Русская революция неизбежна



страница8/24
Дата22.04.2016
Размер5.14 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24

5.3. Состав и характер действий национально-освободительных сил при подготовке революции.

5.3.1. Основы формирования и становления движущих сил национально-освободительной революции. Состав движущих сил, степень их участия в революционном восстании и революции и возможный характер действий в настоящее время, то есть до начала прямых революционных действий, можно во многом распознать по их отношению и признанию (или отрицанию) двух основных положений: 1) национально-освободительного характера политической борьбы в качестве основного её содержания на данном этапе; 2) необходимость революции в качестве единственно оставшегося способа национального спасения.

Признание или непризнание национально-освободительного характера приближающейся Русской революции представляет собой главное, родовое отличие для первичной классификации общественно-политических сил России. Признание национально-освободительного характера Русской революции, базирующегося на констатации факта оккупационного характера внешней и внутренней иностранной зависимости, вызывает необходимость формирования и подготовка таких сил и средств, которые будут способны осуществлять освобождение страны от еврейских и других захватчиков насильственным, в том числе вооружённым путём.

Национально-освободительная идея поднимает людей на борьбу не по причинам социально-экономической несправедливости, хотя, повторюсь, они в ней в разной степени тоже присутствуют, а по причине оскорблённого национального чувства. Это чувство - чувство собственного достоинства - не зависит от принадлежности к тому или иному социальному слою, группе, стране, классу или ранее к сословию12. Оно не связано с имущественным, денежным или иным материальным положением человека, ни с его образованием: обеспеченный и образованный может иметь более высокое национальное чувство, чем бедный и необразованный; и наоборот. Оно не связано с какой-либо профессией: домохозяйка может любить русский народ сильнее учительницы русского языка и литературы, а крестьянин или инженер сильнее офицера. Сила национального чувства определяется исключительно личным духовным миром человека, силой любви к своему народу и силой ненависти к его врагам. Чувство оскорблённого национального достоинства у русского и других коренных народов России является единственно общим практически для всех категорий людей и наиболее массовым. Именно это чувство одновременно является основой для поиска формирования, развития и становления национально-освободительных сил при подготовке к революции. Если же в основу создания и комплектования структур национально-освободительного движения положить поиск недовольных «голодных», то власти достаточно будет (что и делается) просто добавить в корыто похлёбки; если недовольных малообеспеченных – то подбросить очередную социальную подачку; если недовольных своим положением на общественной лестнице – то подкинуть должностишку повыше и окладик побольше и т. д. В этом заключается главная опасность ограничения политической борьбы только социально-экономического требованиями: создаваемые и действующие структуры уводятся в сторону от решения главной политической задачи – освобождение России от внешней и внутренней иностранной зависимости.

Национально-освободительная борьба строится не на социально-экономических, а на национально-политических (этнополитических13) основаниях. Краеугольным камнем формирования движущих сил будущей русской революции при её подготовке является примат национально-освободительной борьбы, примат национального освобождения над всеми другими целями политической деятельности. Поэтому российские партии и другие общественно-политические организации, строящие свою работу только на социально-экономических идеях и требованиях и не признающие главенствующего значения в настоящий период национально-освободительной борьбы, политически не вполне адекватны сложившейся в России обстановке, своей политической ограниченностью по недомыслию или умышленно тормозят развитие общенародных протестных действий и отсекают от участия в политической борьбе наиболее многочисленную и активную часть российского общества.

Явление национально-освободительной борьбы есть тот оселок, на котором испытываются действительные цели партий, движений и других общественно-политтических организаций и ценность их идеологических и организационных задач. В итоге, признание или непризнание национально-освободительной составляющей политической борьбы в качестве её основного содержания стало тем политическим водоразделом, который делит все общественно-политические силы в России на две основные части.

Второй политический передел оппозиционных общественно-политических сил происходит по их отношению к необходимости подготовки и проведения революции как единственного способа выхода из национальной катастрофы. «В современных российских условиях настоящая оппозиция власти может быть только революционной!» - так наиболее ясно и категорично в виде лозунга можно сформулировать суть этого политического разграничения. Вся система политических действий оппозиционных партий и других национальных общественных сил должна быть направлена на свержение нынешней жидо-масонской власти. Любой иной подход к оппозиционной деятельности есть соглашательство с оккупационной администрацией и сговор с ней наиболее покладистой частью оппозиции против народа и за счёт народа. Использованием только парламентского или иных конституционных форм и способов политической борьбы от власти можно добиться каких-то социальных льгот, послаблений или иных незначительных уступок. Однако эти действия никогда не смогут достичь цели кардинального изменения ею государственной политики по отношению к собственному народу, а сами ответные действия властей есть просто вынужденное принятие мер для сохранения своего положения.

Действующую в России систему политической власти можно назвать «еврейским либеральным абсолютизмом» и применить к ней самой политические приёмы их же еврейского демона Л. Троцкого, который советовал в таких случаях следующее: «Абсолютизм может пойти на соглашение, может сделать те или иные уступки, но целью этих уступок всегда будет не самоупразднение, а самосохранение… Пора перестать видеть в абсолютизме политического собеседника, которого можно просветить, убедить, или, на худой конец (дальше чисто еврейские политические штучки), заговорить, залгать. Абсолютизм нельзя убедить (тем более жидовский), его можно победить. Но для этого нужна не сила логики, а логика силы14». У врагов тоже можно и нужно учиться.

Нынешняя государственная власть в России не может быть или стать политическим партнёром, посредством переговоров с которым возможно проведение необходимых духовных политических и социально-экономических изменений. Абсолютному большинству в стране уже ясно, что в рамках существующей политической системы оппозиция не имеет даже малейших шансов прийти к власти законным путём, пресечь гибельный для нации либеральный курс и приступить к реализации своих программ национального развития, какими бы благими они не были.

Современный капитализм (на новоязе – «Постмодерн») не может перейти в социализм в результате переговоров с ним; иностранное засилье не может завершиться самоустранением еврейских и других захватчиков по мировому соглашению с ними. Эту власть невозможно сменить мирным путём; её можно смести только насильственным, в том числе вооружённым путём. Перефразируя поэта (любимый мной В. Маяковский), можно сказать: «Её не объехать, не обойти, единственный выход – взорвать!»

Вывод: Партии и другие общественно-политические организации, заявляющие о своих исключительно парламентских и других мирных способах борьбы, тем самым заявляют о своём отказе от действительной борьбы против гибельного для нации нынешнего политического курса и отказе от смены существующей государственно-политической системы. Революционный пацифизм, ложное антиреволюционное миролюбие должны искореняться из национального самосознания. А подготовка к войне-революции стать важнейшей составляющей частью деятельности всех сил национально-освободительного движения. Para bellum!

Таким образом, исходя из предложенных оснований классификации оппозиции по отношению к национально-освободительной борьбе и революции, следует выделить 4 основные части общественно-политических сил:

1) признающие примат национально-освободительной борьбы в политической деятельности и необходимость подготовки и проведения революционного восстания и революции;

2) считающие социально-экономические основания, по-прежнему, решающими и главными в политической борьбе в данный момент и признающие необходимость подготовки и проведения революции;

3) признающие национально-освободительную борьбу главной в настоящий момент, но отрицающие революцию как способ достижения цели национального освобождения;

4) отрицающие национально-освободительную борьбу в качестве основного направления политической борьбы на данном этапе и отрицающие необходимость подготовки и проведения революции.

Очевидно, что основу движущих сил грядущей Русской революции составляет первые две группы общественно-политических сил, признающие либо национально-освободительный, либо социально-экономический характер необходимых революционных изменений. Третья группа может присоединиться к ним уже в ходе успешного развития революционного восстания. Действия четвёртой группы на этапе подготовки уже носят, а в ходе самой революции будут носить балластно-тормозящий или страшилко-пугающий характер. Таким образом, «революционный союз» будет представлять собой соединение разнородных политических сил, объединённых на первом этапе только общей задачей свержения существующей власти. Этот постулат является фундаментом для взаимного распознавания и организации взаимодействия при подготовке революции и революционного восстания.

Общим и часто посещаемым местом хождения в политическую мысль многих оппозиционных деятелей стала тема о степени легитимности революции и, соответственно, правомерности действий по её подготовке.

Вопрос о законности, легитимности революции, или так сказать, «революции в законе», совсем не прост и заключает в себе определённую парадоксальность. С одной стороны, любая революция отменяет прежние основания законности государственной власти и тот политический закон-конституцию, против которого она, собственно говоря, и была нацелена; революция отменяет законность уже самим фактом своего появления на свет. С этой стороны законных революций как революций продолжающих прежнюю законность не бывает. «Революция в законе» (revolution – in – law) – всегда мачеха (mother – in – law) для прежней политической системы, даже в лучшем случае.

С другой стороны, революция – часть всемирного духовного закона справедливости, не имеющего границ ни в пространстве, ни во времени, она – есть одно из экзистенциональных состояний бытия вообще и жизни человеческого общества в частности. Если революция разумна, в смысле целесообразна, а «всё существующее разумно» (не помню, кто сказал), то с этой стороны произошедшая любая революция является законной. Закон справедливости, установленный Богом, вечен: сколько будет существовать человеческое общество, столько будет существовать неизбежность революций справедливости. Ибо революции совершаются не от плохой материальной жизни, а от несправедливой духовной. Поэтому плевки в сторону революции некоторых национально-православных публицистов – это плевки в сторону отрицания развития Духа.

Именно эта духовная ипостась революционной справедливости как кажется, отражена во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН. В ней в частности, сказано: «…необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения». Таким образом, международное законодательство признаёт право человека на восстание против государственной власти в случае, если последняя несёт в себе тиранию и угнетение для своего народа. Под этим документом стоит подпись России, поэтому он обладает всей полнотой юридической силы на территории российского государства.

Конечно, никаких правовых последствий в российском законодательстве указанная Декларация не имеет, но в данном случае это не важно: важно всеобщее признание права человека на восстание. Важно понимание, что восстание не является всегда и заведомо негодным, аморальным и предосудительным средством борьбы человека и нации за свои права, а суть дела при оценке восстания заключается только в том, является ли государственное правление тираническим, то есть, основано ли оно на несоблюдении законности, судебном произволе или ином безправном насилии, и есть ли в нём признаки угнетения – жесткого притеснения и безжалостной эксплуатации в производственно-материальной сфере, целенаправленное и тотальное подавление сознания, души и богоданной духовной сущности человека, а также злонамеренная манипуляция общественным сознанием и деградация духовной жизни нации. И если такие признаки есть, тогда право на восстание является обязанностью человека. Конечно, при условии, что он себя считает свободным человеком, а не чьим-то рабом или кому-то полезным животным.

Эта трансформация права на восстание в обязанность тем более верна и необходима в условиях оккупационного характера внешнего и внутреннего иностранного влияния.

«Враг не может быть в законе!

Вор не должен быть в Кремле!»

Вот что есть главное, законное нравственное и юридическое обоснование правомерности революции и подготовки революционного восстания. Конечно, такой подход таит в себе много опасностей и угроз, но в нынешних российских условиях политику бояться нелегальной работы и тюрьмы, то же самое, что воину бояться войны. Совет простой: «Боишься – не делай; делаешь – не бойся».



5.3.2. Функциональное состояние и революционная способность национально-патриотических сил.

Как и сама любая функция, функциональное состояние, понимаемое в данном случае, как общественно-преобразовательная действенность национально-патриотических сил, зависит не только от состава, целей и выполняемых задач самих этих политических структур, но и от многих других общественных явлений, изменения в которых могут резко и коренным образом изменить политическую функциональность ныне действующих организаций. Поэтому и революционно-функциональное состояние национально-патриотических и других оппозиционных сил в нынешней, пока ещё стабильной, политической обстановке нельзя отождествлять с их революционной способностью в период открытого обострения революционной ситуации, особенно с началом успешного революционного восстания. Самое начало прямого и открытого революционного действия в формах бунта-мятежа-восстания, несомненно, является производной функцией от революционной способности организационного ядра. Однако по мере обострения революционной ситуации их функциональные роли меняются местами. Революционная способность общественно-политических сил становится функцией революционных событий, то есть величиной, производной от хода революционных событий и в значительной степени образуемой ими. Это, во-первых.

Во-вторых, революционная способность это не только умение и готовность производить революционное действие, но и заложенные в той или иной политической силе потенциальные возможности к совершению таких действий. Теперь, исходя из этих положений, попробуем провести анализ функционального состояния и революционной способности наиболее заметных и значимых направлений, слоёв и групп национально-патриотических сил, а также оппозиции в целом.

Основным свойством, характеризующим функциональное состояние несистемной (системная нас вообще мало интересует) оппозиции, является её очевидная раздробленность и разобщённость. Установив между собой наличие противоречий в мировоззренческих и других взглядах, различные части национально-патриотических сил отделились друг от друга, размежевались по разным поводам и причинам и в итоге разбились на политически мелкие структуры, подчас даже отказывающиеся от взаимного общения. Разумеется, такому состоянию оппозиции немало поспособствовала государственная власть, но от этого не легче: общий оппозиционный ландшафт с точки зрения единства политических действий выглядит уныло и безнадёжно. Однако это изображение только на одной стороне медали национально-патриотических сил. На другой стороне облик оппозиции представляется в несколько ином свете.

Искусство борьбы, особенно вооружённой и политической, иногда заключается в умении превращать свои неудачи и недостатки в полезные изменения и непредвиденные для врага преимущества, а силу замысла противника обращать против него самого. Такой подход как никогда, кстати, при оценке состояния национально-патриотических сил.

Формальная ликвидация властью прежних и воспрещение формирования новых национального масштаба политических центров внесистемной оппозиции в виде партий увело становление и развитие движущих сил Русской революции в иные, новые и более приспособленные к современным мировым и российским условиям формы и способы подготовки революционных действий. Надо только поблагодарить кремлёвских суверенно-либеральных политтехнологов за установку запрещающего знака типа «кирпич» на политических дорогах, которые вели национально-патриотическую оппозицию в мошенническо-фарсовые выборные тупички. Запрет на регистрацию оппозиционных парткарликов из-за боязни и неспособности нынешней власти вести уже любую, включая потешную политическую борьбу, хоть по каким-то правилам, счастливо предотвратил ненужную и бессмысленную трату информационных и организационных сил и средств оппозиции, и направил протестную активность склонной к коллаборационизму её части в единственно полезное и спасительное для нации революционное русло.

Более того, разъединение и дробление национально-патриотических сил на отдельные и не зависимые друг от друга части и их фрагменты-фракции, ослабляя внешнее общее организационное единство, вместе с тем, привело к явно не предвиденному властью важнейшему положительному результату – широкой автономной деятельности различных мелких групп, не связанных между собой иерархическими и открытыми взаимоотношениями и с трудом поддающихся повседневному контролю со стороны полицейско-карательных структур МВД и ФСБ. Не оглядываясь и больше не рассчитывая на Москву как исторический политический центр России, откуда традиционно исходила главная и общенациональная организующая сила и в виду отсутствия последней, на местах стали самопроизвольно складываться и формироваться районные, городские и даже областные сети взаимодействия – наиболее эффективные и одновременно наименее уязвимые организационные структуры национально-освободительной борьбы. К тому же, внутренняя политическая потребность оказания национального сопротивления заставила самостоятельно действующие группы и другие автономные структуры искать соответствующие их возможностям формы и способы как легальной, так и нелегальной борьбы против иноземных захватчиков и социальных угнетателей. И они сделали это.

Таким образом, в результате организационного дробления оппозиции на политическом пространстве России появилась множественная сеть ячеек и групп национального сопротивления, которые сами стали становиться новыми очагами сбора людей, источниками и центрами кристаллизации наиболее активной и решительной части национально-освободительных сил. С течением времени их роль и значение в революционном процессе будет только постоянно повышаться. Ненависть и воля к сопротивлению нарастают, им некуда деться на официальном политическом поле. Они остаются внизу, на местах, где и «зреют гроздья гнева». Приближается ситуация, когда сеть отдельных и автономных групп и отрядов станет мощным фактором, способствующим скрытой подготовке и успешному началу революционного восстания.

Здесь же, по-видимому, надо оговорить следующее. Одним из священных заклинаний оппозиции, в том числе, к сожалению и внесистемной, стал лозунг «Давайте объединяться!» Когда же этих глашатаев единства рядов спрашиваешь, для достижения какой цели предлагается объединение – начинают таращить глаза: необходимость единства самого по себе принимается за политическую аксиому. Однако, кроме того, что этот призыв сейчас не имеет какого-то внятного политического смысла на практике, он ещё и функционально вреден.

Объединяться легально и открыто с декларацией целей и задач можно только в рамках правового поля, которое со всех сторон огорожено забором, а внутри уставлено загонами для выборов. Там делать нечего и объединяться для таких скотино-политических действий ни к чему. Объединяться же нелегально, имея целью скрытую совместную подготовку революционного восстания, нецелесообразно. Во-первых, общая скрытая деятельность крупных подпольных организаций чрезвычайно сложна по организационно-техническим причинам; даже большевики и другие подпольщики, имевшие многолетний опыт нелегальной профессионально-революционной работы и имевшие целую сеть конспиративных квартир и других явок, достаточно часто попадали в ловушки. Во-вторых, совместная деятельность разных групп предполагает некое коллегиальное управление ею; состав и деятельность одних структур в этом случае неизбежно в какой-то мере становятся известны другим лицам, проверка надёжности которых вызывает большие трудности. В-третьих, провал в одной из групп, организационно входящую в какую-либо структуру и имевшую личные связи с соратниками из других групп, может повлечь за собой их аресты и срыв общего плана действий.

Поэтому именно сетевая структура с целью взаимодействия различных национально-патриотических организаций является идеальной для ведения скрытой подготовки к революционному восстанию. Тем более что свою подпольную революционную деятельность любая группа, движение или другое объединение могут вести под любым законным юридическим прикрытием. Именно сеть обладает наиболее устойчивым функциональным состоянием и высокой революционной способностью в современных российских условиях.

С точки зрения содержания предреволюционной работы, очевидно, что подготовку революции методологически целесообразно разделить на:

а) общую подготовку широких народных масс, национально-патриотических и других общественно-политических сил к признанию факта необходимости Русской революции и подготовки к ней;

б) особую подготовку отдельных сил и средств, предназначенных для создания первичных очагов революционного восстания и его успешного начала. Соответственно, общественно-преобразовательная функция и революционная способность тех или иных частей национально- патриотических сил должна, как правило, основываться на жизненном, сущностном, целевом предназначении их участников.

Глупо требовать с писателя или публициста умения и обязанности организовать подготовку революционных сил согласно национально-патриотическим установкам их же книги брошюр. Ещё более глупо и никчёмно получается у них организаторская деятельность, если они всё-таки решают взяться за эту работу, но ведут её по алгоритмам написания романов или статей, оперируя только словами и идеями, стараясь как можно полнее раскрыть суть проблемы и наиболее характерные черты политической обстановки и, считая, что выпущенные ими слова сами сорганизуются в дела.

Это беда вообще почти всей внесистемной оппозиции. Написание и говорение слов стало единственной формой борьбы у лидеров партий и других руководителей национально-патриотических сил, включая бывших генералов всех силовых мастей. За последние годы их ораторское и писательское мастерство так подскочило вверх, что они почти сравнялись с литературными профессионалами и мастерами художественного слова. Жаль только, что военно-организационной составляющей в их деятельности стало на столько же меньше, на сколько больше писательской. Вещий генерал-говорун, увы, стал привычной птицей на российском политическом небосклоне. А уж, сколько там летает впустую каркающих полковников и капитанов 1 ранга, многочисленных стаек мелких военных жидков (не воробьёв) и говорить не приходится.

Ни один род занятий и трудовой деятельности, включая политическую, не является профессией, о которой можно было бы сказать, что она наиболее пригодна для выработки революционных качеств самого революционера. Таких мирно-общественных профессий нет. Деятельность профессионального революционера требует от человека, кроме безусловно высоких волевых качеств, целый обязательный набор других – правильно оценивать текущую и дальнейшую политическую обстановку и своевременно принимать соответствующие решения, ясно излагать свои мысли и уметь убеждать людей в верности избранного направления борьбы, обладать способностью к руководящей и другой организаторской деятельности.

В последнем вопросе надо отдать должное Д. Карнеги, который применительно к современным условиям достаточно правильно оценивал составные части успеха в любой общественно-трудовой деятельности, утверждая, что на 85% успех дела зависит от умения организовать работу и только на 15% определяется знанием руководителя того дела, которым он управляет. Ещё раньше это главное правило успеха познали и использовали большевики, особенно И.В.Сталин, перебрасывая талантливых организаторов войны и труда с одного участка военного или трудового фронта на другой.

Однако, в российской оппозиции вместо людей, из которых «можно было бы делать гвозди», появилось множество таких, из которых можно делать только «скрепки и застёжки» (Захар Прилепин). После 1993 года в протестной среде появился тип эдакого одноклеточного интеллигента-оппозиционера, часто ещё любящего называть себя политтехнологом. Одноклеточность его выражается в том, что ни с какими другими клетками-кластерами оппозиции это существо ужиться не может, а часто и не хочет. Внутренне оно, это Я-эго, в идейно-интеллектуальном плане самодостаточно, а потому и самоудовлетворяющееся. Когда-то у этого одноклеточного интеллигента были попытки организовать что-нибудь и стать во главе его, но не получилось по причине ограниченности умной воли. Ум такого «политтехнолога» не в состоянии охватить общий, стратегический смысл действий больших масс народа в революции, которая ему представляется только больших масштабов неразберихой, безтолковщиной и вообще Смутой. А если учесть, что для одноклеточного интеллигента всё, что не помещается в его упорядоченной головке, есть непостижимый, всеобщий и безпредельный хаос, то любое революционное массовое действие лежит за рамками понимания этого субъекта.

Ужас перед чем-то революционно-страшным и непонятным усиливается у пишущих говорунов отсутствием навыков ведения борьбы действиями, а не словами и идеями. Вековая практика организации и управления принуждением масс людей к решительным действиям им неведома, а посему отталкивающе ужасна и брезгливо отвратительна. Идеолог-политтехнолог есть камерный политик, причём камерный в значении музыкальном, а не тюремном. Он не хочет и не может петь со всеми в хоре или играть в оркестре, и уж тем более делать это в тюрьме. Как война и революция, тюрьма для этой категории лиц – вещь недопустимая ни при каких обстоятельствах. Все свои убеждения, концепции и стратегии он усмирит, сократит, ужмёт и даже отбросит, лишь бы не попасть в тюрьму или выйти из неё, если он уж туда попал. Тюрьма – это не для него, а для тех, для кого они пишут и говорят. Внутренне спесивый, он не осознаёт себя вторичной частью и плодом своего народа и уж, тем более, его служителем. Для некоторых из них народ уже по определению всегда «социально-дефективный и невежественный» и не способный оценить всю одарённость личности идеолога-предводителя (народа, офицерства, учёных и т.д.).

В рамках анализа методологии оппозиции нужно отметить женский (не сказать пассивно-педерастический) характер построения её политической мысли, или как теперь модно говорить, политического дискурса, который показывает оппозицию не как субъект политического действия, а исключительно, как объект воздействия власти. «Ну, что вы нас так открыто, очень больно и в извращённой форме насилуете? Все же видят! Как вам не стыдно?!» - с возмущением обращаются к власти участники различных оппозиционно-интеллектуальных клубов, пытаясь устыдить её. «Литературщина» заходится в гневе и захлёбывается в образах, описывая, чуть не смакуя, духовную катастрофу своего народа. Они насобачились, эти «национально-патриотические» подлецы, писать что-нибудь вроде: «направлять яростную волну национального протеста в русло национального развития, вывести русских из области бессмысленного разрушительного бунта в зону созидания…»15 Хочется спросить: «Где эта зона? В зонах, где сидят уже тысячи русских юношей и девушек националистов, восставших, как смогли, против инородной оккупации? Или «В рабочем районе, где нету работы»? (Всеволод Емелин) Или на русских кладбищах, где нас лежат уже десятки миллионов за эти окаянные годы?»

Горечь и гадливость ощущения даже не столько от того, что советско-русский общественный культурный слой, или так называемая интеллигенция, не смогла явно и решительно стать ядром русского национального сопротивления. Её нынешнее внешнее малодушие ещё как-то можно понять: семья, дети, дача, должность и т.д. и т.п. (как будто у других ничего этого нет, но не об этом речь). Мерзость и гнусность в том, что интеллигенция даже внутренне для себя сделала подленький выбор в пользу личной лояльности власти, ясно понимаемой ею, как чужой и враждебной русскому народу в целом, ведь увидеть, почувствовать и осознать оккупационный характер новой пришедшей власти она смогла намного раньше любого другого социального слоя в России. В итоге общественный слой нации, всей своей сутью предназначенный для выработки собственным умственным и творческим трудом главных направлений духовного, культурного и научно-технического развития страны, в своей основной массе отвернулся от беды своего народа и начал разглядывать её со стороны. Вместо совместного поиска путей выхода из национальной катастрофы поколение советско-русской интеллигенции взялось обговаривать, обфильмовывать, оброманивать, одним словом – обписывать русскую беду или свои фантазии о будущем, не найдя в себе сил предложить народу, художественно или общественно-политически, реально осуществимый способ преобразования гибельного настоящего в жизнеутверждающее будущее. Лояльность еврейско-оккупационной власти в интеллигентской среде была признана более пользительной, чем долг служения своему русскому народу.

Ещё раз хочется подчеркнуть: беда и вина не в отсутствии внешних проявлений протеста, а в видимом внутреннем холуйстве. В советские времена хоть на кухнях своё доказывали, сейчас же и в частных разговорах глаза прячут и от тем уходят, стараясь прикрыть молчанием внутреннее предательство. Умозрительное «что» полностью вытеснило практическое «как» из умственно-волевой и другой творческой деятельности интеллигенции. Ничего иного этот общественный слой уже выработать не может и не сможет. Хотя с другой стороны: ну, трусливые, ну, послушно-сервильные, но и такие ведь потом на что-нибудь да сгодятся. Ладно. Как говорил один известный персонаж: «Пишите, Шура, пишите…». Революция – это своего рода дефрагментация государственно-национального диска. Главное, чтобы введённая программа была полной и правильной и оперативно находила верное место каждому человеку или другому общественному кластеру в общей системе, пусть даже их понимание блага Отечества будет отличаться от системного. А места на российском диске хватит всем, кроме чужеродных вирусов.

Вот как отношение к будущей русской революции выразила на Офицерском совещании русская женщина Надежда Червочкина, потерявшая в борьбе с оккупационным режимом своего сына-националиста: «Мы, женщины, должны внушить мужество своим мужьям. Как ни странно, женщины должны внушать мужество своим мужчинам, а не повисать гирями у них на ногах, если они хотят идти и делать опасное дело.»

Кроме дурных политических болезней в виде приспособленчества и коллаборационизма, интеллигенция иногда болеет ещё одной «умной» - научной болезнью. Она заключается в том, что упомянутая выше музыкально-политическая камерность интеллигентски оппозиционного типа политики, кроме боязни и неумения организации массы, подчас вызвана ошибочным переносом принципов и правил научной деятельности в политическую и, тем более, в национально-освободительную борьбу.

В научной дискуссии оппонентов

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница