С начала XIX в русские ученые все чаще направля­лись в Среднюю Азию для исследования этой малоизучен­ной страны. Однако труднодоступные высокогорные районы Средней Азии еще долгое время оставались неиз­вестными науке



страница1/8
Дата02.05.2016
Размер1.83 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8








ПРЕДИСЛОВИЕ
С начала XIX в. русские ученые все чаще направля­лись в Среднюю Азию для исследования этой малоизучен­ной страны. Однако труднодоступные высокогорные районы Средней Азии еще долгое время оставались неиз­вестными науке. Отрывочные и часто недостоверные сведе­ния об этих районах ученые собирали от случайных путешественников и купцов, пробиравшихся туда со своими караванами. Большинство этих данных относилось еще к средним векам.

Начало исследованию крупнейших высокогорных обла­стей Средней Азии положил замечательный русский гео­граф П.П. Семенов-Тян-Шанский, проникший во время своего путешествия в 1856-1857 гг. в глубь Центрального Тянь-шаня, к легендарным горам Тенгри-таг. Вслед за ним на Тянь-шане побывали М.И. Венюков, А.П. Проценко, Н.А. Северцов и другие. Особенно значительным по своим результатам было путешествие Н.А. Северцова, совершенное им в 1865-1868 гг.

Начало изучению Памира было положено значительно позднее. В 1871 г. А. П. Федченко перевалил с севера на юг через Алайский хребет. Он был первым европейцем, проникшим в Алайскую долину. Федченко описал долину и открытый им Заалайский хребет, составил первую, хотя и весьма приблизительную, карту Памира.

Памирская часть экспедиции возглавлялась Н.А. Северцовым. После своего путешествия на Памир Н.А. Северцов опубликовал большую работу, посвященную орографии этой горной страны, в которой выступил с утверждением, что Памир — самостоятельная горная система, а не часть Тянь-шаня, как это до него считали географы. В последующие годы исследованием Памира занимались крупные русские ученые и путешественники: И.В. Мушкетов, Г.Е. Грумм-Гржимайло, В.Ф. Ошанин, Н.И. Косиненко, В.И. Липский, Н.Л. Корженевский, Б.А. Федченко, Я.И. Беляев и другие.

Значительные трудности, встречавшиеся путешествен­никам в этой горной стране, скромные средства и почти полное отсутствие поддержки государства, привели к тому, что исследованным оказался в первую очередь более доступный Восточный Памир и окраины Западного Па­мира. Центральная и северная части Западного Памира, отличающиеся весьма сложной орографией, долгое время оставались «белым пятном» на карте.

Только советское государство по-настоящему решило задачу изучения самых отдаленных и труднодоступных окраин страны. Широкое и систематическое исследование Памира было начато в 1928 г. работами первой Памирской экспедиции Академии наук СССР. Прекрасно осна­щенная, насчитывавшая в своем составе десятки научных работников, эта экспедиция в течение первого же года своей работы сделала ряд выдающихся географических открытий: на карту была нанесена большая часть «неис­следованной области» Западного Памира.

К 1933 г. была не только расшифрована орография Западного Памира, но и произведены детальные геоло­гические, геоморфологические, ботанические и т.п. иссле­дования всей огромной территории Памира. В результате работ экспедиции были выявлены большие естественные богатства этой горной страны и определены пути исполь­зования их для народного хозяйства Советского Союза.

Уже в последние годы была составлена точная топогра­фическая карта Памира. Эта важнейшая и весьма труд­ная работа была выполнена большим коллективом топографов, среди которых видную роль играли П.Н. Рапасов, А.Ф. Кокшаров, Н.Я. Гамалеев и А.М. Арутюнянц, ранее награжденные большой золотой медалью Все­союзного Географического общества.

Немало самоотверженности потребовал огромный труд изучения Памира от ученых и их помощников. История исследования Памира, которая еще полностью не напи­сана, богата замечательными примерами мужества, на­стойчивости в достижении цели и, главным образом, тер­пеливого и тяжелого труда. Несомненно, что одним из наиболее интересных разделов в этой истории является эпопея изучения орографии центральной части Западного Памира и открытия пика Сталина, высочайшей вершины СССР.

Книга Евгения Андриановича Белецкого посвящена истории открытия пика Сталина и описанию двух восхо­ждений, совершенных советскими альпинистами на эту вершину. Е.А. Белецкий, высококвалифицированный ра­бочий Кировского завода, заслуженный мастер спорта по альпинизму, был участником и одним из руководителей второго восхождения на пик Сталина, совершенного в 1937 г., в ознаменование ХХ-летия Великой Октябрьской социалистической революции.

Автор излагает историю открытия пика Сталина в тес­ной связи с ходом изучения Западного Памира. Широкие круги читателей впервые познакомятся с рядом фактов, характеризующих мужество и героизм русских и совет­ских исследователей, узнают о событиях, описанных ранее только на страницах специальной географической лите­ратуры.

***


Даже в наши дни, когда через Памир проходят пре­восходные автомобильные дороги, успешное путешествие, а тем более исследование, в его высокогорной части невоз­можно без знания приемов техники альпинизма.

Одной из причин, ограничивавших возможности доре­волюционных исследователей Памира, было полное не­знание особенностей и способов передвижения в этих сложных условиях. Большинство путешественников слиш­ком уж связывало свои маршруты с возможностями кара­вана вьючных животных, боялось оторваться от своих баз и не было физически подготовлено для трудных пеших переходов с тяжелым рюкзаком за спиной.

Уже в начале XX в. в географической литературе по­явились отдельные статьи, авторы которых отстаивали необходимость использования техники альпинизма для высокогорных исследований. Было даже сделано не­сколько скромных попыток претворить в жизнь эту идею. Однако в общем положение оставалось почти без измене­ний до начала советского периода исследования Памира. Достижения первой советской экспедиции на Памир были в немалой степени связаны с работой в ее составе группы альпинистов.

В экспедициях последующих лет, 1931-1933 гг., роль горовосходителей была еще значительней. Отряды экспе­диций проникали в труднодоступные ущелья, в глубь лед­ников Западного Памира. Для проверки предположений ученых об орографии района альпинистам приходилось пе­ресекать ледники, совершать трудные восхождения на вы­сокие вершины. Даже повседневная работа, связанная с прокладкой пути по ледникам, доставкой топографических инструментов, снаряжения и питания, требовала опреде­ленных альпинистских навыков. Оценивая работу альпи­нистов в Памирской экспедиции 1931 г., известный геолог, член-корреспондент Академии наук Д.И. Щербаков писал:

«...Молодые работники ОПТЭ (Общество пролетар­ского туризма и экскурсий.— Д.З.), хорошо подготовлен­ные суровой школой альпинизма, воодушевленные энту­зиазмом, оказывали неоценимую помощь ученым специа­листам как на больших высотах, так и в обычной экспеди­ционной обстановке»1.

Тесная связь между высокогорным спортом и наукой в нашей стране крепнет из года в год. Неоднократно со­ветские альпинисты помогали ученым в разрешении серь­езных задач, поставленных перед ними Родиной. Совет­ские спортсмены-альпинисты сочетают в своих экспедициях чисто спортивные задачи с задачами научно-иссле­довательскими. Особенно значителен был вклад альпини­стов в изучение высокогорной Средней Азии. В этих исследованиях труднодоступных горных районов в составе научных экспедиций или спортивных походов принимали участие в течение многих лет группы М.Т. Погребецкого, А.А. Летавета, В.Ф. Гусева — в Центральном Тянь-шане; Е.М. Абалаков, О.Д. Аристов, Е.А. Белецкий, Н.А. Гу­сак и многие другие альпинисты — на Памире. Целый ряд существенных географических открытий в Средней Азии принадлежит непосредственно альпинистам.

Попавшие в горы Средней Азии впервые в 1928-1929 гг. советские альпинисты встретились здесь с новой для себя проблемой высотных восхождений. Кислородное голодание в огромной степени увеличивало трудности горовосхождений, определяло своеобразные особенности организации и подготовки штурма вершины. Собственно восхождению здесь, как правило, предшествовал длитель­ный путь по ледникам и тяжелая работа по подготовке промежуточных лагерей по пути штурма.

Отсутствие собственного опыта высотных восхождений не остановило наших горовосходителей, когда перед ними вплотную встала эта задача. Не пошли они и по пути альпинистов зарубежных стран. Уроки первого советского высотного восхождения на Хан-тенгри в 1931 г. позволили наметить правильные пути решения задачи.

Буржуазные альпинисты перекладывают на десятки носильщиков, завербованных среди населения горных районов, все тяготы подготовки пути восхождения и пере­носки необходимых грузов. Сами же они в это время от­дыхают, «экономя» свои силы для штурма вершины.

Советские горовосходители, воспитанные коммунисти­ческой партией в духе борьбы за преодоление трудностей, принимают непосредственное участие в тяжелой подгото­вительной к штурму работе. Если в отдельных восхожде­ниях (например, в первом восхождении на пик Сталина) участвовало несколько носильщиков из числа местного населения, то они работали наравне с альпинистами в ка­честве равноправных членов экспедиции и делили вместе с ними все тяготы пути и радость победы над вершиной.

Длительная и напряженная деятельность на большой высоте является прекрасным средством акклиматизации и хорошо подготавливает горовосходителей к трудностям штурма. Активная форма акклиматизации, приспособле­ния организма к условиям большой высоты, практически найденная нашими альпинистами и впоследствии теоре­тически разработанная рядом советских ученых, является значительным вкладом в науку.

Коллективизм советских людей, штурмующих высокие вершины, выразился в значительной для такого типа вос­хождений численности групп, достигших цели (пик Хан-тенгри — 5 чел. в 1936 г.; пик Ленина — 6 чел. в 1937 г. и 12 чел. в 1950 г.; пик Сталина — 5 чел. в 1937 г.; пик Маркса — 7 чел. в 1946 г.; пик Патхор — 12 чел. в 1946 г.; пик Гармо — 7 чел. в 1948 г. и т.д.).

Большой опыт высотных восхождений, накопленный нашими альпинистами, позволяет ставить в порядок дня решение самых сложных задач в этой области.

Описанные Е.А. Белецким восхождения на высочай­шую вершину нашей страны показывают, как начинал складываться этот опыт, с какими трудностями столкну­лись и как преодолели их отважные советские люди. Автор убедительно показывает, что отдельные потери, ко­торые были при этом понесены, не являются неизбеж­ными. Практика большинства других восхождений под­тверждает это.

***

Повесть о трудах и мужестве русских и советских ис­следователей и альпинистов позволит широким кругам читателей составить представление об условиях исследо­вания высокогорных районов и трудностях, встающих перед участниками высотных восхождений.



Пример славных дел, описанных Е.А. Белецким, по­служит воспитанию молодежи, привлечет ее интерес к трудной, но благодарной работе исследователя, к заня­тиям замечательным видом спорта — альпинизмом.

Д.М. Затуловский

ОТ АВТОРА
Осень 1932 г. была ознаменована выдающимся дости­жением советских географов. Отрядам памирских экспе­диций Академии наук СССР удалось завершить обследо­вание одного из наиболее труднодоступных горных райо­нов нашей Родины, расположенного в верховьях ледника Федченко. С карты было, наконец, стерто «белое пятно», остававшееся в продолжение полустолетия загадкой для всех исследователей замечательной высокогорной стра­ны — Памира.

Советские исследователи установили, что здесь, в стыке двух величайших хребтов — Академии наук и Петра Пер­вого, высится величественная вершина, массивная пира­мида которой, поднимаясь на высоту 7495 м, господствует над всем районом. Местоположение ее осенью 1932 г. было впервые точно нанесено на карту.

Вновь открытая вершина оказалась высшей точкой Союза Советских Социалистических Республик. По еди­нодушному ходатайству работников экспедиции этой вер­шине было присвоено имя великого Сталина, организа­тора и вдохновителя всех побед советского народа.

Открытие пика Сталина стало возможным в резуль­тате многолетней работы ряда русских и советских людей, исследовавших Памир, раскрывавших тайны этой страны гигантских ледников и высочайших хребтов. Много усилий пришлось потратить исследователям для того, что­бы достичь цели, преодолеть трудности, лишения, а подчас и опасности, связанные с работой в высокогорной зоне.

Деятельное участие в исследовании Памира и, осо­бенно района пика Сталина, принимали советские альпи­нисты. Начиная с 1928 г., они работали в составе отрядов памирских экспедиций Академии наук СССР и оказали ученым значительную помощь в исследовании высокогор­ной зоны. В 1933 и 1937 гг. советские альпинисты пред­приняли восхождения на вершину пика Сталина, разре­шив тем самым одну из самых сложных задач высотного альпинизма.

Личное участие автора в восхождении на пик Сталина, совершенном в 1937 г., обязывает его более подробно остановиться на описании именно этого восхождения.

Автор пользуется случаем выразить благодарность М.К. Кудрявцеву, доктору географических наук К.К. Маркову и заслуженному мастеру спорта по альпи­низму Н.А. Гусаку, которые взяли на себя труд прочесть рукопись и сделали ряд ценных замечаний, а также ответ­ственному редактору Д.М. Затуловскому, много потрудив­шемуся над ее улучшением.


ПАМИР-КРЫША МИРА
Два пути, ведущие через Памир в сопредельные с ним страны, были издавна известны людям. Один из них, за­падный, проходил вверх по течению реки Пяндж, вдоль западных окраин Памирской горной системы. Путник всту­пал здесь на почти непроходимые узкие тропы, проложен­ные в скалистых стенах над ревущими потоками могучих горных рек.

Большую часть года: зимой и в периоды летнего таяния снегов и речного паводка, эти тропы были вообще недо­ступны.

Другой, восточный, путь вел через Ферганскую долину к северным границам Памира и далее, через высокие пе­ревалы в сердце его восточной части, угрюмой высокогор­ной пустыни...

Этот путь был более доступным, и сотни лет по нему проходили торговые караваны и военные отряды, направ­лявшиеся в Китай и Индию или оттуда в Среднюю Азию.

***

Караваны, путь которых проходил через Памир, поки­дали оживленные города благодатной Ферганы. Эта пло­дороднейшая долина широко раскинулась в верхнем тече­нии многоводной Сыр-дарьи, одной из величайших рек Средней Азии. На многие десятки километров вдоль русла реки, ее притоков и многочисленных оросительных кана­лов, часть которых была сооружена еще в незапамятные времена, тянутся плодовые сады, виноградники и поля. Воды Сыр-дарьи и ее притоков — основной источник жизни для этого населеннейшего района Средней Азии, одного из центров древней культуры. Без искусственного орошения большая часть цветущей Ферганы под паля­щими лучами солнца быстро превратилась бы в пустыню, подобную другим бесплодным пустыням Средней Азии.



Издавна славилась Ферганская долина своими богат­ствами, но только с приходом советской власти она пол­ностью раскрыла свои дары для освобожденного народа.

В наши дни Ферганская долина — один из главнейших центров хлопководства в стране. Советские люди под ру­ководством коммунистической партии ведут здесь неустан­ную борьбу с природой, улучшают ее. Далеко продвину­лось обводнение пустынной центральной части Ферганы, куда не доходят воды притоков Сыр-дарьи. Построенный еще в 1939 г. методами народной стройки Большой Фер­ганский канал им. Сталина позволил превратить тысячи гектаров пустыни в хлопковые поля и сады. На месте древних селений с их саманными постройками возникли современные города, оборудованные по последнему слову техники промышленные предприятия. Мощные машины облегчают теперь труд колхозников, обрабатывающих поля и улучшающих оросительную систему. Зажиточная жизнь пришла в советское время в бывшие нищие киш­лаки.

Истоки Сыр-дарьи и ее притоков лежат в горах, замы­кающих Ферганскую долину с севера, востока и юга. Осо­бенно многоводны притоки Сыр-дарьи, берущие свое на­чало в вечных снегах горных цепей Алайского и Турке­станского хребтов, протянувшихся огромным валом вдоль южной окраины Ферганской долины. Ранним лет­ним утром, когда горы еще не затянуты дымкой дневного зноя, даже издалека можно различить изгибы красно­вато-желтых склонов предгорий, врезы поперечных уще­лий, откуда бегут в долину притоки Сыр-дарьи. Еще выше ослепительно сверкают вечные снега и льды вер­шин, достигающих высоты в 5000-5500 м над уровнем моря.

После долгого и утомительного пути караваны дости­гали перевалов Алайского хребта, к югу от него перед путниками открывалась новая величественная панорама. Внизу ровным пологом расстилается широкая Алайская долина, протянувшаяся вдоль подножия Алайского хребта более чем на 130 километров. По другую сторону долины, над зеленью ее лугов высятся огромные ледяные склоны Заалайского хребта. Белоснежные пирамиды его вершин четко вырисовываются на фоне темно-синего неба. Путникам кажется, что до мощных ледни­ков, сползающих к Алайской долине, и до небольших «холмиков» у языков ледников совсем недалеко. Но это впечатление обманчиво: необычайно чистый горный воз­дух скрадывает расстояние. Пересечь Алайскую долину и достичь ледяных подножий вершин Заалайского хребта караваны могли лишь после почти двухдневного перехода. Караваны часами шли по Алайской долине, переходили через воды мутной Кзыл-су, поднимались вдоль русла одного из ее притоков, но путешественникам казалось, что расстояние до снежных гигантов Заалайского хребта почти не меняется. Лишь медленно увеличивались в раз­мерах предледниковые «холмики»: вблизи они оказыва­лись высокими валами древних ледниковых морен — сви­детелями прежних, еще более мощных оледенений.

Алайская долина в своей более высокой восточной ча­сти лежит на высоте, достигающей 3500 метров. Но вершины Заалайского хребта возвышаются над долиной еще более чем на 3 километра, а снежная пирамида пика Ленина — главной вершины этой горной цепи, дости­гает высоты 7134 м над уровнем моря1. Средняя высота вершин Заалайского хребта намного превышает самые высокие вершины Главного Кавказского хребта и Альп. Снежные массивы пиков Ленина, Дзержинского, Курумды, Ледяного мыса и других гигантов Заалайского хребта составляют северную ограду Памира, этой замечательной горной страны, принадлежащей вместе с Тибетом к самым высоким нагорьям земного шара.

Охватить взглядом панораму многочисленных хребтов и высокогорных долин Памира можно, только находясь высоко над ними. Если подняться, например, на гребень Заалайского хребта вблизи пика Ленина, то с шестикило­метровой высоты откроется вид на сложное сплетение горных цепей, протянувшихся на сотни километров до са­мого горизонта. Далеко за пределами видимости наблю­дателя Памир примыкает своими восточными окраинами к пустыням Северо-западного Китая, на юг от него под­нимаются снежные гиганты хребта Гиндукуш, а на западе отроги памирской горной системы граничат с плодород­ными равнинами. На большом расстоянии нельзя рассмот­реть подробности рельефа и строения сложной системы горных цепей, однако внимательный наблюдатель даже с высоты Заалайского хребта может заметить существен­ное различие между ландшафтами западной и восточной части Памира.

К юго-западу от района пика Ленина до самого гори­зонта тянутся величественные, сильно заснеженные хреб­ты, вытянувшиеся в общем направлении с ВСВ на ЗЮЗ и разделенные между собою глубокими долинами. Над мощными разветвленными ледниками, сползающими огромными массами зеленоватого льда в узкие долины, возвышаются остроконечные пики, достигающие высоты 7000-7500 м над уровнем моря; в тех местах, где широт­ные хребты Западного Памира пересекаются с мери­диональным хребтом Академии наук, образовались слож­ные горные узлы. Западные ветры приносят издалека к этим хребтам большое количество влаги. Она задержи­вается, главным образом, высоким хребтом Академии наук и осаждается в высокогорной зоне зимой и летом, в виде снега. Эти снега являются основой возникновения и питания центров наиболее мощных скоплений фирна и льда Западного Памира. Мощные оледенения дают на­чало многочисленным притокам главных рек горного Тад­жикистана — Пянджа и Вахша, которые образуют Аму-Дарью, орошающую огромные площади плодородных по­лей Таджикской, Узбекской и Туркменской ССР.

Западный Памир, издревле называемый Бадахшаном1, — это страна высочайших хребтов, глубоких ущелий и бурных многоводных рек. В течение многих тысячелетий воды горных потоков Бадахшана пробивали себе путь к зе­леным равнинам. Они прорезали в коренных, первоздан­ных горных породах ущелья, доходящие до 1500-2000 м глубины и создали незабываемый пейзаж. Высокие и крутые склоны хребтов резко вздымаются над речными долинами, где находятся немногочисленные селения — кишлаки самых отдаленных горных районов Таджики­стана. Сурова природа Бадахшана. Большие высоты и холодное дыхание гигантских ледников надолго задержи­вают наступление весны. Только в конце июня стаивают снега в верховьях горных долин, начинают зеленеть и цвести высокогорные луга, на которых летом можно ви­деть многочисленные стада диких горных козлов-кийков. Несмотря на суровые природные условия, с незапамятных времен в долинах Бадахшана селились люди. Обилие воды влекло сюда земледельцев из равнин Средней Азии, где каждый участок орошаемой земли был захвачен фео­далами; горы укрывали коренных жителей страны от за­воевателей. В средней части широтных долин Западного Памира уже становится возможным земледелие2, а в нижней вызревают фрукты: яблоки и абрикосы, большие урожаи сладких ягод дает тутовое дерево. Кишлаки рас­положены здесь обычно на конусах выноса боковых притоков и в широкой части поймы реки. На небольших по­ливных полях трудолюбивые таджики возделывают яч­мень, пшеницу, рожь, бобовые и другие культуры. В ниж­нем течении рек местами зеленеют тугаи — густые за­росли деревьев и кустарников ивы, облепихи и шиповника. Горные ущелья и хребты Западного Памира с давних пор были известны своей непроходимостью. Немногочис­ленные тропы на большем своем протяжении были почти недоступны для вьючных животных. Только опытный и смелый путешественник мог отважиться на путь в глубь ущелий Западного Памира1. Едва заметные тропинки прокладывали жители Бадахшана по незначительным вы­ступам и карнизам горных склонов, нередко высоко над водами бурных рек. На особенно крутых скалистых скло­нах ущелий, не имеющих естественных выступов и углуб­лений, в трещины скал забивались колья. На них накла­дывались жерди или каменные плиты и путешественник продвигался высоко над обрывом, доверяясь ненадежной опоре искусственных карнизов, называемых оврингами. Редко встречались путнику мосты через реки, а в тех ме­стах, где они попадались (это были сооружения из пары тополевых бревен, закрепленные на шатких устоях и не огражденные по краям даже подобием перил), мосты не могли вызвать у непривычного человека желания дове­риться им. Но если в древнем Бадахшане было мало мо­стов, то бадахшанцы славились в Таджикистане как непревзойденные мастера переправ вброд. Там, где менее опытный человек, переправляясь через бурные горные реки, был бы неизбежно снесен потоком воды и погиб, местные жители, вооруженные длинным шестом, переправ­лялись благополучно.



Вьючная тропа на Памире Памирский тракт у начала подъема

к перевалу Талдык

Фото Ф. Соловьева

В местах, где река становилась глубокой и русло ее расширялось так, что переход вброд был уже невозможен, применялся другой способ пере­правы при помощи «гупсар»: овечьей или козлиной шкуры, содранной с туши целиком. Такая шкура выделывалась, а затем надувалась воздухом через тростниковые трубки. Плот, связанный из таких надутых воздухом кожаных мешков, спускался на воду бурной горной реки, и хотя переправа стоила многих усилий, но заканчивалась обычно благополучно. Плот достигал противоположного берега в нескольких километрах ниже по течению.

Если передвижение по долине было нелегким делом, то еще более трудным было сообщение между соседними долинами через немногочисленные горные перевалы. Не­многие смельчаки решались совершать многодневные трудные и опасные переходы среди вечных снегов и льдов высокогорной зоны. Наиболее высокие хребты в верховьях долин Бадахшана долгое время казались для человека совершенно непроходимыми.

...С высоты Заалайского хребта видно, что к востоку от хребта Академии наук формы гор Памира становятся все более плавными, они как бы сглаживаются.

На юго-востоке между цепями округленных вершин, в большой плоской котловине на высоте в 3900 м над уровнем моря, тускло поблескивают темные воды оз. Ка­ра-куль. Это озеро — одно из самых высоких в мире. К югу от него лишь один высокий снежный хребет Муз-кол нарушает однообразие Восточного Памира. Относительно невысокие горные цепи этой части Памира разделены не глубокими, узкими ущельями, а широкими долинами с пологими склонами. Дно долин лежит на огромной вы­соте в 3600-4000 метров. Однако, несмотря на такую высоту, унылый пейзаж Восточного Памира не ожив­ляется значительными ледниками. Склоны хребтов, часто покрытые слоем обломков разрушенной породы, окра­шены в однообразные бурые, желтые и красноватые тона. С высоты кажется, что перед вами лежат складки без­жизненной безводной пустыни, приподнятой силами древ­них горообразовательных процессов на огромную высоту.

Климат Восточного Памира необычайно сух. Гигант­ские хребты, протянувшиеся вдоль его северных и Южных границ, горные цепи Западного Памира и Синь-цзяна на востоке задерживают большую часть влаги, при­носимую воздушными течениями издалека. Годовое коли­чество осадков на Восточном Памире меньше, чем в зной­ной среднеазиатской пустыне Кара-кумы1.

Климат Восточного Памира определяется его громад­ной высотой над уровнем моря. Для него характерна ис­ключительная сухость воздуха. Долины и хребты Восточ­ного Памира расположены на одних широтах с плодород­ными полями Западного Таджикистана, Туркмении, Азер­байджана и Армении, с вечнозелеными побережьями Пелопонесса и Южной Италии. Однако средняя годовая температура этого района такая же, как и в суровом Запо­лярье — ниже 0°. Только в июле, да и то в самых низких долинах Восточного Памира, ночное похолодание не при­носит с собой заморозков2. В середине ясного летнего дня при исключительной прозрачности воздуха ничто не предохраняет путника от палящих лучей южного солнца. Но достаточно небольшому облачку бросить тень, и зной сразу же сменяется холодом. Даже кратковременная не­погода в летние месяцы может сопровождаться снегопа­дами и метелями. Вдоль долин, которые заполнены нано­сами рек и выносами огромных каменистых осыпей, дуют суровые ветры. К концу дня они нередко усиливаются на­столько, что несут с собой песок и даже мелкие камни. Черные смерчи проносятся вдоль склонов долин: особенно часты они в Маркан-су, мрачной «долине смерти».

При сравнении с предгорьями Алайской долины, по­крытыми богатыми горными лугами, Восточный Памир кажется безжизненным. Многие десятки километров можно проехать здесь, не встретив ни травы, ни тем более кустарника. Но растительный мир1 долин Восточного Па­мира хорошо приспособился к суровому климату и выра­ботал ряд защитных свойств и приспособлений. Растения низкорослы, у почвы они лучше защищены от ветров; корневая система их обладает значительной мощностью и своими размерами намного превосходит надземную часть; листья большинства растений очень малы и сильно опу­шены. На склонах долин чаще всего встречается полу­кустарник терескен — замечательное растение засушли­вых высокогорных полупустынь. Его сероватые веточки, собранные в небольшие кустики, едва возвышаются над каменистой сухой почвой. Зато массивные корни терескена, добывающие растению влагу, достигают необы­чайной по сравнению с ветвями длины. В условиях Во­сточного Памира это растение является основным видом топлива. Кроме терескена наиболее часто встречаются остролодка, полынь (полынь Скорнякова) и восточный, ковыль. Нередко можно увидеть подушечники — своеоб­разную форму полукустарничков, свойственную вообще: высокогорным поясам. Эта своеобразная форма растений; вызвана приспособлением к внешним условиям существования. Невзрачный травянистый покров долин Восточного Памира служит прекрасным пастбищем для многочислен­ных кийков и диких горных баранов-архаров, встречаю­щихся на Памире и в некоторых районах Тибета. Великолепные животные с буро-пепельной шерстью и огромными рогами и в наши дни широко распространены в высокогорной зоне Восточного Памира. На поросших травой пока­тых склонах долин в большом количестве водятся сурки.

Особенности климатических условий Восточного Па­мира определили и характер занятий его коренного насе­ления. В отличие от Западного Памира эта часть горной: страны была издавна населена не земледельцами-таджи­ками, а пришедшими сюда с востока скотоводческими киргизскими племенами, разводившими овец, лошадей, ку­тасов — тибетских яков, распространенных также в неко­торых высокогорных районах Центральной Азии. Кута­сы — неприхотливые, хорошо приспособленные к холодам и разреженному воздуху Памирского нагорья животные, они сильны и выносливы при переходах под вьюком, одинаково хорошо передвигаются по глубокому снегу, льду, скалистым осыпям и крутым склонам. Кутас дает киргизам мясо, молоко и шерсть, являясь в то же время незаменимым вьючным животным. Еще совсем недавно, до Великой Октябрьской социалистической революции, немногочисленные кочевые селения киргизов из года в год перемещались по долинным пастбищам Восточного Памира. Когда в высокогорье приходила зима, кочевники спускались со своими стадами яков и баранов на зи­мовку в Алайскую долину и другие ближайшие к Памиру более теплые районы. Но зимовать со стадами можно было и на Памире, сухость климата определяла малоснежность зимы, а следовательно, возможность содер­жать животных на подножном корму.

В наши дни многое изменилось на Восточном Памире. Там, где когда-то была лишь караванная тропа, местами расширенная русскими пограничными частями до колес­ной дороги, теперь проходит первоклассная автомобиль­ная дорога. Большой Памирский тракт соединяет своей 730-километровой трассой город Ош и Хорог, центр Горно-Бадахшанской автономной области Таджикской ССР, в территорию которой входит Памир. Эта дорога играет огромную роль в жизни современного Памира, в долинах которого возникли постоянные населенные пункты. Советский строй создал предпосылки для разви­тия на Восточном Памире земледелия. Работники Памирской биологической станции Академии наук Таджикской ССР блестяще доказали возможность выращивания здесь ряда зерновых, кормовых и огородных культур. Ряд ско­товодческих колхозов уже внедряет эту новую на Памире отрасль сельского хозяйства1.

***

Долгое время загадочный Памир оставался одним из са­мых неисследованных районов земли. Огромная горная страна, лежащая между верховьями двух величайших рек Средней Азии — Сырдарьи и Амударьи — и простирающаяся на несколько сот километров, оставалась для науки подлинным «белым пятном», источником многих догадок, легенд и вымыслов. Даже сведения об этой стране, имев­шиеся у населения припамирских районов, отличались исключительной неполнотой и малой достоверностью. Но и эти знания относились, по сути дела, только к предгорьям Памира, которые посещались иногда смельчаками, с древ­них времен пытавшимися отыскать кратчайшие пути, ведущие из верховий Аму-дарьи на восток.



Караванные пути связывали древние государства Средней Азии с Кашгаром, Яркендом и другими торго­выми центрами Северо-западного Китая. Один из таких путей вел из Ферганской долины в Кашгар через перевал Терек-даван в Ферганском хребте и выводил в бассейн р. Тарим, в Кашгарию. Он был хорошо освоен и наиболее удобен для движения больших торговых караванов. Дру­гой путь, называвшийся «шелковым», связывал земли древнего Согда через Каратегин1 и Алайскую долину с Кашгаром и проходил, таким образом, в непосредствен­ной близости от северных границ Памира. Вдоль южной границы Памира по верховьям древнего Окса — Аму-дарьи — можно было пройти из Средней Азии и с запада от арабских государств и Ирана в Индию и Китай. От­ветвления этой тропы, по-видимому, сворачивали и на Восточный Памир. Описания этого пути, составлен­ные древними и средневековыми путешественниками, дали первые отрывочные сведения о Памире. Одним из таких путешественников был буддийский паломник ки­таец Сюань-Цзан. В 30-х годах VII в. нашей эры он совер­шил путешествие из Китая в Индию, с целью посещения буддийских храмов. Записки, оставленные им, повествуют о том, что при возвращении на родину он посетил Бадах-шан и, после трудного пути в направлении верховий Окса, достиг долины По-ми-ло (р. Памир).

«Тянется она, — писал путешественник, — между двух снеговых хребтов, почему царствует здесь страшная стужа и дуют порывистые ветры. Снег идет и весной и летом. Ветер не унимается ни днем, ни ночью. Почва пропитана солью и густо покрыта мелкой каменистой россыпью. Ни зерновой хлеб, ни плоды произрастать здесь не могут. Деревья и другие растения встречаются редко. Всюду дикая пустыня без всякого следа человеческих жилищ. Посредине долины По-ми-ло лежит большое озеро Драко­нов, на огромной высоте. Воды в нем чисты и прозрачны, как зеркало, глубины неизмеримы... Из западной части озера выходит широкий поток, который устремляется на запад же»1.

Это описание позволяет установить, что Сюань-Цзан на своем пути к Восточному Туркестану поднялся до исто­ков р. Памир, правого притока Пянджа и посетил извест­ное оз. Зор-куль, расположенное на юго-восточной окраине Памирского нагорья. Характерно, что при описа­нии озера Драконов (Зор-куль) Сюань-Цзан сообщает о том, что в глубине его вод «...водятся акулы, драконы, крокодилы и черепахи, а на поверхности их плавают утки, гуси, журавли и т.д. ...». Отдельные правдивые сведения о Памире перемешиваются здесь с причудливыми вымыс­лами, основанными на слухах или рожденных фантазией самого путешественника. Записки Сюань-Цзана долгое время не были известны науке; первый их перевод был опубликован в Европе в 1830 г. До этого в распоряжении географов было единственное описание Памира, записан­ное со слов венецианца Марко Поло, совершившего в се­редине XIII в. свое знаменитое путешествие в Китай, ко двору хана Кублая. Как и Сюань-Цзан, Марко Поло по пути в Восточный Туркестан прошел через территорию Бадахшана. Поднимаясь к верховьям Аму-дарьи, Марко Поло достиг земли Вохан1.

«Покинув ее, едут с горы в гору,— сообщают записи о путешествии Марко Поло, — все в северо-восточном на­правлении и достигают места, где можно думать, что горные вершины делают окрестность высочайшей в мире страной. Между двух гор находится большое озеро, из которого течет по равнине большая речка. Двенадцати­дневный путь ведет по возвышенности, называемой Памер (Памир. — Е.Б.), на продолжении его не встретишь ника­кого жилья, и поэтому заранее должно запастись вам всем нужным. Горы так высоки, что не видно ни одной птицы близ их вершины...»2.

Жители долины верхнего течения Пянджа, р. Памир и их притоков весьма образно называли всю прилегающую высокогорную страну Бами-дуниаг (Бам-и-дуниа), что означает «кровля мира». Некоторые исследователи пола­гают, что из этого наименования произошло и современное название — Памир. По их мнению, из слияния иран­ского слова «бами» (кровля, крыша) с распространенным в этом языке окончанием «ohr» образовалось Бамер (Памер — у Марко Поло). Известный исследователь Сред­ней Азии Н.Л. Корженевский в своей книге «Поездка на Памиры, Вахан и Шугнан» (1906 г.) излагает другую версию происхождения названия Памира. Он сообщает, со слов жителей Вахана, что в Читрале (Северо-западная Индия) население употребляет железные кольца, по ок­ружности которых изображена эмблема смерти и надпись «По-и-мор», что означает «подножие смерти»3.

Сведения, сообщенные о Памире средневековыми путе­шественниками, ограничивались впечатлениями только о его южной и юго-западной окраине, вдоль которых про­ходил древний караванный путь в верховья Аму-дарьи. Последующие столетия, вплоть до второй половины XIX в., не принесли науке новых достоверных сведений о Памире, хотя более отдаленные горные районы Центральной Азии к этому времени были уже в значительной степени иссле­дованы, прежде всего в результате замечательных работ великого русского путешественника и исследователя Н. М. Пржевальского. Предпосылки для начала геогра­фического изучения Памира сложились только к концу XIX в. в результате изменений, происшедших в государ­ственном устройстве Средней Азии после присоединения большей ее части к России.

«В результате завоевания царизмом Средней Азии её народы, в том числе и таджикский народ, непосредственно встретились с «двумя Россиями» (по известному выраже­нию Ленина): с Россией царской — Романовых и их челяди — и с Россией великого русского народа — Рос­сией Белинского и Чернышевского. В этом двоякое значе­ние завоевания.

С одной стороны, царизм в Средней Азии не только не уничтожил существовавших в ней феодальных отношений, но, превратив её в свою колонию, намеренно законсерви­ровал её феодальную отсталость, принеся трудящимся массам таджиков, узбеков и других народов этой страны большие бедствия. Выражение «царская Россия — тюрьма народов» относилось целиком и к народам Средней Азии. Они были подвергнуты двойному гнёту — царизма и мест­ных эксплуататоров.

С другой же стороны, завоевание Средней Азии и присоединение её к огромной стране — России, незави­симо от желания царского правительства и русской бур­жуазии, имело объективно прогрессивно-историческое значение. Средняя Азия после присоединения к России получила возможность приобщиться к передовой куль­туре русского народа. Она была, вместе с тем, спасена от перспективы быть захваченной английским империа­лизмом и превратиться в его колонию»1.

С присоединением Средней Азии к России создались условия для изучения страны и ее богатств. Ученые Рос­сии получили возможность начать исследования самых неизведанных районов Средней Азии, среди которых глав­ное место занимал загадочный Памир, одна из величай­ших горных стран — Крыша мира.




  1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница