Ричард Брэнсон к черту всё! Берись и делай!



страница3/4
Дата09.05.2016
Размер0.88 Mb.
1   2   3   4

5

Твердо стой на собственных ногах
Полагайся на себя

Гонись за мечтой, но живи в реальном мире

Работай вместе с другими
«Если хочешь молока, не сиди на табуретке посреди пастбища, выжидая, пока коров сама подставит тебе вымя». Эта стара поговорка вполне в духе поучений моей мамы. Она бы еще добавила: «Давай, Рики. Не рассиживайся. Иди и лови корову».

Старинный рецепт кроличьего пирога гласит: «Сначала поймайте кролика». Обратите внимание, что в нем не сказано: «Сначала купите кролика или сидите и ждите, пока кто-нибудь не принесет его вам». Подобные уроки, которые преподавала мне мама с самого раннего детства, и сделали меня самостоятельным человеком. Они научили меня думать своей головой и браться за дело самому. Раньше для народа Британии это было жизненным принципом, но нынешняя молодежь нередко ждет, когда ей все поднесут на блюдечке. Возможно, будь остальные родители похожи на моих, мы все стали бы энергичными людьми, какими когда-то и были британцы.

Однажды, когда мне было четыре года, мама остановила машину за несколько миль до нашего дома и сказала, что теперь я должен сам найти дорогу домой через поле. Она преподнесла это как игру – и я только обрадовался возможности в нее поиграть. Но это уже был вызов, Я рос, и задания становились сложнее.

Однажды ранним зимним утром мама разбудила меня и велела одеваться. Было темно и холодно, но я вылез из постели. Она дала мне завернутый в бумагу ланч и яблоко. «Воду ты и сам найдешь по дороге», – сказала мама и помахала мне рукой, отправляя в поездку на велосипеде к южному побережью за пятьдесят миль от дома. Когда я в полном одиночестве крутил педали, было еще темно. Я переночевал у родственников и вернулся домой на следующий день, страшно гордясь собой. Я был уверен, что меня встретят криками радости, но вместо этого мама сказала: «Молодец, Рики. Ну как, было интересно? А теперь беги к викарию, он хочет, чтобы ты помог ему колоть дрова».

Кое-кому такое воспитание может показаться суровым. Но в нашей семье все очень любили друг друга и каждый заботился о других. Мы были дружной и спаянной семьей. Родители хотели, чтобы мы росли сильными и учились полагаться на самих себя. Папа всегда был готов нас поддержать, но именно мама побуждала к тому, чтобы мы в любом деле выкладывались целиком. От нее я узнал, как делают бизнес и зарабатывают деньги. Она говорила: «Слава достается победителю» и «Гонись за мечтой!». Мама знала, что любой проигрыш несправедлив, – но такова жизнь. Не слишком разумно учить детей тому, что они могут всегда побеждать. Реальная жизнь – это борьба.

Когда я родился, папа только начинал учиться юриспруденции, и денег не хватало. Мама не ныла. У нее было две цели. Первая – находить полезные занятия для меня и моих сестер. На безделье у нас в семье смотрели неодобрительно. Вторая – отыскивать способы зарабатывания денег. За семейным ужином мы часто говорили о бизнесе. Я знаю, что многие родители не посвящают детей в свою работу и не обсуждают с ними свои проблемы. Но я убежден, что их дети никогда не поймут, чего на самом деле стоят деньги, И нередко, попадая в реальный мир, они не выдерживают схватки. Мы знали, каков мир на самом деле. Мы с моей сестрой Линди помогали маме в ее проектах. Это было здорово и создавало чувство локтя в семье и работе.

Я старался воспитывать Холли и Сэма в том же ключе, хотя мне и повезло в том, что денег у меня было больше, чем в свое время у моих родителей. Я до сих пор считаю мамины правила очень хорошими и думаю, что Холли и Сэм знают, чего стоят деньги. Мама делала маленькие деревянные коробочки для салфеток и корзины для мусора. Ее мастерская располагалась в садовом сарае, а наша работа состояла в том, чтобы ей помогать. Мы раскрашивали ее изделия, а потом их складывали. Потом поступил заказ от Harrods4, и продажи пошли в гору. Во время каникул мама сдавала комнаты студентам из Франции и Германии. Работать от души и веселиться от души – фамильная черта нашей семьи. Сестре мамы, тете Клэр, очень нравились черные уэльские овцы. Ей пришла в голову идея организовать компанию по выпуску чайных чашек с нанесенными на них рисунками черных овечек, а женщины в ее деревне стали вязать узорные свитера с их изображением. Дела в компании пошли очень славно она приносит хорошую прибыль и по сей день. Годы спустя, когда я уже заправлял Virgin Records, тетя Клэр позвонила мне и сказала, что одна из ее овец научилась петь. Я не рассмеялся. К тетиным идеям стоило прислушаться. Безо всякой иронии я повсюду ходил за этой овцой с включенным магнитофоном, Ваа Ваа ВIасk Sheep5имела огромный успех, дойдя до четвертого места в хит-парадах.

Я проделал путь от маленького бизнеса в садовом сарае до организации глобальной сети Virgin. Уровень риска намного возрос, но я с детства научился быть смелым в своих действиях и решениях. Хотя я всегда внимательно всех выслушиваю, но до сих пор полагаюсь на собственные силы и самостоятельно принимаю решения, Я верю в себя и в свои цели. Лишь однажды эта вера была поколеблена. К 1986 году Virgin стала одной из крупнейших в Британии частных компаний с четырьмя тысячами сотрудников. Уровень продаж по сравнению с предыдущим годом возрос на шестьдесят процентов. Мне рекомендовали сделать компанию открытой и начать продажу акций. Два моих партнера по бизнесу, хорошо меня знавшие, не горели желанием следовать такой рекомендации. Они сказали, что мне не понравится потеря контроля над компанией. Но банкиры уверяли, что идея великолепна. Если мы ее осуществим, то это позволит мне распоряжаться гораздо большими капиталами. Другие крупные частные фирмы, такие как Body Shop и Sock Shop, уже стали открытыми акционерными компаниями, и дела у них шли прекрасно.

Подталкиваемый банкирами, я наконец решился и выставил акции Virgin на фондовую биржу. По почте сразу же поступило семьдесят тысяч заявок на покупку акций. Те, кто затянул с этим делом, выстроились в очередь в Сити, чтобы купить акции прямо на бирже. Я никогда не забуду, как шел вдоль этой вереницы людей и благодарил их за то, что они в нас верят. Я был растроган их ответными словами: «В этом году мы отказались от отпуска, решив вложить наши сбережения в Virgin» и «Мы ставим на тебя, Ричард».

Довольно скоро я начал испытывать отвращение к тому, как делаются дела в Сити. Все это было совсем не по мне. Теперь, чтобы обсудить, с какими рок-группами заключать контракт, вместо неформальной встречи с партнерами в своем плавучем доме, я должен был спрашивать разрешения у членов совета директоров. Они не понимали, как запись, ставшая хитом, может в течение суток принести миллионы. Вместо того чтобы подписать контракт с набирающим обороты исполнителем раньше, чем это сделают конкуренты, мне приходилось четыре недели дожидаться очередного собрания совета директоров. Но к тому времени было уже поздно что-то решать. Порой мне приходилось слышать и такое: «Контракт с Rolling Stones? Моей жене они не нравятся. Джанет Джексон? А кто это?»

Я всегда принимал решения быстро и руководствовался инстинктом, а теперь просто задыхался. Но самое неприятное заключалось в том, что я чувствовал себя не в своей тарелке и не был уверен, что твердо стою на собственных ногах. Наши доходы удвоились, но акции Virgin начали скользить вниз, и я впервые в жизни ощутил депрессию. Потом грянул крах фондовой биржи. Акции рухнули. Моей вины в этом не было, но мне казалось, что именно я подвел тех, кто купил акции Virgin. Многие из них были друзьями, членами семьи, сотрудниками нашей компании, но в большинстве своем пострадали люди, подобные той паре, что вручила нам все свои сбережения. И я решился: выкуплю все акции до единой – и по той цене, по которой люди их приобретали. Я был не обязан платить столь высокую цену, но мне не хотелось подводить людей. Я лично взял ссуды на требуемые сто восемьдесят два миллиона фунтов стерлингов, но дело того стоило. Речь шла о моем добром имени и моей свободе.

Тот день, когда Virgin снова стала частной компанией, мог сравниться для меня со спасительной посадкой после рекордного полета на воздушном шаре.

Я чувствовал огромное облегчение. Я снова был капитаном своего корабля и хозяином своей судьбы. Я верю в себя. Я верю в руки, которые трудятся, в умы, которые мыслят, и в сердца, которые любят.
6

Цени мгновение
Люби жизнь и живи полной жизнью

Наслаждайся мгновением

Размышляй о своей жизни

Дорожи каждой секундой

Не сожалей о прошлом
Шел 1997 год. Я собирался в кругосветный полет на монгольфьере и, прежде чем отправиться в путешествие, написал длинное письмо своим детям – на случай, если не вернусь. Письмо начиналось словами:
«Дорогие Холли и Сэм! Жизнь иногда кажется нереальной. Сегодня человек жив, здоров и полон любви – а завтра его может не стать. Вы оба знаете, что я всегда хотел жить максимально полной жизнью…»
Я написал это письмо на всякий случай – если произойдет самое худшее. Мы стартовали на рассвете из Марракеша, города в Марокко. Двенадцать часов спустя катастрофа – падение в Атласских горах и гибель в бушующем пламени – казалась неизбежной. Говорят, что перед лицом смерти человек проживает всю свою жизнь за несколько последних секунд. Со мной ничего подобного не случилось. Я думал только об одном: если я выйду изо всей переделки живым, то больше никогда ничего подобного не затею. Мы бились всю ночь, чтобы удерживать шар в воздухе, и к рассвету оказались над пустыней, где приземляться было уже безопасно.

Мы дрейфовали к земле, а я сидел на стеклянной крыше капсулы и смотрел на волшебное золото рассвета, заливавшее пустыню. Это был день, который я не надеялся увидеть, а потому и солнце, и по степенно прогревавшийся воздух казались бесценными. Всем существом своим я осознавал, что завоеванное в тяжелой борьбе гораздо дороже того, что дается без труда. И это было напоминанием: наслаждайся каждым мгновением.

Я настолько влюблен в воздушные шары, что даже купил один для себя. Это небольшой шар с плетеной корзиной – такой же, как в «Вокруг света за восемьдесят дней». Я часто катаю на нем родных и друзей. Летать на таком шаре – одно из самых умиротворяющих занятий, которые я знаю. Невольно чувствуешь свое единение с природой. Ты плывешь в полной тишине, ускользая от мирской суеты. К тебе не дозвониться, тебя не остановить. Ты свободен. Ты смотришь вниз на города, поля и людей, не знающих, что ты здесь, наверху. Ты можешь пролететь рядом с диким лебедем и услышать удары его крыльев. Ты можешь взглянуть в глаза орла.

Воздушные шары научили меня предаваться размышлениям. На земле моя жизнь проходит в ошеломительном темпе, где каждая секунда заполнена до отказа. Такая занятость бывает чрезмерной. Каждому из нас необходим свой уголок для уединения. Время от времени полезно остановиться – и ничего не делать. Это дает возможность поразмышлять. Это заряжает наши тела и умы новой энергией. Я часто думаю о рыбаках, за которыми наблюдал в Японии на Рождество. Постоянное стремление к чему-то заложено в нашей природе, и я думал: а чего же они ищут в жизни, чего от нее хотят? Рыбаки выглядели вполне довольными тем, что ловят рыбу и могут прокормить свои семьи. Они не рвались к тому, чтобы основывать империи по изготовлению рыбных консервов. Насколько я знал, они не жаждали пересечь Тихий океан на воздушном шаре или покорить Эверест. Приходил новый день – и они встречали его. Они жили мгновением, и, пожалуй, именно это давало им душевный покой.

Моя бабушка прожила жизнь, наполненную до краев. Когда ей было восемьдесят девять, она стала самым старым человеком в Британии, сдавшим практический экзамен повышенной сложности по латиноамериканским танцам. Ей было девяносто, когда она стала самым старым игроком в гольф, загнавшим мячик в лунку с одного удара. Бабушка не переставала учиться. В девяносто пять она прочитала «Краткую историю времени» (А Brief History of Time) Стивена Хокинга, став одной из немногих, кто осилил эту книгу от начала и до конца. Незадолго до смерти (она умерла в девяносто девять лет), бабушка отправилась в кругосветный круиз. Она смеялась от души, когда ее случайно оставили на Ямайке в одном купальнике. Ее позиция была четкой: жизнь дается один раз, и этим шансом надо воспользоваться по максимуму.

Мои родители потихоньку стареют, и сейчас им уже за восемьдесят. Как и бабушка, они перепрыгивают с самолета на самолет, путешествуя по планете. Они всегда присутствовали при начале и завершении всех моих приключений, ободряя меня и придавая мне сил. Они даже отправились разыскивать нас, когда мы с Пером затерялись на бескрайних ледяных просторах Севера после того, как наш монгольфьер попал в пургу над Канадой. Их пример учит меня, как радоваться жизни.

В 1999 году мы купили участок земли в Южной Африке и выстроили там красивый дом, В нем мы собираемся всей семьей. Время, которое я провожу с родными, для меня настолько драгоценно, что, когда мы собираемся вместе, я отвожу на деловую активность только пятнадцать минут в день. Я не признаю современных технических штучек вроде электронной почты или Мобильных телефонов, но в Африке мне пришлось научиться пользоваться спутниковым телефоном для того, чтобы поддерживать контакт с офисом. Многие большие шишки, проводящие в своих кабинетах сутки напролет, не могут этого понять. Они спрашивают: «Как ты можешь управиться со всеми делами за пятнадцать минут?» Я отвечаю: «Это просто. Надо не терять ни единой секунды». Это правило справедливо по отношению и к моему бизнесу, и к моей личной жизни.

Сейчас, когда я стал старше и, возможно, чуточку мудрее, я могу это сказать. Однако так было не всегда. Мою первую жену Кристен очень раздражало то, что я постоянно висел на телефоне. Она говорила, что я трачу на бизнес всю свою жизнь и не могу провести границу между работой и домом. Жена была права. Проблема отчасти заключалась в том, что я работал из дома. Я не мог удержаться от искушения снять трубку, если звонил телефон, – а он практически не замолкал. Конечно, хорошо было бы просто дать ему звонить и звонить – но вдруг за очередным звонком скрывается интересная сделка?

И сейчас, даже пребывая в состоянии полной расслабленности, я ни на секунду не прекращаю думать. Когда я бодрствую, мой мозг работает все время, переваривая идеи. А поскольку Virgin стала глобальной компанией, мне приходится бодрствовать большую часть суток. Но я мастерски овладел искусством спать урывками, по часу или по два за раз. Из всего, чему я научился, именно эта способность для меня жизненно необходима. Скажем, в автобусе, едущем из Гонконга в Китай, делать особо нечего – и я сплю. А потом просыпаюсь – в полной готовности снова работать часами. Кроме всего прочего, это прекрасный способ отключаться. Уинстон Черчилль и Маргарет Тэтчер мастерски владели искусством спать урывками, и в своей жизни я следую их примеру.

У испанского художника Сальвадора Дали был свой уникальный способ наслаждаться мгновением. Когда его одолевала скука, он шел в свой сад на вершине скалы. Срывая прекрасный безукоризненный персик, нагретый солнцем. Держал его на ладони, любуясь золотистой кожицей плода. Нюхал его. Теплый нежный запах обволакивал художника. Потом он откусывал один кусочек. Его рот наполнялся сладким соком. Он наслаждался им очень неспешно, смакуя, а потом выплевывал сок и швырял персик в море, плескавшееся внизу. Дали говорил, что это был момент совершенства и такие мгновения давали ему гораздо большее наслаждение, чем если бы он съел целую корзину персиков.

Сожаление о прошлом – как персик, который ты швырнул вниз. Персика больше нет, но ты полон раскаяния. Ты жалеешь о том, что выбросил его. Ты хо тел бы его вернуть. Мне кажется, что лучший способ наслаждаться мгновением – не горевать о прошлом. Сожаления тянут тебя вниз, тащат обратно в прошлое, в то время как тебе нужно двигаться вперед. Тяжело и неприятно проигрывать в какой-то сделке, но еще тяжелее и неприятнее страдать от чувства вины по этому поводу. Мы все совершаем поступки, о которых потом сожалеем. Иногда они кажутся нам большими ошибками, но позднее, оглядываясь назад, мы видим, какими незначительными были наши проступки на самом деле. Сожаление, вызывающее грызущее чувство вины, может принести разве что бессонные ночи. Но я убежден: прошлое есть прошлое. Его нельзя изменить. И даже если ты действительно сделал что-то не так, сожалеть уже поздно – надо идти вперед. Я вспоминаю случай, произошедший во время нашего с Кристен отпуска в Мексике. Она выбрала такое место, где вообще не было телефонных линий. Со мной никто не мог связаться. За пару дней до конца отпуска я попытался нанять моторную яхту для рыбалки в открытом море и попросил одного из рыбаков на следующий день взять нас с собой. Он отказался, сказав, что завтра может начаться шторм.

Я подумал, что он хочет вытянуть из нас побольше денег. Но я уже загорелся и заявил, что заплачу вдвое против обычной цены. Несколько туристов, сидевших тут же, в баре, сказали, что тоже хотели бы порыбачить и тоже заплатят в два раза дороже. На следующий день мы наслаждались великолепной рыбалкой, когда я заметил, что начинает заметно темнеть. Поднялся сильный ветер, резко похолодало. Пошел дождь. Команда запустила двигатель, чтобы идти домой, но тут выяснилось, что руль заклинило. Яхтой стало невозможно управлять, и она кружилась на одном месте как заведенная. Шторм усиливался, а море разбушевалось. Огромные волны перекатывались через палубу. Людей тошнило, а судно содрогалось от ударов. Я был уверен, что оно не выдержит и мы пойдем ко дну. Через час худшее, казалось, миновало. Море успокоилось, и все было залито каким-то странным светом. Мы оказались в самом центре урагана. Я видел черную стену, двигавшуюся к нам над водой. Это был дальний край шторма, и выглядел он пугающе. Я подумал, что, когда ураган обрушится на нас, мы погибнем. Кристен была хорошей пловчихой. Она предложила вплавь добираться до берега, который был в двух милях от нас, и попытаться опередить шторм. Остальные уверяли нас, что это безумие, но рыбаки все-таки дали нам какую-то доску, за которую можно было держаться. Мы прыгнули в воду. Я всерьез боялся утонуть и деревенел от ужаса при мысли о том, что нас могут сожрать акулы. Нас отнесло далеко в сторону. Два часа спустя, промерзшие и дрожащие, мы все-таки пробились через полосу прибоя к берегу. Кое-как пробрались сквозь мангровые заросли и сумели добраться до деревни.

Нам удалось найти достаточно большое судно, на котором мы отправились на поиски наших рыбаков, но по пути попали в еще более сильный шторм, и нас отогнало обратно к берегу. Когда ураган стих, яхту с рыбаками снова пытались найти, но два дня поисков так ничего и не дали.

Я мог бы позволить чувству вины грызть меня всю жизнь. Да, произошла трагедия, однако я понял, что нужно рационально смотреть на вещи, Я рассуждал так: рыбаки согласились на предложенную сумму вопреки своему здравому смыслу, но они не обязаны были это делать. Проблема заключалась в аварийном состоянии яхты, а уж это не моя вина. Если тонет паром и гибнут люди – ответственность несут не пассажиры, а капитан или владельцы судна. История с пропавшей яхтой всплыла снова, когда я написал о ней в одной из своих книг. Daily Mirror послала в Мексику своего репортера, чтобы выяснить, что же случилось. К моей радости, обнаружилось, что и яхта, и команда целы и невредимы. Прилив и ветер отнесли судно на сотни миль к югу. Рыбаки потратили много времени на починку яхты, а радио или телефона для связи с берегом у них не было. Уже после того, как мы улетели домой, они благополучно вернулись в гавань. Я ничего об этом не знал. Я мог бы прожить годы, снедаемый бесполезным раскаянием, если бы себе это позволил.

Но постоянно жить будущим может оказаться настолько же непродуктивно, как и постоянно оглядываться назад. Многие живут надеждой на будущее, и такие люди всегда недовольны. Они надеются на быстрый успех – выигрыш в лотерею или что-нибудь в таком же роде. Я знаю, что цели важны. И деньги важны. Но главное вот в чем: деньги – это средство для достижения цели, а не сама цель. И то, что происходит с вами сейчас, так же важно, как то, что вы планируете на будущее. Поэтому, хотя мой календарь заполнен на месяцы вперед, я научился жить сегодняшним днем.
7

Дорожи семьей и друзьями
Семья и команда – прежде всего

Будь верен людям

Встречай возникшие проблемы лицом к лицу

Деньги – инструмент для достижения цели

Подбирай надежных людей и цени их таланты
Однажды вечером на Ямайке, чуть севернее Кингстона, я сидел на пляже неподалеку от бара, слушая Боба Марли и потягивая пиво. В море стая пеликанов ныряла за рыбой. Они делали это по очереди, один за другим пикируя в центр косяка. Казалось, пеликаны работают как слаженная команда, в которой каждая птица получает свою долю вознаграждения. Моя семья живет так же – как тесно спаянная команда. Virgin – тоже одна большая семья. Сейчас у нас сорок тысяч сотрудников, но каждый из членов команды для меня важен и значим.

Идея активной работы в коллективе корнями уходит в мое детство. Мама всегда старалась чем-то занять всех нас, детей. Если кто-то пробовал открутиться, она обвиняла его в эгоизме. Во время одной из воскресных служб в церкви, вместо того чтобы сидеть рядом с мальчиком, гостившим в те дни у нас, я потихоньку перебрался на скамью к своему лучшему другу, Нику. Мама была вне себя от гнева. «Гость есть гость, – сказала она, – и гостеприимство важнее всего остального». Она требовала, чтобы мне задали порку. Папа не стал этого делать. Закрыв двери своего кабинета, он ударял ладонью о ладонь, производя вполне убедительные звуки, а я выл достаточно громко, чтобы маме было слышно. Папа подолгу пропадал на работе, так что воспитанием детей в основном занималась мама. Но они вместе формировали наши характеры, и я по сей день прекрасно лажу с ними обоими.

Ты можешь быть связан крепчайшими узами дружбы с человеком и все-таки с ним не соглашаться. Если вы действительно близки, то разногласия не изменят этих отношений, и вы останетесь друзьями. Ник вместе со мной начинал работать над журналом Student, здорово управляясь с финансовыми делами. Он взял деньги из жестяной коробки из-под печенья, где мы их хранили, и открыл счет в банке. Он же нашел для нас большой дом, куда мы смогли перебраться из нашего забитого до предела полуподвального офиса. Мне казалось, что все идет великолепно, так что можете себе представить мой шок, когда в один прекрасный день я уселся за свой стол и обнаружил на нем служебную записку для сотрудников. В ней говорилось, что меня надо отстранить от дел и взять управление журналом в коллективные руки. Ник совершенно случайно забыл эту бумагу на столе.

Я воспринял это как предательство, но тут же понял, что мне нужно развернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов и избавиться от Ника. Я отвел его в сторону и сказал: «Люди приходят ко мне и говорят, что им не нравится то, что ты задумал». Я вел себя так, как будто знал все детали. Поняв, что его поймали, Ник был словно громом поражен. Я добавил: «Мы можем оставаться друзьями, но думаю, тебе надо уйти». Ник смутился. «Прости, Рики, – сказал он. – Мне казалось, что так будет лучше».

Он ушел из журнала, но мы остались друзьями. Это была моя первая в жизни серьезная стычка. Конечно, меня расстроило то, что она произошла между мной и моим лучшим другом. Но, идя навстречу проблеме, я предотвратил худшее развитие событий. Урок, который я получил, заключался в том, что всегда следует выкладывать карты на стол. Тогда любой конфликт с товарищем или коллегой можно уладить по-дружески.

Student продолжал расти. Мы расширяли бизнес и начали продавать аудиокассеты по почте. Я уже не справлялся в одиночку и дал Нику шанс вернуться в команду, предложив ему сорокапроцентную долю в рассылочном бизнесе. Он не держал зла и снова вошел в игру. Деньги в те времена были для нас постоянной проблемой. Ник справился с ней, урезая расходы и умело обхаживая кредиторов, после чего они не так яростно нас донимали.

Ник говорил: «Задержка не страшна, если ты в конце концов оплачиваешь счета». Рассылочный бизнес процветал, но Student отнимал слишком много времени. Другой проблемой было управление денежным потоком. Средства за разосланные журналы должны были поступать раньше, чем нам требовалось оплачивать счета, иначе денежный ручеек мог вообще пересохнуть. Я попробовал продать свой журнал компании IРС, бывшей в то время одной из крупнейших издательских групп в Великобритании. Они хотели, чтобы я остался главным редактором, и спросили, какие у меня планы. Я, как всегда, был полон идей, которыми и поделился с ними. Думаю, члены совета директоров испытали шок, ознакомившись с моими более чем экстравагантными планами на будущее. Я говорил о недорогих банках для студентов, о студенческих ночных клубах и отелях. Я сказал, что нам надо обзавестись своей железнодорожной компанией, а когда добрался до идеи недорогой авиалинии, в их глазах явно читалось, что они считают меня сумасшедшим.

«Мы сообщим вам о нашем решении, – сказали они, подводя меня к дверям. – Не звоните. Мы позвоним сами».

Таков был финальный аккорд моих гигантских планов для Student. Тем временем мы открыли наш первый магазин грампластинок. Я часто думаю: а как сложились бы дела, если бы члены совета директоров IРС прислушались к моим словам? Может быть, сегодня они, а не Virgin были бы владельцами авиалиний и поездов? Следующим нашим шагом было открытие студии звукозаписи. Я хотел, чтобы она стала тем местом, где люди могли бы встретиться и поразвлечься. В начале семидесятых студии звукозаписи в основном располагались в Лондоне, и там царил такой же порядок, как в любом деловом офисе. Музыкантам вовсе не улыбалось играть с девяти часов утра. Кроме того, каждая рок-группа должна была тащить с собой свою собственную аппаратуру и инструменты. Я же хотел предоставить им все, от ударных установок до усилителей, и решил поискать большой дом за городом, где мы все смогли бы стать одной большой и счастливой семьей.

Я пришел в восторг, увидев объявление о продаже замка всего за две тысячи фунтов. Это было практически даром. Я влюбился в идею покупки замка. В мечтах мне виделось, как группы вроде The Beatles времен шестидесятых и Rolling Stones съезжаются туда, чтобы записать новые альбомы. Полный надежд и грандиозных планов, я поехал в Уэльс, чтобы увидеть все своими глазами. Увы, замок моих снов торчал прямо посреди новых жилых кварталов. Мечта улетучилась. На обратном пути в Лондон я увидел объявление о продаже старой усадьбы неподалеку от Оксфорда. Не замок, конечно, но, может быть, подойдет и она?

Я ехал по узким дорогам в стороне от наезженных трасс. Дорога развернулась и теперь шла вдоль аллеи с деревьями. В конце ее стоял дом. Увидев это старое, беспорядочно выстроенное здание, я с первого взгляда в него влюбился. Утопая в лучах предзакатного солнца, оно стояло посреди парка. Куча комнат. Rolling Stones и The Beatles имели бы по собственному флигелю! Все было великолепно. Вне себя от возбуждения, я позвонил риелтору.

– Тридцать пять тысяч фунтов стерлингов, – сказал он.

– А можно ли сбросить немного? – спросил я.

– Чтобы продать быстрее, мы можем согласиться на тридцать тысяч фунтов. Это почти даром.



Почти даром. Почему бы и нет – если у тебя есть такие деньги. Но я-то рассчитывал максимум на пять тысяч. Требуемая сумма настолько превосходила мои возможности, что не было никакого смысла даже пробовать раздобыть деньги. Но я был обязан попытаться и осуществить свою мечту.

Впервые в жизни я надел деловой костюм с галстуком и начистил до блеска свои старые школьные туфли. Я хотел произвести должное впечатление на менеджеров банка и убедить их в том, что мне можно ссудить деньги. Позже они рассказывали мне, что как только увидели костюм и начищенные туфли, то сразу поняли: у меня серьезные финансовые проблемы. Я продемонстрировал им бухгалтерские книги нашего магазина и рассылочного бизнеса – и был поражен, когда они предложили мне ссуду на 20 тысяч фунтов. В 1971 году это были огромные деньги. Никто и никогда прежде не одалживал мне такой суммы. Это привело меня в дикий восторг и наполнило гордостью. Я понял, что проделал большой путь с тех пор, как висел на школьном телефоне-автомате, пытаясь найти рекламодателей для своего журнала. Но в любом случае двадцати тысяч было недостаточно.

Оставалась надежда на то, что помогут родные. Они всегда меня поддерживали. Я понимал и тогда, и сейчас, насколько это важно – особенно в самом начале пути. В свое время родители открыли траст-фонды для меня и моих сестер. К своему тридцатилетию каждый из нас получил бы две с половиной тысячи фунтов. Я спросил родителей, можно ли мне снять свои деньги сейчас. Они тут же согласились, но папа поинтересовался: «Тебе все равно не хватает семи с половиной тысяч. Где ты их возьмешь?» «Не знаю», – признался я. Папа сказал: «Сходи на ланч к тете Джойс. Я сообщу ей о твоем визите». И я отправился на ланч к своей любимой тете Джойс. Это она поспорила со мной на десять шиллингов, что я не научусь плавать. Папа, как и обещал, позвонил ей заранее. Тетя уже знала о моей мечте купить приглянувшуюся усадьбу. Она согласилась одолжить мне деньги, с тем чтобы я вернул их с процентами, но только тогда, когда смогу себе это позволить. Я начал бормотать слова благодарности, но тетя Джойс жестом остановила меня: «Слушай, Рики, я не дала бы тебе этих денег, если бы не хотела. Но для чего вообще существуют деньги? Только для того, чтобы что-то делалось. А кроме того, – добавила она с улыбкой, – я знаю, что ты упорен в достижении цели. В конце концов, ты выиграл те десять шиллингов в открытом и честном споре». Ее слова продолжали звучать в моих ушах, когда я поехал забирать огромный ключ от своей усадьбы. «Деньги существуют для того, чтобы что-то делалось ». Я был убежден в правоте этих слов тогда – уверен и поныне. И я знал, что без помощи своих родных не держал бы сейчас в руке этот большущий старый железный ключ. Я не знал одного: у тети Джойс не было семи с половиной тысяч фунтов. Она верила в меня настолько, что взяла ссуду под залог собственного дома. Спустя тринадцать лет после покупки усадьбы мы запустили собственную авиалинию. Когда мы летели в Нью-Йорк, в самолете сидели члены моей семьи и мои друзья – люди, которые так много значили в моей жизни. Глядя на гордые и счастливые лица своих родных, я думал о том, что ведь это они помогли мне стать в жизни тем, кем я стал.

Я усвоил простую истину: талант должен быть вознагражден, даже если человек принят на работу для выполнения каких-то конкретных обязанностей, но при этом может выдавать интересные идеи или управляться с чем-то еще дайте ему возможность это делать. Поэтому я и спрашиваю совета у случайно встреченных людей, будь то на улице, в самолете или поезде. Говорят, что один обычный человек обладает гораздо большим здравым смыслом, чем целая толпа важных боссов, – и это правда. Хороший пример тому – Кен Берри, который начинал клерком в одном из наших магазинов грампластинок. Его работа заключалась в подсчете кассовых чеков, но вскоре он уже занимался самыми разными делами. Когда мне требовалась какая-нибудь информация, я обращался к Кену. Казалось, он знал все обо всем. Сейчас люди пользуются Google или Yahoo. Мы просто спрашивали Кена.

У него были две прекрасные черты характера: умение сходиться с людьми и отсутствие раздутого самомнения. Мы обнаружили, что Кен легко находит общий язык с кем угодно: от суперзвезд до их адвокатов. Вскоре он уже работал с контрактами. Было очевидно, что, оставшись клерком, Кен погубил бы свой талант, а так он вошел в нашу тесную группу менеджеров Virgin и со временем занял кресло генерального директора Virgin Music, а позднее – ЕМI.

Как и в отношениях с другими людьми, я не всегда следовал советам Кена. Однажды, когда мы расширялись слишком активно, а наличность дошла до нулевой отметки, я созвал экстренное совещание. В то время лидером наших продаж был альбом Майка Олдфилда Tubular Bells. Доходы, которые он приносил, финансировали практически всю нашу деятельность. Но срок контракта с Олдфилдом истекал, а для его продления Майк требовал более высоких гонораров. Я был с ним абсолютно откровенен. Сказал, что все суммарные доходы Virgin Music были меньше того, что зарабатывал он. «Почему?» – спросил Майк. Мне пришлось объяснить, что многие рок-группы вообще не приносят нам ни пенса. «Значит, я финансирую всю вашу деятельность?» – спросил он.

Я кивнул: «В общем и целом». Мне казалось, Майку будет приятно узнать, скольким музыкантам он оказывает поддержку. Но его это явно разозлило. «Я не собираюсь дарить вам деньги, чтобы вы тратили их на всякий хлам, заявил он. – Вы в состоянии платить мне больше».

На экстренном совещании я сказал, что мы всё поставили на одну лошадку. Нам нужны были новые музыканты и певцы. Мы нуждались в новых хитах, чтобы более равномерно распределить риски и позволить компании расти. Кен Берри уже сделал все расчеты. «Для меня очевидно, что нам надо избавиться от всех исполнителей, кроме Майка Олдфилда», – сказал он.

Я знал, что мы могли бы потихоньку продвигаться вперед и зарабатывать на одном Олдфилде, но меня беспокоило, что мы навсегда останемся той же самой маленькой компанией. А если его пластинки вдруг перестанут продаваться, мы тут же пойдем ко дну. Я сказал Кену, что нам нужен контракт с новой группой, причем немедленно.

Чтобы как-то выкроить деньги, мы урезали все расходы до предела. Продали свои автомобили. Закрыли бассейн на нашей усадьбе. Не платили зарплату самим себе. Но все это как раз оказалось несложно. Куда сложнее было терять музыкантов и сотрудников. Но, чтобы выжить, нам пришлось пойти и на это. Наконец мы вынырнули из пучины, подписав контракт с Sex Pistols. Они были первой группой, игравшей панк-рок, – и это течение стало повальной модой.

Тогда же произошла и довольно забавная история. Когда мы расторгли контракт с Дейном Бедфордом, автором прекрасной музыки, он написал нам чрезвычайно любезное письмо, отмечая, что входит в наше положение. Письмо было на нескольких страницах – вежливое, дружелюбное, участливое. Кроме того, он написал и Майку Олдфилду, на этот раз поливая меня самыми последними словами. Правда, запечатывая письма, Дейв перепутал конверты. Не повезло…

Меня часто спрашивают, как я могу тратить столько времени на поиски приключений по всему белу свету. И я отвечаю: когда ты уже подобрал надежных людей, то можешь полностью доверить им дела. Ты знаешь, что и в твое отсутствие все будет идти как надо, В 1987 году, в самый разгар битвы за покупку ЕМI, мне пришлось внезапно удрать. До этого я уже дал согласие лететь с Пером на монгольфьере через Атлантику, и сейчас погода была в самый раз. Если бы мы отложили полет, то второго шанса могло и не представиться. Я уехал, зная, что оставил для переговоров абсолютно надежных людей. Однако ввиду того что риск погибнуть в полете был достаточно высок, переговоры отложили до моего возвращения – если я вообще вернусь.

Биржевой ураган октября 1987 года смел все наши мечты о покупке ЕМI. Биржа лопнула, и наши акции полетели вниз. Банки не верили, что дела пойдут на поправку, и не давали никаких ссуд. В конце концов мы были вынуждены забыть об ЕМI. Ирония судьбы: во время «грязной войны» с British Airways, когда я пытался удержать свою авиалинию на плаву, мне пришлось продать той же ЕМI свою собственную Virgin Music за полмиллиарда фунтов стерлингов. Это был один из самых печальных дней в моей жизни – но в бизнесе приходится принимать очень болезненные решения. Если бы авиалиния пошла ко дну, сотни людей потеряли бы работу. А вырученные пятьсот миллионов обеспечили нашу финансовую безопасность на очень долгое время, позволив мне раскручивать новые предприятия. В безопасной ситуации оказалась и Virgin Music. Но самое главное – сохранился коллектив и никто не потерял работу.

Если вы спросите, во что я верю больше всего, я отвечу: в свою семью. Это мое твердое кредо. Я знаю, что иногда люди расходятся, – такое случалось и со мной. Я знаю, что некоторые люди живут в одиночестве. Но близкие друзья – это ведь тоже семья. Нам всем нужны поддержка и взаимовыручка. И хотя я научился твердо стоять на собственных ногах, без преданности и поддержки родных и друзей я бы ничего не добился.
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница