Дубровки его гаубичная батарея открыла огонь по оврагу и реки Угре; некоторые в одиночку бросались через бушующий овраг, но они потоком воды были вынесены в реку Угру, под огонь батареи противника. Пришлось вмешаться в это дело и организовать коллективный переход через овраг, гуськом держась друг за друга. В дальнейшем мы считали целесообразным выходить из окружения только ночью. Днем в лесном массиве мы привели себя в порядок, ночью по компасу возобновили выход и к утру 17 апреля сосредоточились в лесу, что в 3 километрах западнее Бочарова. Наше состояние было неважное. Усталые, голодные, холодные, мокрые и — в тылу вражеской группировки. Но мы чувствовали близость своих. Во время отдыха мы подверглись нападению резервного фашистского батальона. Завязался сильный бой. Дело было ночью, немцы, в лесу и ночью, смертельно боялись принимать бой нашей Советской армии, и особенно партизан, а поэтому они в панике и с криком разбежались. В этом бою со мной случилось большое несчастье: я дважды был ранен, причем в обе ноги. Конечно, эти ранения я скрыл от отрядов, знали только двое близких моих товарищей: капитан Байдалов и старшина Величко, которые и помогали мне в дальнейшем управлять отрядами и совершать движение. О перевязке и думать было нечего, хотя врачи были при мне. В этом бою, как и в прочих, особенно отличились своей храбростью капитан Гринев (ныне командир артполка), капитан Байдалов и старшина Величко (ныне старший лейтенант запаса, живет на Украине).

И вот наступил для нас решающий, короткий, но самый тяжелый переход. Надо было перейти линию фронта обороны главных сил противника и соединиться с нашими войсками у Бочарова, хотя у меня полной уверенности о наличии наших войск в Бочарове не было. Войска фронта знали о нашем выходе, но точно района выхода не знали. Связь отсутствовала.

Переходя линию фронта фашистских позиций, мы открыли стрельбу из всех видов оружия, чтобы создать панику; немцы растерялись и тоже в панике открыли беспорядочный огонь и начали освещать местность ракетами. Наши войска в Бочарове приняли нас за наступающих немцев и тоже открыли по нам ружейно-пулеметный огонь. Делая перебежки, мы натолкнулись на проволочный забор между нашими и немецкими позициями. Личный состав отрядов преодолевал его через расстеленные шинели, а меня перекатывали «котом». Наши войска, услышав русский крик, прекратили ведение огня. В этот последний и решающий момент нашего выхода из окружения потери были велики.

С преодолением проволочного забора мы в расчлененных строях вышли к берегу реки Вори. Она широко разлилась, и мы увидели плавающие льдины — это река Воря освобождалась от ледяного покрова. Мы все, измученные, легли за укрытиями на берегу. Наших войск не было видно. Отдохнув, тт. Байдалов и Величко повели меня для осмотра реки. После осмотра я решил набрать длинных шестов и при помощи их на льдинах переправить всех на противоположный берег реки Вори. Придя в расположение нашего отряда, я хотел отдать приказание искать шесты, но все люди спали крепким сном, их невозможно было разбудить; говоря откровенно, я дошел до истерики. Но тут радость — до нас донесся отдаленный голос: «Товарищ Бодров?» Все люди встали как по команде и в один голос закричали: «Здесь!» Оказалось, что за нами пришли из батальона 5-й гв. стрелковой дивизии, который занимал этот плацдарм. Радости не было конца, все обнимались и целовались друг с другом. Мне доложили, что по землянкам разместили более 400 человек, остальной личный состав отрядов по переправам батальона переехал на восточный берег реки Вори.

Итак, мы у своих. Нас приняли очень хорошо. Дали выпить водки и немного покормили (много было нельзя — мы были сильно истощены) и расположили в землянках спать.

Мои ноги отекли, и только здесь я в первый раз получил медицинскую помощь.

Наши страдания закончены, мы в кругу своей родной советской семьи.

Но каково было огорчение: через час меня будят и докладывают, что немцы готовят наступление и начальство приказало отправить нас на восточный берег реки Вори, в глубь расположения наших войск. Так и не удалось отдохнуть.

Чем характерна эта Вяземская операция.

Мы два с половиной месяца ведем бои в окружении. Тылы отрезаны. Несем большие потери, пополнения нет. Испытываем голод. Питание возможно только по воздуху, но время года лишало авиацию посадочных площадок. Боеприпасов нет. Самолеты У-2 не могли обеспечить нас хотя бы минимально. Летали только ночью и доставляли минимальное количество продовольствия и 10–15 снарядов за рейс. У населения этих районов тоже все запасы иссякли.

Жертвы были велики, но задача Родины выполнена!

Мы в течение двух с половиной месяцев сковывали все резервы немцев. Все события Западной группировки 33-й армии я восстановил в памяти. Кроме того, у меня сохранилась карта этого района, которую я вынес из окружения.

Мне по долгу службы приходилось следить за нашей периодической печатью, в частности за журналом «Военная мысль». Я не встречал, чтобы эта важнейшая операция была где-либо описана, хотя бы по типу Демянской группировки немцев (Военная мысль. 1947. № 9).

Эта операция 33-й армии более поучительна, чем операция 16-й армии немцев, по многим причинам.

Во-первых: силы 16-й армии немцев в три раза превышали силы 33-й армии.

Во-вторых: немцы имели Рамушевский коридор, коммуникации немцев не были полностью нарушены, в то время как 33-я армия такого коридора не имела, была в полном окружении и всякое сообщение было парализовано.

В-третьих: они имели возможность беспрепятственно применять все силы авиации, мы этой возможности не имели; у нас применялись только самолеты У-2, и то в ограниченном количестве.

Героизм, проявленный солдатами, сержантами, офицерами, политработниками, генералами Красной армии, входившими в то время в состав 33-й армии, героем-генералом М.Г. Ефремовым, будет долго помнить советский народ и его вооруженные силы.
Видимо, эти воспоминания были написаны генерал-лейтенантом артиллерии Василием Семеновичем Бодровым уже много лет после войны. Но в архивах сохранился другой документ, написанный тогда еще полковником B.C. Бодровым в апреле 1942 года. Сразу по выходе из окружения он составил следующее донесение:
1. Доношу, что я с отрядом командиров и бойцов частей 33-й армии в количестве 80 чел., в том числе штаб и штабная батарея 113-й сд, 18.04.42 из окружения вышел. Общие потери выражаются примерно 60–70 чел.

2. 113-я сд к исходу 9.04 имела в своем составе: 1288 сп, отряды — подполковника Карилова, подполковника Гладченко, майора Гуртовенко, капитана Бриг, капитана т. Климова. Оборонялась на фронте: Медведево, Никитинки, Морозово, Кузнецовка, Сталино, Тякино, Манулино, сев. — западная опушка леса, что южнее Ломовка, Горбы и лес южнее и далее на Аракчеево; граница с другими частями проходила Безымянное, выс. 228, 8, Молодены и Семешково.

КП 113 сд был в лесу полтора км вост. Стуколово.

3. 10.04.42 г. 5.30 противник после артиллерийской подготовки при поддержке танков повел наступление с двух направлений: а) Бесово, Мелихово — на Манулино, Тякино, Жулино, Ново-Жулино и Неонилово; его силы 1300–1500 чел. при 4-х танках; б) Цинеево, выс. 228, 8 — на Аракчеево, Желтовка; его сила, ориентировочно, до 700 чел. при 4-х танках.

После упорных боев, несмотря на большие потери со стороны противника (было подбито 5 танков), ввиду превосходства в силах, противнику удалось к 15.00 10.04.42 г. завершить кольцо окружения 113 сд (кроме группы Гуртовенко).

4. Согласно шифротелеграмме т. Ефремова, 113 сд в ночь на 11.04 прорвалась на фронте между Желтовкой и Жулино и двинулась на ю.-в. лесами южнее ю.-в. Неонилово. В лесу 1,5 км зап. Дмитровка установили связь с т. Ефремовым, получили ориентировку, которая сводилась к тому, что мы оказались во втором кольце окружения: противник занял Дрожжино, Молодены и Дмитровку.

113 сд 12.04 овладела Молодены.

5. 12.04 приказано КП 113 сд перейти Семешково. Там нас встретили работники штарма — майор Толстиков и ст. батальонный комиссар Давыдов, вручили приказ по армии на отход: 113 сд удерживает Федотково, Медведево, Молодены и Лутное, прикрывая отход частей 33 армии. Ночью 12.04 полковник Миронов был вызван к т. Ефремову в Науменки для уточнения задач.

6. До утра 13.04 все распоряжения по дивизиям были отданы, и утром КП 113 перешел в Науменки.

На указанном рубеже 113 сд с переменным успехом сдерживала противника до 15.00 14.04; противник подтянул новые силы и при поддержке артиллерии и танков начал теснить 113 сд, КП перешел лес южнее Шпырево. Связь с армией с утра 14.04 была потеряна.

7. Во время перехода на новое КП в Жолобово нас встретил военком 160 сд (ст. батальонный комиссар — фамилию не знаю) и ориентировал нас в следующей обстановке: 338 сд во главе с т. Ефремовым, преодолев сопротивление противника, прорвалась в ночь на 15.04; а 160 сд утром 15.04, встретив упорное сопротивление противника на дороге Буслава — Родня, успеха не имела, он же доложил, что находившийся при 160 сд полковник Самсонов был убит, в заключение просил командование 113 сд о совместных действиях.

Вечером 15.04 на совещании командования 113 и 160 сд было принято решение: вывод живой силы, применяя ночные марши лесами по следующему маршруту: исходное положение лес-1,5 км южн. Шпырево, по р. Семезга, лес 1 км сев. Песково — форсировать р. Угра с.-в. Пескове, лес с отметкой 177,8, лес между Кобелево — Гуляево с выходом Бол. Устье.

8. Движение совершалось одной колонной, и к утру 16.04 колонны достигли примерно линии отметки 157,8; после 3–4 часов отдыха колонны двинулись на юго-вост., но, встретив упорное сопротивление, вернулись обратно, для форсирования р. Угра между Абрамово и Федотково; в этом бою ранен в ногу полковник Миронов и я.

9. Сломив сопротивление противника, отряд примерно в 300 чел. форсировал р. Угра, овладел лесами зап. Абрамово; действием этого отряда руководил я и НШ 113 сд подполковник Сташевский с командирами штаба; остальные части и подразделения дивизии двигались с полковником Мироновым.

10. Приведя подразделения в порядок, двинулись с боями двумя колоннами дальше, противник со стороны Прудки и Абрамово применил танки и артиллерию, которые беспрерывно преследовали наше движение. Под действием арт. огня противника колонна подполковника Сташевского двинулась через р. Угра на юг, а я со своей колонной, приняв бой под Абрамово, обошел ее с юга и двинулся в лес южнее отметки 177,8, где сделал 4-х часовой привал, привел отряд в порядок и с наступлением темноты 16.04 перешел лес Кобелево; в ночь с 16 на 17.04 возобновил движение в направлении Гуляево, на линии Кобелево — Долженки мы встретили упорную оборону противника, под пулеметным огнем переправились через р. Канава; здесь я был ранен в другую ногу, утром 17.04 сосредоточились в лесу сев. Шлыково, весь день наводили переправу через р. Уйка, до наступления темноты форсировали ее и двинулись лесами на Бочарово; в лесу сев. Вауленки были окружены противником, предлагавшим нам сдаться; допустив его 60–70 метров, огнем 11 автоматов уничтожили западную группу противника, остальные бежали.

С 23.00 17.04.42 г. до 1.00 18.04 был совершен проход фронта под сильным пулеметным, минометным и артиллерийским огнем противника и своих войск, особенно было тяжело преодолевать линию проволочных заграждений.

В 1.30 мы установили связь со своими войсками в Бочарово.

Мы нанесли противнику большие поражения, особенно в бою Абрамово и лес зап., в лесу сев. Вауленки.

Вся материальная часть артиллерии ИЗ сд в разное время приведена в негодное состояние.

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   ...   28


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница