Региональная национально-культурная Автономия российских немцев Тюменской области Представительство gtz



страница8/45
Дата22.04.2016
Размер7.66 Mb.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   45

Деминцев М.С. /Тюмень, Россия/



«АЛАМАНИЯ»: ВЗГЛЯД С ВОСТОКА
Византийский историк Палеологовской эпохи Георгий Пахимер129  , (1242–1310), оставил весьма интересные наблюдения о народах (венграх, сербах, итальянцах и др.), населявших в его время страны современной Европы. Это представление формировало «картину мира» в умах европейцев той и последующих эпох. Не были исключением и германцы, хотя сведения сообщаемые о них Пахимером лапидарны и отрывочны, но представляют интерес для исследователя немецкой средневековой истории и культуры, из недр которой и выросли люди европейского Просвещения, к которым относим и Г.В. Стеллера.

Г. Пахимером по отношению к жителям Священной Римской империи и зависящим от нее землям использовалось два древних этнонима – «Аламаны» и собственно «Германцы». Оригинальное название средневекового немецкого государства в «Истории» Пахимера не зафиксировано. На основе некоторых косвенных данных, о которых речь пойдет ниже, предположим, что историк вполне допускал такие наименования как «Аламания» и «Германия».

К этим соображениям мы обращаемся в силу следующих положений: 1) из приводимого в Пахимеровой «Истории» прозвища византийской императрицы, и 2) от упоминания историком об отряде конных рыцарей целиком состоящих из «каваллариев германцев».

Так, этой царицей была Констанция-Анна130 , вдова никейского императора Иоанна III Ватаца131  (1222–1254), являвшаяся дочерью германского императора Фридриха II Гогенштауфена 132 (у Пахимера он «архонт Сицилии» 133, т.к. его резиденция находилась именно на Сицилии.), и имела прозвище «Алеманка» 134 , о чем не преминул упомянуть Пахимер. Для нас наиболее важными будут сведения, проливающие свет на то, какими представлялись современникам византийцам средневековые германцы с точки зрения особенностей национального характера, обычаев, привычек и т. д.

Повествуя об Анне Алеманке, Пахимер подчеркивает, что эта особа обладала сильным характером, она была надменной, как истинная германка, «важной из важных»  135, и обладала целомудрием. Эти свойства Анна доказала после того, как скончался (1254 г.) ее муж, никейский император. Она категорически отвергает домогательства нового императора Михаила Палеолога (собирался взять ее в жены исключительно из политических соображений), чем вызывает восхищение Пахимера. В конце концов, Палеолог (прежде всего из-за сильного противодействия своей жены, императрицы Феодоры и патриарха Арсения) оставляет затею с женитьбой на гордой «Алеманке» и отправляет ее обратно (в обмен на пленного византийского генерала) на родину (домой) 136, скорее всего, в Сицилию, где тогда правил ее брат, Манфред () Гогенштауфен137.

Пахимер не забывает подчеркнуть имевшую место длительную вражду между Гогенштауфенами (они охарактеризованы византийцем как «волевые», упрямые личности, особенно Манфред) и Римскими понтификами. И император Фридрих, и его наследник Манфред, названы им «апостатами папы» 138, и всех приверженцев Святого престола, т.е. Гвельфов. Как видим, отголоски борьбы гибеллинов и гвельфов докатились и до Константинополя.

Говоря о специфике германского национального характера, Пахимер также указывает на исключительность рыцарей 139 «мужественных из германцев» 140, слава о которых шла по всему свету.

Таким образом, в сочинении Пахимера, средневековые немцы выступают типичными представителями «Pax latina», как и все прочие обитатели Европы того времени они обладают набором исключительно латинских черт: непомерной гордостью, своеволием, мужеством и склонностью


Жукова Л.И. /Ташкент, Узбекистан/
К ИСТОРИИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ДУХОВЕНСТВА

ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКОЙ, РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ И ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВЕЙ В ТАШКЕНТЕ В СВЕТЕ НОВЫХ АРХИВНЫХ ДАННЫХ

Ташкент – многоконфессиональный город. Среди памятников культовой архитектуры в столице Узбекистана два старинных здания создают у нас особо настроение: лютеранская кирха и католический костел. Невдалеке от них расположена резиденция митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира – иерарха Русской Православной Церкви. Такое соседство христиан в мусульманском регионе символично, позволяя рассмотреть во времени и пространстве многие тенденции, которые, уверена, существуют и в азиатских регионах России, в т.ч. и Западной Сибири.

В первые десятилетия ХХ в. и вплоть до 1940 гг. в Ташкенте лютеранские и католические традиции оставались весьма заметными. Два основных направления западного христианства пользовались некоторым послаблением. Так, например, в кирхе церковная служба проводилась почти до 1938 г., а в костеле – до середины 1939 г., хотя поводов для их ликвидации было предостаточно. Для сравнения: на этот период закрытыми оказались все православные храмы, а наиболее значимые были взорваны. В конце 1930 гг. в течение нескольких месяцев не действовал только кладбищенский храм Александра Невского. Уже много лет не принимала верующих Армянская Апостольская Церковь, в помещении которой расположился национальный Рабочий клуб.

Несмотря на разнообразный этнический состав прихожан, кирха с прилегающей застройкой и обширным садом, всегда имела немецкое лицо, а костел – польское. Это были небольшие островки немецкой и польской земли в мегаполисе, где ярче проявлялась ментальность разных народов, их национальная культура.

За последние два десятилетия учеными и краеведами была приподнята завеса тайны в истории их строительства, извлечены из забвения имена первых духовных настоятелей, опубликованы исторические справки о светской и религиозной деятельности этнических общин. И все же немало страниц летописи христианства в Средней Азии, в основном связанных с самым тревожным политическим этапом в истории СССР, до самого последнего времени оставались чистыми. Восполнить пробел помогли как официальные документы, сохранившиеся в местных и зарубежных архивах, так и воспоминания старожилов. Они свидетельствуют о том, что в этот тяжелый политический период в Советской Союзе и не спокойное положение в Ташкенте (с 1935 г. и вплоть до окончания войны в Ташкентскую область и Южный Казахстан было депортировано около 700 семей финно-ингерманландцев, установивших нелегальную связь с местными лютеранами, кроме того, увеличился поток эмигрантов-поляков) духовные лица Христианских Церквей разных направлений по возможности морально и практически старались поддерживать друг друга.

Между прочим, история нового и новейшего времени свидетельствует о том, что наиболее тесные позитивные связи возникали между служителями разных религий в основном в период становления или возрождения Церквей, а также в эпоху воинствующего атеизма. Пример – 16 декабря 1932 г. умер Ю. Юргенсен – первый, «один из немногочисленных опытных, трудолюбивых» лютеранских пасторов России, глава Туркестанского, а впоследствии – Ташкентского церковного прихода. Этот интеллигентный человек прослужил в крае 41 год. Община лютеран на тот период находилась в бедственном положении: некому было даже из числа единоверцев выполнить похоронные требы на должном уровне. Поэтому на траурную церемонию был приглашен местный ксендз, который выступил с прощальным словом141.

В одном из своих писем (1 сентября 1933 г.) вдова пастора Юргенсена назвала ташкентского ксендза «нашим другом и учеником»142. По мнению одного из исследователей истории Лютеранской Церкви в Средней Азии доктора В. Кале, последнее замечание, наверное, относилось к частным занятиям по немецкому языку, которые давала ему чета Юргенсенов. К сожалению, пока не знаем имя этого священнка, который, по всей вероятности, сменил курата туркестанской католической общины, а позднее настоятеля Ташкентского прихода отца Рутениса, Последний официально отказался от духовного сана еще в январе 1930 г.143.



В последние годы стали известны некоторые важные подробности дружеских контактов между представителями Православной и Римско-Католической Церквей в один из самых трудных периодов существования христианства в СССР. 21 июля 2001 г. Председателю НЕЛО, Епископу ЕЛЦ К.К. Вибе, Немецкой лютеранской общине и 10 мая 2003 г. и ординарию Римско-Католической Церкви К. Кукулке были переданы биографические сведения о трех религиозных деятелях и одном прихожанине-католике, хранящихся в архиве СНБ Республики Узбекистан.

  • В частности уточнены биографические данные о главе Евангелическо-Лютеранской Церкви в г. Ташкенте Генрихе Генриховиче Берендтсе, приехавшего в 1933 г. Пастор Берендтс Г.Г., 1892 г.р., уроженец г. Санкт-Петербурга, по национальности немец, арестован 25 сентября 1937 г. УГБ НКВД Узбекской ССР по месту жительства. Обвинялся по статье 66, часть 1 (Контрреволюционная пропаганда или агитация) уголовного кодекса Узбекской республики. Решением тройки при НКВД Узбекской ССР от 21 ноября 1937 г. Г.Г. Берендтс был осужден за контрреволюционную деятельность и направлен в исправительно-трудовой лагерь сроком на 10 лет. 27 июля 1964 г. определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Узбекской ССР решение тройки НКВД Узбекской ССР от 1 ноября 1937 г. против пастора Берендтса отменено и делопроизводство прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Одновременно были переданы паспорт Г.Г. Берендтса, военный билет, студенческая записная книжка Петербургского Университета, свидетельство Императорского Величества, удостоверяющие выписки в количестве 8 штук, две справки и 12 фотографий.

  • Впервые стали известны подробности сложной судьбы одного из последних ксендзов католического костела в Ташкенте Савинском, о личности которого до этого не было никаких свидетельств. Юзеф Болеславович Савинский родился в 1880 г. в г. Познани, по национальности поляк, отец являлся профессором медицины. В 1898 году И.Б. Савинский окончил гимназию в г. Познани. С 1899 по 1905 гг. обучался на философско-богословском факультете Римского университета Святого Аполинария, по окончании которого получил степень магистра философии. С 1905 по 1906 гг. учился на философско-историческом факультете Бреславского университета в Германии с 1906 по 1917 гг. проживал на территории бывшей царской России в г. Луцк, где с 1917 по 1918 гг. служил викарием в местном костеле. С 1918 по 1920 гг. исполнял обязанности викария в местечке Кременцы. В июле 1920 гола в сане капеллана обслуживал войсковые части в г. Ломж. В этот период ему был присвоен чин капитана. В сентябре 1920 г. капеллан Савинский написал прошение об увольнении из польской армии. Получив увольнение, обратился к епископу Дубовскому с просьбой принять его в епархию и дать приход. Просьба была удовлетворена. В тот же год ксендз. Савинский был назначен настоятелем в Ляховецский приход, который возглавлял до 1922 г. После разграничения территорий между СССР и Польшей его приход оказался на территории СССР. Видимо тогда он и принял советское гражданство. С 1921 по 1924 гг. о. Савинскому не поступало никаких деловых предложений по церковной линии, и лишь в 1924 г. он начал получать руководящие указания из киевского костела. 14 апреля 1927 г. ксендза Савинского арестовал Шепетовский окружной отдел ГПУ Украинской ССР. В 1928 г. он был осужден Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ по ст. 58-6 (шпионаж) УК РСФСР и приговорен к 5 годам лишения свободы. После отбытия наказания в 1933 г. о. Савинский в течение одного года проживал в городе Орле. Через уполномоченного Польского Красного Креста в Москве он хлопотал о выезде в Польшу. Однако положительного ответа не получил. В 1934 г. связался с католической общиной города Ташкента и прибыл в столицу Узбекской ССР в качестве настоятеля римско-католического костела. 27 июля 1937 г. вновь был арестован республиканским НКВД по обвинению в контрреволюционной пропаганде и агитации, а также в участии в контрреволюционных преступлениях. На одном из допросов священнослужитель Савинский «признался», что действительно состоял членом контрреволюционной организации «Польска организация Войскова». Постановлением Комитета НКВД и Прокуратуры СССР от 19 октября 1937 г. И.Б. Савинский был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 24 ноября 1937 г. Определением Военного Трибунала Туркестанского Военного Округа от 19 мая 1958 г. постановление Комиссии НКВД и Прокуратуры СССР от 19 октября 1937 г. было отменено. Ксендз Савинский был лично знаком с хирургом и православным ташкентским и среднеазиатским епископом Лукой (Войно-Ясенецким), что и подтвердил на одном из тюремных допросов. В свою очередь В.Ф. Войно-Ясенецкий, в третий раз, арестованный органами НКВД Узбекской ССР в 1937 г., также признал, что некоторое время лечил и имел общение на религиозные темы с о. Савинским. Связь с «резидентом польской разведки» вкупе с другими мотивами стали причиной многолетней ссылки В.Ф. Войно-Ясенецкого в Сибирь. Осужден на 10 лет был и ташкентский преподаватель иностранных языков Щебровский Евгений Владимирович, русский, 1904 г.р., по социальному происхождению – из семьи дворян, по религиозным убеждениям – католик. Е.В. Щебровский поддерживал связь со священниками Савинским и Войно-Ясенецким. Впоследствии был реабилитирован. К биографическим справкам, подготовленных на основании архивных дел СНБ Республики Узбекистан, были приложены копии фотографий (в анфас и профиль) ксендза Савинского и прихожанина костела Е.В. Щебровского.

  • Архиепископ Войно-Ясенецкий по отцу имел польское происхождение. Его отец был ревностным католиком. Владыка ровно относился к духовенству и адептам разных религий. Хорошо известно его доброе отношение к иудеям. Есть версия о том, что он поддерживал дружеские отношения и с мусульманским духовенством. Поскольку владыка дружил с ташкентскими священниками Петром и Павлом Богородицками, которые в свою очередь общались с семьей пастора Юргенсена, можно предполагать его близкое знакомство с главой местной Евангелическо-Лютеранской Церкви, тем более что все вышеупомянутые церковные служители жили поблизости друг от друга.

Чтобы оценить, насколько тесные связи существовали между христианскими духовными лицами в Ташкенте в 1930 гг., на наш взгляд, необходимо сравнить их с предшествующей эпохой и в постсоветское время.

В период становления Римско-Католической и Евангелическо-Лютеранской Церквей в Туркестане соответствующим религиозным общинам помогали генерал-губернаторы М. Черняев, К. Кауфман, В. Вревский, С. Духовской, А. Куропаткин и др. В 1883 г. в Ташкенте на открытии первой католической каплицы присутствовал туркестанский православный епископ Неофит. Когда через два года здание каплицы было продано, колокол приобрела Русская Православная Церковь.

Стабильные отношения с православной епархией с первых дней становления по сегодняшний день сложились у Евангелическо-Лютеранской Церкви. В ее действиях ничто не раздражало чувствительность местного православного духовенства. В ташкентской кирхе с невысокой звонницей, построенной на окраине европейского города, церковная служба начала проводиться с 1896 г. До 1917 г. проповеди по просьбе прихожан богослужения проводились на русском языке, что не мешало Церкви открыто пропагандировать немецкий язык до 1937 г. Согласно мемуарам старожилов в 1930 гг. проповеди произносились на немецком языке.

В церемонии освящения кирхи участвовали генерал-губернатор С.М. Духовской с княгинею Е.М. Галициной и протоиерей военного собора Петр (Богородицкий). Между семьями священников Богородицких и Юргенсенов установились дружеские отношения на многие десятилетия. Отец Петр умер в 1918 г., а отец Павел скончался в 1921 г. С 1928 по 1932 гг. супруги Юргенсены давали уроки начальных классов, а затем только немецкого языка внуку священника Петра Николаю Цитовичу144.

С приездом в 1902 г. из Санкт-Петербурга фанатично настроенного курата Юстинаса Бонавентура Пранайтиса, в свое время высланного в Тверь за активное сопротивление русификации и православизму, отношения католической Церкви с православной епархией стали натянутыми, а подчас просто прохладными. Во время выделения земельного участка под строительство костела в Ташкенте Туркестанский епископ Никон напомнил местным властям, что поскольку «два направления христианской веры все-таки «разнствуют между собою во многом, как по времени, так и по обрядам и во избежание некоего смущения в религиозных чувствах тех и других», иноверческие Церкви должны быть построены на достаточном расстоянии друг от друга. В своем письме военному губернатору Самаркандской области, под грифом секретно епископ Димитрий обращал внимание на то, что после приезда в Ташкент ксендза Пранайтиса, польское население города представляет собой совершенно обособившее «коло», а дети местных поляков «считают своим долгом говорить между собою только по-польски»145. А вот выдержка из частного письма в курию первого туркестанского курата Римско-Католической Церкви Пранайтиса, написанного в 1906 г., не требующая комментариев: «Костел в Скобелеве получился симпатичный и нам завидуют и москали и немцы. Недавно его осматривал инспектирующий Туркестан московский суперинтендант и строго разругал своих лютеран за то, что они не в состоянии ничего сделать. А православные патриоты, несколько лет строящие свою церковь, не могут перенести того, что у нас уже состоялись богослужения с процессиями накануне праздника Тела Господня. Очень пытались нам помешать в строительстве, но не смогли»146.

В 1910 г. власти края (видимо, не без влияния Туркестанской православной епархии – Л.Ж.) возбудили дело по «совращению» ксендзом православных в католичество. Однако оказалось, что всего, и при том добровольно, перешло в католичество единицы православных, в основном при создании смешанных браков.

В постсоветское время Евангелическо-Лютеранская Церковь не стала претендовать на возвращение добротного, готического на вид одноэтажного здания – бывшей часовни в г. Скобелеве (ныне г. Фергане), переданного в годы советской власти православной церкви. Не претендует на возвращение помещения бывшего молитвенного дома в г. Фергане, занятого ныне под государственное учреждение, и Римско-Католическая Церковь. В 1996 г. на церемонии открытия лютеранской кирхи с приветственным словом от имени главы Епархии Ташкента и Средней Азии Русской Православной Церкви Архиепископа Владимира выступили отец Николай и настоятель Римско-Католической прихода г. Ташкента – К. Кукулка.

На первых порах представители духовенства разных ветвей христианства собирались на церковную службу во время праздника религий в последний день января, которые проводились в кирхе или костеле. Однако в последние годы, когда Русская Православная Церковь и Церкви западных направлений христианства значительно окрепли, почувствовалось некоторое охлаждение во взаимоотношениях их высшего духовенства. На празднование столетия официального присутствия Римско-Католической церкви в Средней Азии (октябрь 2002 г.) и по случаю окончания реставрации монументального костела епископ Вибе не участвовал. Православные христиане присутствовали на научной конференции только в частном порядке. И лишь от Армянской Апостольской церкви, базирующейся в г. Самарканде, на юбилей прибыло официальное лицо. Кстати, в этом древнем городе на современном этапе установлены добрососедские отношения с момента возрождения армянской и католической общин.

Таким образом, на протяжении всего периода сосуществования разных ветвей христианства (вторая половина ХIХ в.–начало ХХI в.), в Средней Азии официально трений между ними не возникало, а между рядовыми верующими тем более. Во взаимоотношениях между духовенством имел и продолжает иметь человеческий фактор – стремление конкретных священнослужителей к общению, и наоборот, амбициозность отдельных лиц высшего духовенства.

Замолотских Г.Д. /Барнаул-Тобольск, Россия/
ВЗАИМОПРОНИКНОВЕНИЕ КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ СТОЛИЦЫ И ПЕРИФЕРИИ
Очевидно, что каждое цивилизованное общество стремится повысить свой уровень культуры, который представляет совокупность общественных, материальных и духовных достижений. Изучение различных, противоречивых и даже парадоксальных фактов в истории России в совокупности представляет целостную картину развития общества. Последнее время все больше внимания обращается на изучение и роль небольших городов и деревень как «хранителей святынь прошедших столетий». Провинция и в самом деле с течением времени представляется собирательницей предметов и памятников регионального, а порой и общего государственного значения. Книги, иконы, церковная утварь и другие святыни стекались туда различными путями. Они передавались в дар и как благословение, приносились с переездом архиереев на новую кафедру, заказывались благотворителями и т.д.

В с. Чердацком Томского уезда находилась икона Богоматери Млекопитательницы, выполненная в живописном стиле. Появление Её связано с именем митрополита Тобольского и Сибирского Иоанна, благословившим этим св. образом новокрещеных князей Чердацких татар147. Святитель Димитрий Ростовский в 1701 г. живя в Москве и будучи митрополитом Сибирским и Тобольским, при возможности присылал своей пастве святые иконы148. Архиереи при переезде на вновь назначенное место, особенно если оно находилось вдали от центра, часто брали с собой особо чтимые святыни. Так, при назначении на сибирскую кафедру (ранее находившийся на Черниговской епархии в 1695–1711 гг.) святитель Иоанн брал с собой список с этой иконы. Эта копия позже прославлялась как Тобольская чудотворная, став покровительницей города149.

Благолепным украшением церквей уездных городов и небольших селений занимались также местные благородные зажиточные и жители. Кроме отдельных икон, в провинциальные церкви попадали иконостасы высококачественного исполнения. На протяжении XVIII–XIX вв. по возможности сельские церкви приобретали за небольшую сумму иконостасы, утратившие за древностью былое великолепие и не соответствовавшие вкусом современных правителей. Так, в церкви с. Васильевское Шуйского уезда за небольшую плату по распоряжению Екатерины II в 1775 г. появляется иконостас Успенского Владимирского собора, принадлежавший кисти Андрея Рублева. К этому времени, он дважды понавлялся в XVII в и 1703 г. Образы XV в. сменил новый иконостас, выдерженный в пышных формах елизаветинского барокко150. Подобный процесс прослеживается в Сибири.

Судя по времени Абалакский иконостас был исполнен во второй половине ХVIII в. В тот период эталоном для выполнения резьбы и св.образов в г. Тобольске служил иконостас Софийского Успенского собора, поставленный там по благословению Филофея (Лещинского). Так в 1756 г. изограф К. Черепанов, писавший иконы в Введенскую градотобольскую церковь, следил и за рисунком, который был взят из иконостаса Софийского собора151. А несколько лет спустя в 1768 г. тобольский ямщик И. Черепанов подрядился к градотобольской Архангельской церкви у бывшего при оной церкви старосты церковного Тобольского ямщика К. Черепанова «…зделать резной иконостав…против данного о его Черепанова рисунку…»152. Таким образом, не исключено, что иконостас, попавший в храм с. Бегишево, носил в себе отчетливые барочные формы. По свидетельству бегишевских сторожил, видевших интерьер храма до его разрушения, иконостас был резной, золоченый, весьма тонкой изящной работы. Последующая судьба икон Крестовоздвиженской церкви сложилась плачевно. Как и во многих местах св. образы были разграблены и уничтожены.

Возможно (и скорее всего), случаи перемещения иконостасов из столицы в провинцию не были единичными. В соответствии с архивными данными и по результатам различных научных исследований выявляется тенденция переносов иконостасов и св. образов, обусловленная на протяжении нескольких столетий, различными причинами. Так или иначе, выявление подобных взаимоотношений между центральными городами и провинцией открывает новые взгляды на роль последней в истории развития русской православной культуры и искусства.

Зейферт Е.И./
ВОЙНА И ДЕПОРТАЦИЯ В ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

«РУССКИХ НЕМЦЕВ»: «KLEINE POEME» (МАЛЕНЬКИЕ ПОЭМЫ) Н. ВАККЕР


1940 гг. – тяжёлые для всего советского народа, а для советских (русских, российских) немцев оказались особенно трагическими. На долю немцев выпали моральные и физические мучения, связанные с нападением на СССР врага-соплеменника. Они, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г., подверглись массовой депортации, большинство трудоспособных немцев, особенно мужчин, оказались в трудовой армии.

Депортация и война, безусловно, нашли отражение в художественных произведениях. К примеру, в романе Г. Бельгера «Дом скитальца», цикле Н. Ваккер «Kleine Poeme» (Маленькие поэмы), поэме Г. Арнгольда «Wir sind nicht Staub im Wind» (Мы не пыль на ветру), балладе Н. Пфеффер «Die Ballade vom Besen» (Баллада о венике) и мн. др. Как видно из перечня произведений, к историческим темам депортации и войны тяготеют эпические и лиро-эпические жанры, немаловажное место среди которых занимает поэма. Объектом анализа в настоящей статье предстанет цикл Нелли Ваккер (N. Wacker) «Kleine Poeme».

Н. Ваккер родилась в 1919 г. в Крыму а в 1939 г. в г. Энгельсе окончила педагогический техникум, получив диплом учителя немецкого языка и литературы. В 1941 г. была депортирована в Казахстан153. Большинство автобиографических фактов отразилось в цикле «Kleine Poeme», написанном на немецком языке154. Цикл состоит из 5 стихотворных произведений: «Ich bitte ums Wort!» (Я прошу слова!), «Gedichte aus der Kriegszeit (1941–1945)» (Стихи из военного времени. 1941–1945), «Der Planet Tanja» (Планета Таня), «Zum ersten Mal im Krankenhaus. 1982» (В первый раз в больнице. 1982) и «Meine Trauerlieder (1991–1993)» (Мои печальные песни. 1991–1993).

Дату, стоящую в конце текста, имеет только первая поэма – 1988 г. В названиях 2, 4 и 5 поэм, как видим, имеется указание на время, однако это не даты написания произведений, а годы, в которые произошли изображаемые в поэмах автобиографические события – депортация, работа в Казахстане в военное время и др.

«Маленькие поэмы» Ваккер нельзя назвать просто дневниковыми или мемуарными произведениями, и их художественность зависит не только от поэтической формы. Наблюдается продуманность общей композиции (цикла) и частной композиции (отдельных поэм). Последовательность поэм задана автором, а сам цикл дискретно прослеживает жизнь героини с детства до старости: в первой поэме ребёнком героиня теряет отца (описывается арест, суд над ним и последующая разлука: он пропал без вести, в последний раз его видели полумёртвым), в последней уже пожилым человеком героиня теряет мужа (описывается смерть тяжело больного мужа и горечь утраты). Между отдельными поэмами имеются явные мотивные скрепы: к примеру, «падающий звёздочками снег» в конце 4 поэмы повторяется и в начале 5. В общем построении цикла «Kleine Poeme» обнаруживается определённая симметрия: первые две поэмы написаны Ваккер о себе; третья – центральная – о жизни другого человека (ленинградской девочки Т. Савичевой), последние две – вновь о себе. Изолированные от цикла, поэмы самодостаточны, несмотря на то, что теряют «перекличку» между собой, общий лирический сюжет, циклические обертоны. Каждая поэма представляет гармонично организованный художественный мир.

Книга Ваккер «Es eilen die Tage…» состоит из 9 рубрик, 8 из которых, исключая «Gedichte verschiеdener Jahre» (Стихи разных лет), по нашим наблюдениям, являются циклами: это, к примеру, «Gedankensplitter» (Осколки мыслей), «Legenden der blauen Berge» (Легенды голубой горы), «Die Jahreszeiten» (Времена года) и др. Обращает на себя внимание, что поэмы обозначены автором как «маленькие» (kleine): это наименование употребляется автором в общем заглавии цикла и во вступлении к 3 поэме «…Darüber schrieb ich einst das kleine Poem» (Об этом написала я когда-то маленькую поэму). Объём «маленьких поэм» составляет соответственно 190, 240, 132, 64 и 173 строки. Средний объём «маленьких поэм» Ваккер равен 159,8 строки. Сравним с величиной классических русских и немецких поэм: к примеру, «Медный всадник» А. Пушкина включает в себя 481 стих, «Мцыри» М. Лермонтова – 751 строку, «Герман и Доротея» И.-В. Гёте – 2 043 стиха, «Германия. Зимняя сказка» Г. Гейне – 1 904 строки. Итак, классический объём поэмы значительно превышает величину «маленьких поэм» Ваккер.

Факт существования небольших поэм, тем более в новейшее время, очевиден. К примеру, произведения «Вечное мясо. Поэма» и «Зодчие речи. Медная поэма» А. Вознесенского равны соответственно 276 и 162 строкам, «Коррида. Поэма» Е. Евтушенко – 224 строкам, «Поездка в деревню» С. Шюлер-Шуберт – 188. Очевидно, что бытуют и большие современные поэмы: так, отдельные поэмы Е. Евтушенко: «Казанский университет», «Братская ГЭС», «Под кожей статуи свободы» – по объёму превышают 1 000 строк.

Возможно, не только величина поэм Ваккер вызвала к жизни дефиницию «Kleine Poeme». Здесь имеет место напоминание, что данные поэмы отражают лишь ничтожно малую часть страданий, выпавших в военное и послевоенное время на долю советского и, в частности, немецкого народа155 (к тому же любое произведение кажется малым для выражения боли), и эстетический акт принижения собственной значимости (небольшой личный вклад в литературу), и влияние литературной традиции (вспомним, к примеру, цикл А. Пушкина «Маленькие трагедии»). Так же, как и Пушкин в своих «Маленьких трагедиях» (безусловно, мы не сопоставляем художественные дарования Пушкина и Ваккер), Н. Ваккер «идёт вглубь», «погружается в “микромир”, во внутреннюю жизнь человека», «сосредоточивает внимание на психическом движении страстей» (цитаты взяты из наблюдений Д.Д. Благого над поэтикой «Маленьких трагедий» Пушкина156).

В центре внимания Ваккер – внутренние переживания героини (Я), связанные с арестом отца (1 поэма), депортацией (2), войной (3), собственной болезнью (4), смертью мужа (5). В 1, 2, 4 и 5 поэмах центральным персонажем является сама героиня, в 3 поэме – 11-летняя ленинградская школьница Т. Савичева, которая в период блокады вела трагический дневник, где зафиксировала смерть своих родственников и поставила итоговую фразу «Умерли все». Однако и в 3 поэме наблюдаются глубокие личные переживания героини, от первого лица повествующей о жизни Тани Савичевой в блокадном Ленинграде. Горе девочки воспринимается героиней как собственное горе: «Mir wird kalt, wenn ich die Botschaft lese. / Wieder einmal tut das Herz mir weh. / Ganz vergebens stehe ich am Ofen – / Vor den Augen flimmern Eis und Schnee» (Мне становится холодно, когда я читаю это известие. / Опять болит сердце. / Напрасно стою я у печи – / Перед глазами блестят лёд и снег). Героиня мысленно переносится из 1997 г. в то далёкое время: «Eis und Schnee. / Newa-Eis, worin man damals Löcher hockte…» (Лёд и снег. / Лёд Невы, в котором в то время были пробиты проруби…), по отношению к Тане используются слова, указывающие на психологическое «присвоение» объекта изображения, в т.ч. через местоимение «моя»: «meine kleine Schülerin» (моя маленькая школьница); «die arme Kleine» (бедная малышка); «armes Kind» (бедный ребёнок), а героиня восхищается Таниным мужеством: «Wo nur fand das kleine Mädchen Tanja / Mut zum Weiterleben?» (Где нашла маленькая девочка Таня / Силы для дальнейшей жизни?); «keine Träne in den Augen, keine Klage» (ни слезинки в глазах, ни жалобы); «kleine Bürgerin» (маленькая гражданка), выражает к ней сочувствие и нежность.

Личностное отношение героини к изображаемому, наблюдающееся в каждой из 5 поэм наталкивает на мысль о том, что относительно небольшой объём непременная лирическая характеристика. Темы войны и депортации требуют изображения событий, исторических фактов и реалий, возможно – бытописания. Жанр поэмы удовлетворяет этим условиям. Однако только жанровая разновидность, с одной стороны, сюжетна, бытописательна и фактографична, а с другой, представляет собой некий концентрированный сгусток страдания, «крик», адекватный лирической краткости.

Во всех 5 поэмах цикла от первого лица выступает одна и та же героиня: все события, предметы, явления поданы через её чувства и ощущения. За героиней, несомненно, стоит автор: это доказывают автобиографические элементы. Ваккер перечисляет имена родственников (брат Эрих, сёстры Берта и Эльза, старшая сестра матери Фрида), знакомых (крымчанин Дубровский, директор Винс, кулаки Валяевы) и незнакомых людей (актриса Л. Миллер, которая когда-то ходила по сцене, на которой шёл открытый суд над отцом героини и другими «врагами народа»), отмечает, что семья героини состояла из 8 чел. (отец, мать, братья, сёстры), среди которых были братья-близнецы. Героиня указывает: место своего жительства в детстве (Крым); этапы, длительность и условия депортации (Баку–Красноводск–Казахстан, 4 недели; сначала депортированных везли на судне через штормовой Каспий, потом в вагонах для скота, затем на санях), место возможной смерти отца (Оренбург); место, откуда пришло письмо от отцовского товарища по несчастью (Средняя Азия); места захоронения родственников (отец – где-то в Оренбурге, мать – где-то в казахском ауле под Майском, Фрида – в Туле, Берта – в Кокшетау, Эльза – в Тюлькубасе, Эрих – в Талды-Коргане); сетует на незнание точного места могил родителей. Эти и другие факты совпадают с фактами жизни Ваккер157.

В современной поэме эпическое требование «зримой» событийности согласуется с открыто выраженным лирическим пафосом; автор – участник или вдохновенный комментатор события (В.В. Маяковский, А.Т. Твардовский). В XX в. утверждается также бессюжетно-лирическая поэма («Поэма без Героя» А.А. Ахматовой)158. В поэме XX в. «горизонты авторского “я” расширяются, интимнейшие человеческие переживания соотносятся с историческими событиями и как бы изнутри проникаются ими»159.

В цикле поэм Ваккер – антиномия личного и исторического: героиня-немка из-за войны и депортации теряет родственников, малую родину, покой, здоровье и – уже в мирное время – изнурённого «Трудармией» мужа. Героиня – участница и одновременно «вдохновенный комментатор» происходящего. Лирическая атмосфера чувств сопрягается с эпическими событиями и бытописанием. 1, 2, 3 поэмы являются лиро-эпическими, 4 и 5 – лирическими, с немногочисленными эпическими элементами в ретроспекциях в прошлое героини.

На возможный лирический (частично) характер композиции «маленьких поэм» указывают уже авторские дефиниции в названиях: «Gedichte…» (…стихотворения), «…Trauerlieder» (…печальные песни). Композиционные принципы 1 (Ich bitte ums Wort!) и 2 (Gedichte aus der Kriegszeit) поэм Ваккер близки поэтике романтической поэмы, практикующей чередование «вершин» (эпических событий) и «отрывков» (лирических описаний)160. Эпические ситуации (1 поэма: обыск и арест отца, выселение из деревни немцев, открытый суд; 2 поэма: депортация, снежная буря, заставшая героиню в поле, получение письма от мужа) чередуются с лирическими пассажами: мысленным диалогом с отцом, требующим с того света правды; негодующим монологом героини в лицо тем, кто виновен в трагической судьбе советских немцев; сном, в котором героиня видит «домашний хор и оркестр» – мёртвые отец, мать, братья и сёстры поют и играют на музыкальных инструментах, а сама героиня и оставшийся в живых младший брат слушают их (1 поэма); пассажами о войне, любви, победе (2 поэма).

В обеих поэмах прослеживается несколько сюжетных планов, поданных от лица героини, но соотнесённых с разными пространственными координатами: в 1 поэме одновременно рассматривается жизнь героини и её отца, во 2 поэме – жизнь героини и её мужа. Описание судьбы героини опирается на реальные факты, изображение судьбы её отца и мужа – на факты, воображаемые героиней по скудным известиям о близких людях. Любовная коллизия пунктиром проходит по всей поэме «Gedichte aus der Kriegszeit»: с помощью лирических пассажей создаётся второй эпический план – любовный роман. Слово «Gedichte» в названии 2 поэмы указывает и на разрозненность неких «стихотворений» внутри целого: общим стержнем для них является любовный сюжет. Его движение продолжается в 4 и 5 поэмах: воображаемое лирическое «ты» поддерживает героиню во время её болезни; если во 2 поэме любимый человек выскальзывает из рук смерти, то в 5 поэме героиня теряет его и бесконечно страдает.

3 поэма в композиционном плане представляет собой мозаику реальных и воображаемых кадров из жизни Т. Савичевой в блокадном Ленинграде: Таня пишет дневник; Таня идёт с кружкой за водой; Таня вспоминает свою мирную детскую жизнь; возникает лирический образ учительницы Тани Линды Августовны; девочка дома, соседский мальчик приносит ей поленья; встреча одноклассников в школе; мать Таниной подруги Орлинской зовёт её жить к ним; Таня находит свою тётю; тётя отправляет девочку в детский дом в Горький; вместо умершей Тани осталась планета, названная в честь маленькой стойкой ленинградки. Планы изображения колеблются от крупного: «Dünne Beine, Dünne Arme, Dünne Finger» (Худые ноги, худые руки, худые пальцы) до дальнего: «Grauer Himmel kalte Sternchen siebt» (Серое небо сеет холодные звёздочки). «Покадровый», зрительный принцип изображения обнажён уже в начале – в 24 строке этой поэмы: «Vor den Augen flimmern Eis und Schnee / Newa-Eis…» (Перед глазами блестят лёд и снег / Лёд Невы…).

Героиня становится рассказчиком и как бы свидетелем событий, случившихся с девочкой в блокадном Ленинграде, она следует за Таней и её мыслями. Лиро-эпические кадры, включающие в себя и элементы диалога с прямой речью и словами автора (Таня и одноклассники, Таня и мать Орлинской), последовательно воспроизводят линию жизни Т. Савичевой в военном Ленинграде. Пиком лиризации ставится момент, когда автор пытается заглянуть в воображение девочки, возможно, видящей, в стволах деревьев в парке будущие гробы. Как и в поэмах о себе, в поэме о ленинградской девочке Ваккер приводит массу точных фактов, имён и фамилий из жизни главной героини, указывая даже её место жительства – «2 линия Васильевского острова». Дневниковость поэм Ваккер даёт ей возможность процитировать короткий дневник Тани (слегка изменив лексику и опустив точное время смерти родственников девочки), не закавычивая её слова. Начало – «Shenja…» (Женя…) и конец – «…Alle Savičevs sind tot…» (…Все Савичевы умерли…) дневниковых записей ленинградской девочки сливаются с основной тканью поэмы – «Alle Savičevs sind tot… / Alle haben sie den Hungertod erlitten. / Unerbittlich ging hier um der Tod» (Все Савичевы умерли. / Все умерли от голода. / Безжалостно идёт он за смертью).

В 1, 2 и 3 поэмах нередки элементы бытописания. К примеру, в ситуациях обыска, семейного ужина, работы на гумне, занятий в школе, возвращения Тани Савичевой с водой в кружке домой и др. Но в эпическую ткань и в подобных ситуациях вливается лирическая струя: возникают образные, парадоксальные контексты: «Dann gingen sie und – nahmen Vater mit… Zurück – / blieb Leere» (Потом они ушли и – забрали с собой отца… Назад – вернулась пустота), аналогии (депортированные немцы – «срубленные деревья», «опавшие листья»), упоминаются и даже цитируются немецкие песни (песня о лужайке, песня о липе, рождественская песня «Sti-i-lle Nacht, hei-li-ge Nacht…»). Отдельные эпические ситуации в поэмах отражаются в лирических: например, рождественский семейный ужин (праздник прощания героини с детством) перекликается с лирическим сновидением героини, в котором возникает образ хора и оркестра призраков её родных.

4 и 5 поэмы – лирические, они являются сгустками трагических ощущений героини, тяжело заболевшей (4) и потерявшей горячо любимого мужа (5). 4 поэма состоит всего из 64 строк: практически, это возможный средний объём лирического стихотворения. В 4 и 5 поэмах отсутствуют имена, фамилии, топонимы, а также динамические события, кроме тех, что послужили импульсом для развёртывания страданий – болезни героини и смерти её мужа.

На несомненную художественность, а не только дневниковость «маленьких поэм» указывает нередкое в них обобщение. При обилии мелких фактов, попадающих в авторский объектив161, при самой внимательной фиксации имён и фамилий реальных людей в поэмах, Ваккер на разу не упоминает имён своей матери, мужа и сына. Имя отца встречается однажды, но не внутри текста, а в рамочном элементе – в посвящении, предпосланном к первой поэме: «Meinem Vater Reinhold Bäurle gewidmet» (Моему отцу Рейнгольду Бойрле посвящается). Если родителей обычно не зовут по именам, то к мужу и ребёнку обращаются по имени. Однако муж героини всегда предстаёт как безымянное «ты», а сын зачастую обозначен просто как «das Kind» (ребёнок). Автор не просто боится растерять что-то личное, драгоценное, он создаёт обобщённо-символическую картину, на своём примере описывая жизнь сначала советской немецкой девочки, потом женщины во время войны. Этот приём обнажён и иногда даже маркирован прописными буквами162: «Ich sage: MEINE Kindheit? Unsre! UNSRE!» (Я говорю: МОЁ детство? Наше! НАШЕ!); «Wer hätte geglaubt, daß die Frau so viel kann» (Кто мог подумать, что женщина так много может).

Изображение пейзажа в поэмах художественно и даже относительно условно. Природные элементы углубляют гамму внутренних переживаний героини. Состояние, вызванное разлукой с мужем-трудармейцем; изнурительной, «до тошноты» работой на гумне, порождает серую действительность «eine Welt ohne Sonne» (мир без солнца): «grau in grau ist der Himmel» (серое-cерое небо), «grau in grau ist der Tag» (серый-серый день), «immer dichter der Nebel» (всё гуще туман), «schwer wie Rauch ist die Luft» (тяжёлый как дым воздух), «keine Blume im Garten» (нет цветов в саду), «kein Vogel mehr ruft» (птицы больше не поют). Субъективное восприятие природы подтверждается при повторе мотивов: автор вводит местоимение «мой» и объясняет причину восприятия мира в сером тоне – разлуку с мужем, отсутствие известий о нём:


Grau in grau ist mein Himmel.

Grau in grau ist mein Tag.

Tot sind Freude und Hoffnung,

seit ich dich nicht mehr ab.


Серое-серое моё небо.

Серый-серый мой день.

Мертвы радость и надежда

с тех пор, как у меня больше нет тебя].

Контрастом «серому дню» становится «светлая ночь», изображение которой сопутствует получению героиней письма от мужа:




Die zärtliche Nacht umhüllt sorglich die Häuser.

Geräuschlos umschmeichelt die Bäume der Wind.

Schlau zwinkert des Monds appetitliche Fratze

aus Wolken mir zu wie ein schelmisches Kind.

Die Sterne am Himmelszelt glänzen und flimmern

wie kostbare Perlen, mit lässiger Hand

verstreut auf des schkafenden Meeres Fläche,

von Wellen getragen wie billiger Tand.

<…>

Die Sterne erstrahlen

noch heller. Und höher steigt langsam der Mond.

Ich denke an dich.



Нежная ночь заботливо окутывает дома.

Ветер бесшумно качает деревья.

Лукаво подмигивает из облаков

манящая луна-шалун, как проказник-ребёнок.

Звёзды на куполе неба мерцают, светятся,

как дорогие бриллианты, рассыпанные небрежной рукой

на спящие морские просторы,

волны выносят их на берег, как дешёвые безделушки.

<…>

Звёзды светят

ещё сильнее. И медленно луна поднимается выше.

Я думаю о тебе.


Природа изображается и жестокой (ситуация снежной бури), и милосердной, жизнерадостной (ликование природы на день Победы): пейзаж сопровождает человека, становясь свидетелем и соучастником его событий и эмоций. С целью усиления внутренних переживаний автор отождествляет с природой ментальные явления: «Die Seele dürstete wie eine Wüste, / voll unfruchtbarem Hungersand…» (Душа темнеет, как пустыня, / полна бесплодного голодного песка…), олицетворяет «schlau zwinkert des Monds appetitliche Flatze» (хитро подмигивает манящая луна-шалун) или овеществляет «Wasser stieg wie eine steile Wand» (Вода поднималась, как отвесная стена) явления природы. Порой Ваккер создаёт несколько необычные пейзажные образы, быть может, привлекая внимание читателя к переживаниям героини: например, об иве, низко склонившейся к окну палаты, в которой лежит тяжело больная героиня, немецкий поэт пишет – «der Wind kämmt ihr grünes Gefieder» (ветер расчёсывает её зелёные перья).

Странными, необычными ситуациями и образами Ваккер вовлекает читателя в силовое поле страданий героини: в «Маленьких поэмах» звучит мистический голос отца с того света; изображается хор и оркестр, состоящий из призраков умерших родных; героиня беседует со своим сердцем. Нередко реальный и метафорический планы скрещиваются: обращение героини в форме второго лица к своей звезде (2 поэма) или своему сердцу (4 поэма) внезапно переходит в обращение также на «ты» к мужу.

С помощью ярких тропов Ваккер вводит новые темы или обновляет уже звучащие. Так, оксюморон и гипербола знаменуют начало темы войны: «Krieg… Grelle Blitze aus blauendem Himmel. / Aus tausenden Kehlen – der Schrei vereint» (Война… Яркие молнии с голубого неба. / Из тысяч глоток – единый крик), оксюморон прорезывает картины из жизни Т. Савичевой: «Ganz vergebens stehe ich am Ofen – / Vor den Augen flimmern Eis und Schnee» (Напрасно стою я у печи – / Перед глазами блестят лёд и снег), олицетворение углубляет трагедию депортации: «Die “Bäume” wurden abgehackt und fortgefahren…/ Wir Kinder stoben wie die Späne auseinander» (Деревья срубили и вывезли… / Мы, дети, как щепки, разлетелись далеко друг от друга…); «So wurden wir verstreut – wie lose Blätter» (Так мы осыпались – как опавшие листья), сравнение ещё более омрачает ситуацию написания девочкой страшного дневника: «Kurze Sätze. Wie auf frischen Gräbern» (Короткие фразы. Как на свежих могилах), аллегория обостряет ностальгию по мирному времени: «der Krieg “reißt unser Kleeblatt aus friedlichen Boden» (война «поднимает наш лист клевера163 с мирной почвы»), символом звезды как счастливой фортуны, света Ваккер сопровождает 2 и 5 поэмы.

Отдельные темы и мысли маркируются анафорами: «Krieg… Krieg… Krieg…» (Война… Война… Война…), эпифорами: «…trotz alledem …trotz alledem» (…несмотря ни на что …несмотря ни на что), синтаксическим параллелизмом:

Liebe ohne Hoffnung ist ein Frühling ohne Sonne,

ein Himmel ohne Blau…

<…>

Liebe ohne Hoffnung ist ein Feuer ohne Speise,

eine Flamme ohne Glut…


Любовь без надежды – весна без солнца,

небо без лазури…

<…>

Любовь без надежды – огонь без пищи,

пламя без света…


В начало стихов вынесены вехи депортации: «Baku–Krasnowodsk…» (Баку–Красноводск…», «Ein Russendorf in Kasachstan…» (Русская деревня в Казахстане…). Но нередко стилистические фигуры маркируют именно светлые ноты в «Маленьких поэмах»164 в контексте мотивов отсутствия вестей от мужа героини, тяжело травмированного на лесоповале.

Несмотря на трагизм описываемых событий, Ваккер стремится фиксировать внимание на всём добром и светлом, что происходит вокруг: благодарит тех, кто помог ей или её родственникам – фрау W., директора Винса, кулаков Валяевых, казашку, спасшую героиню во время бури, и др., находит место для юмора (к примеру, проказник-ученик, пишущий гусиными перьями и сажей, сравнивает себя и своих товарищей с Пушкиным, тоже в своё время писавшим пером). Автор не описывает смерти Т. Савичевой, а лишь отмечает, что вместо девочки теперь живёт одноимённая планета. Финал последней поэмы и всего цикла относительно оптимистичен. Это заметно по композиционному кольцу 5 поэмы: строки повторяются, но суровые мотивы сменяются на смягчённые: «ледяная ночь / морозная, спокойная ночь».

Разнородный графический материал поэм (неравновеликие астрофические сегменты со строками разной длины) иногда прослаивается подобиями строф: так, во 2 поэме наблюдаются повторения стиховых сегментов по 12 (подряд дважды) и 8 (подряд трижды) строк с одинаковой схемой рифмовки. На протяжении всего цикла автор, прозаизируя стих, то теряет, то вновь обретает рифму. Разноиктный тактовик с вкраплениями дольника и даже силлабо-тонического стиха, к примеру, 3-стопного амфибрахия, составляет полиметрическую палитру «Маленьких поэм», также призванную своеобразно соединить эпическое и лирическое начала, сочетая относительно свободный и строгий стих.

Таким образом, номинация Ваккер «Kleine Poeme», по всей вероятности, связана не только с формальным объёмом, но и с глобальностью явлений, ставших предметами изображения (война, депортация), авторской самооценкой дарования, литературной традицией, ориентирующей на передачу «внутренних событий», родовой спецификой поэм (лиро-эпос). В «Маленьких поэмах» сопряжены лирическое и эпическое начала: хрупкая и одновременно стойкая героиня сталкивается с тяжёлыми историческими событиями – войной и депортацией.

Ваккер, безусловно, волнует не только собственная судьба, но и судьба всего немецкого народа и всех людей в целом.
Зуев А.С. /Новосибирск, Россия/
Ф.Х. ПЛЕНИСНЕР КАК ИССЛЕДОВАТЕЛЬ СЕВЕРО-ВОСТОКА АЗИИ

Фамилия Плениснера встречается во многих исследованиях, посвященных истории географического изучения северо-востока Азии и северо-запада Америки. Но в отличие от ряда других организаторов и участников экспедиций его фигура еще не попадала в фокус специального внимания историков, хотя по своему вкладу в расширение географических представлений о данном регионе она этого вполне достойна.

Биография Плениснера в самых общих чертах представлена в литературе. Уже известные сведения мы смогли дополнить рядом новых данных, почерпнутых из архивных источников. По своему происхождению Фридрих (Фредерик) Христианович Плениснер был прибалтийским немцем, из «курляндского шляхетства», родился около 1711 г. в Риге в семье музыканта. В 1730–1735 гг. служил капралом в Конногвардейском полку. В 1735 или 1736 г. «по учинении ему за некоторую ево вину вместо кнута наказанье плетьми послан в Сибирь в Охоцкий порт на житье вечно и ко определению ево там в службу». В 1736–1737 гг. будучи проездом в Якутске, привлек внимание В. Беринга и по ходатайству последнего занял должность начальника артиллерии Охотского порта в звании капрала. В 1741 г. в качестве «живописца» и топографа участвовал в плавании на пакетботе «Св. Петр» от Камчатке до Северо-Западной Америки, на обратном пути зимовал на острове Беринга.

Во время зимовки Плениснер был одним из немногих (наряду, например, с Г. В. Стеллером), кто до конца оставался на ногах, обеспечивая больных участников экспедиции пищей (путем охоты), водой и топливом. По возвращении на Камчатку он получил указ о своем освобождении из ссылки и 31 августа 1742 г. отправился в Москву. В 1745 г. был произведен в поручики и отправлен на службу в Якутский пехотный полк, который дислоцировался в Забайкалье. Там он быстро продвинулся в чинах – в 1753 г. уже служил премьер-майором165.

В 1759 г. Плениснер подал рапорт об отставке и для ее получения отправился в Петербург. Будучи проездом в Тобольске, он познакомился с сибирским губернатором Ф.И. Соймоновым, как раз в это время искавшим кандидатуру на пост начальника Анадырской партии, которая уже почти 30 лет безуспешно пыталась покорить чукчей. Как человек, бывший в «морском вояже» с В. Берингом, знакомый с условиями службы на отдаленной северо-восточной окраине империи и к тому же имевший опыт военной службы на забайкальской границе, Плениснер оказался подходящей кандидатурой на пост анадырского командира. По рекомендации сибирского губернатора Сенат 21 июля 1760 г. определил Плениснера командиром Анадырской партии, а 3 января 1761 г. он был произведен в чин подполковника166.

С этим поворотом в судьбе и связано участие Плениснера в географическом изучении северо-востока Азии. По предписанию Соймонова, который, как известно активно стимулировал исследование дальневосточных окраин России, он должен был заняться организацией экспедиций по обследованию американских берегов и Курильских островов, а также приложить усилия к «умиротворению» непокорных чукчей и коряков. Из Тобольска Плениснер выехал 23 февраля 1761 г., а в Анадырск прибыл 6 января 1763 г.167

На Северо-Востоке Плениснер пробыл с 1763 по 1772 г., сначала в должности командира Анадырской партии (1763–1764 гг.), затем главного командира всего Анадырско-Охотско-Камчаткого края (1765–1772 гг.). В 1765 г. он был произведен в полковники. За это время, помимо осуществления административных функций, Плениснер проделал большую работу по выполнению поставленных перед ним «географических» задач, проявляя при этом инициативу и личное участие. В его деятельности на этом поприще можно выделить три направления.

Первоеорганизация экспедиций. По инициативе Плениснера в 1763 и 1764 гг. сержант С. Андреев дважды путешествовал на острова в Ледовитом океане, названные позднее Медвежьми, и сделал их описание. В последующем, следуя правительственным предписаниям, Плениснер организовал экспедиции И. Б. Синдта к Чукотке и Аляске (1765–1766 гг.), геодезистов И. Леонтьева, И. Лысова и А. Пушкарева – на Медвежьи острова (1769–1771 гг.), казачьего сотника И. Черных на Курильские острова (1766 г.). В литературе Плениснеру зачастую также приписывают отправку в 1763 г. на Чукотку крещенного чукчи Н. Дауркина, который, вернувшись через год, дал описание Чукотки и близлежащих островов. Однако это не соответствует фактам. Сам Дауркин утверждал, что «отлучился… из команды без ведома» начальства168. Плениснер в своих донесения вышестоящим властям в 1763 и 1766 гг. однозначно квалифицировал действия Дауркина как побег169, в 1764 г. по его приказу последний был арестован и подвергся наказанию170. И только позже, уже в Петербурге в 1777 г., он заявил, что «преклонил» Дауркина, «чтоб он тайным образом бежал к чукчам, и наведался обстоятельнее о положении Чукоцкой земли, об островах к северу лежащих, и о земле, …что находится за островами»171. Таким образом, надо признать, Плениснер стремился приписать себе заслуги Дауркина в исследовании Чукотки.

Второе сбор сведений по истории, этнографии и географии Анадырского края. Находясь в Анадырске, Плениснер в апреле 1763 г. взял показания («сказки») с анадырских казаков – участников походов на чукчей в 1731, 1744 и 1746 гг., с казака Б. Кузнецкого, находившегося в 1754–55 гг. в плену у чукчей, с «чукотской девки» Иттени и еще с ряда лиц. В этих «сказках» содержались сведения о Чукотке, островах Берингова пролива, о «Большой земле» (Аляске) и их населении. В июле-августе того же года, совершив поход вниз по Анадырю, Плениснер провел переговоры о подданстве с чукчами. Заодно по его поручению сотник Н. Куркин распросил одного из чукотских «лучших людей» Хехгигита о Чукотке, чукчах и о природных условиях, жизни и обычаях населения о. Диомида (Гвоздева) и Аляски.

Кроме того, Плениснер ознакомился с документами из архива Анадырской партии. В частности, ему удалось обнаружить там относящиеся к 1742 г. копии работ переводчика Второй Камчатской экспедиции Я. Линденау: «Географическое описание р. Анадыря и в ней впадших речек и ручьев», «Описание о Чукотской земле, где она имеетца», «Дорога из Анадырского острога в полуденную сторону».



Третьекартографирование. На основе собранных данных и личных наблюдений Плениснер в 1763 г. составил карту Прианадырья и Чукотки и комментарии к ней – «Примечание о Чукотской земле». Кроме того, собранные данные он частично обобщил в своем «представлении» в Сенат (31 октября 1763 г.), где дал краткий исторический обзор русско-чукотских отношений и деятельности Анадырской партии. «Представление» также содержит много ценных сведений этнографического характера о юкагирах, чукчах и коряках, о населении «Большой Земли», о жизне и быте русского населения Анадырского острога. В 1766 г. Плениснер отправил сибирскому губернатору Д. И. Чичерину новый вариант «Карты Анадыря, с около лежащими местами, а также землицы Чукоцкой и часть Северной Америки» и «примечания» (комментарии) к ней.

Собранные и составленные Плениснером «сказки», описания, представления и карты отложились в фондах РГАДА, РГАВМФ, ААН и частично уже опубликованы172. В 1760 70 х гг. Плениснер состоял в переписке с Г. Ф. Миллером. Возможно, благодаря этому копии почти всех названных выше материалов оказались в знаменитых «портфелях» российского историографа173. Данные Плениснера активно использовались и используются исследователями.

28 февраля 1772 г. указом Сената Плениснер по обвинению в перлюстрации корреспонденции начальника «секретной» северо-тихоокеанской экспедиции П. К. Креницына был смещен с должности и попал под следствие, которое через два года закончилось прощением Плениснеру его «вины». Умер он в 1778 г. в Петербурге174.

Исаченко-Боме Е.А, Михайлова Л.В., Бондарь М.С. /Тюмень, Россия/
ВОЗДЕЙСТВИЕ НЕФТЯНОГО ЗАГРЯЗНЕНИЯ НА СООБЩЕСТВО МАКРОЗООБЕНТОСА

(натурное моделирование)


В годы пребывания Г.В. Стеллера в Западной Сибири не было острой проблема влияния антропогенных факторов на природу края. Времена изменились. И ныне уже стало реальностью изучение влияния (в т.ч. отрицательного) человека на окружающую среду. Обратный «отсчет» – к «экологическим стандартам» эпохи Стеллера невозможен, но сопоставление необходимо.

В 2000–2002 г. в ФГУП «Госрыбцентр» (Тюмень) была разработана методика (Временное методическое руководство…, 2002) для разработки предельно допустимых уровней загрязняющих веществ в донных отложениях на примере нефти. На основании методики был установлен норматив – ПДУдо для нефти – 20 мг/кг (Михайлова и др., 2004; Постановление, 2004) с использованием различных тест-объектов, представляющих разные звенья трофической сети.

В 2002 г было проведено натурное моделирование нефтяного загрязнения донных отложений (ДО) с целью апробации Методики и норматива ПДУдо.

Критерием оценки адекватности разработанной Методики и норматива для нефти в природных условиях служила оценка токсикометрических параметров нефти в ДО, при которых начиналась перестройка, а затем и деградация донного сообщества, а также отсутствовал эффект токсического действия.



Материал и методики. Работа выполнялась на малой реке Балде (юг Тюменской области), на дно которой размещались экспериментальные установки – микрокосмы (МК). МК представляли собой пластиковые емкости, заполненные 1 кг песчано-илистого грунта из реки с дозированным внесением нефти и отмытого от водорастворимой фракции. Было подготовлено 4 варианта опытных МК: МКI – 10-30 (28,0); МКII – 50-150 (130,0); МКIII – 500-1000 (535,0) и МКIV – 5000-10000 (7950,0) мг/кг, и МКК – контроль (содержание нефтепродуктов за вычетом УВ естественного происхождения 12,0 мг/кг).

МК устанавливались на дно водоема в конце июля, начиная с периода повторного вселения в реку вторично водных гидробионтов (хирономид, ручейников и др.). Для оценки динамики донного сообщества реки нами параллельно с опытами отбирались фоновые пробы (Ф), выше установленных МК. Отбор проб и выемка микрокосмов производились на 10, 29 и 62 сутки опыта. Контролировали степень и характер заселения микрокосмов (МК) организмами бентоса в динамике. Одновременно производилась выемка 20 микрокосмов и отбор 3 фоновых проб. Сборы речного бентоса проводились с помощью дночерпателя Петерсена (площадь захвата 0,025 м2, две выемки), грунт из МК изымался полностью. Пробы просматривались в камеральных условиях, в живом состоянии. Фиксация, взвешивание организмов и пересчет на 1 м2 дна производились согласно общепринятым методикам (Методические рекомендации…, 1983; Руководство, 1983). Определение проводили до вида, рода или семейства, в зависимости от сложности определения некоторых групп.

Коэффициенты корреляции между содержанием нефтепродуктов в грунтах и биологическими показателями зообентоса рассчитывались по общепринятым методикам (Лакин, 1980).

При сравнении опытных и контрольных вариантов использовали индекс отклонения (D): , где Ni – численность (биомасса) организмов i – вида в МКК; ni – численность (биомасса) организмов i – вида в опытных МК; Nimax – максимальное значение численности (биомассы) организмов i – вида на одном из двух сопоставляемых МК; K – число видов в МКК. Отклонение от контроля: 30 % – слабое, 31-60 % – среднее, более 60 % – сильное (Матковский, 2004). Содержание нефти в грунтах определялось в лаборатории «Госрыбцентра» Н.С. Князевой методом ИК-спектроскопии на приборе АН-2.


1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница