Сборник под названием «Любезные вы мои »



страница1/9
Дата28.10.2016
Размер1.3 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

Настоящий сборник под названием «Любезные вы мои...» издается в связи с 180-летием Отечественной войны 1812 года, оставившей большой след в истории народов нашего края. У башкир бытует ле­генда о возникновении народной песни «Любезинький любизар». Она повествует о том, что главнокомандующим русской армии фельд­маршалом М. И. Кутузовым был принят с докладом командир одного из башкирских полков, которого за боевые заслуги полководец похвали словами: «Любезные вы мои башкирцы, хорошо деретесь, молод­цы» .

Сборник состоит из пяти разделов. Открывается он научно-попу­лярными статьями и сообщениями. Социально-экономическому поло­жению Башкирии накануне Отечественной войны посвящено сообщение Н. И. Леонова. Статья А. 3. Асфандиярова раскрывает широкое учас­тие народов Башкирии в отражении нашествия на Россию наполеонов­ской армии и ее разгроме. В ее приложении дан список бывших воинов полков из Башкирии с указанием их наград и местожительства. Р. Н. Рахимов прослеживает боевой путь Уфимского пехотного и тептярских полков, а также показывает участие оренбургских дворян в войне 1812 года. Статья Р. В. Филиппова посвящена степени изучен­ности в исторической литературе вопроса об участии народов Башки­рии в Отечественной войне. Заметка М. Губайдуллина — о меткости лучников в 1812 году. Поэтика башкирских боевых песен — предмет исследования С. А. Галина. Американского ученого Р. Ф. Бауманыа интересует военная служба башкир в составе России. Р. К. Искулшн знакомит читателей с работой патриотического общества «Ватан» (Оте­чество).

Второй раздел состоит из отдельных документов, отражающих вклад башкирских полков в общую победу над Наполеоном.

Предания и легенды на башкирском и русском (в переводе Газимз Шафикова) языках составляют следующую часть сборника.

Предпоследний раздел — это башкирские исторические песни бое­вых лет. И они представлены на двух языках. Перевод на русский язык осуществлен Димом Даминовым, в сборник предложен С. А. Га-линым. Особо обращено внимание «на вольные переводы» башкирских песен Петра Кудряшева, осуществленные им в 1812—1814 гг. И, на­конец, содержанием завершающего раздела являются отзывы совре­менников о боевых действиях башкир, мишарей, тептярей и русских казаков в 1806—1807 и 1812—1814 гг.

Иллюстрации к сборнику подобраны Ю. М. Абсалямовым, Р. Н. Рахимомым и А. 3. Асфандияровым, последним составлены и карты-схемы.
I. СТАТЬИ

Н. И. ЛЕОНОВ

БАШКИРИЯ НАКАНУНЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

1812 ГОДА

Несмотря на большое количество работ об Отечествен­ной войне 1812 г. вряд ли можно заявить со всей опре­деленностью, что ее история изучена достаточно полно. В частности, не до конца еще исследован вклад народов России, в том числе и Башкирии, в победу над наполео­новской Францией. Дополнительный интерес к данной проблеме вызван приближающимся юбилеем — 180-летием Отечественной войны 1812 года.

В начале XIX века основная территория компактного проживания башкир входила в состав Оренбургской гу­бернии, состоящей из 12 уездов: Оренбургского, Уфимско­го, Стерлитамакского, Верхнеуральского, Белебеевского, Бирского, Мензелинского, Троицкого, Челябинского, Бу-гульминского, Бугурсланского и Бузулукского. Во главе губернии стоял генерал-губернатор с резиденцией в Орен­бурге. Он осуществлял военное управление всем Оренбург­ским краем, площадь которого равнялась 282551 кв. вер­стам. Военному губернатору подчинялся гражданский, ко­торый проживал в Уфе и ведал делами гражданского уп­равления в пределах Оренбургской губернии 1.

В 1811 г. население Оренбургской губернии по различ­ным сведениям колебалось от 787600 человек до 797316 человек. Оно делилось на податных и неподатных жите­лей. К податным относились русские и нерусские крестьяне различных категорий: государственные, заводские, удель­ные, однодворческие и помещичьи. Последних, по подсче­там оренбургского историка П. Е. Матвиевского, насчиты­валось всего 37387 душ мужского пола или 9,4% к об­щему числу сельских жителей. Как писал в 1812 г. губер­натор Неврозов, в крае «много населено казенных, удель­ных, заводских и крепостных крестьян без самих поме­щиков. Поэтому в некоторых уездах дворянских имений и наличных дворян или вовсе нет, или очень мало»2. К неподатному населению относились отставные солдаты, ду­ховенство, башкиры, мишари, служилые татары. Как ви­дим, в числе неподатного населения значились башкиры и мишари. Объясняется это тем, что 10 апреля 1798 г. правительство издало указ о введении кантонной системы управления, превратившей башкир и мишарей в служилое военное сословие. В указе говорилось: «Сделать точное ис­числение башкирцев», способных нести военную службу, «считая по летам от 20 до 50 лет», разделив их по канто­нам 3. Кантонная система унифицировала военно-феодаль­ные повинности и пограничную службу башкир без всяких государственных затрат. На территории Башкирии было образовано 11 башкирских, 5 мишарских и 5 оренбургских казачьих кантонов. Кантоны располагались преимущест­венно в Троицком, Челябинском, Бирском, Верхнеураль­ском, Уфимском, Стерлитамакском, Мензелинском, Бугуль-минском и Оренбургском уездах. В свою очередь кантоны делились на юрты, отделения и команды, составляя нере­гулярные силы отдельного Оренбургского корпуса. Его ко­мандующим был оренбургский военный губернатор. В ка­зачьи кантоны входили также и башкирские казаки. На них возлагалась задача вместе с оренбургскими и ураль­скими казаками охранять восточные границы Русского го­сударства. На службу определялись ежегодно башкиры и мишари в возрасте от 25 до 50 лет в количестве от 6 тыс. 500 человек до 10 тыс. 500 человек и на срок с 16 мая по 16 сентября. На линейную службу определялись в по­рядке очереди, установленной юртовыми старшинами, обычно по одному человеку от 4—5 дворов. Башкирские казаки были вооружены копьями, саблями, ружьями и лу­ками со стрелами, которые приобретались за счет обще­ства. Общество снабжало их также одеждой и двумя ло­шадьми — строевой и вьючной. Казачье снаряжение обхо­дилось обществу от 25 до 37 копеек серебром с души. Со своей стороны, правительство платило рядовым казакам 12 руб. в год и давало фураж на 1 лошадь. На другую лошадь выплачивалось деньгами 1.

Военная служба башкир, мишарей и тептярей не огра­ничивалась охраной восточных границ Русского государ­ства. В необходимый момент они привлекались для воен­ных действий. В таком случае формировались особые пя­тисотенные казачьи полки и отправлялись в поход. В годы, предшествовавшие войне с наполеоновской Францией: 1812 г., черпались значительные людские ресурсы для по­полнения армии и особенно легкой кавалерии. А как из-ьестно, последняя в то время зачастую решала судьбу сражений.

В экономическом отношении Башкирия в начале XIX в. была районом формировавшегося земледелия, феодально-крепостнической горно-заводской промышленности и раз­вивающейся торговли. Что касается земледелия, то оно преобладало в северной и северо-западной части края. Наибольшее развитие земледелие получило в Бирском, Бугурусланском, Мензелинском, Челябинском, Уфимском, Белебеевском и Бугульминском уездах. В них были наи­более плодородные почвы и удобные пути сообщения, спо­собствующие (или облегчающие) продаже сельскохозяйст­венной продукции в другие районы края. Однако в целом в земледелии Башкирии господствовала еще переложная: система. Объясняется это обилием целинных земель, до­вольно слабой заселенностью края и рутинным состоянием техники. Наиболее типичными сельскохозяйственными ору­диями были сохи, косули, татарские сабаны и лишь в ред­ких случаях плуги. Более прогрессивная трехпольная си­стема обработки земли у местного населения практикова­лась спорадически. Поэтому неудивительно, что произво­дительность сельского хозяйства достигала в крае сам 3—4 по озимым и сам 2—3 по яровым. Согласно данным Мат­виевского, в 1811 г. посев озимых зерновых был 504579 чет­вертей *, а собрали хлебов 1728408 четвертей. Ярового хле­ба в том году посеяли 705638 четвертей, а собрали 1816687 четвертей. Таким образом, зерновые на душу населения в 1811 г. составили 4,4 четверти. Если из этого количества зерна вычесть помещичье, а также посевной материал, не­обходимый крестьянским хозяйствам, то обеспеченность хлебом основной массы населения в том относительно бла­гополучном году была явно недостаточной. В неурожайные годы, которые часто повторялись, крестьяне вообще не со­бирали хлеба даже на семена. Таким неблагополучным был 1812 год, когда большинство населения голодало1.

В конце XVIII в. к оседлости и земледелию стали пере­ходить башкиры. Прежде всего это было связано с их переводом в военно-казачье сословие. Так, в 1798 г. Па­вел I предписывал оренбургскому губернатору О. А. Игель-стрему: «...повелевается как вам, так и всем юртовым старшинам входить в состояние каждого башкирца и смот­реть накрепко, чтобы всякий старался о приведении в хо­рошее состояние домостроительства, земледелия и прочей своей экономики»2. Среди других причин, побудивших башкир приобщаться к земледелию, следует назвать на­чавшийся в XIX в. приток русского крестьянства из По­волжья, центральных и западных губерний России. Посе­ляясь на уже занятых землях, они способствовали сокра­щению пастбищ и, как следствие этого, к упадку такой традиционной формы хозяйства башкир, как скотоводство. Однако в первые десятилетия XIX в. местные власти не предпринимали активных принудительных мер по переводу полукочевых башкир к оседлости и земледелию. Поэтому лишь пятая часть их в то время занималась земледелием. По своему быту и культуре такие башкиры почти ничем не отличались от русских крестьян и других оседло-зем­ледельческих категорий населения. Подавляющее боль­шинство коренного населения края в то время по-прежне­му продолжало вести скотоводческо-земледельческое и скотоводческое хозяйство. Помимо скотоводства и земле­делия значительное развитие у башкир, тептярей и миша­рей в начале XIX в. получило огородничество и пчеловод­ство 3.

В начале XIX в. в Оренбургской губернии достаточно велика была роль горнозаводской промышленности. Нака­нуне Отечественной войны 1812 года на ее территории находилось 4 казенных завода — Златоустовский, Миас-ский, Саткинский, Кусинский и более 20-ти частновладель­ческих: Архангельский, Благовещенский, Белорецкий, Бо-

гословский, Богоявленский, Воскресенский, Верхотурский, Верхнетроицкий, Верхне-Авзяно-Петровский, Кагинский, Тирлянский, Усень-Ивановский, Нижнесимский, Нижне­троицкий, Преображенский, Покровский, Симский, Усть-Катав-Ивановский, Узянский, Шилвинский, Юрюзань-Ива-новский К

В. М. Черемшанский отмечал, что многие из этих за­водов своим существованием обязаны башкирам. По его словам, если они и не принимали непосредственного учас­тия в заводских работах, то доставляли на заводы лес за бесценок. Особенно большую заслугу башкир Черемшан­ский видел «в перевозке на заводы руды из отдаленных рудников по непроходимым в летнее время лесам и гор­ным ущельям 2.

Несмотря на то, что основную часть заводских работ выполняли крепостные рабочие и приписные крестьяне, южноуральские заводы в рассматриваемое время выплав­ляли 18% чугуна и железа, производимого в стране4. Горнозаводская промышленность края довольно интен­сивно работала и на оборону страны. Так, в 1811 г. только Златоустовские заводы поставили для нужд армии 149 орудий. Через год заводы Южного Урала снабдили армию уже 12675 орудиями, 18346 ядрами, 7417 гранатами и 3337 бомбами 4.

Помимо горнозаводской промышленности на террито­рии Оренбургской губернии находились многочисленные кирпичные, поташные, кожевенные, салотопенные, вино­куренные и др. заводы. Первое место среди них занимали винокуренные заводы, расположенные на территории Стер-литамакского и Бугульминского уездов. Их продукция не только удовлетворяла спрос местного населения, но и вы­возилась в Саратовскую, Вятскую, Казанскую и Пермскую губернии. Находившиеся на втором месте салотопенные заводы, в основном, были построены на территории Орен­бургского и Троицкого уездов. Третье место занимали ко­жевенные заводы, которых довольно много было в Стер-литамакском, Бирском, Уфимском, Оренбургском и Троиц­ком уездах5. Видное место среди промышленных произ водств края занимало сукноделие. Советский историк Л. Г. Бескровный объясняет это тем, что резкое увеличение армейских контингентов поставило отечественных кожевен­ных и суконных фабрикантов в большое затруднение. Уже в 1809 году армия недополучила 35% необходимого для ее нужд сукна. Такое положение сохранялось вплоть до 1812 года К Поэтому не случайно с 1809 г. по некоторым уездам края вводятся так называемые крестьянские станы для выделки сукна. На них вырабатывались «крестьянские широкие сукна», употреблявшиеся не столько на собствен­ные нужды крестьян, сколько на одежду для рекрутов, обмундирование инвалидных команд и продажу в сосед­ние губернии. В 1811 г. в Оренбургской губернии земле­делием и сукноделием одновременно занималось более 2 тысяч человек. Они обслуживали 570 станов и выраба­тывали, обычно в зимнее время, более 11 тыс. аршин сук­на. Лучше всего сукнодельное производство было развито в Челябинском и Троицком уездах, несколько слабее в Стерлитамакском 2. Башкиры, русские крестьяне и тептяри занимались сукноделием и в других уездах. Однако оно не имело промыслового значения и играло вспомогатель­ную роль в их хозяйстве. Помимо сукноделия русские кре­стьяне и женщины-башкирки пряли шерсть, изготовляли войлок, ткали холсты, армячину. Они выделывали также кожи, шили мужскую и женскую одежду, обувь.

С конца XVIII века довольно значительное развитие получает поташное производство. В 1798—1800 гг. в Орен­бургской губернии насчитывалось 142 поташных завода. Из них 46 находились в Бирском уезде, 33 — Мензелин-ском, 32— Уфимском, 14 — Белебеевском, 11 — Стерлита­макском, 4 — Оренбургском и 2 — Бугульминском уездах. В числе владельцев поташных заводов 29 было из среды башкир. Их социальный состав был далеко неоднород­ным — рядовые башкиры, указные муллы, старшины, пра­порщики, сотники и коллежский советник. Свои заводы они строили на собственной земле или арендованной у вот­чинников. Продукция поташных заводов не только удов­летворяла нужды местной промышленности, но и отправ­лялась в Нижний Новгород, где ее охотно покупали вла­дельцы полотняных фабрик и мыловаренных заводов.

Существенную роль в экономике края играла внутрен­няя и внешняя торговля. Внутренняя торговля осущест-

влялась на ярмарках, которые подразделялись на город­ские и сельские. Городские ярмарки проводились во всех уездных городах, но наибольшую известность из них по­лучили Оренбургская, Уфимская, Мензелинская, Бирская, Бугульминская и Челябинская. Как правило, на таких яр­марках продавали не только местную продукцию земледе­лия и животноводства, но и товары, привезенные из других городов. Среди них были шелковые, бумажные и пенько­вые ткани, фарфоровая, фаянсовая и стеклянная посуда, чай, кофе, сахар, воск, мед, сало, хлеб и рыба. Согласно данным В. М. Черемшанского, довольно много на эти яр­марки пригонялось лошадей — от 3 до 5 тысяч *. О попу­лярности ярмарок Оренбургской губернии свидетельствует тот факт, что на них съезжались купцы из Москвы, Ка­зани и Симбирска.

На сельских ярмарках, как правило, торговали кре­стьяне окрестных деревень. Они продавали продукцию своего сельского хозяйства и своих домашних промыслов. Частыми гостями ярмарок были также мелкие торговцы с товарами, необходимыми в крестьянском быту.

Внешняя торговля, в основном, велась со Средней Ази­ей. В 1743 г. главным меновым пунктом в ней стал Орен­бург, а в 1750 г. был открыт еще один — в Троицке. Тор­говля в Оренбургском меновом дворе проводилась с июня по ноябрь, в Троицком — с мая по ноябрь2. Торговля велась самая разнообразная. Из Средней Азии в Оренбург и Троицк пригоняли скот, привозили сырые кожи, волчьи и лисьи шкуры, верблюжью шерсть, козий пух, рога сай­гаков и ковры. Кроме того среднеазиатские купцы торго­вали сырьем из хлопка, халатами, бирюзой, рисом, оре­хами, миндалем и сухофруктами. Фрукты потреблялись внутри Оренбургской губернии, а другие товары отправ­лялись в Москву и на Нижегородскую ярмарку. В свою очередь из Оренбурга в Среднюю Азию вывозились бу­мажные, шерстяные и полотняные ткани, юфтевые и чер­ные кожи, изделия из металла, глиняная, деревянная и стеклянная посуда, сундуки, мед, воск, чай, сахар, табак и хлеб. В Бухару вывозились также золотые и серебряные монеты, как русские, так и иностранные3.

Доходы края от среднеазиатской торговли были доволь­но значительными. В 1811 г. только пошлинные сборы по Оренбургской таможне составили более 52 тыс. рублей, а Троицкой — 73 тыс. рублей 1.

Внутренняя и внешняя торговля не только способство­вала экономическому развитию края, но и приносила су­щественную пользу государственной казне. Так, по догово­ренности с нею в Оренбургской губернии закупались в ог­ромных количествах провиант, фураж и лошади. Послед­ние, как известно, были необходимы для формирования казачьих полков, сыгравших большую роль в Отечествен­ной войне 1812 года.

В целом Башкирия своим экономическим потенциалом и людскими ресурсами внесла большой вклад в победу России над наполеоновской Францией.

А. 3. АСФАНДИЯРОВ

НАРОДЫ БАШКИРИИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

1812 ГОДА

Прошло сто восемьдесят лет со времени Отечественной войны 1812 года. Это была справедливая национально-освободительная война русского народа против внезапно вторгшейся в Россию наполеоновской армии. Совместные усилия великого русского народа и его армии, массовый героизм и стойкость солдат дали возможность одержать победу над сильным врагом.

Героический подъем 1812 года охватил и другие народы России, вставшие на защиту общей Отчизны. В борьбе против чужеземных захватчиков объединились русские, украинцы, белорусы, народы Поволжья, Урала. В помощи армии участвовали все народы многонациональной России. В завоевание великой победы внесли свой вклад и народы Башкирии. Полки, сформированные в Оренбургской гу­бернии, принимали активное участие в Отечественной вой­не 1812 года и заграничном походе русской армии 1813— 1814 годов. Участию народов Башкирии в Отечественной войне 1812 года посвящены монографии известных истори­ков П. Е. Матвиевского и А. Н. Усманова 2.

1 ГАОО, ф. 6, д. 276а, л. 130.

2 Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург. 1962; Усманов А. Н. Башкирский народ в Оте­чественной войне 1812 года. Уфа. 1964.


Татары, черкес, башкиры, казак, калмык, казачий офицер и гусары. С гравюры Кольбе. Первая четверть XIX в.

*

Для башкирских полков война с наполеоновской Фран­цией началась еще в 1806—1807 гг. Уже 26 декабря 1805 г. в подкрепление русским войскам двинулись из Оренбург­ского края 600 калмыков, 1000 оренбургских и челябин­ских казаков и 7 тыс. башкир К Имеются указания о том, что «в 1806—1807 годах во время войны с Францией было сформировано 20 пятисотенных башкирских полков 2. Циф­ры эти подтверждаются в отношении башкир (7 тыс. со­ставляло 14 полков) тем фактом, что на пограничную службу по Оренбургской линии в 1806 г. было назначено всего лишь 919, а в 1807 г. немногим более 1000 башкир, в то время как в предшествовавшие годы забирали от 6300 до 10 000 воинов3.



1 Матвиевский П. Е. Указ. соч. С. 128—129. Государственный исто­рический музей. Отдел письменных источников, ф. 450. Ед. хр. 708, л. 40.

2 Очерки по истории Башкирской АССР. Т. 1. Ч. 2. Уфа. 1959. С. 64.

3 См.: «Материалы по историко-статистическому описанию Орен­бургского казачьего войска». Вып. 5. Оренбург. 1904. С. 71—73, 75, 87.

13

По всей вероятности, не все полки приняли участие в военных действиях. Пока не удалось установить точно чис­ло полков, принявших участие в войне с французами в 1805—1807 гг. В исторической литературе упоминается об участии только двух башкирских конных полков в этой войне. Однако эти сведения нельзя считать полными.



Два башкирских полка вместе с 1-м и 2-м оренбург­скими полками под командованием полковника Углецкого с 10 мая 1807 г. составляли «передовую цепь против гене­ралов Массена и Вреде» *. Кроме того, по свидетельству современника и участника событий донского казака П. Чуй-кевича, в корпусе генерала П. И. Платова с 4 июня 1807 г. находились две башкирские пятисотенные команды и Став­ропольский калмыцкий полк под командованием полков­ника князя Уракова 2.

Следовательно, в разное время в ряды действующей русской армии влилось по меньшей мере 4 башкирских полка под командованием двух казачьих офицеров.

По словам представителя Англии офицера Роберта Вильсона, наблюдавшего боевые действия русских войск на территории Пруссии и Польши, с неприятелем вели бои 1500 башкир «со стальными шлемами и одетые в кольчу­гу», которые соединились с армией Беннигсена у г. Вел-лау в ходе отступления ее после Фридландского сражения. Автор не указал ни номера полков, ни фамилии их ко­мандиров. Поэтому вопрос о том, являлись ли эти полки одними из 4-х указанных выше или новыми, остается не совсем выясненным. Возможно, что Р. Вильсон и П. Чуй-кевич писали об одних и тех же полках.

Во время сражений башкирские конники проявляли му­жество и отвагу. Описывая сильную стычку с француз­ской кавалерией, Р. Вильсон отмечает «личную храбрость» башкир, которые, только что прибыв в армию, бросились на французов вместе с другими казаками вплавь через р. Аллер. Башкирские конники, стреляя из луков, «с боль­шим эффектом атаковали отряды врага, захватив плен­ных». Описывая разгром французского эскадрона, Р. Виль­сон приводит интересный факт о действии «бесшумного оружия» — стрел башкир. «Офицер, раненный в бедро стрелой, вынул ее, но был всерьез встревожен ложным представлением о стрелах, якобы отравленных и под этим впечатлением провел ночь в ужасной тревоге и даже на

1 См.: «Материалы по историко-статистическому описанию Орен­бургского казачьего войска». Вып. 5. Оренбург. 1904. С. 151.

2 См.: Чуйкевич П. Подвиги казаков в Пруссии. СПб., 1810. С. 102—103, 113, 117, 119.

14

следующее утро он не был разубежден в своем заблужде­нии». Р. Вильсон не раз подчеркивал храбрость и бесстра­шие башкирских конников в борьбе с такой сильной регу­лярной армией, как французская 1.



Подробности последующих боевых действий башкир­ских полков мы находим в записках П. Чуйкевича. Чтобы препятствовать переправе противника, генерал Платов ре­шил задержать его на правой стороне р. Прегель и с этой целью разделил корпус на четыре части. Атаманский (дон­ской) полк, два башкирских и калмыцкий полки Уракова составили четвертую резервную часть. В полдень 4 июня неприятель во многих местах переправился через реку по понтонам. Кавалерия дивизионного генерала Груши пошла вверх по берегу р. Прегель с намерением атаковать левый фланг казаков. В этот момент, по словам П. Чуйкевича, «Платов, уступая рвению кантонных начальников башкир­ских команд, приказал князю Уракову напасть с ними на французов. Башкирцы чувствительны были к сему назна­чению и выполнили приказание с отличным мужеством» 2. Они, применяя тактику заманивания, подпустили против­ника на довольно близкое расстояние и выпустили сотни стрел, а засадная команда сделала быстрый поворот нале­во и ударила копьями во фланг врага, который не мог устоять, «будучи изумлен и замешан новостью оружия, с чем против него действовали»3. Башкиры гнали неприя­тельскую кавалерию, «которой они не давали пощады», до расположения французской пехоты. Этот бой впослед­ствии был описан и историком А. И. Михайловским-Дани­левским 4. В середине XIX в. для генерального штаба была составлена Карповым сводка под названием «Действия русских войск в кампании 1806 и 1807 годов», где дана высокая оценка боевым качествам башкирских воинов5.

Генерал М. И. Платов в арьергардных боях, следуя к Тильзиту, «дорого продавал неприятелю каждый свой шаг». Башкирские полки в составе корпуса Платова участ­вовали в сражениях при Веллау, недалеко от дер. Гросс-Егерсдорф, у Таплакенской плотины, при Битенен и у Юр-

1 Brief Remarks on the character and composition of the Russian Army and sketch of the Compaigns in Poland in the years 1806 and 1807. By sir Robert Wilson. London. 1810. Pp. 40—41.

2 Чуйкевич П. Указ. соч. С. 102—103.

3 Там же. С. 103.

4 См.: Михайловский-Данилевский А. И. Описание второй войны имп. Александра с Наполеоном в 1806—1807 гг. СПб., 1846, С. 343—-344.

5 См.: ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3161, л. 66 об.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница