Репрезентация абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах



Скачать 316.36 Kb.
Дата11.05.2016
Размер316.36 Kb.


На правах рукописи
ИВАНОВА Светлана Сергеевна
РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ АБСТРАКТНЫХ ОБЪЕКТОВ

В ФИЛОСОФСКОМ И ФИЛОСОФСКО-ХУДОЖЕСТВЕННОМ ДИСКУРСАХ

(на материале польскоязычных текстов Лешека Колаковского, Барбары Скарги, Чеслава Милоша)

Специальность 10.02.19. – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Пермь – 2013

Работа выполнена на кафедре общего языкознания ФГБОУ ВПО

«Пермский государ­ственный гуманитарно-педагогический университет»




Научный руководитель:

Доктор филологических наук, доцент

Бразговская Елена Евгеньевна

(ФГБОУ ВПО «Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет»)




Официальные оппоненты:

Доктор филологических наук, профессор

Нестерова Наталья Михайловна

(ФГБОУ ВПО «Пермский национальный исследовательский политехнический университет»)


Кандидат филологических наук, доцент

Бабанов Андрей Владимирович

(ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет»)




Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Башкирский государственный университет»

Защита состоится 25 июня 2013 г. в 11 ч. часов на заседании диссертационного совета Д 212.189.11 в ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет» по адресу: 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15, зал заседаний Ученого совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет» по адресу: 614990, г. Пермь, ул. Букирева, 15.

Автореферат размещён на сайте ВАК http://vak.ed.gov.ru и ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет» http://psu.ru.


Автореферат разослан «____» мая 2013 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

доктор филологических наук, профессор




С. Л. Мишланова


ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ
Диссертационное исследование посвящено анализу способов языковой репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах.

Актуальность работы определяется интересом современных гуманитарных дисциплин к проблемам репрезентации мира, эпифании как явленности мира человеку (Х.У. Гумбрехт), в частности, к проблемам репрезентации абстрактных объектов. Познавая мир, человек обращает силу своего интеллекта к открытию законов не только физической реальности, но и миров иной онтологии: ментального пространства и возможных (текстовых) миров. Объекты этих миров (например, вечность, ничто, Бог) обладают идеальной природой, то есть являются абстрактными объектами. С лингвистической точки зрения, существование абстрактных объектов поддерживается лишь их языковой репрезентацией. В свою очередь, характер репрезентации абстракций (в языке и тексте) предопределяет возможности познания такого рода сущностей.

Актуальным является и обращение к лингвосемиотическому анализу философских текстов, где знаки абстрактных объектов выполняют стилеобразующую функцию. И философия, и лингвистика поднимают вопрос о необходимости системного изучения стилистики философских текстов. Такого рода исследования опубликованы лингвистами (Н.М. Азарова), историками философии (Н.С. Автономова), наконец, самими философами (В.В. Бибихин). Как ни парадоксально, но философы, говоря о необходимости изучать язык философии, обращаются к анализу самих абстракций, а не способов их репрезентации в философском тексте.



Объектом диссертационного исследования являются представления об абстрактных (идеальных) сущностях, а его предметом – способы репрезентации абстрактных объектов в философских и философско-художественных текстах.

Цель нашего исследования заключается в выявлении механизма репрезентации абстрактных объектов в текстах, принадлежащих философскому и философско-художественному дискурсам (в сопоставительном аспекте). Для осуществления поставленной цели следует решить систему частных задач:

1. Охарактеризовать ключевые понятия исследования: «репрезентация», «абстрактный объект», «знак абстрактного объекта», «философский дискурс», «философско-художественный дискурс».

2. Описать инвариантный механизм репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах.

3. На основании логико-семантического и семиотического анализов выявить различия в способах репрезентации абстракций в философских и философско-художественных текстах, определяя степень референциальной прозрачности знака абстрактного объекта (степень экспликации представления об абстракции), возможность интерпретации знака в антропоморфном измерении и др.

4. Определить возможности сохранения системы номинаций абстрактных объектов (философских терминов) в процессе перевода.

Для выполнения задач и достижения цели исследования применяется комплекс исследовательских методов и приёмов. Основным методом был избран метод логико-семантического анализа языка, позволяющий выявить механизм репрезентации абстрактных объектов. Референциальный анализ позволяет определить степень референциальной прозрачности / непрозрачности знака абстрактного референта. Метод семиотического анализа даёт возможность актуализировать характер замещения знаком абстрактного референта (по иконическому или символическому типам). С целью выявления различий в способах репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах применялся метод сопоставительного лингвостилистического анализа. Для отбора материала использовался приём сплошной выборки (сплошной выборке подвергались контексты, содержащие имена абстрактных объектов).

Диссертационное исследование выполнено в междисциплинарной парадигме. Теоретической базой исследования стали работы в области:

– теории референции, логического анализа языка (Н.Д. Арутюнова, Е.Е. Бразговская, Р. Карнап, У. Куайн, Г. Кюнг, Дж. Лайонз, М.В. Лебедев, Л. Линский, Е.В. Падучева, В.В. Петров, М.В. Попович, Дж. Серл, Е.Д. Смирнова, Ю.С. Степанов, Г. Фреге, Я. Хинтикка, В.В. Целищев, В.З. Черняк и др.);

– семиотики (В.Н. Агеев, Е.Е. Бразговская, А. Соломоник, У. Эко и др.);

– грамматической семантики (Ю.Д. Апресян, Т.В. Булыгина, Л.М. Васильев, В.Г. Гак, А.А. Уфимцева и др.);

– теории номинации (А.Ф. Журавлёв, М.Э. Рут, Б.А. Серебренников и др.);

– стилистики философского дискурса (Н.С. Автономова, Н.М. Азарова, В. В. Бибихин и др.);

– стилистики философско-художественного дискурса (Н. М. Азарова, Э.А. Бальбуров, А.С. Колесников, И. Смирнов и др.).

Новизна работы заключается в том, что в ней впервые осуществлён анализ способов языковой / текстовой репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах. Методология этого анализа основана на логико-семантических операциях номинации, предикации, локализации. Способы репрезентации абстракций рассматриваются как языковые игры философов. Такой анализ является принципиально новым в области изучения индивидуальных стилистических стратегий в философском дискурсе.

Новизна работы связана также с исследуемым материалом. Для анализа избираются тексты польских философов (Лешека Колаковского, Барбары Скарги), практически не известные в отечественном гуманитарном пространстве. Причины такого положения дел кроются, главным образом, в отсутствии переводов данных текстов на русский язык. Поэтому можно говорить о том, что реферируемая диссертационная работа служит, в частности, целям введения текстов польской философии в сферу отечественной гуманитарной мысли.



Теоретическая значимость работы состоит в расширении представлений о процессе языковой репрезентации. В работе показывается, что процесс репрезентации абстрактных объектов протекает как их одновременное лингвосемиотическое «конструирование» в пространстве создаваемого текста. Теоретически значимым является описание способов репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в возможности использования его результатов в ходе интерпретации и перевода философских и философско-художественных текстов, при разработке программ машинного реферирования философских текстов. Помимо этого, результаты исследования могут быть использованы в преподавательской практике в качестве материалов для курсов по общему и славянскому языкознанию, семиотике, спецкурсов по языку философии, филологическому анализу текста, славянским литературам.

Материал исследования. Для анализа были взяты тексты, принадлежащие философскому и философско-художественному дискурсам, где имена абстрактных объектов выполняют стилеобразующую и сюжетообразующую функции: функционируют в качестве терминов, становятся «персонажами» текстов. Исследование проводилось на материале польскоязычных текстов, принадлежащих второй половине ХХ века:

– в качестве философских текстов рассматривались трактат Лешека Колаковского «Horror metaphysicus» и работа Барбары Скарги «Kwintet metafizyczny». Оба текста не переведены на русский язык;

– в качестве философско-художественных текстов анализировались стихотворные и эссеистические тексты Чеслава Милоша. С целью выявления условий для сохранения философской терминосистемы в переводе рассматривался «Теологический трактат» Ч. Милоша в переводах А. Ройтмана и Н. Горбаневской.

Сплошной выборке подлежали контексты с именами абстрактных объектов. Число таких контекстов насчитывает 3817. На основании выборки контекстов был составлен перечень имён (знаков) абстрактных объектов (он включает 78 единиц).



Положения, выносимые на защиту:

1. Способы репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах различны. Различия заключаются в семантике предикатов, приписываемых к именам абстракций, а также в способах локализации абстрактных объектов в тексте. В философском дискурсе референт знаков абстрактных объектов остаётся «непрозрачным» (У. Куайн). К имени абстракции приписываются, по преимуществу, внешние (например, экзистенциальные) предикаты. Философы интерпретируют знаки абстрактных объектов через интертекстуальные отсылки к текстам других философов, а также «объясняя» философский термин через знаки той же терминосистемы. В философско-художественном дискурсе к именам абстрактных объектов приписываются предикаты со значением свойств вещей физической реальности. Здесь происходит локализация абстракций не только относительно текстов культуры, но и по отношению к точкам времени, пространства и субъекту речи в текстовом (возможном) мире. В итоге, репрезентация абстрактного объекта получает антропоморфную составляющую.

2. Анализ операций номинации, предикации и локализации выводит нас на характеристику семиотического способа отображения абстрактного объекта. В философских текстах имя абстрактного объекта функционирует как символический знак с вероятностным спектром значений. Напротив, в философско-художественном дискурсе символ приобретает иконический компонент. Отображение по иконическому типу позволяет «визуализировать» абстрактный объект, в определённой степени сделать его доступным для интерпретации.

3. Интерпретация знаков абстрактных объектов в философских и философско-художественных текстах носит вероятностный характер. В философском тексте такие знаки обладают высокой степенью энтропийности. В философско-художественном тексте степень их энтропийности частично уменьшается за счёт создания метафорического образа абстракции.

4. Основные сложности, связанные с переводом знаков с абстрактными референтами, касаются возможности / невозможности сохранения морфологической формы репрезентации и контекстуального окружения имени абстракции (семантики приписанных предикатов).

Апробация работы. Результаты исследования нашли отражение в одиннадцати докладах, прочитанных на всероссийских и международных научных конференциях в г. Перми (2008, 2011, 2012), г. Санкт-Петербурге (2010), г. Минске (2010), г. Москве (март 2011, декабрь 2011), г. Нижнем Новгороде (2012), г. Чите (2011, 2012), г. Екатеринбурге (2013).

Ключевые положения диссертации обсуждались на заседаниях кафедры общего языкознания Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета. Результаты исследования представлены в 11 публикациях, 3 из которых включены в издания, рекомендованные ВАК для публикации результатов диссертационного исследования.

Поставленные цели и задачи определили структуру диссертационной работы. Она состоит из Введения, двух глав, Заключения, Списка использованной литературы (318 источников, из них 37 на английском и польском языках), Списка словарей, Списка текстов, послуживших материалом для анализа, Списка условных сокращений, Приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность работы, определяются предмет, цель и задачи исследования, раскрывается теоретическая значимость, новизна и практическая ценность работы, указываются методы исследования, аргументируется выбор материала, формулируются положения, выносимые на защиту.

В Главе I «Проблема репрезентации абстрактных объектов в современных гуманитарных исследованиях» определяется понятие репрезентации; рассматриваются стратегии изучения абстрактных объектов в различных научных областях (философской метафизике, логике, теории референции, семиотике, лингвистике); производятся теоретические обоснования анализа репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах.

В разделе 1.1. «Языковая репрезентация мира» показывается, что репрезентация есть семиотический процесс, в ходе которого происходит представление объектов действительности в знаках. В результате соотнесения знаков и объектов действительности между языком и миром устанавливается относительный изоморфизм (В.П. Руднев).

Язык способен отображать объекты (реалии) различной онтологической природы. С одной стороны, это натурфакты и артефакты, доступные эмпирическому восприятию. С другой стороны, это объекты, которые можно постичь лишь разумом: они обладают идеальной недискретной природой и не доступны в рамках эмпирического опыта человека. Таковы, например, добро, Абсолют, вера, красота, Бог, Ничто. В рамках данной работы эти объекты обозначены нами как абстрактные.

Мы исходим из семиотического положения о том, что в процессе языкового отображения абстрактные объекты замещаются своими знаками. В процессе отображения абстрактных сущностей реализуется положение esse est representari: существовать – значит быть представленным, репрезентированным средствами языка. Отображение абстрактных референтов, отсутствующих в эмпирическом опыте, происходит как процесс их «создания», «конструирования» в языке / тексте.

В разделе 1.2. «Аспекты изучения абстрактных объектов в гуманитарных исследованиях» представлены аспекты анализа абстрактных объектов в таких сферах знания, как философия, логика, логическая семантика и семиотика, лингвистика.

В философии ставится вопрос об онтологической природе абстрактных объектов. Со времён Средневековья философия обсуждает вопрос о том, где и как существуют так называемые универсалии (качества, свойства, отношения, мыслимые как особые «предметы») (Жильсон 2004). Вне зависимости от занимаемой по этому вопросу позиции можно говорить о том, что существование абстракций эмпирически непроверяемо. Эти «идеальные сущности» функционируют для нас на «пределе непостижимости», в «лоне чистой Мыслимости», но при этом являются «конструктами знания» и основанием человеческого мышления (Делёз, Гваттари 1998: 13).

В логике абстрактные объекты понимаются как «создания мысли, идеальные объекты» (Войшвилло 2009: 97), возникающие в результате абстрагирующей деятельности человеческого мышления. Например, это качества, свойства, отношения конкретных предметов, взятые вне своих непосредственных носителей (белизна как таковая, движение как таковое и др.). Для логики такого рода объекты – это одновременно и результат абстрагирующих операций (отвлечения от предметов физического мира), и инструмент абстрагирования и категоризации (Войшвилло 2009; Горский 1967).

Логическая семантика (логический анализ языка) и семиотика сосредоточивают внимание на проблемах референции к объектам ментальных миров (абстрактным объектам). Здесь внимание исследователей обращено не на сам абстрактный объект, а на репрезентирующий его знак. Обсуждаются вопросы, затрагивающие природу знака абстрактного объекта (индивидное имя), протяжённость его экстенсионала, вопрос об истинности высказываний, содержащих имена абстракций, возможности верификации высказываний (текстов), где имена абстракций выполняют функцию стилистической доминанты (Лайонз 2010; Эпштейн 2001). Анализ знаков абстракций в рамках логической семантики, по существу, находится еще в начальной стадии.

Лингвистика обращается к проблемам грамматической репрезентации абстрактных сущностей. Здесь производится классификационное упорядочение знаков, обозначающих идеальные сущности, с точки зрения их семантики, функций и способов морфологического отображения (Есперсен 2006; Кубрякова 2012; Уфимцева 1978; Чернейко 2010).

В разделе подчёркивается, что механизм и способы репрезентации абстрактных объектов остаются «белым пятном» в современных гуманитарных исследованиях.



В разделе 1.3. «Общая характеристика философского и философско-художественного дискурсов» представлена общая лингвостилистическая характеристика соответствующих дискурсов. Дискурс в нашей работе понимается как совокупность тематически соотнесенных текстов. Философский дискурс – это совокупность текстов, обращенных к анализу онтологических вопросов о сущности мира, о месте человека в мире. Философско-художественный дискурс понимается как пространство текстов, демонстрирующих художественное отображение философской проблематики. Это креолизованный тип дискурса, возникающий в результате конвергенции философского и художественного дискурсов и объединяющий их семиотический потенциал.

В разделе 1.4. «Инвариантные основания репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах» описывается общий механизм репрезентации абстрактных объектов. В его основу положены три универсальные логико-семантические операции, приводящие в действие языковую систему: номинация, предикация, локализация (Ю.С. Степанов). Операции номинации, предикации и локализации соотносимы с тремя измерениями семиозиса – семантикой, синтактикой, прагматикой (Ч.У. Моррис) – и лежат в основании любого знакового процесса, в том числе, в основании механизма репрезентации абстрактных объектов.

Целью и результатом номинации является наделение абстрактного объекта именем. Благодаря этому абстрактный объект, «заключенный» в знак, становится персонажем текстового мира и объектом изучения.

Номинация – это начальный этап репрезентации. Собственно репрезентация происходит в результате отображения свойств абстрактного объекта, его отношений с другими объектами. За отображение свойств и отношений в языке отвечают особые знаки – предикаты. Операция приписывания предикатов к имени абстрактного объекта есть операция предикации. Анализируя семантику предикатов, приписываемых в тексте к именам абстрактных объектов, мы можем извлечь информацию о том, как именно проявляет себя объект, и, исходя из анализа таких проявлений, ответить на сложный гносеологический вопрос: что же он собою представляет (Чернейко 1995: 76). Вслед за Г. Фреге, мы выделяем внутренние предикаты (знаки для обозначения свойств и качеств объекта) и внешние предикаты (знаки, эксплицирующие отношения между двумя и более объектами) (Фреге 2000).

Локализация понимается в данной работе как конечный этап репрезентации – процесс «размещения» абстрактного объекта в текстовом мире относительно: а) точки времени, б) точки пространства, в) субъекта речи, г) других текстов культуры; д) относительно знаков других абстракций в рамках того же текста.

«Доступность» абстрактных объектов обеспечивается исключительно их языковой / текстовой репрезентацией. Процесс репрезентации абстракций сопровождается их одновременным «конструированием» в пространстве философского и философско-художественного дискурсов. По существу, это положение отменяет философский спор об онтологическом статусе абстрактных объектов.

В Главе II «Функционирование имён абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах» описывается механизм репрезентации абстрактных объектов в обозначенных дискурсах.

Раздел 2.1. «Предварительные замечания: материал и методология исследования» носит вводный характер. В разделе отмечается новизна материала: для анализа избираются польскоязычные философские тексты Барбары Скарги и Лешека Колаковского, не переведенные на русский язык, не становившиеся предметом анализа отечественной философии и филологии. В пространстве польскоязычной лингвистики также отсутствуют работы, раскрывающие лингвостилистические особенности данных текстов.

Что касается текстов Ч. Милоша, то отметим, что они изучаются, по преимуществу, в литературоведческом ключе. Внимание как зарубежных, так и отечественных специалистов обращено к сюжетно-композиционной организации текстов польского поэта, их жанровой специфике, тематике (E. Banowska, S. Barańczak, E. Bieńkowska, А. Franaszek, R. Gorczyńska, В. Grodzki, I. Grudzińska-Gross, A. Fiut, T. Jędrzejewski, A. Kosińska, T. Venclowa, M. Zaleski, Я. Блонский, В. Бриташинский, Б. Дубин). Лингвосемиотическому исследованию текстов Милоша посвящена серия работ Е. Е. Бразговской. В этих работах освещаются вопросы о соотношении знака и вещи в поэтической онтологии Ч. Милоша, стратегия сущностного именования, возможности художественной (образной) репрезентации вопросов философии языка. Однако способы репрезентации абстрактных объектов в текстах Ч. Милоша до настоящего момента не становились предметом научного анализа.

В разделе представлены критерии выделения знаков абстрактных объектов. В рамках диссертации знаки абстрактных объектов (вечность) отделяются от знаков, референтами которых становится представление о классе дискретных объектов (бабочка как таковая). Для выделения собственно абстрактных объектов использовались следующие параметры: а) онтологические характеристики референта (идеальная природа); б) характер экстенсионала (в качестве экстенсионала выступает недискретная сущность, а не класс однородных объектов).

Исходя из данных параметров, в анализируемом корпусе текстов нами установлены следующие классы абстрактных объектов (и замещающих их знаков):

– качества, свойства, отношения предметов, абстрагированные от своих носителей и мыслимые как самостоятельные субстанции, например: dobro – добро, zło – зло, prawda – истина, fałsz – ложь;

– феномены психического мира человека, например: dusza – душа, pamięć – память, umysł – разум;

– универсальные категории мироздания, например: Absolut – Абсолют, Nic – Ничто, wszechświat – вселенная, Bóg – Бог.

В разделе дан пошаговый алгоритм анализа способов репрезентации абстрактных объектов, основанный на операциях номинации, предикации, локализации.



В разделе 2.2. «Номинация как способ репрезентации абстрактных объектов» анализируются способы номинации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах. Здесь рассматриваются: а) место имён абстракций в логико-семантической классификации; б) морфологическая природа номинаций абстрактных объектов.

Установлено, что знаки абстрактных объектов – это индивидные имена, обозначающие сингулярные объекты: Absolut – Абсолют, Nic – Ничто, Bóg – Бог и др. В отдельную группу мы выделяем знаки, занимающие пограничное положение между именем и предикатом. Таковы знаки опредмеченных свойств и качеств: piękno – красота, dobro – добро, harmonia – гармония и др.



Логико-семантический анализ задействуется далее в описании семантики знаков абстрактных объектов и их синтаксических характеристик. Для уточнения этих же характеристик использовалась и морфологическая классификация знаков абстрактных объектов, которая выстраивается исходя из частеречной принадлежности знаков. С точки зрения морфологии, в качестве инструментов номинации выступают:

– имена существительные: Tylko wtedy zbliżymy się do dobra, gdy dusza się oczyści i cała się odda działalności umysłu Только тогда мы приблизимся к добру, когда душа очистится и обратится к деятельности разума (Skarga 2005: 140);

– глагольные имена. В польской грамматике термин «глагольное имя» обозначает языковую сущность, передающую действие как процесс, безотносительно к субъекту действия и времени его совершения (Doroszewski 1967: 222). Глагольное имя совмещает морфологические признаки имени и глагола: Księża nauczali o zbawieniu i potępieniu, mnie nic o tym teraz nie jest wiadomo – Ксёндзы учили, что есть спасение и осуждение, мне ничего теперь об этом не известно (Miłosz 2011: 1222);

– cубстантивированные прилагательные: Оkazuje się tutaj sprzeczność pomiędzy szczególnym i ogólnym Здесь проявляется противоречие между частным и общим (Miłosz 2011: 495);

– субстантивированные наречия: A więc punkt nie jest częścią ruchu ani teraznie jest częścią czasu – А значит, точка не является компонентом движения, как и «сейчас» не является компонентом времени (Skarga 2005: 47);

– местоимения, функционирующие в качестве именных знаков: Relacja, w której Ja spotyka Ty, stajе się źródłowym miejscem i źródłowym warunkiem pojawienia się etyki – Отношение, в котором Я встречается с Ты, становится точкой отсчёта и условием возникновения этики (Skarga 2005: 116);

– бытийный глагол, который, претерпевая субстантивацию, способен выполнять синтаксическую функцию дополнения: Bo przychodzimy stamtąd, gdzie nie ma jeszcze podziału <…> na jest, będzie i było – Ибо мы приходим оттуда, где ещё нет разделения на <…> есть, будет и было (Miłosz 2011 1218);

– служебные части речи (предлоги, частицы), претерпевшие в анализируемых текстах субстантивацию и способные выполнять функцию подлежащего: A oni właśnie zajmowali się tym, co zaszło w łonie Bóstwa przed tym błyskiem, czyli jak pojawiło się Tak i Nie – А они размышляли о том, что произошло в лоне Божества перед этой вспышкой, или как возникло Да и Нет (Miłosz 2011: 1264).

Можно говорить о том, что непредметные референты, облекаемые в морфологическую форму имён существительных и других (субстантивированных) частей речи, претерпевают реифицикацию, приобретают характер субстанции. Возможность опредмечивания идеальных, недискретных феноменов с помощью грамматических средств языка свидетельствует об относительности онтологической категоризации мира, в частности, об условности демаркации субстанциальных и несубстанциальных его элементов.

В разделе отмечается, что в анализируемых текстах преобладают узуальные номинации абстрактных объектов, однако встречаются и случаи окказиональных номинаций. Примером последней может служить существительное sroczość («соро́честь»), созданное Ч. Милошем. Оно образовано от польского существительного sroka (сорока) при помощи суффикса -ość. Это имя универсалии, говорящее о специфике «бытия сорокой»; к этой универсалии восходит каждая конкретная птица данного вида: Skrzeczała sroka i mówiłem: sroczość, сzymże jest sroczość?– Прокричала сорока, и я сказал себе: сорочесть, что же такое сорочесть? (Miłosz 2011: 466).

Анализ показал, что на этапе номинации отсутствуют принципиальные различия в способах репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах. Лингвостилистические различия в способах репрезентации абстрактных объектов обнаруживаются на последующих этапах – предикации и локализации.

В разделе 2.3. «Предикация как способ репрезентации абстрактных объектов» анализируется семантика и функции предикатных знаков (классов внешних, внутренних и промежуточных предикатов), приписываемых к именам абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах. На основании этого анализа проводится разграничение способов репрезентации абстрактных объектов в указанных дискурсах. Анализируются примеры на каждую из групп предикатных знаков, указывается их роль в репрезентации / конструировании образа абстракции.

Среди внешних предикатов выделяются следующие подклассы: а) бытийные предикаты, б) предикаты, обозначающие процессы создания / уничтожения чего-либо, в) предикаты, обозначающие движение, г) предикаты, эксплицирующие тактильное / визуальное восприятие, д) предикаты, репрезентирующие сходство объектов.

В процессе репрезентации абстрактных объектов, прежде всего, необходимо обозначить сам факт их существования в текстовых мирах, созданных философами и поэтом. Эту функцию берёт на себя экзистенциальный (бытийный) предикат: Wiadomo tylko, że jest grzech i jest kara – Известно только, что есть грех и есть наказание (Miłosz 2011: 1112). В роли бытийного предиката может выступать и целостное контекстуальное окружение имени (знака) абстрактного объекта. Включая имя абстракции в текст, делая абстракцию предметом высказывания, мы тем самым постулируем её присутствие, по крайней мере, в текстовом мире. В философском дискурсе данный подкласс превалирует среди внешних предикатов (81 %).

К подклассу экзистенциальных предикатов примыкают предикатные знаки, эксплицирующие процессы создания / уничтожения: Fizycy, którzy mówią nam obecnie, iż wszechświat wyłonił się z bezczasowego i bezprzestrzennego stanu, zdają się potwierdzać to przekonanie – Физики, которые говорят нам сейчас, что вселенная возникла из состояния, где не было ни времени, ни пространства, помогают подтвердить это убеждение (Kołakowski 1999: 259); Ich nieporównana dzielność, ofiarność, oddanie przemineły razem z nimi, i nikt o nich nie wie – Их неповторимые мужественность, жертвенность, открытость исчезли вместе с ними, и никто о них не знает (Miłosz 2011: 1236).

В анализируемых текстах выделены предикаты, отображающие процессы движения, перемещения в пространстве, а также визуальное / тактильное восприятие. Данные подклассы предикатов характерны, в большей степени, для философско-художественного дискурса, нежели для философского (2 % от общего числа внешних предикатов в философском дискурсе, 17 % – в философско-художественном).

В философских текстах представлены единичные случаи приписывания к именам абстракций предикатов, эксплицирующих движение: Nasz czas płynie inaczej – Наше время течёт иначе (Skarga 2005: 71).

Напротив, в философско-художественных текстах данный подкласс предикатов представлен более широко. Так, у Ч. Милоша nicość pełznie несуществование ползёт (Miłosz 2011: 1028), Dusza odrywa się od ciała i szybujeДуша отрывается от тела и летит (Miłosz 2011: 1215). В результате поэту-метафизику удаётся визуализировать абстракцию: хотя мы по-прежнему не знаем, что представляют собою несуществование или душа, но всё же получаем возможность мыслить их по аналогии с предметами окружающего нас (эмпирически доступного) мира.

Предикатные знаки, передающие процессы визуального и тактильного восприятия, не представлены в философском дискурсе, но встречаются в философско-художественном дискурсе (9 % от общего количества внешних предикатов). Так, у Ч. Милоша верховные силы («Moce») наделяются способностью рассматривать человека: potęgi i moce <…> oglądają nas (Miłosz 2011: 927). Универсалию Obecność (Присутствие как таковое) Милош актуализирует через предикаты, отображающие процессы тактильного восприятия: Obecność <…> dotykała, obejmowała mnieПрисутствие <…> прикасалось ко мне, охватывало меня (Miłosz 2011: 1302). В данных контекстах метафизические сущности репрезентируются по аналогии с живым существом. Благодаря предикатам с указанной семантикой в философско-художественном дискурсе происходит антропоморфизация абстрактного объекта.

Анализ предикатов, эксплицирующих сходство объектов, позволил установить следующие закономерности. В философском дискурсе сходными свойствами наделяются два абстрактных объекта. Например, в «Horror metaphysicus» Л. Колаковского свойствами «самотождественность» и «неразложимость» объединяются абстракции Absolut (Абсолют) и ego (эго): Jak Absolut samotożsame, jest ego jak Absolut jedynie i koniecznie, choć z przeciwnych powodów (Kołakowski 1999: 247–248). В философско-художественном дискурсе сходные свойства могут объединять абстрактный объект и эмпирически доступную вещь. Например, в тексте Ч. Милоша «Orfeusz i Eurydyka» свойства «произрастать» и «оплетать собою что-либо» характеризуют powój (предмет материального мира) и zwątpienie (абстрактный объект): Pod jego wiarą urosło zwątpienie i oplątało go jak chłodny powój (Miłosz 2011: 1297).

В группе внутренних предикатов выделяются: а) параметрические предикаты, б) предикаты, эксплицирующие качества личности человека.

Параметрические предикаты характеризуют абстрактные объекты с точки зрения формы их существования и обозначают «величину», темпоральные характеристики: Absolut jest <...> nieskończony, bezgranicznyАбсолют <…> бесконечный, безграничный (Kołakowski 1999: 248); Śmierć jest ogromna i niezrozumiałaСмерть огромна и непонятна (Miłosz 2011: 1270).

В текстах, подвергавшихся анализу, встречаются единичные случаи, когда имя абстрактного объекта соединяется с предикатом, передающим «цветовую» характеристику. Ср. у Ч. Милоша: W czarnej rozpaczy i w szarym zwątpieniu – В чёрном отчаянии и в сером сомнении (Miłosz 2011: 1162). Однако и в этом случае обозначение цвета также символизирует степень проявления, интенсивность признака: чёрное отчаяние есть отчаяние безбрежное, бесконечное.

Предикаты, эксплицирующие качества личности человека, характерны для философско-художественного дискурса: Świat jest niеugięty, niеubłagany, obojętny (Miłosz 2011: 123) – Мир непреклонен, неумолим, равнодушен.

В процессе анализа семантики предикатов возникла необходимость выделения промежуточной (между внешними и внутренними) группы предикатных знаков. В неё входят а) ментальные предикаты и б) предикаты говорения. Они одновременно отображают как свойство абстрактного объекта, так и его отношения с другими объектами. Данная семантическая группа предикатов характерна для философско-художественного дискурса, хотя представлена незначительно (2 % от количества предикатов всех семантических групп). Например, в текстах Ч. Милоша dusza (душа) наделяется способностью помнить и кричать: dusza <…> pamięta, że jest wysokość i jest niskośćдуша <…> помнит, что есть высокое и есть низкое (Miłosz 2011: 1271); I ciało jest najbardziej tajemnicze, ponieważ tak śmiertelne, chce być czyste, uwolnione od duszy, która krzyczy «Ja – В теле – великая тайна, будучи смертным, оно хочет очиститься, быть свободным от души, которая кричит: «Я!» (Miłosz 2011: 1071). В результате абстракция dusza приобретает антропоморфные черты, репрезентируется по аналогии с человеком.

Приписывая именам абстрактных объектов предикаты «несвойственной» семантики (предикаты с семантикой движения, тактильного / визуального восприятия, говорения и др.), автор вступает на путь метафорической репрезентации абстрактных объектов. Метафоры, трактующие абстрактные сущности как предметы или вещества материального мира суть онтологические метафоры (Дж. Лакофф). Онтологическая метафора нацелена на то, чтобы объект, не представленный непосредственно в нашем эмпирическом взаимодействии с миром, оказался всё же доступным для его включения в сферу мысли (Тульчинский 2000: 128). В этом, по существу, проявляется когнитивная функция метафоры.

В разделе 2.4. «Локализация как способ репрезентации абстрактных объектов» выявляются направления локализации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах. Показано, что в результате этой операции абстракция «вписывается» в пространственно-временны́е координаты нашего мира, что также способствует ее относительной визуализации. Анализ путей локализации выявил следующие закономерности.

В философском дискурсе абстрактные объекты преимущественно остаются нелокализованными во времени и пространстве и относительно субъекта речи. Для этого дискурса характерна лишь локализация абстрактных объектов относительно других текстов культуры, а также локализация относительно знаков других абстракций в самом тексте. Философ репрезентирует абстракцию в ходе автореферентного отображения – «czas to jest czas» (Skarga 2005: 46) или через привлечение интертекстовых отсылок: «Samotność to nieobecność czasu» pisze jeszcze Lévinas (Skarga 2005: 58).

В философско-художественном дискурсе, напротив, абстракция локализуется в конкретных точках пространства / времени. Так, в тексте Ч. Милоша Obecność (Присутствие как таковое) размещается относительно точки времени (kiedy biegałem bosoкогда я бегал босиком), точки пространства (w ogrodach nad Niewiażą – в садах над Невяжей), то есть относительно координат жизни самого языкового субъекта. Локализация в пространстве / времени обеспечивает включение абстракции в антропоморфное измерение, её частичную визуализацию.

Раздел 2.5. «Семиотика репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах» посвящён анализу семиотического способа замещения знаком абстрактного референта (по индексальному или символическому типам). Для определения семиотического способа замещения использованы данные анализа операций номинации, предикации и локализации.

В философском дискурсе знаки абстрактных объектов функционируют, по преимуществу, как символические. Отсутствие предикатов со значением, например, цвета, формы, движения и др. не позволяет создать визуальный образ референта. Знак, обращенный к абстрактному референту, наделяется символическими значениями. Его семантика становится неопределённой, а сам знак – референциально непрозрачным и энтропийным. В качестве примера рассматривается семантическое пространство знака Абсолют. По Л. Колаковскому, Абсолют определяется как безграничный, бесконечный, как Единое, как Бог. Интерпретация абстракции через другие абстракции сродни автореференции или определению «по кругу».

В философско-художественном дискурсе, благодаря метафоризации, символ (знак абстракции) приобретает иконическую составляющую. Применительно к этому типу дискурса мы говорим о сложном типе знака – символе с иконическим компонентом. Посредством такого знака абстрактный объект визуализируется, возникает в сознании автора и интерпретатора как «картинка». Например, прошлое у Ч. Милоша метафорически репрезентируется как озеро. Такой характер репрезентации способствует относительному уменьшению энтропийности знака.

Раздел 2.6. «”Языковые игры” философа и поэта: сопоставительный анализ способов репрезентации абстрактного объекта BÒG (БОГ) в философском и философско-художественном дискурсах» содержит анализ способов репрезентации одного абстрактного объекта (BÓG) в текстах философов и поэта (в сопоставительном аспекте). Выбор именно этого абстрактного объекта обусловлен его важностью для философских построений Л. Колаковского, Б. Скарги и Ч. Милоша, а также его общекультурной значимостью.

Анализ показывает различную степень актуализации этого персонажа в указанных дискурсах. Если в текстах философов Бог остаётся предметом интеллектуального познания, то поэт вписывает Бога в пространство физической реальности и мира человека. Репрезентируя Бога, создавая его языковой образ, философы используют предикат бытия и иные предикаты столь же «широкой» семантики – всемогущественный, всеприсутствующий и др. Бог определяется через столь же неопределённые по семантике, как и он сам, знаки Доброта, Милость как таковые. Если философ и использует сравнения, то это сравнения с опять же абстрактными объектами, например, геометрической точкой как символом неделимости, бесконечности (Bóg jak punkt na prostej). Напротив, в текстах Ч. Милоша абстракция Бог максимально приближена к человеку: Бог обладает чертами человека. Например, способностью страдать и сострадать, мыслить и желать (I choć Bóg powinien by płakać nad utratą każdą substancji). Потому и человек способен ощутить его присутствие в мире (Panie, Twoja obecność, tak bardzo prawdziwa, więcej waży niż jakikolwiek argument). Для актуализации идеи Бога поэт использует сравнительные конструкции, где абстракции приписываются черты объектов физического мира (I wierzą, że dobry Bóg jak jastrząb w niebiosach lata). Ч. Милош актуализирует Бога через предикаты, выражающие действия человека, его эмоции (Рotrzebuję Boga miłosiernego).

Можно говорить о том, что в философско-художественном тексте, как и в текстах философов, Бог остаётся непознанной и непознаваемой величиной, однако в философско-художественном дискурсе он всё же оказывается ближе к человеку. Его познание осуществляется не только интеллектом, но и органами чувств.

В центре внимания раздела 2.7. «Проблемы интерпретации и перевода знаков абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах» находится вопрос о стратегиях перевода имён абстрактных объектов, или философских терминов. Проблема перевода в диссертации возникает в связи с обсуждавшимися ранее вопросами интерпретации знаков абстрактных объектов. Для анализа взят текст Ч. Милоша «Traktat teologiczny» и два его перевода на русский язык, выполненные А. Ройтманом и Н. Горбаневской.

Произведённый анализ показал, что в целом оба переводчика избирают стратегию сохранения имён абстрактных объектов и их контекстного окружения (семантики приписываемых предикатов), находя соответствующие эквиваленты в языке перевода. Так, например, фрагмент Przestrzeń i czas nie są niczym wiecznym, ale miały swój początek в переводах выглядит следующим образом: Пространство и время вовсе не вечны, но имели своё начало (перевод А. Ройтмана); Пространство и время отнюдь не вечны, но имели своё начало (перевод Н. Горбаневской). Здесь переводчики выбирают адекватные эквиваленты как для имён абстрактных объектов (пространство и время), так и для системы предикатов (не вечны, имели своё начало).

Вместе с тем в переводах «Теологического трактата», выполненных А. Ройтманом и Н. Горбаневской, встречаются и отклонения от оригинала. Так, в контексте Tak czy inaczej, anioł wielkiej piękności i siły zwrócił się przeciwko niepojętej Jedności, bo powiedział «Ja», co oznaczało odłączenie имя абстракции Jedność и А. Ройтманом, и Н. Горбаневской переводится как Единство. Однако, по нашему мнению, его следует переводить как Единое. Единое – термин философского дискурса. Единство же, в большей степени, определяет социальную организацию общества.

В Заключении диссертации подводятся итоги изучения способов репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах, отмечаются перспективы дальнейших исследований.

Абстрактные сущности не даются человеку в непосредственном эмпирическом опыте, и потому процесс их репрезентации протекает одновременно и как процесс «создания», «конструирования» в пространстве философских и философско-художественных текстов. Сопоставительный анализ способов репрезентации абстрактных объектов в философском и философско-художественном дискурсах выявил следующие стилистические различия между указанными дискурсами.

В философском дискурсе к именам абстрактных объектов приписываются преимущественно внешние (например, экзистенциальные) предикаты. Здесь частотны предикаты с семантикой движения, тактильного / визуального восприятия, а также предикаты, передающие качества личности человека. В философском дискурсе абстракция остаётся невизуализированной, мало доступной интерпретации. В философско-художественном дискурсе абстрактный объект наделяется антропоморфными чертами, становится более доступным для интерпретации, нежели в философском дискурсе.

В текстах философов абстрактные объекты локализуются относительно текстового пространства культуры – текстов других философов или корпуса текстов одного автора. В текстах поэта локализация абстракций наступает также относительно точек времени, пространства и субъекта речи. Анализ направлений локализации подтверждает нашу мысль о том, что в философско-художественном дискурсе, в отличие от философского, абстрактные объекты вписываются в антропоморфный контекст.

Характер предикации и локализации выводит нас на понимание семиотического способа отображения абстрактного объекта. В философском дискурсе знак (имя) абстракции функционирует как символический знак, в семантическом спектре которого представлены равновероятностные значения. В философско-художественных текстах за счёт метафорической составляющей символ получает иконический компонент. Поэт вписывает абстракцию в размерность физического мира, что уменьшает и энтропию знака.

В Заключении обозначены перспективные направления исследования. Прежде всего, это возможность расширить анализ способов репрезентации абстрактных объектов за счёт привлечения инструментария когнитивной лингвистики (методологии анализа концептов, например). Отдельным направлением дальнейшей работы может стать переводческая деятельность.

Основное содержание работы и результаты исследования нашли отражение в 11 публикациях.


Статьи, опубликованные в журналах, включённых в реестр ВАК:

1. Иванова С.С. Абстрактные объекты в «языковых играх» философа и поэта // Вестник Челябинского государственного университета. Сер. Филология. Искусствоведение. – Вып. 64. – № 6 (260). – 2012. – С. 69 – 72.

2. Иванова С.С. К проблеме определения философско-художественного дискурса // Вестник Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского. – № 1. – 2013. – С. 110 – 111.

3. Иванова С.С. Репрезентация метафизического объекта BÒG в текстах Чеслава Милоша // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – 2013 (в печати).



Публикации в сборниках научных трудов и материалах научных конференций:

4. Иванова С.С. Логика создания абстрактных объектов в философском дискурсе // Современная логика: проблемы теории и истории: Материалы XI Международной научной конференции. – СПб., 2010. – С. 179 – 182.

5. Иванова С.С. К вопросу о специфике языка философии (на материале текста Л. Колаковского «Horror metaphysicus») // Язык и социум. Материалы IX Международной научной конференции: Минск, 3 – 4 декабря 2010. В трёх частях. Часть II. – Минск: БГУ, 2011. – С. 74 – 76.

6. Иванова С.С. Конструирование метафизических объектов в текстах Чеслава Милоша // Современная славистика и научное наследие С. Б. Бернштейна: Тезисы докладов международной научной конференции, посвящённой 100-летию со дня рождения выдающегося отечественного слависта С. Б. Бернштейна. 15 – 17 марта 2011. – М.: Институт славяноведения РАН, 2011. – С. 365 – 366.

7. Иванова С.С. Система предикатов как способ описания абстрактного объекта (на материале текста Лешека Колаковского «Horror metaphysicus») // Иностранные языки в контексте культуры: Межвузовский сборник статей по материалам конференции / Отв. ред. Н. В. Шутёмова. – Пермь: Перм. гос. нац. иссл. ун-т, 2011. – С.167 – 169.

8. Иванова С.С. Художественное философствование Чеслава Милоша // Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты: Материалы IV Международной науч. конф. (Чита, ЗабГГПУ, 9 – 10 декабря 2011 г.) / Сост. Г. Д. Ахметова, Т. Ю. Игнатович. – Чита: Издательство ЗабГГПУ, 2011. – С. 244 – 247.

9. Иванова С.С. Предикаты физического действия как инструменты интерпретации абстрактных объектов в философско-художественном дискурсе // Интерпретация текста: лингвистический, литературоведческий и методический аспект: материалы V Международной науч. конф. (Чита, ЗабГГПУ, 23 – 24 ноября 2012 г.) / Забайкал. гос. гум.-пед. ун-т. – Чита, 2012. – С. 210 – 212.

10. Иванова С.С. К вопросу о переводе цитат в философском тексте // Актуальные проблемы лингвистики – германистики, романистики, русистики: Материалы ежегодной международной конференции. – Екатеринбург, 2013. – С. 29 – 34.

11. Иванова С.С. Лингвистические способы создания метафизических объектов // Молодая филология: Сб. статей по материалам научной конференции. – Пермь: Перм. гос. пед. ун-т, 2008. – С. 34 – 39 (в соавторстве с Г.Р. Садыковой).

Подписано в печать 23 мая 2013. Формат 6090/16.

Объем – 1 п.л. Тираж 100 экз.
Государственное образовательное учреждение
«Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет»

614990, Пермь, Сибирская, 24.

У

часток ризографии. Заказ №





База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница