Сборник научных трудов 2007-2008 годов Белгород 2008 Правительство Белгородской области



страница1/17
Дата29.04.2016
Размер3.44 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


Правительство Белгородской области

Департамент образования, культуры и

молодежной политики Белгородской области




Белгородчина:

прошлое, настоящее И будущее


Сборник научных трудов 2007-2008 годов





Белгород

2008

Правительство Белгородской области


Департамент образования, культуры и молодежной политики

Белгородской области


БЕЛГОРОДЧИНА:

ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ И БУДУЩЕЕ


Сборник научных трудов 2007-2008 годов

Белгород

ООО «Студия-Дизайн»

2008

ББК 26.89 (2Рос-4Бел)



Б

-43



Б
Б-43
елгородчина: прошлое, настоящее и будущее.
Сборник научных трудов 2007-2008 годов. Издательство: «Студия Неон-Дизайн», Белгород, 2008, 252 с.

Ответственный редактор: С.Л. Колесников – кандидат технических наук, доцент.


Сборник «Белгородчина: прошлое, настоящее и будущее» составлен по итогам проведенных исследований в рамках выполнения региональных грантов, поддержанных Российским гуманитарным научным фондом и правительством Белгородской области в 2007-2008 годах.
ББК 26.89 (2Рос-4Бел)

Статьи печатаются в авторской редакции




© коллектив авторов, 2008

Колесников С.Л.

Департамент образования, культуры и молодежной политики

Белгородской области
Повышение эффективности региональной

оценки конкурсных проектов
Российский гуманитарный научный фонд является одним из ведущих научных фондов России, по сотрудничеству с ним и участию в его конкурсах Министерство образования и науки Российской Федерации оценивает научный потенциал учебных заведений и в целом региона, а также вклад ученых в развитие гуманитарных наук.

Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) был создан по Постановлению Правительства Российской Федерации от 8 сентября 1994 года для поддержки гуманитарной науки и распространения гуманитарных научных знаний в обществе. РГНФ был образован на основе гуманитарной части Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ). Создание самостоятельного Фонда позволило гуманитарному научному сообществу России полнее, органичнее и естественнее решать свои профессиональные задачи, которые обладают рядом особенностей, слабо учитываемых при усредненном научном подходе.

Деятельностью РГНФ руководит Совет Фонда, в состав которого входит Председатель Совета Фонда, его заместители и 24 члена Совета, представляющие все направления гуманитарной науки и основные регионы России. Членами Совета Фонда являются также руководители ряд министерств и ведомств, ведущих научные исследования. Во главе Совета стоит Председатель, назначаемый Правительством РФ сроком на три года.

В РГНФ сформирована высоко профессиональная экспертная система, в рамках которой работает более 400 авторитетных специалистов-гуманитариев, причем более 130 ученых работает в четырех специализированных экспертных советах. Экспертные советы включают в себя экспертные секции, которых к настоящему моменту насчитывается 20. За каждым экспертным советом стоит большая группа экспертов, не входящих в состав совета и осуществляющих первичную экспертизу проектов.

Российский гуманитарный научный фонд придает большое значение проблеме поддержки исследований, осуществляемых учеными из разных регионов России.

С 2003 г. между Белгородской областью и Российским гуманитарным научным фондом действует (в настоящее время) пакет соглашений между правительством Белгородской области и Российским гуманитарным научным фондом («О конкурсах проектов в области гуманитарных наук 2006-2010 гг.», «О порядке финансирования конкурсов проектов в области гуманитарных наук на 2006-2010 гг.», а также «Положения о конкурсах проектов в области гуманитарных наук»).

Данный пакет соглашений был рассмотрен и одобрен на заседании Совета по научно-инновационной политике при губернаторе области и подписан губернатором Белгородской области.

При этом в пакет документов с Российским гуманитарным научным фондом о конкурсах на 2006 – 2010 гг. актуализирован вопрос региональной направленности конкурса. Для были внесены изменения в пункт 8 (второй абзац) «Положения о конкурсах проектов в области гуманитарных наук».

В соответствии с подписанным новым «Положением о конкурсах проектов в области гуманитарных наук» и придания большей региональной значимости данным конкурсам, а также ориентации ученых области на решение актуальных задач, стоящих перед Белгородчиной в рамках Субъекта Федерации, Департаментом социальной политики области проведена работа с департаментами правительства области и определены приоритетные направления, требующие проведения социально-экономических исследований в области. При этом заданы необходимые направления конкурсам, что позволит в дальнейшем вести эффективную экспертную оценку проектов объявленного и последующих региональных конкурсов «Центральная Россия: прошлое, настоящее, будущее».

Данные изменения определили актуальность вопроса практической значимости гранта, внедряемости и (или) применимости результатов научных исследований в региональной социально-экономической политики организаций и предприятий области, а также исключения дублирования проводимых исследований.

В целях решения данной задачи, прежде всего, разрабатывается система, направленная на выявление дублирующих научных работ и некачественно выполненных исследований, в соответствии с заявляемым планом, с дальнейшим ограничением предоставления заявок на конкурс лицам, осуществляющим указанные ранее действия. Для актуализации накопленных знаний возникших в ходе выполнения региональных грантов РГНФ правительством области были апробированы следующие виды работ:

- проведение научно-практической конференции по результатам выполненных грантов;

- издание сборника научных трудов ученых-грантополучателей;

- инициирование проведения отчетных заседаний кафедр вузов (подразделений организаций), на которых выполнялись научные проекты в рамках региональных грантов РГНФ.

При этом к участию в данных мероприятиях приглашались представители органов исполнительной власти и организаций, заинтересованные в получении информации по проведенным исследованиям.

В тоже время, незаинтересованность грантополучателей во внедрении своих разработок и неумение грамотно построить «менеджмент продаж» полученных знаний и наработок не дает возможность проводить активную политику по внедрению полученных знаний в регионе.

В тоже время, наиболее остро стоит вопрос о влиянии регионального Совета на возможность ограничения в поддержке пролангированных грантов. Это связано с тем, что региональный Совет рассматривает только первичные заявки и ни как не может повлиять на прекращение финансирования по недобросовестно выполненным грантам, поддержанным в предыдущий год. Прежде всего, из-за отсутствия предоставленных РГНФ полномочий и отчетных документов, которые направляются только в РГНФ и по отдельному требованию в правительство области для научной и финансовой отчетности.

В свою очередь правительство области не может предоставить для экспертизы отчетные материалы, так как данные процедурные вопросы не оговорены, и у регионального Совета нет полномочий на данные действия.

Это не только снижает ответственность, но и качество исследований, дает возможность для подлога новых научных знаний – старыми, известными только на региональном уровне.

В связи с этим, необходимо пересмотреть процедуру пролонгирования проектов и внести региональную составляющую.

Таким образом, своей основной задачей правительство области видит не только в расширении спектра гуманитарных исследований в регионе, но и в создании условий и механизмов для поддержки актуальных и практически направленных исследований, имеющих высококачественный уровень выполнения, что связано и с ограничением законодательством в финансировании только прикладных исследований.

Однако изменение процедуры пролонгирования грантов и создание условий для выделения наиболее приоритетных направления научных исследований в области только частично решает вопросы региональной экспертной оценки подаваемых заявок на конкурс.

Основной блок вопросов связан с проведением качественной, объективной и независимой экспертизы, что вызвано достаточно небольшим научным пространством региона, в котором взаимосвязаны как заявители, так и эксперты. Причем на основании положения о конкурсе высококвалифицированные ученые могут выступать в обоих ролях (заявителя и эксперта).

В связи с этим основная экспертиза проходит в РГНФ, однако данная экспертиза, являясь профильной, не может учитывать наработанные на региональном уровне научные труды, которые не известны на федеральном уровне.

Пользуясь данной составляющей и пройдя формальную экспертизу (оформления) на первом региональном этапе, и получив одобрение экспертов РГНФ на втором этапе региональный экспертный совет, сталкивается с отсутствием времени на экспертизу по существу подобных проектов, а также попытками лоббирования представителями организаций исполнителей в экспертном совете принятия данных проектов!

Поэтому целесообразно изменить процедуру проведения экспертизы и на первом этапе проводить полную экспертизу работ, а на заключительном этапе только согласовывать результаты двух экспертиз.



Алтухова Т.А., Годовникова Л.В., Репринцева Г.А.

Белгородский региональный институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки специалистов
Содержательно-технологические аспекты

программы дистанционного повышения

квалификации учителей-логопедов

Грант РГНФ № 08-06-55602а/Ц
Реформа системы высшего и послевузовского образования на современном этапе нацелена на повышение качества профессиональной подготовки, переподготовки и повышения квалификации педагогических кадров.

Во многих исследованиях указывается на недостаточную профессиональную компетентность педагогов, в том числе и специальных, в создании адекватной образовательной ситуации для полноценного развития детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ) в условиях инклюзивного обучения. Наши исследования профессиональной компетентности педагогов образовательных учреждений Белгородской области в работе с детьми с ОВЗ (2003-2006 гг.) также продемонстрировали недостаточный уровень как личностной, так и теоретико-технологической ее составляющих.

Поэтому в педагогических исследованиях подчеркивается актуальность проблемы профессиональной подготовки и повышения квалификации педагогических кадров к работе с детьми группы риска (Л.Н. Блинова, А.Д. Гонеев, З.И. Калмыкова, Е.В. Канищева, В.И. Лубовский, Н.А. Менчинская, А.П. Тарасова, Е.В. Шаталова и др.).

Одним из условий оптимизации процесса повышения квалификации специальных педагогов Белгородской области, по нашему мнению, может стать реализация дистанционного образования.

Следует отметить, что в специальной педагогике данная проблема находится в стадии разработки. В целом ряде исследований указывается на необходимость применения в учебном процессе технических и компьютерных средств обучения (Х.С. Замский, О.И. Кукушкина, Е.Г. Речицкая, Н.А. Чевелева, С.Н. Шаховская). Доказано, что адекватное включение информационных технологий в учебный процесс позволяет значительно повысить эффективность подготовки и переподготовки специалистов различных областей знаний (Е.И. Машбиц, И.В. Роберт, А.Л. Семенов, О.К. Филатов и др.). Однако в системе высшего, а тем более дополнительного профессионального дефектологического образования очень мало работ, определяющих роль, место и функции информационных технологий (ИТ).

В специальной педагогике в настоящее время разработан методологический подход к использованию ИТ в процессе обучения детей с отклонениями в развитии (О.И. Кукушкина). В области преподавания специальных дисциплин, и в частности логопедии, было проведено практически одно исследование, направленное на создание и применение ИТ по разделу «Дислалия» (Е.Е. Китик).

Остаются неизученными возможности современного ресурса - дистанционных образовательных технологий в процессе повышения квалификации специальных педагогов (логопедов). В Белгородской области такое исследование проводится впервые.

Дистанционное повышение квалификации открывает возможности для увеличения доли самостоятельной работы, что отвечает важному на современном этапе развития отечественного образования требованию к профессиональному развитию, которое должно быть интерактивным, самостоятельным, носить поисково-исследовательский характер. Но это, в свою очередь, требует применения новых дидактических и методических средств, которые позволяли бы обучающемуся во время занятий действовать активно и продуктивно; поддерживали бы его мотивацию и направленность на творческую самореализацию; помогали бы обнаружить, сформулировать цель и смысл своего самопознания и собственного развития (Е.В. Доманский и др.).

Разрабатывая концепцию дистанционного обучения учителей-логопедов в рамках курсов повышения квалификации по проблеме «Комплексного психолого-педагогического сопровождения младших школьников с нарушениями письменной речи», мы рассматриваем рефлексию как основной механизм профессионального развития педагогов и считаем, что создание специальных образовательных условий, обеспечивающих рефлексию на разных уровнях познания (интеллектуального и личностного), позволит повысить эффективность процесса повышения квалификации в условиях ДО.

Данный подход определил структурно-содержательные особенности программы дистанционного повышения квалификации учителей-логопедов.

В структуру программы ДО включены три содержательных блока:

I блок: Психологические основы профессионально-личностного развития педагога.

II блок: Комплексное сопровождение младшего школьника с нарушениями письменной речи, обусловленными общим недоразвитием речи, в условиях образовательного учреждения.

III блок: Нарушения письма у младших школьников с общим недоразвитием речи. Профилактика и коррекция.

Технологическое обеспечение каждого из блоков предполагает реализацию следующих модулей:


  1. диагностико-прогностического;

  2. теоретико-содержательного;

  3. технологического;

  4. рефлексивного.

Важное место в программе занимает психологический блок «Психологические основы профессионально-личностного развития педагога», нацеленный на самопознание и саморазвитие профессионально-значимых личностных особенностей учителей-логопедов. В рамках этого блока рассматриваются такие проблемы как: профессиональная Я-концепция и тенденции профессионально-личностного развития педагога-логопеда; ориентация педагогов на личностную модель взаимодействия с детьми с ограниченными возможностями здоровья как задача профессионального развития; направленность личности учителя и особенности его педагогической деятельности; психологические барьеры и стимулы личностного и профессионального развития педагогов; позитивное мышление как механизм аутопсихологической компетентности личности; роль активности личности в сохранении психологического и физического здоровья; успешность и активность личности и др.

Освоение содержания первого блока создает благоприятные условия для осознанного построения стратегии и тактики саморазвития профессиональной компетентности учителей-логопедов в процессе реализации диагностико-прогностического, теоретико-содержательного, технологического и рефлексивного модулей второго и третьего блоков программы.



Диагностико-прогностический модуль предполагает использование тестирующих средств для определения актуального состояния профессиональной компетентности учителей-логопедов в реализации комплексного психолого-педагогического сопровождения младших школьников с трудностями в овладении письмом.

Все тестовые задания разделяются на два основных блока, позволяющих определить уровень владения теоретическими знаниями и уровень владения практическими умениями и навыками. В каждом блоке представлены задания разной степени сложности. Так, например, тесты входного контроля III блока состоят из 40 заданий: 20 ориентированы на определение уровня теоретической компетентности, а 20 – на определение уровня технологической компетентности. В каждом блоке по 10 вопросов предполагаемого доступного уровня сложности и по 10 вопросов – повышенной сложности. Осмысление и самооценка результатов выполнения этих заданий позволяет обучающимся определить индивидуальную стратегию своего образовательного маршрута по повышению уровня когнитивного и технологического компонента профессиональной компетентности.

Развитие когнитивного компонента осуществляется при реализации теоретико-содержательного модуля, а развитие технологического компонента при реализации технологического модуля. Использование ИТ в процессе прохождения технологического модуля позволяет моделировать ситуации профессиональной деятельности, связанные с реализацией комплексного изучения и сопровождения детей с нарушениями письма. Данные ситуации представлены, например, в виде анализа текстов диктантов, выполненных детьми, видеозаписей обследования ребенка, коррекционно-развивающих занятий логопеда, педагога-психолога и т.п.

Особое место в освоении содержания второго и третьего блоков отводится рефлексивному модулю. В процессе его реализации осуществляется осмысление таких сторон деятельности субъектов обучения как:



  • продуктивной (достигнута ли поставленная цель и в какой мере?);

  • процессуально-технологической (каким способом (этапы, алгоритмы деятельности и др.)?, какие ресурсы были использованы (знания, практический опыт, личностные качества)?);

  • ценностно-смысловой (какие изменения в результате этого со мной происходят или могут произойти? и т.д.).

Для обеспечения полноценной рефлексии продуктивной стороны учебной деятельности обучающимся предлагается осмыслить достигнутый уровень усвоения учебного материала: I уровень – «помню», II уровень – «понимаю», III – «действую», каждый из которых соотносится со следующими категориями учебных целей: узнавание и различение; понимание; применение.

Показателями усвоения обучающимися материала на уровне узнавания и различения являются: воспроизведение употребляемых терминов; знание конкретных фактов, основных понятий, правил, принципов и т.д. Эта категория обозначает запоминание и воспроизведение изученного материала.

Показателем способности понимать значение изученного служит преобразование (трансляция) материала из одной формы выражения в другую, интерпретация схем, графиков, диаграмм, а также объяснение, краткое изложение усвоенного материала или же предположение о дальнейшем ходе явлений, событий (предсказание последствий, результатов).

Показателем способности применять полученные знания является их правильное использование в стандартных и новых ситуациях.

Стимулом для рефлексии процессуально-технологической и ценностно-смысловой сторон учебно-профессиональной деятельности обучающихся выступают тестовые задания входного и выходного контроля уровня владения теоретическим материалом и практическими навыками по основным темам программы. Обнаруживаемая обучающимися динамика своего профессионального развития становится предметом осмысления и оценки, что позволяет более целенаправленно выстраивать стратегию самообразования. И особое место в контроле профессионального развития «на выходе» занимают вопросы целеполагания, определения смысла и способов деятельности, осознания личностных и профессиональных изменений.

Антонов Е.А.

Белгородский государственный университет
Антропоцентризм страховской созерцательной философии

Грант РГНФ № 06-03-55309 а/Ц
Двадцатый век прошел под знаком своеобразного «антропологического бума» в философии, когда на передний план вышел сам человек, рассматриваемый в качестве центра мироздания. Антропологический ренессанс проявился в обостренном интересе к проблеме человека и возрождении антропоцентрических по своему характеру вариантов исследовательской парадигмы, в выработке новых путей постижения человека. Один из вариантов антропоцентризма был представлен во 2-ой половине XIX века Н.Н. Страховым, особое внимание к которому вызвано сегодня возросшим интересом к истории русской философии, а также значимостью тех ключевых антропологических проблем, которые им ставились и решались. Это касается духовной самобытности России и путей ее дальнейшего развития, становления самосознания личности и формирования русского национального самосознания. Потребность в углубленном осмыслении философии Страхова диктуется и тем, что в ней содержатся идеи метафизического масштаба, значимые и сегодня. Они приобретают особое значение в ходе переоценки социокультурных идеалов, когда подвергается переосмыслению методологический инструментарий философской деятельности.

На современном этапе развития философского знания антропологическая тенденция является одним из наиболее масштабных и влиятельных направлений, в котором антропоцентрический принцип постулируется в качестве методологической основы. Его экспансия выступает в форме глобального процесса гуманизации науки. Сегодня с антропоцентрическим мировоззрением конкурируют такие типы мировоззрения как теоцентрическое и экологическое, все более набирающие силу и признание. В этих условиях антропоцентрический гуманизм воспринимается порою как нечто чуждое современной культуре. Поэтому обращение к антропоцентризму Страхова может помочь, на наш взгляд, разобраться в сегодняшних проблемах и наметить пути их решения. Сама значимость идей мыслителя возрастает по мере развертывания их в контексте современной культуры.

Разносторонность интересов и широта образования, соединенные с необычайным пониманием, позволяли Страхова успешно заниматься различными видами духовной деятельности. Однако сам он считал главным для себя занятие философией, которая, по его мнению, «есть трезвый, здоровый взгляд на мир»1. Страхов жил философией, ею обусловливалась вся его сознательная жизнь, под влиянием ее сформировался его духовный облик. Для философских размышлений Страхова, являвшегося носителем традиционного начала, преимущественно традиции, а не новации характерен постоянный поиск центра. И это вполне понятно. «Во всех традиционных цивилизациях, – пишет В. Россман, – космический и социальный порядок определялся особой концепцией Axis Mundi – ц е н т р а м и р а. Эта концепция или мифологема лежала в основе представлений о космосе, иерархии общества и организации социального пространства». И далее: «Все традиционные культуры апеллировали к идее центра, вокруг которого вращалась жизнь народа, с которым прямо или косвенно были связаны его основные ценностные ориентации, интересы и идеалы»2. Эта манера центрирования распространялась Страховым на все области духовной деятельности людей – мифология, религия, философия, наука, литература. Следует отметить, что в современную эпоху, характеризуемую преимущественно как постмодернистская, идеи центра уходят на периферию и теряют свою магическую силу, хотя мощная психологическая потребность в центре все еще сохраняется.

Проблема центрирования человека получила разностороннюю разработку в философии Страхова. В своем ответе на рецензию на книгу «Мир как целое» он писал: «Но мысль о центральности человека изложена мною не в виде одного общего и отвлеченного вывода; я пояснял ее со многих и различных сторон, с каких можно рассматривать предметы природы»3. Другие аспекты этой проблемы рассмотрены им в книгах «Борьба с Западом в нашей литературе», «Об основных понятиях психологии и физиологии», «О методе естественных наук и значении их в общем образовании», а также во многих статьях по социально-гуманитарной проблематике.

О феномене центрирования рассуждают в своей уникальной переписке Л.Н. Толстой и Н.Н. Страхов, которые вели серьезный диалог, затрагивая целый ряд важнейших вопросов, касающихся религиозных, философских, социальных и литературных проблем. В частности, в ответе на вопрос о любви как центре философии Страхов писал: «Ваше письмо есть новая попытка пойти по тому же пути, по которому шли Декарт, Фихте, Шеллинг, Гегель, Шопенгауэр, которые точно также начинали из себя, от Cogito, ergo sum, от я, от мышления, воли, – и отсюда выводили понятие об остальном существующем»4. Характеризуя несколько позже это положение Л.Н. Толстого, Страхов отмечал, что «это будет пантеизм, основным понятием которого будет любовь, как у Шопенгауэра воля, как у Гегеля мышление»5. Действительно, как отмечает В. Феллер, «философское сознание не может быть центрировано иначе, как вокруг узкого сущностного ядра (Cogito, воли, эго), по сути своей вневременного, запредельного, трансцендентального»6.

Новоевропейский рационализм с его постижением мира в форме логоцентризма, можно рассматривать «как своеобразный, перенесенный из онтологической в гносеологическую и психологическую плоскость антропоцентризм, ибо он разделил изменившийся для него мир на оппозиции субъекта и объекта, сделав акцент на активном и своеобразном субъекте в противоположность остальному пассивному объекту»7. Следует признать, что вопрос об антропоцентризме в истории русской философии еще не поставлен четко в современной философской литературе и тем более не решен. В связи с этим различные исследователи зачастую отождествляют антропоцентрический принцип с антропологическим, характеризуя философские взгляды русских мыслителей, в особенности революционных демократов и народников. Так, по мнению В.Ф. Пустарнакова, все просвещенцы являются антропоцентристами. С такого рода выводами вряд ли можно согласиться, поскольку каждый из означенных периодов в развитии культуры обладал своей спецификой и выдвигал собственные базовые принципы.

Для понимания специфики антропоцентризма страховской философии необходимо его рассмотрение в контексте развития Просвещения в России. В конце 90-х годов ХХ века на отечественных специалистов по истории русской философии оказал сильное воздействие доклад японского ученого Т. Симосато «Кризис русского Просвещения 1860-х годов». В нем был четко поставлен вопрос о кризисе русского просвещения, связанный с деятельностью шестидесятников. В написанной под впечатлением этого доклада статье В.Ф. Пустарнакова рассматривается вопрос о сущности философии русского Просвещения 1860-х годов и впервые в нашей литературе обращается внимание на его кризис.

Осмысливая эту проблему на широком культурно-историческом фоне, В.Ф. Пустарнаков подчеркивает, что «все Просвещение антропоцентрично» и «как и все другие части просветительской доктрины, просветительская философия истории антропоцентрична»8. По его мнению, «антропоцентризм – исходная и главная аксиологическая установка просветительского мировоззрения. На человека выходят, на нем в конечном счете замыкаются не только политические, правовые, социальные, но также самые отвлеченные онтологические, натурфилософские и гносеологические принципы. Перенос центра тяжести философии с проблем бога, космоса, природы, субстанции на человека – вот в чем проявился антропоцентризм просветительской философии. Антропоцентризму просветителей не противоречат их занятия космологией и натурфилософией. Главное в том, что на физическую природу они смотрели как на базу понимания человека»9. Правда, характеризуя просветительский антропоцентризм в России он как-то не нашел соответствующего места страховскому созерцательному антропоцентризму, для которого характерен поиск центра в космологических и натурфилософских исследованиях. Между тем именно в философии Страхова антропоцентризм был представлен системно и во всем его объеме, т.е. в более четкой и последовательной форме, отличной от философского антропологизма русских революционных демократов.

В современной отечественной философской литературе встречаются различные, порой противоположные оценки антропоцентризма как культурно-исторического феномена. «Неоднозначность содержания антропоцентризма в том, – считает В.И. Самохвалова, – что в нем здоровое гуманистическое содержание оказалось переплетено с эгоизмом и своемерием, оправдываемым с телеологических позиций … С другой стороны, тот же антропоцентризм мышления мешал человеку осознать, например, независимость жизни природы, которую человек, в сознании своего центризма, покорял и переделывал по своим меркам и надобностям»10. В связи с этим важно обратить внимание на тот весьма примечательный исторический факт, что уже в своей ранней работе «Мир как целое» Страхов выступает против покорения и переделывания человеком природы по своей мерке.

Страхов еще в 60-е годы XIX века выступал с рационалистических позиций против вульгарного материализма в лице Л. Бюхнера, Я. Молешотта и К. Фохта, а также критиковал антропологический материализм Л. Фейербаха, Н.Г. Чернышевского и П.Л. Лаврова. При этом «фейербаховскому материализму Страхов противопоставлял свой антропоцентризм»11. Какой же характер имеет антропоцентризм Страхова? На этот вопрос до сих пор нет однозначного ответа. Так, например, Т.В. Мотренко считает, что «Страхов излагает ту позицию антропоцентризма, которая станет одной из ведущих тем последующей русской религиозной философии. Антропоцентризм Страхова также носит религиозный характер»12. В связи с этим возникает вопрос: насколько оправдано такое утверждение? На наш взгляд, ответ на него может быть получен лишь при тщательном и скрупулезном анализе истории русской философии 2-ой половины XIX века. Действительно, в русской философии в рамках просвещенческой тенденции отразилась и получила дальнейшее развитие традиция понимания человека обозначаемая как ренессансный антропоцентризм.

Первая, традиционная форма характеризуется пониманием человека как сотворенного Богом, который тождественен природе. Это вело к формированию антропоцентризма с пантеистическими основаниями. Такой антропоцентризм был представлен в философии Страхова, которая не только тесно связана с естествознанием, но и опиралась на него в своих выводах. Эта традиция понимания человека как центра мироздания венчалась творчеством, наделенным миссией установки гармонии в мире. Такой созерцательный антропоцентризм требовал обращения человека не только к миру, но и к самому себе.

Вторая форма антропоцентризма в русской культуры содержала в качестве своего основания эгоистическую активность человека и имела утилитарный характер. В ее основе лежал здравый смысл и теория разумного эгоизма. Эта форма антропоцентризма получила развития в философии русских революционных демократов, в особенности в работах Н.Г. Чернышевского, Д.И. Писарева и М.А. Антоновича.

Панорама антропологических концепций, созданных в то время, вряд ли может быть полной без включения в нее философско-антропологических идей Страхова. Он, по мнению В.В. Сапова, «опережая свое время, совершает тот «антропологический переворот», который станет одной из центральных тем более поздней русской религиозной философии, а именно, проводя идею об органичности и иерархичности мира, Страхов усматривает в человеке «центральный узел мироздания»13. В свете этого, как писал в свое время В.В. Зеньковский, «интересны прежде всего (из раннего периода его творчества) его космологические идеи, в частности, его а н т р о п о ц е н т р и з м»14. И такого рода оценка вклада этого мыслителя в разработку антропологических проблем не является единичной и случайной. Об этом свидетельствуют не только хорошо знавшие его люди, но и многочисленные работы Страхова, которые, к сожалению, до сих пор еще не дошли до современного читателя. К ним мы и обратимся для выяснения сути и особенностей антропоцентрического учения Страхова и раскрытия значимости высказанных им идей применительно к нашему времени.

Пытаясь определить центральную тему философских исканий своего «крестного отца в литературе», В.В. Розанов утверждал, что таковой является религиозная проблема: «Религиозное составляет ни разу не названный центр постоянного тяготения его мысли»15. Но это есть всего лишь его догадка, гипотеза, но не бесспорный факт, хотя она и принимается многими. С этим положением можно было бы согласиться, если бы не одно весьма важное обстоятельство, а именно: эволюция взглядов Страхова свидетельствует о том, что, отойдя от религиозного мировоззрения, он всю последующую жизнь кружил вокруг вечных истин, неразрывно связанных с человеком. Этот центр, на наш взгляд, лежит на поверхности, хотя и уходит своими корнями глубоко в «почву», вглубь его творчества. Этим центром является, по Страхову, человек и его душа, которая включает мышление, познание, сомнение и ощущение.

В то же время важно учитывать своеобразную трактовку антропоцентризма Страхова, которая дается Анджеем де Лазари. «Отстаивая идею антропоцентризма, – пишет он, – Страхов никогда не отрицал ни существования личностного Бога, ни дуализма души и тела. Человек был для него центром органического мира, ибо сотворен по образу и подобию Бога, и в этом его совершенство. Естественные науки, доказывая превосходство человека над другими организмами, только подтверждают эту истину» 16.

При переходе от одной эпохи к другой, выражаясь словами М. Хайдеггера, «каждый раз свершается некоторое метафизически определенное кружение вокруг человека то по более узкому, то по более широкому окружному пути»17. Время, в которое жил и творил Страхов, как раз и было такой эпохой непрерывного кружения вокруг человека, которое вовлекало в свою орбиту все наследие прошлого и все западноевропейские влияния настоящего, создавая тем самым новую культурно-историческую реальность. Мышление Страхова вбирало в себя в «снятом виде» основные интенции ренессансного антропоцентризма и эпохи Просвещения, а также проистекавшие из них реформационные устремления.

В ходе разработки антропологических проблем, Страхов обращался ко многим мыслителям, начиная с Сократа и заканчивая Л. Фейербахом и П.Л. Лавровым. Согласно его пониманию, антропоцентризм, во-первых, предполагает рассмотрение человека в качестве важнейшего предмета философского познания, а, во-вторых, человек рассматривается как центральное звено всей цепи космического бытия. Именно на последнем моменте он и делает акцент в своих многочисленных исследованиях. Поэтому с рассмотрением антропологического материализма в качестве антропоцентризма вряд ли можно согласиться, как и с тем религиозным центром, который, по мнению В.В. Розанова и его сторонников, был для Страхова основным18.

Имеется также попытка рассматривать страховский антропоцентризм как органический. Н.В. Снетова считает, что органическое понимание проводится Страховым в гносеологии и эстетике. Наряду с эти она отмечает, что «развивая свою философскую антропологию, Страхов также остается верным «идее организма». Мир устроен иерархично, и в этой иерархии высшим существом является человек»19. На наш взгляд, антропоцентризм Страхова имеет органический, но и созерцательный характер. Дальше созерцательного подхода к человеку гуманизм Страхова не простирался, а дополнялся лишь эстетическим отношением к действительности. В этом проявлялась его ограниченность и игнорирование преобразовательной деятельности человека.

Страхов разработал оригинальную философскую антропологию, которая является стержнем его философского учения. Выяснив с естественнонаучных позиций место человека в природе, он усиливал высказанные ранее положения материалом из социально-гуманитарных наук. Ренессансное видение человека обосновывается мыслителем с естественнонаучных позиций. В связи с этим утверждения некоторых современных исследователей, что Страхов является родоначальником «мистического персонализма» (Н.П. Ильин) являются явно односторонними, не учитывающими его философское творчество как единое целое. Антропоцентрический принцип пронизывает все работы Страхова – от естественнонаучных до социально-философских, литературно-публицистических и поэтических, метафизических, – трансформируясь в зависимости от осмысливаемого материала.

Характерный для антропоцентризма красоты приобретает в философии Страхова эстетическое освещение. Это получает выражение в рассмотрении человека в качестве наблюдателя. Во многих работа философа звучит мысль, что человек является зрителем не только мира, но и собственной жизни. Для мыслителя ключевым моментом было уяснение сути той или иной проблемы. Отсюда его эстетическое пантеистическое созерцание мира, внимание к ценностям земной жизни, а также гуманизм, имеющий своим объектом ценность человека. При этом антропологический гуманизм Страхова был тесно связан с переосмыслением христианства, с его отказом от теоцентризма, которому он отдал дань в молодые годы, и переходом к антропоцентризму, что было связано с переносом философского интереса на проблемы морали и эстетики.

Представляет интерес по обсуждаемому вопросу позиция известного историка русской философии В.В. Зеньковского, который считал, что «центральное положение человека в природном бытии, если оно не будет истолковано религиозно, ведет к растворению человека в природе. Вне религиозного метафизического антропоцентризма загадка человека неразрешима, бытие человека лишается того, для чего шла природа в его развитии, – лишается «смысла»… Страхов и в самом себе «не договорил» того, что было «центром» его исканий»20.

Согласно Страхову, отказ от антропоцентризма должен повести еще к одному новому учению, точнее, к возрождению античного учения о «вечном возвращении». Здесь он ссылается на восточную философию, в частности, на индийского мудреца Гаутаму, что «нужно познать душу, нужно о т л и ч и т ь е е о т п р и р о д ы; тогда она не возвратится, она не появится снова, (т.е. не подвергнется метемпсихозе) … По нашему, по христиански, мы должны бы сказать: тогда она с п а с е т с я»21. Учение о «вечном возвращении» обессмысливает мир, обесценивает разум. В свою очередь это должно привести к представлению о полной бессмысленности с человеческой точки зрения всей истории космоса. Следствием этого учения должен быть крайний пессимизм, поскольку человек теряет свое центральное место в космосе и спускается на уровень плесени и лишаев. Поэтому Страхов, рассматривая творчество Шопенгауэра, подчеркивал, что в жизни человека много пессимистического, но все это ни в коем случае не позволяет убирать оптимистическое в человеческой жизни. Все это свидетельствует о том, что антропоцентрический максимализм или минимализм религиозного или светского характера в одинаковой степени были неприемлемы для Страхова как философа меры и гармонии. И в этой антропоцентрической самозащите важно было не потерять чувство меры.

Философская позиция Страхова может быть понята только в контексте всей западноевропейской интеллектуальной традиции. Вместе с тем Страхов был самобытным русским мыслителем, в творчестве которого своеобразным образом преломлялись ведущие идеи как западноевропейской, так и русской культуры второй половины Х1Х века. Будучи глубоким мыслителем и сильнейшим аналитическим умом своего времени, он поставил ряд принципиально новых проблем, органично вошедших в контекст антропологических устремлений русской философии второй половины Х1Х – начала ХХ вв. Осмысливая проблему человека с естественнонаучных, социально-гуманитарных и философских позиций, он, по сути дела, предвосхищает создателей философской антропологии ХХ века М. Шелера, Г. Плеснера и А. Гелена.

Антропоцентризм пронизывает все творчество Страхова, начиная с ранних работ и завершая поздними, имея, правда, на каждом этапе духовной эволюции мыслителя свою специфику. В первый период свой деятельности он создает натурфилософию, акцентированную на человека. После выяснения особенностей развития внешней природы он переходит к физическому телу человека, а затем к его истории и духовному миру. От внешней природы к природе человека, выступающей как единство тела и души, к душе и самосознанию человека – такова логика его размышлений о человеке. Действительно, чтобы понять мир, человек должен свести его к человеческому бытию, наложить на действительность свою печать.

Таким образом, через все философское творчество Страхова последовательно проходит идея антропоцентричности. Антропоцентрическое учение Страхова тесно связано с его учением о мире как органическом целом, что придает его философии необходимую широту и глубину. Ее основной принцип не оставался неизменным, а постоянно эволюционировал, конкретизировался и обогащался. Философские изыскания Страхова, осуществленные на широком культурно-историческом поле, предоставляют нам возможность увидеть новые грани исследования человека. Идеи, высказанные русским мыслителем, созвучны нашему времени, требуя дальнейшего осмысления и развития.

Бабинцев В.П., Реутов Е.В.

Белгородский государственный университет

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница