Счастливые дни Перевела с английского Л. Беспалова



Скачать 491.06 Kb.
страница1/2
Дата13.11.2016
Размер491.06 Kb.
  1   2
Сэмюэль Беккет Счастливые дни

Перевела с английского Л. Беспалова

Действующие лица

Винни — женщина лет пятидесяти Вилли — мужчина лет шестидесяти



Действие первое

Посреди сцены невысокий взгорок., покрытый выжжен­ной травой. Плавные склоны к залу, вправо и влево. Позади крутой обрыв к помосту. Предельная простота и симметрия. Слепящий свет. Донельзя помпезный реалистический задник изображает невозделанную рав­нину и небо, сходящиеся на горизонте. В самой середине взгорка по грудь в земле Винни. Около пятидесяти, хорошо сохранившаяся, предпочти­тельней блондинка, в теле, руки и плечи оголены, низкий вырез, пышная грудь, нитка жемчуга. Она спит, положив руки на землю перед собой, голову на руки. Слева от нее на земле поместительная черная сумка хозяйственного типа, справа складной зонтик, из его складок торчит загнутая клювом ручка. Справа от нее спит, растянувшись на земле, Вилли, его не видно из-за взгорка. Долгая пауза. Пронзи­тельно звонит звонок, секунд, скажем, десять, и умол­кает. Она не двигается. Пауза. Звонок звонит еще пронзительней, секунд, скажем, пять. Она просыпается. Звонок умолкает. Она поднимает голову, смотрит в зал. Долгая пауза. Потягивается, упирается руками в землю, запрокидывает голову, смотрит в небо. Долгая пауза.



Винни (смотрит в небо). И опять день выдастся на славу. (Пауза. Опускает голову, смотрит в зал, пауза. Складывает руки, подносит к груди, закрывает глаза. Губы ее шевелятся в неслышной молитве, секунд, ска­жем, десять. Перестают шевелиться. Руки по-прежнему у груди. Шепотом.) Во имя Господа нашего Иисуса Христа аминь! (Открывает глаза, опускает руки, кладет их на взгорок. Пауза. Снова подносит руки к груди, закрывает глаза, и снова губы ее шевелятся в неслыш­ной молитве секунд, скажем, пять. Шепотом.) Во веки веков аминь! (Открывает глаза, снова кладет руки на взгорок. Пауза.) Начинай, Винни. (Пауза.) Начинай свой день, Винни. (Пауза. Поворачивается к сумке, не сдвигая ее с места, роется в ней, достает зубную щетку, снова роется, достает плоский тюбик зубной пасты, снова поворачивает голову к залу, отвинчивает колпачок, кладет колпачок на землю, с трудом выдав­ливает каплю пасты на щетку, в одной руке держит тюбик, другой чистит зубы. Стыдливо отворачивается, сплевывает назад за взгорок. Взгляд ее задерживается на Вилли. Она сплевывает. Перегибается еще больше

назад. Громко.) Э-э-й! (Пауза. Еще громче.) Э-э-й! (С нежной улыбкой снова поворачивается к залу, откладывает щетку.) Бедный Вилли — (разглядывает тюбик, улыбки как не бывало) — кончается — (ищет глазами колпачок) — ну да ладно — (находит колпа­чок) — ничего не попишешь — (завинчивает колпа­чок) — вещи стареют, им приходит конец — (отклады­вает тюбик) — вот и ей пришел — (поворачивается к сумке) — ничего не поделаешь — (роется в сумке) — ничем не поможешь — (достает зеркальце, поворачи­вается к залу) — ну да — (рассматривает зубы в зеркале) — бедненький Вилли — (щупает верхние зубы пальцем, неразборчиво) — Господи! — (задирает верх­нюю губу, разглядывает десны, также неразборчи­во) — Боже ты мой! — (отворачивает губу с одной сто­роны, с открытым ртом, точно так же) — ну да лад­но — (с другой стороны, точно так же) — не хуже — (отпускает губу, обычным голосом) — не хуже и не лучше — (откладывает зеркало) — без перемен — (вы­тирает пальцы о траву) — без боли — (ищет щетку) можно сказать почти без — (берет щетку) — чудо что такое — (вглядывается в ручку щетки) — что может быть лучше — (вглядывается в ручку, читает) настоящая... что? — (пауза) — что? — (откладывает щетку) — ну да — (поворачивается к сумке) — бед­ненький Вилли — (роется в сумке) — у него нет вку­са — (роется) — ни к чему — (достает очки в футля­ре) — нет интереса — (снова поворачивается к залу) к жизни — (вынимает очки из футляра) — беднень­кий мой Вилли — (откладывает футляр) — вечно спит — (отгибает дужки очков) — удивительная способ­ность — (надевает очки) — ничего лучше и быть не может — (ищет щетку) — на мой взгляд — (берет щет­ку) — всегда так считала — (вглядывается в ручку щетки) — мне бы так — (вглядывается в ручку, чи­тает) — настоящая... без подделки... что? — (отклады­вает щетку) — а там и вовсе ослепнешь — (снимает очки) — ну да ладно — (откладывает очки) — и так немало — (лезет в вырез за платком) — повидала — (вынимает сложенный платок) — в свое время — (встряхивает платок) — дивные строчки, как же это там? — (вытирает один глаз). Когда время мое мино­вало — (вытирает другой) — и та-там закатилась моя... — (ищет очки) — вот именно — (берет очки) что было, то было, ни от чего не отказалась бы — (протирает очки, дышит на стекла) — а может, отказалась? — (протирает) — чистый свет — (протира­ет) — явись из тьмы — (протирает) — подземный пекла


свет. (Перестает протирать очки, поднимает лицо к небу, пауза, опускает голову, снова принимает­ся протирать очки, перестает протирать, перегибается назад и направо.) Э-э-й! (Пауза. С нежной улыб­кой поворачивается к залу и снова принимается протирать очки. Улыбки как не бывало.) Удивитель­ная способность — (перестает протирать, откладывает очки) — мне бы так — (складывает платок) — ну да ладно — (засовывает платок за вырез) — грех жало­ваться — (ищет очки) — вот уж нет,— (берет очки) жаловаться не приходится — (подносит очки к глазам, глядит в одно стекло) — надо быть благодарной: столько всего хорошего — (глядит в другое стекло) без боли — (надевает очки) — можно сказать, почти без — (ищет зубную щетку) — чудо что такое — (берет щетку) — что может быть лучше — (вглядывается в ручку щетки) — разве что голова иногда побаливает — (вглядывается в ручку, читает) — настоящая... без под­делки, натуральная... что? — (подносит щетку поближе к глазам) — настоящая, без подделки — (вынимает из-за выреза платок.) — ну да — (встряхивает платок) бывает, легкая мигрень донимает — (протирает ручку щетки) — прихватит — (протирает) — отпустит — (ма­шинально протирает) — ну да — (протирает) — велики ко мне милости — (протирает) — поистине велики — (перестает протирать, остановившийся, отрешенный взгляд, убитым голосом) — и молитвы, возможно, не напрасны — (пауза, точно так же) — поутру — (пауза, так же) — на сон грядущий — (опускает голову, сно­ва принимается протирать очки, перестает проти­рать, вскидывает голову, успокаивается, вытирает глаза, складывает платок, засовывает его обратно за вырез, вглядывается в ручку щетки, читает) настоящая, без подделки... натуральная — (подносит поближе к глазам) — натуральная... (снимает очки, от­кладывает очки и щетку, глядит прямо перед со­бой). Вещи стареют. (Пауза.) Стареют глаза. (Дол­гая пауза.) Давай, Винни. (Озирается вокруг, взгляд ее падает на зонтик, она долго рассматривает его, поднимает, вытягивает из складок неимоверной длины ручку. Держа зонт за кончик правой рукой, переги­бается назад и направо, склоняется над Вилли.) Э-э-й! (Пауза.) Вилли! (Пауза.) Замечательная способ­ность. (Ударяет его ручкой зонтика.) Мне бы так. (Снова ударяет.)

Зонтик выскальзывает из ее руки, падает за взгорок. Невидимая рука Вилли незамедлительно возвра­щает его.



Спасибо, миленький. (Перекладывает зонтик в левую руку, оборачивается к залу, разглядывает правую ладонь.) Мокрая. (Снова берет зонтик в правую руку, разглядывает левую ладонь.) Ну да ладно, хорошо хоть не хуже. (Вскидывает голову, радостно.) Не ху­же и не лучше, без перемен. (Пауза. Точно так же.) Без боли. (Перегибается назад посмотреть на Вилли, как и прежде, держа зонт за кончик.) Ну, пожалуйста, миленький, не засыпай, ты мне можешь понадобиться. (Пауза.) Ничего спешного, только не свертывайся, как у тебя в заводе, калачиком. (Поворачивается к залу, откладывает зонтик, разглядывает обе ладони

разом, вытирает их о траву.) И все-таки вид не тот. (Поворачивается к сумке, роется в ней, достает ре­вольвер, подносит к губам, бегло целует, кладет об­ратно в сумку, роется, достает почти опорожненную бутылку с красным снадобьем, поворачивается к залу, ищет очки, вздевает, читает ярлык.) Упадок духа... утрата интереса к жизни... потеря аппетита... новорож­денные... дети... взрослые... шесть столовых... ложек ежедневно — (вскидывает голову, улыбка) — если под­ходить со старыми мерками — (улыбки как не бывало, опускает голову, читает.) «Ежедневно... до и после... еды... дает мгновенное... (подносит поближе к глазам)... улучшение». (Снимает, откладывает очки, отводит руку с бутылкой, чтобы посмотреть, сколько в ней оста­лось, отвинчивает пробку, запрокинув голову, опо­рожняет, отшвыривает пробку и бутылку прочь за взгорок прямо к Вилли.)

Звон разбитого стекла.

Так-то оно лучше! (Поворачивается к сумке, роется в ней, достает помаду, поворачивается к залу, раз­глядывает помаду.) Кончается. (Ищет очки.) Ну да лад­но. (Надевает очки, ищет зеркало.) Жаловаться не приходится. (Берет зеркало, красит губы.) Дивная строчка, как же это там? (Красит.) Уж если медь, та-та та-та и море не устоят, когда придет им срок (красит), что может уцелеть, со смертью споря. (Кра­сит. Возня Вилли отрывает ее.)

Он садится. Она опускает помаду, зеркало, переги­бается назад посмотреть на него. Пауза. Лысый затылок Вилли, по которому струится кровь, воздви­гается над склоном и застывает. Винни поднимает очки на лоб. Пауза. Высовывается рука Вилли с плат­ком, накрывает платком лысину, исчезает. Пауза. Высовывается рука в ней канотье с клубной лентой залихватски надвигает канотье набекрень, исчезает. Пауза. Винни перегибается назад чуть сильнее.



Надень кальсоны, миленький, ты же обгоришь. (Пауза.) Не наденешь? (Пауза.) Смотри-ка, а у тебя осталось еще немного этой мазилки. (Пауза.) Разотрись хоро­шенько, миленький. (Пауза.) А теперь другую. (Пауза. Она поворачивается к залу, смотрит прямо перед собой. Счастливое выражение лица.) Какой сегодня будет счастливый день! (Пауза. Счастливого выражения как не бывало. Опускает очки на нос, красит губы.)

Вилли открывает газету, его рук не видно. Голову Вилли обрамляют пожелтевшие газетные страницы. Винни перестает красить губы, чуть отодвинув зерка­ло, разглядывает их.

Победный красный стяг.

Вилли переворачивает страницу. Винни откладывает помаду и зеркало, поворачивается к сумке.

Не то что прежде — унылый белый флаг.

Вилли переворачивает страницу. Винни роется в сумке.




достает нарядную шляпку-менингитку с помятым пе­ром, поворачивается к залу, охорашивает шляпку, разглаживает перо, подносит шляпку к голове, но так и застывает с шляпкой в руке, пока Вилли читает.

Вилли. Его преподобие отец в Бозе Каролус Кольт опо­чил в тазе.

Пауза.

Винни (поворачивается к залу шляпка в руке с жа­ром вспоминает). Чарли Кольт! (Пауза.) Едва закрою глаза — (снимает очки, закрывает глаза, шляпка в од­ной руке, очки в другой).

Вилли переворачивает страницу.

и опять я сижу у него на коленях в саду за домом в Полден-Хилс, под конским буком. (Пауза. Она откры­вает глаза, вздевает очки, вертит в руках шляпку.) Какая счастливая пора!

Пауза. Она подносит шляпку к голове, но, заслышав голос Вилли, застывает с шляпкой в руке.



Вилли (читает). Предлагаем разнообразные панамы.

Пауза. Она подносит шляпку к голове, но так и засты­вает с шляпкой в руке, снимает очки, глядит в зал, шляпка в одной руке, очки в другой.



Винни. Мой первый бал! (Долгая пауза.) Мой второй бал! (Долгая пауза. Закрывает глаза.) Мой первый по­целуй!

Пауза. Вилли переворачивает страницу.

(Открывает глаза.) Какой-то мистер не то Обод, не то Хобот. С густющими усищами, совсем ры­жими. (Трепетно.) Только что не огненными. (Пауза.) В сарае, но чьем, хоть убей, не помню. У нас сарая не было, и у него не было — это уж точно. (Закры­вает глаза.) Как сейчас вижу груды горшков. (Пауза.) Ящики яблок. (Пауза.) Меж балками густеют тени.

Пауза. Она открывает глаза, вздевает очки, под­носит шляпку к голове, заслышав голос Вилли, засты­вает с шляпкой в руке.



Вилли (читает). Покупаем липу.

Пауза. Винни поспешно надевает шляпку, ищет очки. Вилли переворачивает страницу. Винни берет зеркало, разглядывает шляпку, откладывает зеркало, поворачи­вается к сумке. Газета исчезает. Винни роется в сумке, достает лупу, поворачивается к залу, ищет зубную щетку. Вновь высовывается газета, на этот раз сло­женная, обмахивает лицо Вилли, руки не видно. Винни берет щетку, сквозь лупу вглядывается в ручку.

Винни. Настоящая, без подделки...

Вилли перестает обмахиваться.

натуральная...

Пауза. Вилли снова принимается обмахиваться.

(Подносит щетку поближе к глазам, читает.) Настоя­щая, без подделки...

Вилли перестает обмахиваться.

натуральная...

Пауза. Вилли снова принимается обмахиваться.

(Откладывает лупу и щетку, вытаскивает из-за выре­за платок, снимает очки, протирает стекла, вздевает очки, ищет лупу, берет лупу, протирает ее, откладывает лупу, ищет щетку, берет шетку, обтирает ее ручку, откладывает щетку, засовывает платок обратно в вы­рез, ищет лупу, берет лупу, ищет щетку, берет щетку, сквозь лупу вглядывается в ручку.) Настоя­щая, без подделки...

Вилли перестает обмахиваться. ...натуральная...

Пауза. Вилли снова принимается обмахиваться. ... свиная... Вилли перестает обмахиваться, пауза.

...щетина. (Пауза. Откладывает лупу и щетку, газета исчезает. Снимает очки, откладывает их, смотрит в зал.) Свиная щетина. (Пауза.) Ведь это просто чудо что такое — дня — (улыбка) — по старым меркам — (улыб­ки как не бывало) — буквально дня не проходит, что­бы какой-нибудь факт не обогатил твой умствен­ный багаж, пусть и незначительный, в смысле, факт незначительный, если приложить усилия.

Снова высовывается рука Вилли с открыткой, он подносит ее поближе к глазам, разглядывает.



Ну а если ты почему-либо не можешь прилагать усилий, что ж, тогда просто-напросто закрой гла­за — (так и делает) — и жди, настанет день — (откры­вает глаза) — такой жаркий, что тело плавится, а лун­ной ночи нет конца — столько часов она длится — еще один счастливый день! (Пауза.) Когда приходишь в уныние и завидуешь всякой твари — это чудо как утешает. (Поворачивается к Вилли.) Надеюсь, ты не пропускаешь мои слова мимо ушей. (Видит открытку, перегибается еще ниже.) Что это у тебя там, Вилли, дай и мне посмотреть. (Протягивает руку.)

Вилли передает ей открытку: волосатая рука высо­вывается из-за склона, отдает открытку и застывает, пока не получает открытку обратно. Винни повора­чивается к залу, разглядывает открытку.




Нет, до чего дошли! (Ищет очки, вздевает их, вглядывается в открытку.) Да это же настоящее самое что ни на есть натуральное непотребство! (Вгляды­вается в открытку.) Экая мерзость — просто с души воротит!

Вилли перебирает пальцами от нетерпения. Винни ищет лупу, берет ее, разглядывает открытку через лупу. Долгая пауза.



А вон тот, третий, он что такое вытворяет? (Подно­сит открытку поближе к глазам.) Ой, нет, не может быть!

Вилли перебирает пальцами от нетерпения. Долгий взгляд напоследок.

(Откладывает лупу, берет открытку за край указа­тельным и большим пальцами правой руки, отво­рачивается, зажимает нос указательным и большим пальцем левой.) Тьфу! (Роняет открытку.) Убери ее!

Рука Вилли исчезает. И тут же высовывается сно­ва в ней открытка. Винни снимает очки, откладывает их, смотрит перед собой. В дальнейшем Вилли наслаж­дается открыткой, поворачивая ее и так и сяк, то под­нося поближе, то отдаляя.



Свиная щетина, ну да, щетина свиньи. (Недоуменное выражение лица.) Свинья, свинья, что же это такое? (Пауза. Такое же выражение.) Что такое хряк помню, боров помню, а вот что такое свинья... (Недоуме­ния как не бывало.) Ну да ладно, не беда, что тут еще скажешь, все в конце концов вспоминается — ну не чудо ли это: все-все вспоминается. (Пауза.) Все? (Пауза.) Нет, не все. (Улыбка.) Вот уж нет. (Улыбки как не бывало.) Далеко не все. (Пауза.) Так, кое-что. (Пауза.) В один прекрасный день возьмет да и всплывет в памяти. (Пауза.) Ну не чудо ли это? (Пауза. Она поворачивается к сумке.)

И рука и открытка исчезают.

(Тянется к сумке, но застывает с протянутой рукой.) Нет. (Поворачивается к залу. Улыбка.) Вот уж нет. (Улыбки как не бывало.) Не спеши, Винни. (Смотрит в зал.)

Снова высовывается рука Вилли, снимает шляпу, исче­зает вместе с шляпой.

Ну а дальше что?

Снова высовывается рука, снимает платок с лысины, исчезает вместе с платком.

(Резко, словно обращаясь к невнимательному собе­седнику.) Винни!

Голова Вилли опускается, исчезает из виду.



Разве есть другой выход? (Пауза.) Разве есть дру...

Вилли долго, трубно сморкается, ни его головы, ни рук не видно. Винни поворачивается, глядит на него. Пауза. Снова высовывается его голова. Пауза. Снова высовывается рука с платком, накрывает им лысину, исчезает. Пауза. Снова высовывается рука с канотье, залихватски надвигает его набекрень, исчезает. Пауза.



Да по мне спи сколько угодно. (Поворачивается лицом к залу. Рассеянно дергает травинки.)

Голова чтобы придать ее словам большую вырази­тельность ходит вверх-вниз.



Вот только я терпеть не могу одиночества, в смысле терпеть не могу болтать в одиночестве, когда меня никто не слушает. (Пауза.) Нет, нет, Вилли, я не льщу себя надеждой, что ты все слышишь. Боже упаси! (Пауза.) Не исключено, что бывают такие дни, когда ты ничего не слышишь. (Пауза.) Зато бывают и такие, когда ты мне отвечаешь. (Пауза.) Словом, можно ска­зать, что всегда, даже когда ты ничего не отвечаешь, и не исключено, что ничего и не слышишь, ты не все не слышишь, а я не просто разговариваю сама с собой, все равно как в пустыне — этого я всегда терпеть не могла — не могла терпеть долго. (Пауза.) Вот что дает мне силы, силы болтать, то есть. (Пауза.) Ну, а если бы ты умер — (улыбка) — если подходить со ста­рыми мерками — (улыбки как не бывало) — или ушел от меня к другой, что бы я тогда делала, чем бы занимала себя весь день, от звонка до звонка, в смысле, от подъема до отхода ко сну? (Пауза.) Смотрела бы в одну точку, сомкнув рот — что же еще? (Так и делает. Долгая пауза. Перестает дергать траву.) И не сказала бы ни слова больше до последнего вздоха, ничем бы не нарушила здешнюю тишину. (Пауза.) Разве что иногда, изредка, вздохнула бы перед зеркалом. (Пауза.) Или... фыркнула бы, если бы меня что-нибудь рассме­шило, как бывало. (Пауза. Расплывается в улыбке, кажется, что улыбка вот-вот перейдет в смех, но вне­запно ее сменяет выражение тревоги.) Волосы! (Пауза.) Я не забыла причесаться? (Пауза.) Скорее всего не за­была. (Пауза.) Обычно я не забываю. (Пауза.) Да и как забыть — не так уж много чего можно делать. (Пауза.) Поэтому делаешь все, что можешь. (Пауза.) Все, что можно. (Пауза.) Потому что не можешь иначе. (Пауза.) Таково человеческое естество. (Оглядывает взгорок, поднимает глаза.) Такова уж человеческая сла­бость. (Снова оглядывает взгорок, поднимает глаза.) Естественная слабость. (Снова оглядывает взгорок.) Гребень куда-то запропастился. (Снова оглядывает взгорок.) И щетка. (Поднимает глаза. На лице недоуме­ние. Поворачивается к сумке, роется в ней.) Гре­бень здесь. (Лицом к залу. Недоумение. Лицом к сумке. Роется.) И щетка здесь. (Лицом к залу. Недоуме­ние.) Видимо, я причесалась и положила их на место. (Пауза. То же выражение.) Но ведь, как правило, я по­том ничего не кладу в сумку — вот уж нет, наоборот, разбрасываю вещи как попало и кладу их в сумку только в конце дня. (Улыбка.) По старым меркам. (Пауза.) По добрым старым меркам. (Улыбки как не бы­вало.) И все-таки... вроде бы... помнится... (С неожи­данной бесшабашностью.) Ну да ладно, не беда, что


тут еще скажешь, возьму и почешусь попозже, спе­шить нек... (Пауза. Озадаченно.) Почешусь? (Пауза.) Или причешусь? Возьму и причешусь? (Пауза.) Что-то тут не так. (Пауза. Полуоборачивается к Вилли.) Как бы ты сказал, Вилли? (Пауза. Еще больше пово­рачивается к Вилли.) Как бы ты сказал, Вилли, если бы речь шла о волосах, почешусь или причешусь? (Пауза.) В смысле, о волосах на голове. (Пауза. Еще сильнее поворачивается к Вилли.) Так вот, как бы ты сказал, Вилли, в таком случае — почешусь или причешусь?

Долгая пауза.

Вилли. Причешусь.

Винни (поворачивается к залу, радостно). Ты сегодня со мной поговоришь — какой это будет счастливый день! (Пауза. Радости как не бывало.) Еще один счастливый день! (Пауза.) Ах да, на чем я остановилась, на волосах, ну да ладно, потом, благодарную молитву я буду творить потом. (Пауза.) Я надела — (подносит руки к шляпке) — конечно, надела шляпку — (опускает руки) — а снять ее не в силах. (Пауза.) Подумать только: ведь бывает так, что ты не в силах снять шляпку, хоть убей. Бывает так, что ты не в силах ее надеть, а бывает и так, что не в силах снять. (Пауза.) Сколько раз я себе говорила: надень шляпку, Винни, тебе ничего больше не остается, а теперь сними шляпку, Винни, не упрямься, тебе же самой будет луч­ше — и не могла. (Пауза.) Не было сил. (Пауза. Поднимает руку, высвобождает прядь волос из-под шляпки, подносит ее к глазам, скашивает глаза, бро­сает прядь, опускает руку.) Золотыми назвал ты их в тот день, когда наконец ушел последний гость — (рука взлетает вверх, словно в ней бокал) — выпьем за твои золотые... пусть они никогда... (пресекающимся голо­сом)... пусть они никогда... (Опускает руки. Опускает голову. Пауза. Шепотом.) В- тот день. (Пауза. Точно так же.) В какой день? (Пауза. Поднимает голову. Обычным голосом.) А дальше что? (Пауза.) Не нахожу слов, бывает ведь и так, что слов и тех не найдешь. (Полуоборачивается к Вилли.) Верно, Вилли? (Пауза. Еще больше поворачивается к нему.) Верно, Вилли, бывает ведь и так, что слов и тех не найдешь? (Пауза. Поворачивается к залу.) Что делать, пока не найдешь слов? Причесываться, если еще не причесалась, ну, а если точно не помнишь, подпиливать ногти, если их нужно подпилить,— все это помогает продержаться на плаву. (Пауза.) Вот, что я хотела сказать. (Пауза.) Вот и все, что я хотела сказать. (Пауза.) Ну разве это не чудо — не проходит и дня — (улыбка) — по старым меркам — (улыбки как не бывало) — чтобы не повто­рить: не было бы счастья —

Вилли падает, голова его исчезает за склоном.

(Поворачивается посмотреть, что с ним случилось) да несчастье помогло. (Перегибается вниз.) Залезай обратно в свою яму, Вилли, нехорошо так долго ле­жать нагишом. (Пауза.) Послушай, Вилли, хватит лежать на солнцепеке, залезай обратно в свою яму. (Пауза.) Ну же, Вилли.

Незримый Вилли ползет налево к яме.



Молодец! (Не спуская глаз, следит за его продвиже­нием к яме.) Нет, нет, дуралей, сначала ноги, голову потом, ты же там не повернешься. (Пауза.) Так, так... повернулись... теперь... пятимся. (Пауза.) Знаю, знаю, миленький, пятиться ползком трудно, но дело того стоит. (Пауза.) Ты забыл вазелин. (Следит, как он выползает из ямы за вазелином.) Крышку! (Следит, как он ползет назад к яме. Раздраженно.) Сколько раз тебе говорить — сначала ноги, потом голову. (Пауза.) Возьми правее. (Пауза.) Сказано же тебе — правее. (Пауза. Раздраженно.) И зад, слышишь, зад не под­нимай! (Пауза.) И раз! (Пауза.) Опля! (Все указания давались громким голосом. Теперь по-прежнему пово-ротясь к нему обычным голосом.) Ты меня слышишь? (Пауза.) Вилли, умоляю тебя, скажи только «да» или «нет», слышишь, только «да» или уж ничего не говори.

Пауза.


Вилли. Да.

Винни (поворачивается к залу, тем же голосом). А теперь? Вилли (раздраженно). Да. Винни (тише). А теперь? Вилли (еще более раздраженно). Да.

Винни (еще тише). А теперь? (Чуть громче.) А теперь? Вилли (в ярости). Да!

Винни (так же). Душа моя мрачна! (Пауза.) Ты слы­шал, что я сказала? Вилли (раздраженно). Да! Винни (так же). Что? (Пауза.) Что? Вилли (еще более раздраженно). Душа моя.

Пауза.


Винни (так. же). Что? (Пауза.) Душа твоя что?

Вилли (свирепо). Душа моя!

Винни (обычным голосом, выпаливает одним духом). Благо­слови тебя, Господь,за твою доброту, Вилли, я знаю, чего тебе это стоит, а сейчас отдыхай, я не стану тебя больше беспокоить, разве что в самом крайнем случае, в смысле, разве что дойду до края и совсем уж не найду чем заняться, а до этого дело, надеюсь, не дойдет, знать, что ты меня слышишь хотя бы теорети­чески, пусть фактически и не слышишь, знать, что ты поблизости и предположительно начеку — больше мне ничего не нужно, я ничего такого не скажу, что тебе не по душе, не стану выбалтывать за милую душу все, что мне надрывает душу, а так я не знаю — слы­шишь ты, не слышишь — а душу облегчить хочется. (Пауза. Она переводит дух.) Душа-то не на месте. (Указательным и средним пальцем ищет сердце, дви­гает пальцы туда-сюда, наконец находит.) То ли здесь. (Двигает пальцы.) То ли нет. (Отводит руку.) Чую, что придет такое время, когда прежде, чем сказать слово, мне придется удостовериться, что ты слышал предыдущее, и чую, что придет и другое время, да-да, совсем другое, когда мне придется научиться разгова­ривать с самой собой, а этого я и вовсе терпеть не могу — это же все равно как в пустыне. (Пауза.)


Или смотреть перед собой, сомкнув рот. (Так и де­лает.) Весь день напролет. (Та же мимика.) Нет. (Улыбка.) Вот уж нет. (Улыбки как не бывало.) На худой конец у меня есть сумка. (Поворачивает­ся к ней.) Есть и будет. (Лицом к залу.) Надеюсь, что будет. (Пауза.) Даже, когда тебя не будет, Вилли. (Полуоборачивается к нему.) Тебя ведь скоро не будет, Вилли, верно? (Пауза. Громче.) Тебя ведь и правда очень скоро не будет, Вилли, правда ведь? (Пауза. Громче.) Вилли! (Пауза. Она перегибается назад посмотреть на него.) Ты, я вижу, снял канотье и пра­вильно сделал. (Пауза.) Ничего не скажешь, похоже, тебе так очень уютно — подбородком оперся на руки и таращишься на меня из темноты своими голубы­ми глазками. (Пауза.) Видишь ли ты меня оттуда — вот о чем я думаю, думаю всегда. (Пауза.) Не ви­дишь? (Лицом к залу.) Я знаю — как не знать: когда два человека связаны — (пресекающимся голосом) так тесно — (обычным голосом) — и один видит дру­гого, из этого вовсе не следует, что и другой тоже видит его, жизнь научила меня этому... и этому. (Пауза.) Вот именно что жизнь, точнее не скажешь. (Полуобо­рачивается к нему.) Вилли, ты мог бы меня увидеть, как по-твоему, если бы обратил взгляд в мою сторону? (Еще больше поворачивается к нему.) Обрати глаза в мою сторону, Вилли, и скажи — видишь ли ты меня, ну сделай это для меня, а я постараюсь перегнуться подальше. (Так и делает. Пауза.) Не скажешь? (Пауза.) Не беда. (С трудом поворачивается к залу.) Что-то меня сегодня земля как тисками зажала — потолсте­ла я, что ли, да нет, вроде нет. (Пауза. Рассеянно, глаза опущены.) Не иначе как жара сказывается. (По­хлопывает, поглаживает землю.) Все, что ни возьми, расширяется. Одно больше. (Пауза. Похлопывает,-гла­дит.) Другое меньше. (Пауза. Те же жесты.) Я пони­маю, нельзя не понять, о чем ты думаешь: слушать ее и то надоело донельзя, а тут еще — изволь смотреть на нее, а отказаться нельзя. (Пауза. Те же жесты.) Вроде бы просишь о такой малости, кажется,— (го­лос пресекается, переходит в шепот) — меньше и про­сить нельзя — от ближнего — по меньшей мере — но на самом-то деле — нельзя не понять — если заглянуть в душу себе — в душу ближнему — что он хочет — по­коя — чтобы его оставили в покое — и тут уж как нельзя лучше понимаешь,— что все это время — луну — луну с неба, вот чего ты просила. (Пауза. Рука, погла­живавшая землю, вдруг застывает. Оживленно.) Ой, что это? (Наклоняет голову к земле, ошеломленно.) Живая тварь, ей-ей! (Ищет очки, вздевает их, нагибает­ся еще ниже. Пауза.) Муравей! (Отпрянула. Ве­рещит.) Вилли, муравей, живой муравей! (Хватает лупу, снова нагибается к земле, глядит сквозь лупу.) Куда же он делся? (Глядит.) Вот он! (Следит за продви­жением муравья сквозь лупу.) Тащит какой-то бе­ленький катышек! (Следит за продвижением муравья. Руки не двигаются. Пауза.) Ползет по траве. (Неотрыв­но разглядывает землю в лупу, неспешно выпрям­ляется, откладывает лупу, снимает очки, смотрит пря­мо перед собой, очки в руке. Подводя итоги.) Уполз. (Долгая пауза. Тянется положить очки.)

Вилли. По мураве.



Винни (рука с очками застывает). Что-о?

Пауза.


Вилли. По мураве.

Пауза. Она тянется положить очки.



По траве-мураве ползет муравей. Винни (рука с очками повисает в воздухе). Что-о?

Пауза. Вилли. По траве-мураве ползет муравей.

Пауза. Она откладывает очки, смотрит перед собой. Винни (убежденно, шепотом). Господи.

Пауза. Вилли тихонько смеется. Чуть погодя она при­соединяется к нему. Они тихо смеются вместе. Вилли обрывает смех. Она с минуту смеется в одиночку. Вилли присоединяется к ней. Они смеются вместе. Она об­рывает смех. Вилли еще с минуту смеется в одиночку. Она обрывает смех. Пауза.



(Обычным голосом.) И все равно, Вилли, не могу передать, до чего мне приятно снова услышать твой смех, я-то думала, мне не доведется больше смеяться, да и тебе тоже. (Пауза.) Наверное, кое-кто сочтет наш смех кощунственным, но мне такие обвинения не по душе. (Пауза.) Нет лучше способа возвеличить Господа, чем от души посмеяться над его мелкими шутками, в особенности над плоскими. (Пауза.) Я думаю, Вилли, тут ты со мной согласишься. (Пауза.) А вдруг мы смеялись не над одним и тем же? (Пауза.) И все равно не беда, что тут еще скажешь, пока... да ты же помнишь... дивные строчки, как это там?.. Сколько б бед ни нашло та-та-там-там растеряюсь, смеюсь через миг. (Пауза.) А дальше что? (Долгая пауза.) Вилли, я могла когда-то нравиться? (Пауза.) Могла я когда-либо нравиться? (Пауза.) Пойми меня правильно, я не спрашиваю, нравилась ли я тебе, тут нам все ясно, я спрашиваю тебя, могла ли я вообще нравиться — когда-то? (Пауза.) Нет. (Пауза.) Не можешь ответить? (Пауза.) Признаю, вопрос не из легких. Ты и так сегодня сделал все, что в твоих силах, полежи, от­дохни, я тебя не буду беспокоить, разве что станет очень уж невтерпеж, просто знать, что ты рядом и, по идее, почти всегда готов... это... э-э-э... уже райское блаженство. (Пауза.) День клонится к вечеру. (Пауза.) По старым меркам. (Улыбки как не бывало.) И все-таки петь ресенку еще рановато. (Пауза.) Никогда не надо петь песенку слишком рано, я так считаю. (По­ворачивается к сумке.) На худой конец у меня есть сумка. (Смотрит на сумку.) Вот она. (Лицом к залу.) Интересно, могла бы я перечислить все, что в ней есть? (Пауза.) Нет. (Пауза.) Скажем, могла бы я, случись тут добрая душа и спроси она меня: Винни, что это у тебя в большой черной сумке? — дать исчерпывающий ответ? (Пауза.) Нет. (Пауза.) А уж насчет того, что на дне, и подавно, кто знает, какие там сокровища. (Пауза.) И какое это подспорье! (Поворачивается, смотрит на сумку.) Да-да, у меня ведь есть сумка.


(Лицом к залу.) Но что-то подсказывает мне: не по­лагайся слишком на сумку, Винни, само собой, поль­зуйся ею, пусть она помогает тебе... продержаться, когда ты заходишь в тупик, бога ради, но смотри дальше своего носа, Винни, и помни, что наступит время, когда слов и тех не найдешь — (закрывает глаза, пауза, открывает глаза) — и не полагайся слишком на сумку. (Пауза. Поворачивается, смотрит на сумку.) Разве что сунуться разок на скорую руку. (Поворачивается лицом к залу, закрывает глаза, тянется левой рукой к сумке, достает оттуда револьвер. Брезгливо.) Тебя только не хватало. (Открывает глаза, держит револь­вер перед собой, разглядывает его. Взвешивает на ладони.) Такой тяжелый — ему, казалось бы, самое место на дне... вместе с последними патронами. Так нет же. Как бы не так. Вечно 'на виду, точь-в-точь, как браунинг. (Пауза.) Наш Браунчик... (Полуобора­чивается к Вилли.) Помнишь его, Вилли? (Пауза.) Помнишь, как ты не давал мне житья, требовал, что­бы я убрала его подальше? «Убери его, Винни, убери подальше, нет больше сил терпеть мои муки!» (Лицом к залу. Презрительно.) Твои муки! (Револьверу.) По­жалуй, даже утешительно сознавать, что ты здесь, но ты мне намозолил глаза — баста! (Пауза.) Выселю-ка я тебя наружу — вот, как я с тобой поступлю! (Кладет револьвер на землю направо от себя.) Будешь жить здесь с сегодняшнего дня! (Улыбка.) По старым меркам! (Улыбки как не бывало.) А дальше что? (Долгая пауза.) Как ты думаешь, Вилли, земное при­тяжение еще действует? По-моему, нет. (Пауза.) У меня такое ощущение, и с каждым днем оно все сильней, что не будь я прикована — (жест) — вот так вот, я бы просто-напросто унеслась в поднебесье. (Пауза.) И что в один прекрасный день земля расступится и от­пустит меня — до того меня тянет ввысь, да, да, разойдется и отпустит меня. (Пауза.) А у тебя, Вилли, никогда не бывает такого ощущения, что тебя уносит? (Пауза.) Вилли, тебя никогда не тянет за что-то уце­питься? (Пауза. Полуоборачивается к нему.) Вилли.

Пауза.


Вилли. Уносит?

Винни. Ну да, миленький, уносит в поднебесье, как паутину по осени. (Пауза.) Нет? (Пауза.) Не бывает? (Пауза.) Ну да ладно, это законы природы, законы природы, ничего тут не попишешь, и тут тоже все зависит от того, кто ты есть. Со своей стороны могу только сказать, что для меня они были совсем другие, когда я была молоденькая... глупенькая... (опускает голову, пресекающимся голосом) красивая... и наверное... милая... во всяком случае... с виду. (Пауза. Вскиды­вает голову.) Прости, Вилли, но нет-нет да и под­даешься горю. (Обычным голосом.) Ну да ладно, и все равно приятно знать, что ты, как всегда, здесь, и вдруг еще и не спишь и ничего не пропускаешь мимо ушей, все слышишь, ну пусть не все — какой счастливый день... мог бы быть для меня! (Пауза.) До поры до времени. (Пауза.) Хорошо еще, что ничего не растет, а то представь себе — вдруг вся эта гадость возьми да и тронься в рост. (Пауза.) Только представь! Ни­чего не скажешь, велики ко мне милости. (Долгая

пауза.) Вот и все, что я могу сказать. (Пауза.) Пока что, во всяком случае. (Пауза. Поворачивается, смотрит на сумку. Лицом к залу. Улыбка.) Нет-нет. (Улыбки как не бывало. Смотрит на зонтик.) Пожалуй, я могла бы — (берет зонтик) — да, пожалуй, могла бы... сейчас раскрыть и поднять его. (Принимается раскрывать зонтик. Речь прерывается, когда она преодолевает технические трудности.) Все оттягиваешь, оттягиваешь потягиваться... чтоб не подняться слишком рано — а день проходит, так и проходит — а ты так и не поднялась — не поднялась вообще.

Зонтик уже открыт.

(Повернувшись направо, она бесцельно крутит зонтик так и сяк.) Ну да, и сказать почти нечего, и делать почти нечего, и бывают дни, когда так боишься, что... и вовсе не находишь чем заполнить время,— звонок все не звонит, а тебе вовсе нечего сказать, и делать тоже вовсе нечего, а дни идут — бывают такие дни, они идут себе, идут, и вот звонит звонок — пора от­ходить ко сну, а ты почти, а то и вовсе ничего не сказала, и почти, а то и вовсе ничего не сделала. (Поднимает зонтик.) Тут кроется серьезная опасность. (Поворачивается к залу.) И ее надо остерегаться. (Смотрит в зал, держит над собой зонтик правой рукой. Предельно долгая пауза.) Бывало, я легко потела. (Пауза.) Теперь почти никогда не потею... (Пауза.) Печет все сильнее. (Пауза.) А потею я все слабее. (Пауза.) Ведь это просто чудо. (Пауза.) Как человек приспосабливается. (Пауза.) Ко всяким переменам. (Перекладывает зонтик в левую руку. Долгая пауза.) Утомительно держать руку вверх. (Пауза.) Не тогда, когда движешься. (Пауза.) А в неподвижности. (Пауза.) Интересное наблюдение. (Пауза.) Мне будет очень огорчительно, Вилли, если ты пропустил его мимо ушей. (Берет зонтик обеими руками. Долгая пауза.) Утомилась его держать, а опустить не могу. (Пауза.) Под зонтиком мне ничуть не лучше, даже хуже, и все равно опустить его я не могу. (Пауза.) Рассудок под­сказывает: опусти зонтик, Винни, зачем ты его дер­жишь, опусти его сейчас же, займись чем-нибудь другим. (Пауза.) И нет сил. (Пауза.) Невмочь. (Пауза.) Что-то должно сдвинуться, перемениться в этом мире, а мне уже невмочь, у меня нет сил. (Пауза.) Вилли. (Кротко.) Помоги. (Пауза.) Нет? (Пауза.) Вели мне положить зонтик на место, Вилли, и я послушаюсь, я ведь всегда почитала и слушала тебя. (Пауза.) Ну пожалуйста, Вилли. (Кротко.) Сжалься. (Пауза.) Нет? (Пауза.) Не можешь? (Пау­за.) Ну что ж, я тебя не виню, нет, я и сама по­шевелиться не могу, так мне ли винить моего Вилли, если он не может выговорить ни слова. (Пауза.) А ко мне — какое везенье — вернулся дар речи. (Пауза.) Ведь это просто чудо что такое эти мои два светиль­ника: когда один гаснет, другой горит еще ярче. (Пауза.) Да, велики милости ко мне.

Предельно долгая пауза. Зонтик вспыхивает.

(Принюхивается, поднимает глаза, швыряет зонтик за взгорок направо, перегибается назад, смотрит, как он




горит. Пауза.) Да, земля — она спокон века тушит огонь. (Лицом к залу.) Наверняка нечто подобное случалось и раньше, только я что-то не припомню. (Пауза.) А ты, Вилли? (Полуоборачивается к нему.) Ты не припоминаешь — раньше такое случалось? (Пау­за. Перегибается назад, глядит на него.) Вилли, ты знаешь, что случилось? (Пауза.) Да ты не слушаешь меня — опять отключился? (Пауза.) Я не спрашиваю, реагируешь ли ты на все вокруг, спрашиваю только — не отключился ли ты вообще? (Пауза.) Глаза у тебя вроде бы закрыты, но мы же знаем, это ничего не значит. (Пауза.) Подними палец, миленький, ну, по­жалуйста, дай мне знак, если ты не совсем бессер­дечный. (Пауза.) Сделай это ради меня, Вилли, ну, пожалуйста, хотя бы мизинчик, если ты не потерял сознание. (Пауза. Радостно.) Ой, поднял все пять, ты у меня сегодня просто прелесть какой милый, сразу от души отлегло, теперь я могу продолжать! (Лицом к залу.) Ведь ничего не случилось такого, чего не случалось бы прежде, и все же у меня неспокойно на душе, да, да, признаюсь, у меня неспокойно на душе. (Пауза.) Ну и что же, что солнце печет все сильнее, что ни час все сильнее — все равно непорядок, чтобы вещи загорались, сроду такого не было, то есть, чтобы вот так вот, ни с того, ни с сего. (Пауза.) А что если солнце и меня растопит или, того хуже, спалит, нет, я вовсе не хочу сказать, что обязательно займусь огнем, просто мало-помалу обуглюсь, как головешка, повсюду — (широко разводит руки) — куда достает солнце. (Пауза.) С другой стороны, разве была в моей жизни пора, когда солнце меня щадило, не палило так? (Пауза.) Щадило, палило — все это слова, ничего не говорящие слова. (Пауза.) А на самом деле я говорю о той поре, когда я еще не была прикована вот так вот, и у меня были ноги, и они еще не от­казали, и я могла спрятаться в тенек не хуже тебя, когда солнце мне опостылеет, а если мне опостылеет в тени, перебраться не хуже тебя на солнце, но все это пустые, ничего не говорящие слова. (Пауза.) Сего­дня не жарче, чем вчера, а завтра будет не жарче, чем сегодня, гадай не гадай, приглядывайся не при­глядывайся, хоть оглядывайся сколько хочешь на про­шлое, хоть заглядывай сколько хочешь в будущее. (Пауза.) И поднимись завтра земля выше моей груди, значит, я не только не увижу, но и не видела своей груди, и никто ее не видел. (Пауза.) Надеюсь, Вилли, до тебя хоть что-то дошло, мне будет жаль, если до тебя ничего не дойдет, мне, знаешь ли, не каждый день случается дойти своим умом до таких откровений. (Пауза.) Да, кажется, что-то случилось, казалось, что-то случится,— ан нет, ничего не случилось, реши­тельно ничего, ты прав, Вилли. (Пауза.) Зонтик завтра же окажется здесь на взгорке и поможет мне про­держаться день. (Пауза. Берет зеркало.) Я беру зер­кало, разбиваю его вдребезги о камень — (так и де­лает) — выбрасываю — (зашвыривает зеркало на спи­ну) — а назавтра оно снова в сумке, целехонькое, и снова помогает мне продержаться день. (Пауза.) Нет, тут ничего не поделаешь. (Пауза.) Ведь это просто чудо что такое, просто... (пресекающимся голосом, голова опущена)... чудо... а не вещи. (Долгая пауза, голова опущена. Наконец, так и не подняв головы, повора-

чивается к сумке, вынимает какую-то дребедень, за­пихивает ее обратно, засовывает руку поглубже, чуть погодя извлекает музыкальную шкатулку, заводит, за­пускает, держа ее обеими руками, нависает над ней, чуть спустя поворачивается к залу, выпрямляется и слушает музыку, уже прижимая шкатулку обеими ру­ками к груди.)



Шкатулка наигрывает дуэт из «Веселой вдовы»: «И люби и люби меня крепче». Лицо ее постепенно расплывается от счастья. Она раскачивается в такт. Музыка обрывается. Вилли хрипло, без слов, выводит несколько тактов того же мотива, что наигрывала му­зыкальная шкатулка. Она вне себя от счастья. От­кладывает шкатулку.

Какой сегодня мог бы быть счастливый день! (Хлопает в ладоши.) Еще, Вилли, еще! (Хлопает.) Еще разок, Вилли, ну, пожалуйста! (Пауза. Счастливой улыбки как не бывало.) Нет? Ты не споешь еще, ради меня? (Пауза.) Понимаю тебя, как нельзя лучше понимаю. Ведь не станешь же петь в угоду кому-то, пусть даже ты и любишь его от всей души, нет, песня должна рваться из души, да, да,— иначе и не скажешь, из самых сокровенных глубин — все равно как у дрозда. (Пауза.) Сколько раз говорила себе, когда мне стано­вилось невмоготу: спой, Винни, спой свою песенку, ничего другого тебе не остается, а вот не пела же. (Пауза.) Не могла. (Пауза.) Дрозд или там певец зари заливается от души и не рассчитывает порадовать ни себя, ни родственную душу, а у меня душа к этому не лежит. (Пауза.) А дальше что? (Долгая пауза. Шепотом.) Странное чувство. (Пауза. Точно так же.) Странное чувство — словно на меня кто-то смотрит. И сначала он видит меня четко, "потом не совсем, потом совсем не видит, и снова видит не совсем четко, и опять совсем четко, и так далее и тому подобное, то видит, то не видит. (Пауза. Точно так же.) Стран­ное? (Пауза. Точно так же.) Но здесь все странно. (Пауза. Обычным голосом.) Что-то мне подсказывает: перестань болтать, Винни, прервись хоть на минуту, не то растранжиришь все слова, отпущенные тебе на день, перестань болтать и для разнообразия займись чем-нибудь! (Подносит руки к лицу, рассматривает ладони. Риторически.) Займись же чем-нибудь! (За­гибает пальцы.) Ну и ногти! (Поворачивается к сумке, роется в ней, чуть погодя извлекает пилочку для ногтей, поворачивается лицом к залу, принимается подпиливать ногти. Какое-то время подпиливает молча, дальнейшую речь сопровождает увлеченное подпилива­ние ногтей.) Из глубин памяти — всплывает — некий мистер Душ — мистер, а может быть, и миссис Душ — впрочем, нет — они идут рука об руку — значит, это его невеста — а то и просто подружка. (Разглядывает ногти.) Какие-то они сегодня ломкие. (Снова при­нимается подпиливать.) Душ — Душ — это имя о чем-то напоминает тебе — тебе, Вилли,— вызывает в памяти что-то конкретное — у тебя, Вилли,— не отвечай, если тебе не по силам,— ты и так сегодня сделал все, что в твоих силах,— Душ — Душ. (Разглядывает ногти.) Так-то оно лучше. (Поднимает голову, глядит в зал.) Держись в форме, Винни, будь что будет, а ты дер-


жись в форме. (Пауза. Снова принимается подпили­вать ногти.) Да, Душ — Душ — (перестает подпили­вать, поднимает голову, смотрит в зал, пауза) а, может быть, и Куш, похоже, что Куш. (Полуобо­рачивается к Вилли.) Куш, пошевели извилиной, Вилли, зашевелилось у тебя что-нибудь в памяти при имени Куш? (Пауза. Еще больше поворачивается. Громче.) Куш, Вилли, напряги память, Вилли, тебе что-нибудь приводит на память имя Куш? (Пауза. Перегибается назад поглядеть яЬ него. Пауза.) Это уже ни на что не похоже! (Пауза.) Где твой носовой платок, миленький? (Пауза.) И где твои манеры? (Пауза.) Вилли, не смей есть эту пакость! Плюнь, сейчас же плюнь! (Пауза. Лицом к залу.) Ну что ж, наверное, это только естественно. (Пресекающимся голосом.) По-человечески понятно. (Пауза. Так же.) Что же остается делать? (Опускает голову. Так же.) Весь день напролет. (Пауза. Так же.) День за днем. (Пауза. Вскидывает голову. Улыбка. Спокойно.) По старым меркам. (Улыбки как не бывало. Снова при­нимается за ногти.) Нет, с этим я уже покончила. (Принимается за следующий.) И что бы мне надеть очки. (Пауза.) Ну да ладно, теперь уж поздно. (По­кончив с левой рукой, разглядывает ее.) Так-то оно поприличнее. (Принимается за правую руку. Речь ее, как и прежде, сопровождается подпиливанием ногтей.) Так вот я говорю, этот, как бишь его, Душ или Куш — не важно — и эта женщина — рука об руку — в сво­бодной руке у каждого по сумке — такому поместитель­ному коричневому саквояжу — остановились и устави­лись на меня — и тут этот не то Душ — не то Куш — во всяком случае, уж точно кончается на «уш» — и говорит: Что она там делает? — Зачем это нужно — говорит — по самые титьки запихнуть ее в землю? — мужлан неотесанный.— Какой в этом смысл? — го­ворит.— В смысле, какой тут смысл? — и так далее — и тому подобное — обычная белиберда.— Ты меня слы­шишь? — говорит он.— Слава богу, слышу,— говорит она.— Это в каком смысле «слава богу»? — говорит он. (Перестает подпиливать ногти, поднимает голову, глядит в зал.) А ты,— говорит она,— зачем ты нужен, в смысле, говорит, какой в тебе смысл? Думаешь, если ты еще передвигаешь своими кривулями и при дипломате, набитом паршивыми консервами и сменными подштанниками, и волочешь меня за собой взад-вперед по этой вонючей пустыне, мужлан ты сиво­лапый, нечего сказать, хорош у меня друг сердечный — (с неожиданной яростью) — да отпусти ты мою руку Христа ради и пропади с моих глаз! (Пауза. Снова принимается подпиливать ногти.) Что бы ему ее не выкопать? — это о тебе, миленький.— На кой она ему такая? — На кой он ей такой? — ну и прочая тому подобная ерунда.— Хватит,— это она ему,— у тебя нет сердца.— Надо бы ее выкопать,— говорит он,— а то на кой она? — Чем выкопать? — говорит она.— Я бы ее выкопал голыми руками,— это он ей — как никак они муж и жена. (Молча подпиливает ногти.) С тем и отправились себе дальше — рука об руку,— при них сумки — и вот уже их почти не видно — а там и вовсе не видно — и больше сюда — никого не заносило. (Заканчивает правую руку, разглядывает ее, откладывает пилочку, смотрит перед собой.) Ну

не странно ли, в такое время и что приходит на ум? (Пауза.) Странно? (Пауза.) Но здесь все странно. (Пауза.) Как бы там ни было, благодарю и за это. (Пресекающимся голосом.) От души благодарю. (Опу­скает голову. Пауза. Вскидывает голову. Спокойно.) Склони и подними, склони и подними голову — и так во веки веков. (Пауза.) А дальше что? (Долгая пауза. Начинает складывать вещи обратно в сумку, последней кладет зубную щетку. Эта операция, прерываемая обоз­наченными в тексте паузами, сопровождается ее речью.) Пожалуй, сейчас еще рановато укладываться — далеко еще до ночи — (перестает прибираться, вскидывает голову, улыбка) — по старым меркам!— (улыбки как не бывало, снова принимается приби­раться) — но я все равно начну — укладываться на ночь — потому что ночь вот-вот наступит зазво­нит — звонок — и я скажу себе, Винни — уже недолго осталось ждать, Винни — вот-вот зазвонит звонок. (Перестает прибираться, поднимает голову.) Бывает так, что я ошибаюсь. (Улыбка.) Но не часто. (Улыбки как не бывало.) Бывает, уже виден конец — все дела — на этот день — переделаны, все слова пересказаны — пора бы ночи наступить, а дню не видно конца, конца краю не видно, и ночная пора не наступает, нет. (Улыбка.) Так бывает, но не часто. (Улыбки как не бывало.) Да, порой кажется, что зво­нок — вот-вот зазвонит, наступит ночь, и пора начинать укладываться — (жест) — и тут бывает так, что я ошибаюсь — (улыбка) — но не часто. (Улыбки как не бывало. Снова начинает прибираться.) Бывало, я дума­ла — так вот, говорю, я, бывало, думала — что все эти вещи — если их сложить в сумку — слишком рано — сложить слишком рано — можно вынуть обратно — если возникнет необходимость — если они понадобятся — и так далее — и так без конца — сложить в сумку — вынуть из сумки — покуда зво­нок — не зазвонит. (Перестает прибираться, вскиды­вает голову, улыбка.) Но нет. (Расплывается в улыб­ке.) Не тут-то было. (Улыбки как не бывало. Снова 1 принимается прибираться.) Это, пожалуй, может пока­заться странным — ну то, как бы это сказать — то, что я сказала — вот-вот — (берет револьвер) — странным — (поворачивается положить револьвер в сумку) — не будь — (тянется положить револьвер в сумку, рука с револьвером застывает, она поворачивается лицом к залу) — не будь — (кладет револьвер направо, перестает прибираться, вскидывает голову) — здесь все так странно. (Пауза.) Куда как странно. (Пауза.) Никогда — никаких перемен. (Пауза.) И что ни день, все странней. (Пауза. Нагибается к взгорку, берет последнюю вещь, а именно щетку, поворачи­вается положить ее в сумку, но ее отвлекает возня Вилли. Она поворачивается назад и направо, смотрит на него. Пауза.) Наскучил своей ямой, маленький? (Пауза.) Что ж, понимаю тебя, как нельзя лучше по­нимаю. (Пауза.) Не забудь канотье. (Пауза.) Да, бы­вало ты ползал любо-дорого посмотреть, бедненький. (Пауза.) Да, так ли ты ползал, когда я в тебя влю­билась по уши. (Пауза.) На колени, миленький, встань на колени, и перебирай руками — вот так вот. (Пауза.) На колени! На колени! (Пауза.) Экое не­удобство подвижность. (Следит глазами, как он вы-


ползает из-за взгорка к ней, вернее, к месту, где он находился в начале действия.) Еще полметра, Вилли, и ты уже дома! (Пауза: она следит, как он про­ползает последние полметра.) Хорош! (С трудом пово­рачивается лицом к залу, трет шею.) Так залюбова­лась тобой, что шею свернула. (Трет шею.) Но ничуть об этом не жалею, ничуть! (Полуоборачивается к нему.) Знаешь, о чем я порой мечтаю? (Пауза.) О чем я мечтаю порой, знаешь, Вилли? (Пауза.) О том, чтобы ты перебрался на эту сторону, и я могла бы тебя видеть. (Пауза. Лицом к залу.) Я бы тогда совершенно переменилась. (Пауза.) Ты бы меня просто не узнал. (Полуоборачивается к нему.) Или переби­рался на эту сторону от случая к случаю и хотя бы от случая к случаю радовал мои глаза. (Лицом к залу.) Но ты не можешь — я понимаю. (Опускает голову.) Понимаю. (Пауза. Поднимает голову.) Ну да ладно, во всяком случае — (смотрит на щетку, ко­торую держит в руке) — уже вот-вот (смотрит на щетку) — зазвонит звонок.

Над склоном воздвигается затылок Вилли.

(Разглядывает щетку.) Натуральная... (поднимает го­лову)... Как там дальше?

Высовывается рука Вилли с платком, накрывает им голову, исчезает.

Настоящая, без подделки... натуральная...

Высовывается рука Вилли с канотье, залихватски на­двигает его набекрень, исчезает.



Настоящая, без подделки... свиная щетина, ах да, щети­на свиньи. (Пауза.) Свинья, что же это такое, Вилли, ты помнишь? Я нет. (Пауза. Поворачивается чуть силь­нее, умоляюще.) Вилли, ну ответь, пожалуйста, что такое свинья?

Пауза.


Вилли. Самка парнокопытного млекопитающего. На лице Винни счастливое выражение. Разводится для получения сала, мяса, щетины.

Винни расплывается от счастья. Вилли раскрывает газету, его рук не видно. Его голову обрамляют вер­хушки пожелтевших газетных страниц. Винни со счаст­ливой улыбкой смотрит перед собой.



Винни. Какой счастливый день! Какой опять мог бы быть счастливый день! (Пауза.) В конечном счете. (Пауза.) До поры, до времени.

Пауза. Счастливой улыбки как не бывало. Вилли пере­листывает газету. Пауза. Снова перелистывает газету. Пауза.

Вилли. Покупаем липу.

Пауза. Винни снимает шляпку, поворачивается поло­жить ее в сумку, застывает с шляпкой в руке, пово­рачивается к залу. Улыбка.



Винни. Нет. (Расплывается в улыбке.) Вот уж нет. (Улыбки как не бывало. Снова надевает шляпку, смотрит перед собой, пауза.) А что дальше? (Пауза.) Пой. (Пауза.) Пой свою песенку, Винни. (Пауза.) Нет? (Пауза.) Тогда молись. (Пауза.) Твори свою молитву, Винни.

П
Вилл


ауза. Вилли поворачивает страницу. Пауза. и. Предлагаем разнообразные панамы.

Пауза. Винни смотрит перед собой. Вилли повора­чивает страницу. Пауза. Газета исчезает. Долгая пауза.

чивает страницу

Винни. Твори свою старую молитву, Винни. Долгая пауза.

Занавес

  1   2


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница