Ричард Брэнсон к черту всё! Берись и делай!



страница2/4
Дата09.05.2016
Размер0.88 Mb.
1   2   3   4

3

Будь отважен
Оценивай риск – и рискуй

Верь в себя

Будь верен своим мечтам и целям

Не сожалей о прошлом

Будь отважен

Дав слово, держи его
В 2004 году я снимал реалити-шоу «Миллиардер-бунтарь». Сюжет последнего эпизода имел неожиданную концовку. Я предложил победителю, Шону Нельсону, чек на миллион долларов – но здесь и была ловушка. Он мог взять чек или бросить монету, чтобы попытаться выиграть еще более солидный секретный приз. Я протянул ему чек. Шон взял его и увидел длинный ряд нулей. После этого я забрал у него чек, сунул к себе в карман и протянул ему серебряную монету. «Каков же твой выбор? – спросил я. – Монета или чек?»

Жизнь на каждом шагу вынуждает нас принимать суровые решения. Что же выберет Шон?

Он был явно потрясен. Риск становился колоссальным. Все или ничего. Шон спросил: «Хорошо, Ричард, а что бы сделал ты?»

Я ответил: «Это твой выбор». Можно было бы добавить: «Да, я часто рискую, но это всегда продуманный риск. Я неизменно взвешиваю шансы, о каком бы деле ни шла речь». Вместо этого я промолчал. Он должен был принять решение сам.

Шон шагал взад и вперед, обдумывая ситуацию. Было очень соблазнительно – рискнуть. В таком случае он выглядел бы очень крутым парнем. К тому же таинственный приз мог быть огромным. В конце концов, однако, Шон сказал, что не может ставить миллион долларов на один бросок монеты. У него был совсем небольшой бизнес, а эти деньги могли помочь ему развернуться всерьез. Они могли круто изменить его жизнь к лучшему и, кроме того, помочь людям, работавшим на Шона и доверявшим ему. «Я беру чек», – сказал он. Я был рад это услышать. «Если бы ты решил бросать монету, я перестал бы тебя уважать», – сказал я. Он сделал правильный выбор и не стал рисковать там, где ситуация выходила из-под его контроля. Шон получил миллион долларов и таинственный приз. Этой солидной наградой стал пост президента Virgin – на три месяца. В Virgin входило 200 компаний, так что Шон мог научиться очень многому. Это был поистине золотой шанс.

Я всегда ищу в таких людях, как Шон, нечто такое, что отличает их от остальных. Люди, работающие в Virgin – особого склада. Это не стадо послушных овец. Они мыслят самостоятельно. Они полны интересных идей, и я к ним прислушиваюсь. Иначе какой смысл нанимать талантливых людей, если ты не используешь их таланты? Среди прочего я стараюсь заставить людей в Virgin думать о себе и видеть себя в позитивном свете. Я твердо убежден, что в жизни нет ничего невозможного. И я говорю им: «Верьте в себя. Все в ваших силах». А еще я говорю: «Будьте отважны, но не играйте в орлянку».

Каждую неделю я получаю тысячи идей. Это чьи-то цели и мечты. Идей слишком много для того, чтобы я изучал каждую из них. Сначала их рассматривают мои помощники, отбирая самое существенное. Так что я занимаюсь только самыми интересными и оригинальными предложениями.

Одна из представленных мне идей привела к катастрофе. Я был молод, и моя страсть попробовать все на свете едва не стоила мне жизни. К сожалению, для автора идеи все закончилось трагически.

Человек по имени Ричард Эллис прислал мне фотографию своей «летающей машины», под двумя большими крыльями которой располагался трехколесный велосипед. Вся эта конструкция приводилась в движение небольшим мотором. Над головой пилота располагались лопасти. На фотографии был изображен человек, летевший над верхушками деревьев. Мне стало интересно, и я пригласил его, чтобы посмотреть, как эта штука работает.

Когда он приехал, мы отправились на местное летное поле, взяв в собой Джоан и кое-кого из друзей. Эллис вывел машину на взлетную полосу. Сначала надо было бешено крутить педали, чтобы набрать скорость. Потом запускался мотор, и лопасти начинали вращаться. Он сказал, что я буду вторым человеком, пробующим эту машину, но мне не нужно пытаться взлететь. «К ней сначала надо привыкнуть», – сказал изобретатель. Мне вся эта затея нравилась. Я оседлал велосипед. Эллис дал мне кабель с резиновым выключателем на конце, который вставлялся в рот. Чтобы заглушить мотор, надо было просто прикусить выключатель. Сделав это, я бы остановился в конце взлетной полосы и не взлетел.

– О’кей! Пошел! – крикнул Эллис.



Я сунул кабель в рот и покатил по полосе, крутя педали с бешеной скоростью. Запустился мотор. Теперь я ехал все быстрее и быстрее. Когда машина разогналась, я прикусил выключатель, чтобы заглушить мотор. Безрезультатно. Машина продолжала набирать скорость. Я еще сильнее сдавил выключатель зубами. Нулевой эффект. Скорость была уже под пятьдесят километров в час. Прямо под собой я увидел Джоан, стоявшую в конце взлетной полосы. И внезапно оказался в воздухе. Машина оторвалась от земли вместе со мною, вцепившимся в руль. Я летел. Машина взмыла к верхушкам деревьев, потом еще выше. Когда я был на высоте тридцати метров, то понял, что ее надо как-то остановить. Я схватился за провода и выдернул их. Горячий мотор обжег мне руки, но в конце концов движок заглох и я, петляя, начал спускаться. В самый последний момент порыв ветра перевернул машину. Весь удар приняло на себя крыло. Я упал на траву – целый и невредимый, но в состоянии приличного шока.

Неделю спустя, когда Эллис взлетел на своей «летающей машине», она рухнула на землю. Он разбился насмерть.

Конечно, его гибель – несчастье, но люди, одержимые мечтой, нередко платят за это жизнью. Альпинисты срываются со скал, летчики-испытатели гибнут в катастрофах. Еще ребенком я знал героя войны Дугласа Бейдера. Он дружил с моей тетей Клэр. В одной из аварий Дуглас лишился обеих ног, но снова научился ходить – и снова поднялся в воздух. Вы можете быть предельно осторожны, пытаясь избежать любого риска, но нельзя обезопасить себя со всех сторон. Я верю, что удача играет очень большую роль в нашей жизни. Нетрудно сдаться в тяжелой ситуации, но я убежден, что мы должны оставаться верными нашим мечтам и целям, как были им верны эти замечательные люди, И если уж вы решились на что-то, не надо оглядываться назад и сожалеть о сделанном шаге.

Одно решение, в котором я никогда не раскаивался, касалось предложения, поступившего от молодого американского адвоката, дело было в 1984 году, и он хотел, чтобы я инвестировал капитал в новую трансатлантическую авиалинию. Я мечтал о чем-то подобном еще до знакомства с его планом. Фредди Лейкер, герой моего детства, создал Skytrain – авиакомпанию, совершавшую рейсы между Англией и Америкой по сниженным ценам. Он был Давидом по сравнению с Голиафами гигантских авиалиний. Лейкер хотел сделать цену полетов доступной, чтобы большему количеству людей они были по карману, но в 1982-м его компания все-таки обанкротилась, Я читал бизнес-предложение, помня о Фредди и моем опыте с наймом самолета до Пуэрто-Рико.

Дело требовало вложения огромных сумм, и я сказал себе: «Не поддавайся соблазну. Даже не думай об этом». Но я уже не мог противиться соблазну. Идея зацепила меня, захватила целиком. Я могу принять решение относительно людей и идей за шестьдесят секунд. Я больше полагаюсь на свой инстинкт, чем на пухлые тома отчетов. По прошествии одной минуты я знал, что это – мое. Это был дерзкий, смелый шаг, но его стоило сделать. Я решил изучить проблему повнимательнее. Мне предстояло самому оценить степень риска.

В то время уже существовала авиакомпания, продававшая дешевые билеты на трансатлантические рейсы. Она называлась People Express. Я попытался туда дозвониться. Казалось, всем срочно понадобилось лететь, потому что все их телефонные линии были заняты. Я набирал номер авиакомпании целый день, но таки не пробился. Я знал, что мог бы организовать дело лучше, чем они. Весь уик-энд я размышлял над этой проблемой и к воскресному вечеру решился. Я буду отважен. Я просто возьмусь – и сделаю.

В понедельник я позвонил в Boeing, самую крупную из американских компаний, производящих самолеты, и спросил, сколько будет стоить аренда одного авиалайнера на год, для них это был необычный вопрос, но меня выслушали внимательно. Под конец разговора мы договорились и о цене. Я считал, что в достаточной степени исследовал проблему. Теперь вместе с партнерами по Virgin Music мы собрались, чтобы ее обсудить. Они сказали, что я сошел с ума. Я же утверждал, что мы можем себе это позволить. Надо дерзать. «Я не хочу, чтобы мы, как скряги, сидели на деньгах. Они должны работать», – сказал я. Мои партнеры были совсем не в восторге, но я продолжал гнуть свое. Я сказал, что Virgin Music зарабатывает кучу денег. Сумма, необходимая для того, чтобы открыть авиалинию, была меньше, чем треть нашей ежегодной прибыли. Это большие деньги, но не огромные, даже потеряв их, мы все равно остались бы на плаву. «Это не чрезмерный риск. К тому же будет весело!» Им не понравилось слово «весело», для них бизнес был серьезным занятием. На самом деле так оно и есть. Но для меня гораздо важнее радость. Я хочу жить полной жизнью. Я хочу стремиться к новым горизонтам. И я решил назвать авиалинию Virgin Atlantic. Я пригласил сэра Фредди Лейкера на ланч, чтобы обсудить мой новый проект. У него за плечами были годы и годы опыта, и он с радостью согласился мне помочь. Но главное – Лейкер знал, какие проблемы ожидают того, кто решится запустить новую авиалинию. Его компания была в полном порядке до тех пор, пока гиганты авиаперевозок ее не подрезали. Резервного капитала у них хватало. Они могли позволить себе временно пойти на убытки, чтобы вывести его авиалинию из игры. Фредди повис на волоске. Деньги кончились, и он разорился. За ланчем он рассказал мне, как работает авиалиния. Мы обсудили и то, чего следовало опасаться.

Фредди сказал: «Будь готов к грязным приёмчикам British Airways. Это их подлые трюки разорили меня. Не позволяй им сделать тоже самое и с тобой. Обращайся во все инстанции и жалуйся как можно громче. Моя ошибка была в том, что этого не делал»

Я не люблю жаловаться. Я никогда не плачу над пролитым молоком. Я просто иду дальше. Но я пометил в памяти: «Будь готов к грязным приёмчикам. Жалуйся во весь голос». А еще Фредди посоветовал мне: «Сервис не должен быть убогим, доведенным до голого минимума. Большие авиалинии тебя на этом подрежут, как подрезали меня. Вместо этого предложи сервис лучшего качества, чем у них, по хорошей цене. Люди ценят комфорт. Не забудь про развлечения. Люди любят веселиться. Удачи тебе. И будь готов к тому, что придется постоянно быть начеку».

Все эти советы пригодились, когда мне пришлось вести переговоры с руководителями авиаиндустрии. Главным объектом внимания была безопасность полетов. На втором месте стоял вопрос финансовой обеспеченности компании. Я разработал план движения денежных средств в расчете на выживание. Нанял нужных людей. Получилась крепкая команда. Держался я цепко, отвергал любые «нет» и «нельзя».

Я находил обходные пути для решения проблем, которым, можете мне поверить, не было конца.

British Airways действительно прибегла к недостойным приемам. Ее руководители пытались похоронить нас, пачкая мое имя грязью. Сэр Фредди сказал: «Засуди негодяев!». Я подал на British Airways в суд за клевету – и выиграл.

Когда Virgin Atlantic стартовала в 1984 году, никто не думал, что линия протянет больше года. Боссы больших американских авиакомпаний говорили, что мое поражение неминуемо. Сегодня почти все они вышли из этого бизнеса, а я по-прежнему в игре. Да, я вел себя отважно, но не по-дурацки. Конечно, я рисковал, организовывал авиалинию, но шансы представлялись мне хорошими. Это не была ситуация «все или ничего», как в истории с победителем шоу «Миллиардер-бунтарь», к тому же я хорошо продумал структуру управления риском. Шон Нельсон мог все выиграть или все проиграть одним броском монеты. Отказаться от искушения было мужественным шагом.

Моей следующей большой авантюрой стал запуск Virgin Trains в 1996 году. Идея родилась, когда я был в Японии. Я отправился туда, чтобы присмотреть площадку для строительства нового супермаркета нашей сети Virgin Megastore. Поездка в сверхскоростном поезде привела меня в восторг – словно летишь в самолете.

«Почему бы таким поездам не быть и в Великобритании?» – подумал я и тут же, чтобы не забыть, сделал несколько пометок в блокноте. Это была судьба. Через неделю правительство Великобритании заявило, что начинает демонтаж старой системы управления железными дорогами и приглашает новые компании участвовать в тендере за право пустить свои поезда. Я мгновенно отреагировал, выразив свою заинтересованность. В газетах появились заголовки: «VIRGIN НАЦЕЛИВАЕТСЯ НА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ БИЗНЕС». Пресса писала, что это был смелый шаг.

И снова, как и в ситуации с авиалиниями, нашлись люди, убежденные, что я потерплю крах. Работа заняла пять лет, но мы справились, создав самый современный поезд в мире. Момент торжества наступил, когда моя жена дала ему название Virgin Lady. На тот момент его скорость была слишком высока для старых железных дорог страны. Мы снова оказались впереди всех. В новостях говорили, что наша компания выполнила взятые на себя обязательства.

Самое главное, чего я всегда хочу добиться, – это сдерживать слово, которое кому-то дал. Я ставлю перед собой цели и не отступаю от них. Успех – это нечто большее, чем просто удача. Нужно верить в себя и воплощать задуманное в жизнь. Тогда и другие начинают в тебя верить.

Иногда я получаю деловые предложения, которые отвергаю. У меня была возможность инвестировать в Ryanair, хорошую авиалинию, но без особого сервиса.

Я отказался. У Ryanair дела до сих пор идут очень хорошо. Я также не согласился инвестировать в Trivial Pursuit2и «заводное радио»,3а ведь это были хорошие идеи. Я отказался от предложения стать членом-страхователем Lloyds, хотя это самая большая страховая компания в мире. Они страхуют от огромных убытков в результате таких катастроф, как тайфуны и землетрясения. Однако в данном случае отказ был правильным выбором. На этом деле я мог потерять целое состояние.

В жизни всегда что-то выигрываешь и что-то теряешь. Будь доволен и весел при выигрыше. Не сожалей о проигрыше и не раскаивайся. Никогда не оглядывайся назад – прошлого ты все равно не изменишь. Но я стараюсь учиться на его ошибках. Не каждому из нас дано управлять авиалиниями и железнодорожными компаниями. Многие ставят перед собой более скромные цели. Но о чем бы ты ни мечтал – берись за дело, вперед! Будь осторожен, если фактор риска целиком зависит от случая либо труднопредсказуем, но помни: выбирая гарантированную безопасность, ты никогда не познаешь радость победы.
4

Бросай вызов самому себе
Целься выше

Пробуй новое

Снова и снова бросай себе вызов
Каждому человеку нужно к чему-то стремиться. Назовите это вызовом или целью, но это именно то, что делает нас людьми. Принимая вызов, мы прошли путь от пещерного человека до полетов к звездам.

Бросая себе вызов, ты растешь. Меняется твоя жизнь. Взгляд на мир становится жизнеутверждающим. Достичь поставленных целей не всегда бывает легко, но это не причина для того, чтобы останавливаться. Никогда не говори «сдаюсь». Всегда повторяй: «Я могу. И я буду пытаться, пока не добьюсь победы».

Для меня существуют два типа вызова. Первый – это делать в работе все, что в моих силах. Второй – поиск приключений. Я пробую совместить и то и другое. Я пытаюсь объять необъятное. Я увлечен. Я люблю искать новые вещи и новые идеи. Для меня такой поиск – радость.

С первым в жизни вызовом я столкнулся, когда мне было четыре или пять лет и летом мы на пару недель поехали в девон. К нам присоединились сестры отца и дядя. Когда мы приехали, я сразу же побежал на пляж и уставился на море. Плавать я не умел, и тетя Джойс поспорила со мной на десять шиллингов, что я не научусь держаться на воде до конца нашей поездки. Я принял ее вызов в полной уверенности, что выиграю. Большую часть времени море было неспокойным, а волна – высокой, но я старался вовсю. День за днем я барахтался в воде, касаясь одной ногой дна. Я посинел от холода, нахлебался соленой воды, но плавать так и не научился. «Не расстраивайся, Рики, – успокаивая меня, сказала тетя Джойс. – Получится на следующий год».

Я проиграл пари. Я был уверен, что к следующему году тетя о нем забудет. Когда мы отправились домой на машине, я не отрываясь смотрел в окно. Если бы только я научился плавать! Я ненавидел этот проигрыш. День выдался жарким, а в пятидесятые годы дороги были очень узкими. Мы ехали довольно медленно, и тут я увидел реку. До дома мы еще не доехали, а значит, отпуск еще не закончился, я понимал, что это мой последний шанс выиграть, и завопил: «Остановите машину!» Мои родители знали о нашем пари и, хотя обычно они не были склонны подчиняться требованиям пятилетнего мальчишки, мой отец, как мне кажется, знал, чего я хотел и как много это для меня значило.

Папа съехал на обочину и остановил машину. «Ну, в чем дело?» – поинтересовался он. «Рики хочет еще раз попытаться выиграть эти десять шиллингов», – сказала мама. Я выскочил из машины, быстро разделся и через поле побежал к реке. Когда я был уже у берега, мне стало страшновато. Река казалась глубокой, а быстрое течение захлестывало торчащие из воды валуны. Рядом находилось мутное мелководье, где коровы расположились на водопой. Оттуда проще было войти в реку. Я обернулся и увидел, что все стоят неподалеку, наблюдая за мной.

Мама улыбнулась и помахала мне рукой. «Ты сможешь, Рики!» – крикнула она. Я прошлепал по грязи и плюхнулся в воду. Как только я попал в реку, меня сразу же подхватило течение. Я ушел под воду и начал задыхаться. Потом вынырнул, и меня понесло вниз по реке. Я сделал глубокий вдох и расслабился. Я знал, что смогу. Я оперся одной ногой о камень и оттолкнулся. И вскоре поплыл. Я по-собачьи плавал по кругу, но выиграл пари! Я слышал, как вся семья громко подбадривает меня, стоя на берегу. Когда я наконец выполз на берег, то был совершенно измотан, но страшно горд собой. Через грязь и заросли крапивы я кое-как дополз до тети Джойс. Она протянула мне десять шиллингов со словами: «Ты молодчина, Рики!» «Я знала, что ты сможешь», – сказала мама.

Я тоже знал и не собирался сдаваться до тех пор, пока этого не докажу.

В школе у меня было неважно с чтением. Уроки стали мукой из-за моей дислексии. Сама мысль о поражении была мне отвратительна, но, как я ни сражался, а чтение и письмо давались мне, как и многим другим людям, с огромным трудом. Может показаться странным, но именно из-за этого я стал мечтать о профессии репортера – о работе, где читать и писать приходится постоянно. Когда я узнал, что в моей школе объявлен конкурс на лучшее сочинение, то немедленно принял в нем участие. Не знаю, кого больше всех шокировала моя победа. Я был учеником, которого постоянно наказывали за двойки по языку и литературе. Но этот-то ученик и победил в конкурсе сочинений. Я был в восторге.

Когда я рассказал об этом маме, она сказала: «Я знала, что ты сможешь победить, Рики». Моя мама никогда не говорит «невозможно». Она убеждена, что если человек действительно берется за дело, то для него нет ничего невыполнимого. С этого момента дела в школе пошли лучше. Я сконцентрировался на трудных словах, и проблем с орфографией стало гораздо меньше. Это хорошая иллюстрация того, что можно добиться практически всего, но ты должен приложить усилия. Я не переставал ставить перед собой новые задачи. От победы в конкурсе сочинений я перешел к созданию журнала Student . Думаю, мне хотелось доказать, что паренек, которого постоянно наказывали за его неспособность как следует читать и писать, может это сделать, – и я доказал.

Повзрослев, я принимал более серьезные вызовы. Казалось, я жил на максимальных оборотах. Я жаждал приключений. Опасность манила меня. Я уже установил рекорд, впервые перелетев через Атлантику на монгольфьере вместе с Пером. После этого мы решили пересечь Тихий океан от Японии до Соединенных Штатов. Это была гораздо более опасная авантюра – восемь тысяч миль над океаном. Такого еще не делал никто. Я знал, насколько велик риск, потому что один из наших соперников погиб, пытаясь достичь той же цели. Оболочка шара прорвалась, и он упал в ледяную воду. Из-за сильного шторма его не успели вовремя спасти, и он умер от переохлаждения.

Джоан не хотела, чтобы я в этом участвовал, и, честно говоря, я и сам нервничал. Но я обещал лететь, и мы были готовы попытаться. Я просто не мог выйти из игры и отдался на милость судьбы. Мозг говорил: «Остановись!», но сердце приказывало: «Вперед!» Какой бы ни была опасность, я все равно бы не сдался, и, думаю, Джоан это тоже понимала.

Я знал, что путешествие будет не без странностей. Я «командный игрок», старающийся разглядеть и раскрыть в людях их лучшие стороны. Пер – молчун и одиночка, склонный всегда предполагать наихудшее. Я надеялся, что мы сумеем уравновесить друг друга. Был 1990 год и, прежде чем мы отправились в полет, я провел Рождество в кругу семьи и друзей на маленьком острове у берегов Японии. Там я смотрел, как рыбаки ловили рыбу с помощью дрессированных птиц. Их жизнь казалась такой спокойной и умиротворенной. Интересно, что сказали бы они о моей постоянной жажде движения. Я же знал лишь одно: вызов, который вновь и вновь бросала мне жизнь, заставлял меня двигаться дальше.

Наш план состоял в том, чтобы пересечь океан, двигаясь в одном из струйных течений, которые опоясывают Землю на высоте от шести до тринадцати тысяч метров. Они несутся с мощью реки во время паводка. Чем ниже, тем ветер слабее. Наша проблема заключалась в том, что высота гигантского монгольфьера была более девяноста метров от верхнего края оболочки до капсулы. Когда мы попадем в струйное течение, верхняя и нижняя части шара начнут двигаться с разной скоростью и может случиться все что угодно.

Внутри капсулы мы сразу надели парашюты и пристегнулись к спасательным плотикам, чтобы в случае экстренной ситуации не терять драгоценное время на все эти операции. Потом запустили горелки. Мы поднимались и поднимались, а потом верхушка оболочки шара коснулась нижней границы струйного течения. Ощущение было такое, словно мы ударились о стеклянный потолок. Мы увеличили подачу топлива в горелки, пытаясь подняться выше, но сильный ветер гнал нас вниз. Мы еще поддали топлива – и наконец прорвались. Верхняя часть оболочки была тут же подхвачена мощной струей и рванула вперед, как ракета. Она летела под сумасшедшим углом со скоростью двести километров в час. Капсула – с нами внутри – продолжала двигаться со скоростью сорок километров в час. Казалось, тысячи лошадей тащат нас в разные стороны. Мы боялись, что шар оторвется и тяжелая капсула с высоты в несколько километров сорвется в океан.

Но в последний момент она тоже пробилась через «стеклянный потолок», и шар выпрямился.

«Это еще никогда и никому не удавалось», – сказал Пер.

Мы летели с дикой скоростью – намного быстрее, чем могли предполагать. Семь часов спустя настало время сбрасывать первый опустевший бак из-под топлива. Безопаснее было это делать, выйдя из струйного течения. Мы выключили горелки и начали спускаться в более спокойную зону. Капсула сразу же стала тормозить, но сам монгольфьер по-прежнему рвался вперед. Под нами, семью километрами ниже, виднелся зловещий серый океан. Невольно подумалось, что наш полет вполне может закончиться там, в воде. Пер нажал кнопку сброса пустого бака. Капсула тут же резко накренилась. Пол встал на дыбы, и я упал на Пера. Мы с ужасом обнаружили, что с одного борта сорвался не только пустой бак, но и два полных. Каждый из них весил тонну. Крен стал еще сильнее, равновесие нарушилось. Вдобавок теперь у нас было слишком мало топлива для регулировки высоты полета и поиска ветра нужного направления, так что мы поняли, что до Штатов нам уже не долететь. Полегчав сразу на три тонны, монгольфьер резко взмыл вверх. Мы с такой скорость пулей пробили «стеклянный потолок» – и продолжали подниматься. Пер стравил часть воздуха из оболочки, но мы все равно взлетали все выше и выше. Нас предупреждали, что стеклянный купол капсулы взорвется на высоте тринадцати километров, а наши глаза и легкие вакуумом будут вырваны из тел. На высоте двенадцать тысяч триста метров мы вошли в неизвестность. Вскоре была достигнута отметка двенадцать тысяч семьсот пятьдесят метров. Мы понятия не имели, что же произойдет дальше. Сейчас мы находились на высоте, на которой никогда не летал не только ни один монгольфьер, но и ни один самолет, за исключением «Конкорда». Но наконец подъем прекратился. Воздух в оболочке остыл, и мы начали падать. Жечь драгоценное топливо очень не хотелось, но для того, чтобы прекратить падение, нам пришлось это сделать. Мы не могли садиться в океане, потому что спасать нас там было некому. Мы могли протянуть еще часов тридцать, почти не имея топлива, но для того, чтобы достичь земли, нам нужно было лететь быстрее, чем это вообще возможно на монгольфьере. Это значило постоянно находиться точнёхонько в центре струйного течения, в полосе шириной всего тридцать метров, что казалось невозможным. Последней каплей стала потеря радиоконтакта. Мы провели в воздухе уже много часов, и Пер вымотался. Он лег и сразу же заснул мертвым сном. Я был предоставлен самому себе. В Бога я не верю, но в тот день мне казалось, что какой-то ангел-хранитель проник в капсулу и помогал нам. Приборы показывали, что мы начали ускоряться, все больше и больше. Я был уверен, что это сон, и принялся шлепать себя по щекам, чтобы проснуться. Мы делали сто тридцать километров в час, потом триста, триста сорок и, наконец, четыреста километров в час! Это было немыслимо и казалось чудом.

Я чувствовал себя выжатым до предела и словно одурманенным наркотиками. Когда я увидел странные мигающие огоньки на поверхности стеклянного купола, то подумал, что вижу духов. Я смотрел на них, как во сне, пока не осознал, что это были горящие комья замерзшего топлива, пролетавшие мимо капсулы. За бортом было минус семьдесят градусов. Если такой пылающий булыжник попадет в купол, стекло тут же взорвется. «Пер! – заорал я. – Проснись! Мы горим!» Пер тут же проснулся. Он с ходу понял, что нужно сделать. «Подними шар на уровень двенадцати километров, там почти нет кислорода, – сказал он. – Пожар прекратится».

Огонь погас только на высоте тринадцати километров, и мы снова стали спускаться. Но драгоценное топливо было израсходовано на вынужденный подъем. Внезапно заработало радио. Голос произнес: «В Персидском заливе началась война. Американцы бомбят Багдад». Это казалось нереальным: пока мы находились на границе с космосом, на Земле началась война.

Наша наземная служба передала, что струйное течение, в котором мы находились, меняет направление. Теперь оно относило бы нас обратно в Японию. Нам нужно было немедленно опуститься в другое струйное течение, которое направлялось к Арктике. Мы снизились до девяти тысяч метров и потом часами неслись в накрененной капсуле со скоростью триста тридцать километров в час. В конце концов мы приземлились в пургу на замерзшем озере на самом севере Канады – в безлюдном месте площадью в двести раз больше Британии. Мы оказались настолько далеко от всех маршрутов, что спасателям понадобилось восемь часов, чтобы до нас добраться. К тому времени у нас стали появляться признаки переохлаждения.

«В следующий раз полетим в кругосветку», – сказал Пер. Я рассмеялся, но при этом знал, что не смогу не принять вызов. Пару лет спустя мы действительно сделали такую попытку, но в побитии рекорда нас опередили. Теперь в моих планах новое большое приключение – космическое путешествие, организованное Virgin Galactic. Перед самым полетом через Тихий океан моя дочь Холли прислала мне факс. Она писала: «Надеюсь, вам не придется садиться на воду и потерпеть аварию. Я желаю вам удачной посадки на суше».

Прекрасная метафора всей моей жизни. Мне везет. До сих пор почти все мои посадки были удачными. Я считаю, что писатель и альпинист Джеймс Ульман точно сформулировал проблему, сказав: «Вызов – это причина и движущая сила всех деяний человечества. Если есть океан – мы пересечем его. Если есть болезнь – мы ее вылечим. Если существует несправедливость – мы ее исправим. Если есть рекорд – мы его побьем. А если есть вершина – мы ее покорим». Я полностью с ним согласен и убежден, что мы всегда должны бросать себе вызов.
1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница