Родина нового джаза



Скачать 109.37 Kb.
Дата09.05.2016
Размер109.37 Kb.
Владимир РЕКШАН
СЕСТРА ТАЛАНТА
(отрывок из книги коротких рассказов)

РОДИНА НОВОГО ДЖАЗА

Где-то в шестьдесят седьмом году я дебютировал на рок-сцене в поселке Пери. Не помню уж и на чем играл. Кажется, на барабанах. А в зале под мутной лампочкой все время дрались. Доктор химических наук Коля Баранов однажды рассказал мне, посмеиваясь, как ездил в Кузьмолово слушать ансамбль под названием “Прохор Харин”. На кривую сценку вышел немолодой уже человек с чемоданом. Чемодан состоял из двух половинок, акустических колонок. Человек включил в чемодан микрофон, гитару и объявил прокуренным голосом:



    - Ка- ра- ван

“О! - подумали Баранов и его студенты-приятели. - Дюк Эллингтон!”

В ответ человек со сцены завыл:



    - Вез караван! Кашгарский план!

На второй строчке в зале махач и начался.

Пери, Васкелово, Ольгино, Саблино, Красное село. Так, сквозь мордобой, наступала на Ленинград битломания.


Мой старинный приятель Виктор Райтаровский защитил диссертацию на тему “Взаимодействие португальского языка с языками банту в Мозамбике”. В этом самом Мозамбике он и работал долгое время. Много лет мы не виделись, тут встретились. И вот я узная от Виктора, что он перевел несколько моих песен на португальский, а с португальского на банту. И выучил он эти песни с ансамблем бантийцев. Я сочинил где-то сотню песен и больше половины забыл. Выходит, некоторые из них существуют только на банту. Виктор говорил, будто бантийцам песни очень понравились и они их с удовольствием пели возле племенных костров.

Композитор Виктор Резников играет в футбол и хоккей, я же - мастер спорта по легкой атлетике. Мы знакомимся в семдесять шестом, кажется, году и Витя при одной из встреч говорит:



    - Я пишу песню для Аллы Пугачевой. Хочешь слова сочинить?

    - А про что надо? - спрашиваю.

    - Надо про женскую тоску, - отвечает Резников.


Помню, бегаю по дорожке стадиона, тягаю штангу и все сочиняю, сочиняю. Руки-ноги устали, болят, сил нет. А в голове женская тоска. Какие-то слова бормочу про дождь, про картину и свечи, кто-то ушел и не пришел...

Ничего из этой затеи не получилось.. У меня и своей тоски невпроворот.


На одной из дружеских пирушек в конце симидесятых я познакомился с бас-гитаристом прославленной тогда польской группы “Червоны гитары” и, пообщавшись с ним некоторое время, услышал вопрос:

    - Можешь ли ты достать тулуп?

У нас старались достать джинсы, американские военные ботинки, а у поляков вошли в моду русские тулупы, такие обычно носят сторожа. Удивившись, я вспомнил, что у брата Александра имелось нечто вроде тулупа с надорванным рукавом. На следующий день я поехал на концерт “Червоных гитар” в ДК имени Кирова. У меня из подмышки торчал грязный и рваный тулупчик. Музыканты стали бурно обсуждать и спорить кому достанется русский раритет. Продюсеру “Червоных гитар” вещица оказалась коротковатой, а бас-гитаристу как раз. Я хотел тулупчик подарить, но поляк в ужасе отказался и стал навязывать деньги. В итоге этой торговли наоборот я вернулся домой нетрезвый и с двумя сотнями рублей в кармане. Рыдающему продюсеру я обещал найти другой тулуп. И что самое интересное - нашел. Всех поляков одел в тулупы почти задаром, но все-таки за деньги. Если б пошел по этой дорожке, то теперь был бы ого-го где! Не знаю где... В Думе, в банке или в жопе.
Возьмите любую книгу по истории джаза. Она начнется с рассказа о том, как привезли африканцев в Северную Америку и заставили работать на плантациях хлопчатника. От тяжелой работы и жизни бывшие африканцы запели тягучие песни, помогая песнями труда. Так появились блюзы. Началось движение к рок-н-роллу и ритм-блюзу.. Но сейчас труд афро-американцев облегчают мелиорация и механизация, хорошая зарплата в у.е. Да и расовый напряг пошел на убыль. В России же наоборот. “Эй, ухнем!” Песня бурлаков - это типичный блюз. В минорном квадрате. Время у нас смутное, труд тяжелый, блюзовый квадрат мы освоили с помощью битлов и небитлов. Не за горами день, когда возле раздолбанного трактора Иванов, Петров, Сидоров и Рабинович застонут блюзом и тот станет русско-народным жанром. Россия - родина нового джаза.
Во второй половине семидесятых хороших музыкантов хватало - гитаристов всяких, барабанщиков. Но жить на законные деньги не представлялось никакой возможности. Целое поколение рок-музыкантов утонуло в кабаках, играя на “карася”. Кто-то ушел на советскую эстраду. Двое моих старинных знакомых Михаил К. и Вова Ж. устроились играть в оркестре “Цирка на сцене”. Барабаны и гитара. “Цирк на сцене состоял из лиллипутов. Дяди и тети были двадцатипятилетним музыкантам по колено. Впрочем, оркестру вменялось создавать музыкальный фон, а не бегать по сцене.

“Цирк на сцене” сходу завезлив Тьмутаракань и поселили в деревянной гостинице с удобствами в конце коридора. Михаил и Вова купили поллитровку, чтобы махнуть по стакану и завалиться в койки. Только они сели за стол, как в номер вошли два дяди-лиллипута, которых поселили вместе с музыкантами. Увидев поллитровку, дяди достали “маленькую” и подсели за стол. Михаил и Вова, налившие уже по полному стакану, покраснели, не зная сколько наливать лиллипутам. Но те стали строжиться и требовать по стакану. Что ж, налили и им. Старший, сорокалетний акробат, произнес тост:



    - За успешные гастроли, молодые люди!

Выпили залпом. Закусили огурчиками. Только Михаил и Вова стали задавать вопросы о цирке, как лиллипуты сперва онемели, а после одновременно упали с табуретов на пол. Начался переполох. Вызвали “скорую”. Отправили лиллипутов в больницу с алкогольным отравлением...

К чему я это вспомнил? Не знаю. Маленькие всегда хотят поставить больших на место. И вот, что из этого получается. Хотя у одного из моих знакомых был любовный роман с лиллипуткой. Говорит, получилось хорошо. По-крайней мере, оригинально.


Стоят в арке на улице Рубинштейна Джордж Гуницкий и Коля Михайлов, председатель Рок-клуба.

    - В чем дело, коллеги? - спрашиваю.

    - Давай, ты тоже пригодишься. Сейчас “Скорпионы” приедут.



Стоим. Ждем. Тайна офигенная. И вот от Пяти углов едут две тачки с затемненными стеклами. Теперь так бандиты ездят, а при Горбачеве это еще казалось диковинкой. Во дворе из тачек выходят огромные мулаты с рациями. За мулатами вываливает певун Клаус Майне, невысокий господин в кепочке, и другие музыканты с русскими блядями. Один из мулатов приказывает мне:

    - Ты тут пока машины посторожи.

Он меня, похоже, за охранника Гуницкого принял. Я послал мулата подальше и он согласился. Тут и камера появилась, началась съемка. Мы поднялись по заплеванной лестнице на второй этаж. Народу, несмотря на тайну, набилось. Мулат опять говорит мне:

    - Скажи, чтобы все вышли.

    - Да иди ты!



“Скорпионов” стали снимать в комнате Рок-клуба. Те хлопали Гуницкого и Михайлова по плечам и спинам. Затем все спустились в зальчик. Сцена там метра четыре квадратных. Металлюги в зальчике вопят, крестами машут и пьют пиво. Тут опять охранник ко мне протискивается и говорит:

    - Скажи, чтобы бутылки убрали.

Опять послал мулата, но он за бутылками в зал не сунулся. Гуницкий и Михайлов хотели со “Скоорпионами” дружить, но те, сняв бесплатную массовку, сели в бандитские тачки и уехали. Мулат на прощанье сказал мне:

    - Да пошел ты! заорал я. - Бул шит! Фак офф! Мерд! - Но он не пошел, а поехал.

Гуницкий и Михайлов кричали вдогонку “Скорпионам”:

    - Чтоб вы, гады, больше к нам не приезжали!

И в самом деле “Скорпионы” больше в Рок-клубе не появлялись.
“Гражданин Целин родился в середине сороковых в США в семье советского дипломата. Мальчик узнал рок-н-ролл и стал его энтузиастом. В 1957-м году ему удалось в Мемфисе поговорить с самим Элвисом Пресли и получить благословение. Будучи студентом Колумбийского университета, Целин организовал биг-бэнд “Хот Дог”. “Горячие собаки” пользовались успехом у студентов, но в начале 6О-х семья Целиных вернулась в СССР. Здсь рок-н-ролл продолжился. Труба Целина отличалась пронзительной мелодичностью, он частенько садился и за клавиши. Сочинял Целин песни на английском языке и многие из них впоследствие приписывались британским группам “Холлис”, “Трогс” или “Ярдбердс”. Записей не сохранилось. Одно время к творчеству “первопроходца” обратилась фирма “Мелодия”, планируя записуть и выпустить двойной альбом.”

Такая статья под фотографиями висела в самом начале выставки “Реалии Русского Рока”, прошедшей с размахом в Гавани в начале 91-го. Сочинил текст я. Сергей Лемехов, один из дизайнеров выставки, притащил коллегу, довольно помятого господина, и предложил устроить мистификацию. Целина, совсем не музыканта, сняли с трубой и бас-гитарой. Фотографию отпечатали, стилизовав под старую. По ней невозможно было определить возраст немолодой, отчасти уже дряблой фотомодели. Чтобы канонизовать Целина, мы его сняли рядом с битломаном Васиным. Целин как бы благославлял Васина на битл-подвиг.

Я видел как журналисты переписывали информацию со стенда. Когда-нибудь она войдет в музыкальные энциклопедии. Да, история - она такая. Как напишешь про Гильгамеш, так и останется на века.
Поехал я песни петь в город Мончегорск. Мои гитаристы Андрей и Сергей обещали трезвость, но обманули. После первого концерта в пригороде, куда нас возили на оленях, я спал долго. Когда проснулся, то гитаристов и след простыл. Оказывается, в девять утра они отправились в ресторан и вот, что мне рассказал позже невольный свидетель.


    - Что вам, мальчики? - сонно спросила официантка.

    - Нам четырнадцать пива! - заявил Андрей.

    - Ой! - проснулась женщина. - А вам плохо не будет?

    - Нам будет хорошо, - отрезали артисты.



Шла Перестройка. Вечером со сцены местного ДК гитаристы проклинали Партию. Успокоились только на обратном пути, когда на станции Африканда надыбали бордо.
Где-то в начале восьмидесятых в Рок-клубе на улице Рубинштейна предполагался концерт. Я притащился туда выпить с приятелями, но никого не нашел. Тогда сел в партере, услышал как объявили дебютантов:”Группа КИНО!” На сцену вышел сухопарый монгол в рубахе с жабо, сделал сердитое лицо и заголосил. Монгол оказался Цоем. Рядом с ним на тонких ножках дергался славянин. Славянин дергался на сцене в носках. И оказался он Рыбиным”Рыбой”. Откуда-то из-под сцены периодически вылезал БГ с барабаном и исчезал обратно.

Цой умер, БГ в Катманду, а вот “Рыбу” я встретил летом девяносто шестого на Пушкинской улице. Смотрю “Рыбе” на ноги и вижу - ботинки! Из натуральной кожи! Купил-таки! Хорошая вещь!


Навеное мало кто помнит, как весной девяносто второго афишировалась акция прославленного Сергея “Ленин-гриб” Курехина в защиту зоопарка. Но концерт не состоялся. Сергея я знал еще с той поры, когда он на сцену в шляпе выходил. При встрече он мне поведал, будто звери все равно близки его сердцу и акция “Поп-механики” все же состоится при участие Дэвида Мейсона и Харлея. Мэйсон, поясню, - это пожилой рок-музыкант из Англии, где он давно-давно играл со Стивом Винвудом в группе “Трэффик”. Харлей - это мотоцикл.

7 июля. вместе с Джорджом я отправился на пероприятие под звонким названием “Верблюд на Харлее”. Над Гостиным двором висел воздушный шар с нарисованным одногорбым верблюдом. Думскую улицу перегородили, соорудив сцену. В отгороженное железными заборчиками пространство пропускали зрителей за деньги. Между сценой и зрителями копошились, выпивали и закусывали деятели искусств и низшие чины городсмкой администрации. Зрители пускали слюнки, но терпели. Понуро перебирал ногами вонючий верблюд.



    - Мэйсон, зараза, где? - спрашивали люди. А кто он, вообще, такой? А Харлей петь будет? Никогда не слышали Харлея.

Вдруг из здания Думы выбежал в истерике Сергей “Ленин-гриб”Курехин и понесся прочь. Увидев его, верблюд навалил кучу и поскакал следом. Что-то Курехин с Мэйсеном не поделили. Часа через два мотоциклы взревели-закружили, а на сцене заиграл дедушка анличанин...

Поверженный растительный и животный мир отомстил осненью, когда повсеместно выросли ядовитые грибы, маскируясь под благородные, а вблизи города были замечены медведи, волки. А один алкоголик в программе “Телекурьер” утверждал, что видел в чаще саблезубого верблюда. Странная история. Все ее забыли. Только я помню.


Битломания давно прошла, но не у нас. Теперь это специфическая русская штука. Коля Васин даже Церковь Джона Леннона учредил, собирается Храм строить на народные деньги. Как-то посреди Перестройки решили день рождения Пола Маккартни отпраздновать. Васин говорит мне:

    - Приезжай пораньше. Часа в три.

Июнь. Тополиное лето. Выхожу на станции Тарховка, иду к заливу. Битломанная молодежь скинулась на день рождения. Васин купил поросенка, забил животное, совершив жертвоприношение Полу, насадил мертвое тело на кол и мы начали его жарить на костре. Жарить поросят не умеем. Сверху поросенорк Пола обгорел, внутри сырой. Васин бросается на свинью, словно вождь из фильма “Миллион лет до нашей эры” и отрывает ногу. Кусочек и мне достается. Боюсь заболеть солитером, но жую жадно. Пьем вино. Жируем.

Часа через два от станции потянулась молодежь, которая деньги давала, с трогательными транспарантами “Мы любим тебя, Пол!” и “Битлз - форева!”.

Леха Тихомиров достает гитару и поет битлов, а я стучу по камушкам в такт. Васин кричит лозунги-тосты. Так отрабатываем поросенка и вино.


    - Мы любим тебя, Пол!

В коридоре Смольного, по которому Ленин и Человек с ружьем бегали, а теперь Собчак прохаживается, в январе девяносто шестого открылась выставка картин и иных творений фонда “Свободная культура” с Пушкинской, 10. На самом видном месте Васин поставил проект-макет Храма Джона Леннона - метровый член с яйцами. Одно- рок, другое - ролл. Дело было перед Рождеством и в члене огоньки мигали. Посмотрел Собчак на макет с любопытством, но денег так и не дал.


В конце июня на Пушкинской, 10 проводят Праздник двора. Работают все выставочные залы, татры и т.п. Каждый год к вечеру все, конечно, в хлам. Во дворе целый день бацают артисты на гитарахю Бомжи пляшут возле сцены с деятелями андеграунда и депутатами Государственной Думы. Электорат, одним словом, всех рож и расчцветок.

Случилось, что я появился во дворе часов в восемь вечера. Как раз в это время один глупый молодой человек висел на паре пальцев в районе шестого этажа, гримасничал, пугая публику. Снизу же кричали глупому молодому человеку:



    - Ну, ты! Давай прыгай!

У моего старинного приятеля Саши Старцева есть диван. На диване лежит покрывало. На покрывале сколько-то лет назад сидел Виктор Цой, и покрывало попало на известную фотографию. Покрывало подыстерлось и собрался его Саша Старцев выбросить. Но вот в гостях у него оказался цоефил из Москвы. Узнав вещь, москвич окаменел, после спросил, потея от волнения:



    - Это тот самый?

    - Что - тот самый? - не понял Старцев.

    - Который на фотографии?

    - Да, тот самый.



Цоефил пожевал губы и спросил, заглядывая Старцеву в глаза:

    - Сколько стоит квадратный дециметр? Я бы купил кусочек на десять долларов.

    - Да иди ты! - возмутился Саша. - Возьми даром.



Но даром цоефил отрезать не посмел. Так и лежит Старцев на покрывале, ждет своего звездного часа.
Надо б и мне что-нибудь вспомнить про Цоя для коммерции. Ничего не помню. Ну, сидели один раз, положив ноги на стол, Пьяные, Цой стучал по столу кулаком, а я выл дурныл голосом песню. Было

это за кулисами Дворца молодежи летом 87-го. Вот и вся история




    - Хочешь самую смешную историю? - спрашивает Старцев.

    - Я весь внимание.

    - Так вот - поехали мы на дачу к одному моему приятелю веселой компанией и круто напились. Утром лежим вповалку чуть живые. У Леши, хозяина дачи, по соседству жила бабушка. Тоже в дачном домике. Так вот - утром раздается стук вы окно и голос:” Леша, проснись, бабушка умерла.” Леша в отрубе. Никто вообще не реагирует. А в окно все стучат и повторяют про смерть бабушки. Наконец, на очередное “Длеша, бабушка умерла” встает один из нас, Андрюша Наследов, и кричит сквозь бодун: “Так закопайте ее!”.

    - Жуть какая!

    - Высший класс! - У Старцева от восторга волосы стоят дыбом. - А соседка все стучит и повторяет про бабушку. Тогда Наследов говорит:” Хорошо, найдите лопату - я сам закопаю.”

    - Кошмар!

    - Правда, смешная история? - настаивает Старцев почти в истерике. - Самая смешная из тех, которые я знаю.


Мы студенты и как-то знакомимся. Михаил Боярский сообщает:



    - Хочу группу организовать. Чтоб как “Битлз”.

Прошло почти тридцать лет. Смотрю по телевизору новый клип. Это же “Битлз”! Всматриваюсь - узнаю Володю Ермолина. Еще Фодорова из бывших “Поющих гитар”, и в шляпе - точно, Михаил Боярский. Поют, как битлы, прыгают и махают гитарами, как те в фильме “Вечер трудового дня”.

Я рад за Боярского. Слава богу - организовал!


Встречает Юрий Шевчук рыжего Чубайса и задает естественный вопрос:

    - Как там мой ваучер, а?

    - Да брось ты, - отмахивается Рыжий. - Давай лучьше выпьем.



Прошу Жака Волощука рассказать истории про артистов. Жак продолжает привинчивать капот к своему несчастному “Рено” и говорит:



    - Полетели как-то Игорь Корнелюк с Алексеем Вишней на гастроли. Вишня, он, самолетов боится. Поэтому из-за нервов стал громко ругаться матом. Корнелюку, известному певцу эстрады, стало неудобно перед пассажирами и он пошел покурить в районе туалетов и поболтать со стюардессами. Минут через десять вернулся певец в салон и Алексей Вишня закричал так, что пассажиры вздрогнули:”Ну что - посрал?!”

    - Ну и... - интересуюсь я.

    - Что - и? - удивляется Жак.

    - Корнелюк? - продолжаю.

    - Не понял... Что - Корнелюк?

    - Как - что! Так посрал он, в конце-то концов, или нет?!




База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница