Семён Злотников Маргинал



Скачать 44.88 Kb.
Дата11.11.2016
Размер44.88 Kb.

Семён Злотников

М а р г и н а л

(Монолог из цикла «Разговоры с Богом»)

У молельного камня появляется Мужчина. Без ноги, без руки, без уха,

без глаза, без верхней губы. Садится, молчит. Наконец, разверстает

уста. И речь у него странная…


Смотри… Я впервые пришел…Ты мне нужен сейчас…
Молчит. Озирает пространство окрест.
Долго не верил, что Ты – есть. Я жил в таком месте – похоже, до нас Ты не добирался. У нас говорили – мол, Тебя нет, эту сранную жизнь никто не придумывал, сама появилась. А что, думал я, действительно, такая дурацкая и подлая если могла появиться - так только сама. Из пыли, из грязи, из дерьма…
Молчит.
Я не верил – и Ты не был нужен. Теперь я позвал – и Ты не явился. Вот, сам пришел…
Молчит.
Мне от рождения, сколько себя вспоминаю, ничего не нравилось. Дом, где рос, - старый, тусклый, в трещинах и паутине. Одно окно было в комнате – и то упиралось в грязную стену котельной. Которая вечно чадила и воняла. Я к вони привык. Ко всему привыкаешь, когда деваться некуда. Но как бы само собой у меня на лице образовалось выражение… Ну, как после удара бывает. Хотя до удара не доходило.Но выражение – как после него…Смотреть на себя в зеркало мне было неприятно.
Молчит.
Отца я не знал. Мать – красавица, дура, неряха, многомужка. Я ее обожал. Девятнадцать мужей за шестнадцать лет! Все девятнадцать были кретины. Ни одного не полюбил. Они меня раздражали, я их не понимал: чего они от меня хотят? От матери – от нее?.. Вообще – от жизни?.. И мама – теперь я догадываюсь - тоже плохо понимала. Но то ли ей было все равно, то ли вкус был такой – на козлов. Козлы – они и есть козлы. Могла бы и догадаться, что я, младенец еще, через них знакомился с миром. К шестнадцати годам, когда я хотел сказать человечество – я говорил: девятнадцать вонючих козлов.

Молчит.
Я, конечно, родился уродом. Само получилось – х-ха!..


Смотрит наверх.
Вот- вот, сама, ослепительно прекрасная, связалась с мерзейшим из козлов. Ее собственное выражение, я ничего не придумывал. Иногда на нее находило, она мне кричала, что я, как две капли, похож на своего папашу, наимерзейшего и наикозлейшего. Но только уж он-то – в отличии от меня - был прекрасным во всем, даже в собственной мерзости. Он был пьяным ветром, кричала, грязным дождем, матерщинным ураганом. С ним нельзя было жить – а только молиться на него, и только ему поклоняться!..

Тяжело вздыхает.

Откуда и как он упал на нее, мой страшный папаша, и куда понесло его после – кто знает?.. Она-то не знала, точно, я верю. Но я, вдруг, отчетливо понял: ну, да, я возник не из гордой гармонии. И уж, конечно, не из прилива нежности и любви. Но случился, как говорят, в результате взрыва похоти. Из отравленных, острых осколков отчаяния и пустоты. Вселенские запахи потных соитий проникли в меня до костей. Ни сбежать и ни спрятаться мне от тоски – ибо куда можно укрыться от самого себя?..
Молчит.
В школу я не ходил. Мои однопородные братья и сестры терпеть меня не хотели. Я читал, так бывает: у зверей, птиц, насекомых, людей… Кого-то не любят. До ярости. До исстребления. А как исстребят – почему-то, вдруг, моментально успокаиваются и только плечами пожимают: чего это мы его?.. И за что это мы его?..

Молчит.


Мама, мама… Единственная женщина, удивительная женщина, которая как-то была привязана ко мне…Всегда была рядом…Хотя изменяла с козлами…Но возле нее я мог жить…
Молчит.
Мамы однажды не стало - пришлось мне искать работу. Но чего я умел и куда мог пойти? Вот для Тебя загадка… Какой-то из бывших козлов пожалел и пристроил работать в анатомический театр. Театр – анатомический – красиво!

Я мыл покойников. Приготовлял… Они терпеливо молчали, не выказывали агрессии, в них, казалось, не было зла. Я подолгу смотрел на них, мне было странно: И КУДА ЭТО – ВДРУГ – ЗЛО ИСЧЕЗАЕТ?.. И ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ – ВДРУГ – СУЩЕСТВО БЕЗ ЗЛА?.. ИЛИ СМЕРТЬ – УДИВЛЯЛСЯ – НЕ ЗЛО?.. Я разглядывал бывших людей, еще так недавно блиставших умом, глупостью, пошлостью, злобой, добром, великодушием, жестокостью, коварством – и думал: чего было злиться? Вот же и все… И чего суетиться? Вот же – и все?..



Молчит.

Из театра прогнали за странность. Так объявили… А жить было нужно. Ну, поначалу я продавал все, что продавалось: вещи, мебель, посуду, квартиру… Потом продал почку, селезенку, четыре ребра, одно легкое, правую руку по локоть, левую ногу пониже колена, правый глаз, левое ухо, верхнюю губу…



Горестно усмехается.
Что любопытно… Нюанс…Замечаю для смеха: меня целиком – целиком сотворенным – меня целиком не желали. Но грызлись, как лютые волки, в жутких очередях за всякий мой жалкий член, подкупали врачей, вожделея, стонали: желаю твой жалкий член! Желаю твой жалкий член!..
И опять усмехается.
Я уже говорил: я себя не любил. Продавал себя без сожаления. Увы, я уже видел прошлое и будущее меня не возбуждало. Я знал, что солнце уйдет и появится снова; станет холодно – потом опять жарко; что всему есть свое время – жить и лгать, умереть и заткнуться. Одного я не знал: что однажды я, вдруг, полюблю…
Молчит.
Она так похожа на маму…И тоже красивая…Тоже, похоже, неряха… Растяпа…Недавно пришила на месте искусственного уха – искусственный глаз…Заметив, что я удивлен, улыбнулась невинно, просила не обижаться, чмокнула в кончик носа…
Улыбается.
А мир – странный…Когда не осталось надежды, казалось, совсем – он мне улыбнулся. Светло, беззаботно, как будто хотел мне сказать: «Эй, не горюй! Да не все так плохо, да эй!..»
Улыбается почти счастливо.
Ее поцелуй горел и сверкал на кончике моего носа, как алмаз. Я впервые не прятал лица, мне впервые хотелось кричать этому удивительному, этому прекрасному миру, что я еще есть! Что еще не конец! И что у меня – для него! – еще много прекрасных членов! И что я… Я-я-я… Я…
Поднимается.
Я, смотри… Удаление сердца на завтра… Но, подумал, что я не продам… Я и деньги верну – не продам… И последнюю руку теперь не отдам… Руку, сердце – а?.. Руку, сердце…Руку и сердце…
И куда-то, вдруг, заспешил, унося с собой руку и сердце…
1999.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница