Сборник под названием «Любезные вы мои »



страница4/9
Дата28.10.2016
Размер1.3 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Конечно, увлечение плац-парадами, мелочная регламен­тация, несоответствующе суровые наказания за небольшие провинности сыграли свою отрицательную роль, тем не менее было бы несправедливо считать, что при Павле 1 все новшества и изменения были направлены только про­тив екатерининских порядков и окружения и ничего дель­ного не представляли. Именно при Павле I начинает уде­ляться внимание роли артиллерии, улучшается содержа­ние солдат, вводится строгая отчетность, устраняется про­извол частных начальников. Усиливается внимание к ирре­гулярным войскам как возможной замене армейских пол­ков на границе и как боевым частям, способным решать тактические задачи. Отметим, что при Павле I Донское ка­зачье войско получает множество привилегий, в частности, казаки в званиях были приравнены к армейской кавале­рии; в Башкирии вводится кантонная система управления, башкиры активно участвуют в охране границы, военных походах и т. д.

Уфимский мушкетерский полк был сформирован по Указу Павла I от 29 ноября 1796 г. вместе с Бутырским и Рыльским мушкетерскими полками из шести Оренбургских полевых батальонов, созданных для охраны Оренбургской линии в середине XVIII в.2 Непосредственно Уфимский мушкетерский полк был сформирован из 2-го и 3-го Орен­бургских полевых батальонов. Согласно «росписания ре­гулярным и иррегулярным войскам Оренбургского корпу­са» в 1790 г. 2-й и 3-й Оренбургские полевые батальоны несли службу на Сырчинском, Янгельском, Верхокизиль-ском, Спасском, Гунбейском, Курасанском редутах, кре­постях Степной и Петропавловской, городах Верхнеураль-ске и Троицке3. Наименование полка, которое утверждал лично император, исходя из традиций русской армии, со­ответствовало месту его формирования.

75

Формирующийся полк вошел в состав Оренбургской инспекции (некоторое подобие современных военных окру­гов, введенное Павлом I) третьим по счету, после Екате­ринбургского и Рыльского мушкетерских полков и был расквартирован в г. Уфе. Комплектовался полк в основном из государственнных крестьян (русских, татар, чуваш, ма­рийцев, мордвы), так как личного состава двух батальонов конечно же не хватало для развертывания полка. Для ускорения формирования был принят специальный Указ 30 декабря 1797 г., по которому «для укомплектования пол­ков Оренбургской дивизии» повелевалось «употреблять детей пахотных солдат, в Оренбургской губернии поселен­ных, с наблюдением, чтобы при отцах навсегда по одному сыну оставалось» 4. Таким образом, среди унтер-офицеров и рядовых были молодые солдаты — уроженцы края, ко­торые несли службу вместе с опытными, бывалыми ветера­нами, несшими в свое время тяжелую и опасную службу на Оренбургской линии.



Офицерский корпус также был неоднороден. В его со­ставе можно условно выделить три группы. Во-первых, это офицеры, перешедшие из полевых батальонов, имеющие связь с местным краем, т. е. уфимские и оренбургские дворяне, вступившие в военную службу, что давало им возможность быстрее продвинуться по табели о рангах и сделать карьеру, находясь в относительной близости от родного дома.

Вторая категория состояла из офицеров, высланных из столицы или гвардии за какие-либо проступки. Вообще Сибирские, Оренбургские батальоны и гарнизонные пол­ки в XVIII в. и Кавказская армия в XIX в. были своеоб­разным местом ссылки офицеров, допустивших нарушения по службе. Достаточно ярко такой персонаж описан в «Капитанской дочке» А. С. Пушкина. О таких случаях упо­минают и современники: «Строгость касательно военных была черезмерна, за безделицу исключались из службы, заключались в крепость и ссылались в Сибирь»5. Можно привести и указ Павла I от 25 сентября 1799 г., по кото­рому офицеры, «замеченные в невежестве» (находясь в ка­рауле ели, не сняв шляп), выписывались в Сибирские гарнизонные полки 6.

Офицеры третьей категории — это принятые на русскую службу дворяне-иностранцы. Среди них было большое чис­ло поляков, которые перешли в русскую армию после раз­делов Польши, много французской аристократии, бежав­шей от революции во Франции (в частности, шеф полка А. Ф. Ланжерон именно таким образом оказался в Рос-

76

сии) и, конечно же, немецкие офицеры, приглашавшиеся на службу еще со времен Петра Великого.



Первым командиром полка (согласно литературе) счи­тается генерал-майор граф А. Ф. Ланжерон. Однако это не совсем так. Первым командиром, хотя и не командо­вавшим полком, был назначен генерал-майор Богданов, но он не проявил достаточной расторопности и не прибыл во­время к полку, за что и был исключен из службы 7. Вместо него 20 мая 1797 г. (по другим источникам — 22 мая) ше­фом полка был назначен генерал-майор граф А. Ф. Лан­жерон (с 1798 г. — генерал-лейтенант) 8. К этому времени он был известным военным, с опытом боевых действий. Участник войн со Швецией, Турцией, Францией, имевший награду за штурм Измаила — золотую шпагу «за храб­рость», А. Ф. Ланжерон конечно же был достойным коман­диром формируемого полка. Тем более это подтвердилось на смотре полка Павлом I, где Уфимский полк показал себя подготовленным. Об этих событиях сохранились ин­тересные мемуары Л. Н. Энгельгардта, бывшего в то время командиром батальона Уфимского полка.

В феврале 1798 г. было объявлено о намечавшемся смотре и полк вышел из Уфы в поход на Казань, где дол­жен был проходить смотр полков Оренбургской инспек­ции. Всю весну полк простоял в селе Алексеевском в 100 верстах от Казани, отдыхая и учась. 3 июня 1798 г. в Ка­зань прибыл Павел I с сыновьями Александром (будущим императором) и Константином, и с 4 июля начался смотр. Ему в мемуарах Л. Н. Энгельгардта посвящено несколько интересных страниц, которые невозможно не процитиро­вать:

«В 8 часов должен был войти Уфимский полк. Все шли с трепетом; я более ужасался, чем идя на штурм Праги. Государь был у самой заставы. Передо мной шел батальон шефский, который переменил ногу; я тотчас пе­ременил также свою, чтобы маршировать согласно с пре­дыдущим батальоном.

За мной шел сверх-комплектный подполковник князь Ураков, который пооробел, и не заметив, что я переменил ногу, шел по-прежнему, какою ногой шел весь мой баталь­он. Государь сказал: «Господа штабс-офицеры, не в ногу идете». Я, видя, что иду в ногу шефского батальона верно, тем же шагом продолжал. Тогда государь гневно закри­чал: «Полковник Энгельгардт не в ногу идет». Увидевши ошибку моего подполковника, оправдываться было не вре­мя. Когда весь полк прошел, ударили под знамена; я ско­мандовал: «с поля». Надобно объяснить, что делалось это

77

на марше по трем флигельманам в четырнадцать приемоз, и оканчивалось тем, что ружья обертывались вниз дулом, а прикладами вверх, что было чрезвычайно трудно. Им­ператор увидел, что батальон исправно сие сделал. В при­казе государь объявил спасибо, за вход, Екатеринбург­скому и Уфимскому полкам. 5-го числа был специальный смотр на Арском поле. После чего мы проходили мимо императора церемониальным маршем. В приказе объявле­на была всем полкам благодарность. 6-го числа было учение, где мы стреляли на месте и маршируя. 7-го были маневры, 8-го тоже был маневр, по окончании которого государь пожаловал А. Ф. Ланжерону орден Св. Анны II степени. После того, подозвав меня к себе, приказал стать на колено, вынул из ножен шпагу, дал мне три удара по плечам и пожаловал шпагу с анненским крес­том. Когда государь встречался с офицерами Уфимского полка, то говорил им: «Спасибо, господа; вы меня забавля­ли; я вами очень доволен». Во всяком приказе Уфимскому полку была похвала. В 1799 г. пожалован я генерал-майо­ром и шефом того же Уфимского полка, а графу А. Ф. Ланжерону дан полк Ряжский. В мае государь пожаловал мне командорство ордена Св. Иоанна Иерусалимского. Служа в турецкую войну и против поляков усердно и рев­ностно, был я в нескольких сражениях, лица от неприяте­ля не отворачивал и почти ничего не получил. А за мар­ширование на Арском поле и удачные батальонные выстре­лы получил два ордена» 9.



В 1798 г. полку было пожаловано полковое знамя. Зна­мя это, в военной истории известное как «простое, образца 1797 г.», представляло из себя квадратное полотнище (сто­рона 2 аршина), сшитое из 9 кусков шелка. На нем был изображен белый крест с оранжевым кругом посередине, углы знамени были темно-фиолетовые, в середине круга был нарисован черный двуглавый орел с поднятыми кры­льями и коронами на головах и одной большой сверху. На груди у орла помещался щит с изображением Георгия Победоносца, окруженный цепью Св. Андрея; в правой лапе орел держал скипетр, в левой державу, а вокруг нега располагались две зеленые лавровые ветви, связанные голубой Андреевской лентой. Знамени полагалась сереб­ряная кисть, а крепилось оно на белое древко со сквоз­ным навершием, изображавшим двуглавого орла 10. С этим знаменем полк участвовал в Отечественной войне 1812 г. и заграничных походах 1813—14 гг.

После А. Ф. Ланжерона с 4 февраля 1799 г. полком командовал генерал-майор Л. Н. Энгельгардт, с 18 ок-

78

тября по выходе его в отставку полк получил нового шефа и стал именоваться «генерал-майора Вердаревского», а с 19 мая 1800 г. полк именовался «генерал-майора И. Д. Цы-бульского», по имени своего командира.



С воцарением Александра I Уфимский мушкетерский полк по-прежнему оставался в составе Оренбургской ин­спекции. В 1808 г. Оренбургская инспекция была перефор­мирована в 23-ю пехотную дивизию. С 25 сентября 1809 г. Уфимский мушкетерский полк вместе с Ширванским муш­кетерским полком образовал 1-ю бригаду 25-й пехотной дивизии, занимая в бригаде первое место. В 1810 г. 25-я дивизия была перенумерована в 24-ю. С 22 февраля 1810 г. все мушкетерские полки были переименованы в пехотные.

Изменения коснулись не только наименований полков. Крупные реформы 1810—1812 гг., проводимые военным ми­нистерством во главе с М. Б. Барклаем де Толли, изменили армию к лучшему. Вводились новые уставы, наставления, упорядочивалась структура воинских соединений, значи­тельное внимание уделялось боевой подготовке. В армии находились боевые офицеры, ученики и сподвижники А. В. Суворова, достойно продолжавшие боевые традиции рус­ской армии.

Преобразования затронули и Уфимский пехотный полк. Если раньше, при Павле I, из трех батальонов полка один был гренадерским, а два фузилерными, то теперь все три батальона именовались мушкетерскими, но имели одну гренадерскую и три мушкетерские роты каждый. Воору­жение оставалось прежним: у солдат и унтер-офицеров гладкоствольные кремневые ружья с трехгранным шты­ком и тесак, у офицеров шпаги.

Хотя полк состоял из трех батальонов, действующими были два, 1-й и 3-й. Второй батальон каждого полка был назван запасным и занимался подготовкой солдат из рек­рутов, поступавших в полк, т. е. был своеобразной военной командой. Гренадерская рота второго батальона перехо­дила в сводный гренадерский батальон дивизии, кото­рый входил в сводную гренадерскую дивизию при армии.

24-й дивизией, в которую входил Уфимский пехотный полк, командовал генерал-майор П. Г. Лихачев. Дивизия состояла из трех бригад: 1-я, командир генерал-майор И. Д. Цыбульский, состояла из Уфимского пехотного (ко­мандир И. Д. Цыбульский) и Ширванского пехотного (ком. полковник Ф. В. Зварыкин); 2-я, командир полков­ник П. В. Денисьев, состояла из Бутырского пехотного (ком. полковник П. В. Денисьев) и Томского пехотного (шеф полка — генерал-майор П. Г. Лихачев, а командир

79

полковник И. И. Попов); 3-я, командир полковник Н. В. Вуич, состояла из 19-го егерского (ком. полковник Н. В. Вуич) и 40-го егерского (ком. полковник Ф. В. Сазонов 2-й) полков и.



Армия располагалась в городах, но казармы имели только гвардейские части, поэтому солдаты и офицеры жи­ли на квартирах. Формально, по закону, солдаты должны были оплачивать свое питание у хозяев, на что выделялись определенные суммы, однако фактически это не соблюда­лось, и постой солдат был сущим разорением для хозяина. Неспособность государства обеспечить армию необходи­мым приводило к тому, что солдаты обеспечивали себя сами. К этому их подталкивало еще одно обстоятельство. Предметы обмундирования выдавались бесплатно на опре­деленный срок, однако в силу ряда причин (участие в по­ходах, трудности службы и т. д.) они приходили в негод­ность раньше срока. Солдат обязан был в таком случае или их отремонтировать, или купить в лавке. Поэтому нуж­да в деньгах приводила к тому, что в полках солдаты за­нимались работой. Они обычно нанимались на строитель­ство или на сельскохозяйственные работы. Все заработан­ные деньги делились на две части — половину получал солдат, половина поступала в артельную кассу, с помощью которой солдаты могли обеспечить себя в некоторых труд­ных случаях. Обычно командиры, зная об этом, состав­ляли таким образом расписание учений и караулов, чтобы у солдат было 2—3 свободных для работы дня. Насколько это было серьезно, позволяет судить такой документ, как записка императора Александра I военному министру Барк­лаю де Толли, датированная сентябрем 1811 г., где он про­сил министра еще раз повторить командирам «все строгие предписания о соблюдении здоровья солдатского наибди­тельнейшим образом». На записке помета М. Б. Барклая де Толли: «Тут поставить на вид предписания, чтобы, от­пуская людей на работу, старались сим средством улуч­шить артели, как сие сделано в 7-й и 24-й дивизиях, где сим средством увеличены чувствительным образом арте­ли» 12.

Поскольку война с Францией становилась неизбежной, русская армия постепенно сосредоточивалась на западной границе. В 1811 г. полк был расположен недалеко от Вин­ницы. Дивизию пополнили рекруты, набранные в Мин­ской и Тульской губерниях. Затем полк переместился в Виленскую губернию в местечко Гравжишки, а 1 июня прибыл в Волковиск 13. В апреле 1812 г. в полку состояло 3 штаб- и 30 обер-офицеров, 73 унтер-офицера и 1104

80

рядовых, включая 112 больных14. Запасной (2-й) батальон находился вместе с рекрутами в Бобруйске, а гренадер­ская рота 2-го батальона — в составе сводного гренадер­ского батальона, которым командовал майор Пригара во 2-й сводно-гренадерской дивизии генерал-майора графа УМ. С. Воронцова. Командовал Уфимским полком генерал-майор Иван Денисович Цыбульский, о котором говорили,, что он «человек простой, но заслуженный и храбрый» 15.



Вместе с 7-й пехотной дивизией генерал-лейтенанта П. М. Канцевича 24-я пехотная дивизия генерал-майора П. Г. Лихачева входила в VI пехотный корпус генерала от инфантерии Д. С. Дохтурова, который на 10 июля 1812 г. насчитывал 17988 человек и 84 орудия 16.

Начало Отечественной войны застало VI корпус, в со­ставе которого был Уфимский полк, оторванным от 1-й За­падной армии. Поэтому, согласно приказа военного ми­нистра от 14 июня 1812 г., корпус начал отступление от Лиды, где находился, до Олыпан. Участник этого марша артиллерийский офицер Н. Е. Митаревский оставил свои воспоминания: «Шли почти день и ночь, несмотря ни на дождь, ни на грязь, без регулярного распределения отды­хов, варили есть, когда случится, редкую ночь проводили на месте. Вообще поход нашего корпуса от Лиды до Дви­ны был самый иррегулярный... Случалось, что солдаты,, идя, забывались и падали, что особенно было заметно в пехоте. Один упадет — заденет другого, тот опять — двух, трех и т. д. Падали целыми десятками с ружьями со шты­ками; но при этом никогда не было несчастных случаев» lL В результате ускоренного марша 29 июня корпус при­был к Дриссе, где соединился с частями 1-й Западной армии. 2-я Западная армия, в составе которой была 2-я сводно-гренадерская дивизия М. С. Воронцова, отступала с боями на восток, пытаясь соединиться с 1-й армией.. Наконец, 22 июля в Смоленске обе армии встретились. Ко­мандование решило дать сражение силами арьегарда, что­бы обеспечить переход Днепра обеими армиями. С 4 ав­густа, когда к Смоленску подошли войска Мюрата, Нея и Даву, началась бомбардировка древнего города. Весь день город оборонял VII пехотный корпус Н. Н. Раевского вместе с дивизией Д. П. Неверовского, способствуя воз­можности подтянуть силы 1-й и 2-й армий, которые на­чали переправу. Наполеон выставил практически все силы (около 180 тыс. человек), поэтому было принято решение заменить VII корпус Н. Раевского VI корпусом Д. С. Дох­турова. Еще до рассвета 5 августа VI пехотный корпус занял позиции. Воинам-уфимцам впервые пришлось всту-

81

М. И. Кутузов на Бородинском поле.


пить в бой с французской армией. Надо отметить, что свой первый бой они провели достойно, вызвав восхище­ние его свидетелей. Вот как описывал подвиг уфимцев 5 августа обер-квартирмейстер корпуса И. П. Липранди. «Вправо от Малаховских ворот, за форштатом, располо­жен был Уфимский полк. Там беспрерывно слышны были крики «Ура!» и в то же мгновение огонь усиливался. В числе посланных туда с приказанием не подаваться вперед из предназначенной черты был послан и я... Я нашел ше­фа полка этого, генерал-майора Цыбульского, в полной форме, верхом в цепи стрелков. Он отвечал, что не в си­лах удержать порыва людей, которые после нескольких выстрелов с французами, занимающими против них клад­бище, без всякой команды бросаются в штыки. В продол­жение того времени, что генерал-майор Цыбульский мне говорил это, в цепи раздалось «Ура!». Он начал кричать, даже гнать стрелков своих шпагой назад; но там, где он был, ему повиновались, и в то же самое время в несколь­ких шагах от него опять слышалось «Ура!» и бросались на неприятеля. Одинаково делали и остальные полки этой дивизии... в первый раз здесь сошедшиеся с французами. Ожесточение, с которым войска наши, в особенности пехота, сражались под Смоленском 5-го числа, невыразимо. Нетяжкие раны не замечались до тех пор, пока получив­шие их не падали от истощения сил и течения крови» Щ

82

Благодаря отваге и мужеству солдат корпуса Д. С. Дох-турова Наполеону не удалось взять город штурмом. К ве­черу атаки были прекращены и город подвергся артилле­рийскому обстрелу. Русские войска утром 6 августа оста­вили Смоленск, уничтожив мост через Днепр. С прибытием 17 августа в армию М. И. Кутузова началась подготовка к генеральному сражению.



26 августа (7 сентября) 1812 г. произошло Бородин­ское сражение. В нем Уфимский пехотный полк вновь от­личился, несмотря на то, что это был второй бой в его истории. VI корпус, в составе которого был Уфимский полк, находился в центре русской армии, занимая позицию от деревни Горки до батареи Раевского и прикрывая новую Смоленскую дорогу и подступы к батарее Раевского со стороны Бородина.

Начавшееся на рассвете 26 августа сражение развер­нулось в начале на левом фланге, где французская армия атаковала позиции П. И. Багратиона. Многочисленные атаки французской кавалерии были отбиты, и Наполеон решил переместить центр тяжести удара на Курганную высоту, где была батарея Раевского. Сосредоточив крупные силы, французам удалось под прикрытием артиллерии опрокинуть дивизию Н. Н. Раевского и овладеть батареей.

В это время начальник штаба генерал А. П. Ермолов, проезжая по линии, принял решение частями VI корпуса выбить французов с батареи. Вот как он описывает этот момент в своих записках: «Я приказал Уфимского пехот­ного полка 3-му баталиону майора Демидова идти за мною развернутым фронтом, думая остановить отступающих... Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским пол­кам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать шты­ками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвраще­ны. Израненный штыками бригадный генерал Бонами по­лучил пощаду (взят в плен), пленных не было ни одного. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоразме­рим численности атаковавших баталионов». И далее, вспо­миная подробности этой контратаки, А. П. Ермолов упоми­нает, что он воодушевлял солдат не только своим личным примером, но и тем, что бросал вперед георгиевские лен­ты со знаками отличия военного ордена 19.

Таким образом, в трудную минуту Бородинского сра­жения Уфимский полк отличился, отбив в трудной атаке (бегом, вверх на гору) батарею Раевского. Этот момент сражения в мемуарной и исследовательской литературе ос-

83

тается неоспоримым. Однако В. И. Левенштерн, в то время майор, считал, что этот штурм начал не Уфимский, а Томский пехотный полк20. Скорее всего, в этом случае мы имеем право довериться принятой версии. Во-первых, А. П. Ермолов, будучи начальником штаба, прекрасно разбираясь в позициях войск, мог лично отдавать приказы на перемещение частей на поле боя. Во-вторых, В. И. Ле­венштерн мог просто добросовестно заблуждаться, посколь­ку поле сражения было покрыто дымом и пылью, а майо­ру, выполнявшему приказания командования, не всегда удавалось пристально наблюдать за ситуацией, меняющей­ся в ходе сражения.



Что же происходило на батарее Раевского после контр­атаки? А. П. Ермолов организовал оборону батареи Уфим­ским полком, который держал позицию около полутора часов. За это время Ермолов был ранен и вынужден оста­вить батарею, а для подкрепления уфимцам на Курганную высоту была перемещена вся 24-я дивизия во главе с ее командиром генералом П. Г. Лихачевым. В это время французы открыли огонь более чем из 120 орудий, а ка­валерия, обойдя батарею с флангов, сковала резервы рус­ской армии. Воспользовавшись этим, французская пехота усилила атаки и, ворвавшись на батарею Раевского, за­хватила ее. В архиве Исторической службы французской армии сохранилось описание этого эпизода (цитируется по книге П. А. Жилина «Отечественная война 1812 г.»).

«Генерал Коленкур повел 2-ю кирасирскую дивизию... тут он столкнулся с пехотой генерала Лихачева, которая прикрывала редут, и обрушился на нее слева 5-м кирасир­ским полком, порубив ее саблями. К несчастью, в этой схватке генерал Коленкур сам пал, пораженный насмерть, выполняя эту необычайно трудную задачу. Как раз в этот момент сюда подоспел 9-й линейный полк, возглавляемый вице-королем. Три батальона этого полка со штыками на­перевес устремились в это пекло и обрушились на пехоту генерала Лихачева.

Перед глазами ворвавшихся на редут предстала ужа­сающая картина: редут был похож на настоящий огнеды­шащий кратер; здесь и там лежали целые горы трупов; на полуразрушенных брустверах были разбиты все бойни­цы, и при вспышках выстрелов можно было различить только одни жерла пушек; русские отчаянно обороняли по­зицию и умирали тут же, у орудий... Истекающий кровью генерал Лихачев сам бросился на штыки французов, чтобы таким образом найти свою смерть, но при виде этого убеленного сединами воина солдаты 9-го полка проявили

84

к нему сострадание и сохранили ему жизнь, отправив его затем к императору»21.



Уважая храбрость П. Г. Лихачева, Наполеон вернул ему его шпагу, но генерал отказался принять ее, заявив: «Плен лишил меня шпаги, дарованной мне Государем моим и отданной мной не добровольно, от него лишь могу принять обратно»22. Отправленный во Францию, генерал умер от ран в Кенигсберге.

Остатки 24-й дивизии, выбитые с батареи, отступили лод сильным обстрелом, а затем подверглись атаке фран­цузской кавалерии. Тут на выручку пехоте пришла рус­ская кавалерия, в составе которой были Конногвардейский, Кавалергардский и Оренбургский драгунский полки.

Русская армия заняла позицию позади батареи Раев­ского и на этом сражение, длившееся около 12 часов, окон­чилось. Потери с обеих сторон были значительны. Уфим­ский полк потерял убитыми — 10 унтер-офицеров, 208 рядо­вых; ранеными—10 унтер-офицеров, 160 рядовых; про­павшими без вести — 12 унтер-офицеров, 179 рядовых23. За подвиги, совершенные во время сражения, офицеры полка были представлены к наградам: командир, генерал-хМайор И. Д. Цыбульский, получивший ранение в руку, к ордену Св. Владимира 3-й степени, майор Гладышев — к ордену Св. Владимира 4-й степени, штабс-капитаны Анич­ков, Малеев и поручик Иванов к ордену Св. Анны 3-й степени 24. Кроме того, М. Б. Барклай де Толли представил к ордену Св. Владимира 4-й степени штабс-капитанов Пят­ницкого, Агапитова, поручиков Поленского, Чибиряева, прапорщика Алгу. В фондах Бородинского военно-истори­ческого музея был наградной список рядовых Уфимского полка, представленных к знаку отличия военного ордена. Вот как звучит формулировка награждения: «сии воины были отменной храбрости преисполнены. Во время сраже­ния находились впереди, ободряли своих товарищей, ког­да же неприятель пошел на редут, то несмотря на сильный картечный огонь, оные воины первыми в штыки устреми­лись, многие из них ранены были, но побоище до самой ночи не оставили. Барклай де Толли» 25. К награде были представлены рядовые: Павел Жуков, Яков Иванов, Ислам Бакиров, Тимирзан Султанов, Арслан Ахметов, Ахтан Су-лейманов, Корней Шкурлатен, Салават Нуриев, Данила Хавтурин.

1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница