Региональная национально-культурная Автономия российских немцев Тюменской области Представительство gtz



страница7/45
Дата22.04.2016
Размер7.66 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   45

Именно аскетизм, традиции русского нестяжательства формировали образ жизни и деятельность приверженцев раскола. Они помогали старообрядцам накапливать первоначальный капитал с помощью ежедневного размеренного труда и воздержания, не прибегая к традиционным для некоторых западных капиталистических культур способам ограбления. Теоретическую же основу для формирования мировоззренческой системы, суть которой выражалась в аскетизме, старообрядцы находили в заповедях Иоанна Златоуста (IV в. н.э.), труды которого пользовались у раскольников особым уважением.

Аскетизм не только удалял старообрядцев от праздности, но и помогал поддерживать добросовестное отношение к труду, умеренность при пользовании богатством, трезвость.

«Главная секта в Сибири - это раскольники, или староверы, - читаем мы в книге иностранного исследователя Сибири А. Глейнера. - Главная их черта - строгая умеренность и отвращение к нововведениям. Они не пьют ни кофе, ни чаю. Никогда они не курят и не позволяют другим курить в своих домах и даже в своем соседстве. Женщины их поднимают крик, как только почувствуют запах табака. Кроме того, они не едят картофеля и не станут есть за одним столом с иноверцем. Несмотря на такие смешные их обычаи, они пользуются большим уважением. Они всегда трезвы, прилежны, трудолюбивы»84.

Особое место в старообрядческой этике занимало отношение к богатству. Собственность для староверов была, в первую очередь, правом труда, а не капитала. Собирание капитала ради просветительской деятельности, ради нового производства, а не ради наживы, всесторонне одобрялось и приветствовалось старообрядцами. Стяжание же богатства только для своих потребностей, для роскоши, не вписывалось в шкалу их жизненных ценностей. Ярко выраженные нравственные качества обеспечивали предпринимателю-старообрядцу доверие клиентов, помогали развенчанию легенды о «темных пятнах» его жизни, приведших к накоплению хозяйства.

Важным положением учения раскольников было отношение их к семье как к важному звену христианской морали и гарантии стабильности в обществе. В процессе развития старообрядческого движения произошла трансформация семьи. Во многих сибирских староверческих общинах крепость семьи создавал не христианский обряд, а совместная трудовая деятельность и традиционные для русской жизни патриархальные порядки.

Большую роль при формировании такого явления, как старообрядческий капитализм, сыграли принципы организации старообрядческих общин. При некоторой независимости, замкнутости, автономности религиозного учения раскольники составляли общины с крепкой связью, они стремились к взаимопомощи, взаимовыручке и взаимоподдержке. Следует подчеркнуть, что в отличие от Запада в основе старообрядческого капитализма лежала не конкуренция, а взаимопомощь. Отсюда важной чертой этики старообрядчества была взаимоответственность. Бедняки всегда находили у богатых единоверцев приют, средства к труду и жизни. Богатые же купцы-старообрядцы привлекали своими капиталами единомышленников по вере, давали им средства к существованию. Большое значение у староверов имело взаимодоверие, честность, добросовестность в делах.

Отличие старообрядчества от западного протестантизма заключается в том, что в нем (старообрядчестве) отсутствовала идея индивидуального, избранного спасения. В протестантской литературе очень часто повторяется предостережение - не доверять никому, не полагаться на помощь людей и их дружбу, стремиться к полному духовному одиночеству. Любовь к ближнему в протестантизме - это служение Богу, а не человеку. Для старообрядчества характерен, скорее, персонализм, т.е. раскольник не противопоставлял собственную личность другим, он был более мягким и внимательным по отношению к людям, он был ориентирован на заботу не только о личном достоинстве, но и о жизни и достоинстве другого. В протестантской этике труд и предпринимательство воспринимаются как долг, но понимается этот долг как индивидуальный поступок, в старообрядческой же культуре - это долг перед другими людьми, перед собратьями по вере, перед соотечественниками. Сдержанность, самообладание, методичность в поведении, уничтожение чувственного наслаждения жизнью, безусловно, сближает старообрядчество с протестантизмом.

Исследуя старообрядчество, исходим из того, что культурные традиции, связанные со старообрядческим вероучением, соответственные ценностные мотивации могут сохраняться очень долго и даже тогда, когда видимая религиозность уже утрачена. Нельзя исключить того, что русская деловая, предпринимательская традиция, заключенная в старообрядчестве, не умерла, а лишь ушла вглубь, отчасти существуя вне религиозной формы как совокупность ценностей, норм, представлений о должном. По мере восстановления предпринимательства его ценности будут востребованы из культурной памяти народа.


Гавриличева Г.П. /Тюмень, Россия/
ИНОСТРАННЫЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ В УРАЛО-СИБИРСКОМ РЕГИОНЕ

КАК НОСИТЕЛИ ПРОТЕСТАНТСКОЙ ЭТИКИ


В 1905 г., немецкий социолог и философ М. Вебер опубликовал свой труд «Протестантская этика и “дух” капитализма». Прошло сто лет. Давайте посмотрим, каким же образом появление этой работы могло отразиться на экономической жизни Урала и Западной Сибири. В какой связи могут находиться в данном случае идеи протестантизма и предпринимательства, рожденные в Европе, в далеком от нее крае?

Известно, что история складывается из биографии отдельных личностей, рождая биографию народа. Изучение своего края, сотворение, созидание чего-либо на родной земле приносит человеку уважение и любовь соотечественников. Но не меньшего уважения заслуживают и те люди, которые трудом своим способствовали развитию нашего края, находясь вдали от своей родины, в т.ч. и те, для кого край стал второй родиной. Речь пойдет об иностранных подданных, в основном британских, ставших предпринимателями на территории Урало-Сибирского региона во второй половине ХIХ–начале ХХ вв. В данной статье будут упомянуты имена британских подданных семьи Гуллетов, К.И. Гакса, Л.М. Пирсона, семьи Вардропперов, И.В. Джонса, семьи Ятесов, а также датского подданного Рандрупа Серена Христиановича. Помимо трудностей становления в качестве предпринимателей, эти люди должны были, прежде всего, пойти на риск – столкнуться с неизвестным краем – в их представлении «необжитой, не обустроенной Сибирью», ее людьми, ее суровым климатом, непредвиденным исходом дела. Отправляясь за Урал, они «ставили на карту» все. И, на мой взгляд, деятельность иностранных подданных на территории нашего края, равно как и их социо-культурный облик, заслуживает внимательного изучения.

Интерес к теме вызван еще и тем, что, в отличие от иностранного предпринимательства в европейской части России, изученного более подробно, исследование такового на территории края представляет обширное поле деятельности в плане научных изысканий.

Согласно работе М. Вебера, среди владельцев капитала и предпринимателей налицо несомненное преобладание протестантов, что подтверждено статистическими данными. М. Вебер пишет, что «Последствия принятия протестантской веры способствуют успехам протестантов в их борьбе за существование и экономическое процветание». А насколько известно, все вышеупомянутые иностранные подданные были протестантами по происхождению, соответственно руководствуясь идеями протестантизма в своей практической деятельности. Сопутствовал ли им успех в предпринимательстве? И если «да», то чем это было обусловлено?

Поскольку к началу ХХ в. Урал и Сибирь представляли собой малозаселенную и отсталый (в экономическом отношении) район Российской империи (несмотря на то, что она являлась сокровищницей уникальных природных богатств), он обладал весьма притягательной силой не только для отечественных, но и для иностранных предпринимателей. Это не было удивительным фактом, т.к. причины, побуждавшие иностранцев заниматься предпринимательством на чужбине, были довольно вескими. Если район приложения капитала располагался довольно далеко для иностранцев, в частности, для англичан, то перспективы такой деятельности были отнюдь «не туманными», а именно: колоссальные запасы сырья; сфера прибыльного приложения капиталов; обширный рынок сбыта изделий фабрично-заводской промышленности.

Согласно Веберу обладателям протестантской веры, протестантской этики была присуща несовместимость с безмятежным существованием и наслаждением жизнью, энергия для преодоления бесчисленных препятствий «капиталистического духа». Само дело с его неустанными требованиями стало для них необходимым условием существования. Самому предпринимателю богатство ничего не дает, кроме ощущения хорошо исполненного долга в рамках своего призвания. А этической основой и опорой жизненного поведения предпринимателей «нового стиля» служила идея, что деятельность, внешне направленная на получение прибыли, стала подводиться под категорию призвания. При их участии люди были обеспечены работой, они содействовали экономическому процветанию края, где живут и работают. Это и характеризовало представителей предпринимательство того времени.

Вебер отмечал, что только у «протестантских» народов существует понятие «Beruf» (профессия, призвание) в смысле определенного жизненного положения, четко ограниченной сферы деятельности. В нем заключена оценка, согласно которой выполнение долга в рамках мирской профессии рассматривается как наивысшая задача нравственной стороны жизни человека.

В понятии «Beruf» находит выражение центральный догмат всех протестантских исповеданий, догмат, который единственным средством стать «угодным Богу» считает не пренебрежение мирской нравственностью с высот монашеской аскезы, а исключительно выполнение мирских обязанностей так, как они определяются для каждого человека его местом в жизни; тем самым эти обязанности становятся для человека его «призванием».

Один из представителей протестантизма (пуританизма) Бакстер сказал, что богатство не освобождает от труда. Провидение дало каждому профессию, которую он должен принять и на стезе, на которой должен трудиться» «Это требование Бога к каждому человеку»

В пуританском учении о профессиональном призвании ставится акцент на методическом характере профессиональной аскезы. Полезность профессии определяется с нравственной точки зрения степенью важности для общества, и доходность – важный ее критерий. Мирская аскеза протестантизма определяет богатство в результате профессиональной деятельности как «Божье благословение».

Возможно, что в дальнейшем (не особенно задумываясь о религии), у носителей протестантской этики уже была выработана потребность постоянно и хорошо трудиться – вследствие длительной традиции и воспитания привычки к интенсивному труду. Им, по идее, должны быть чужды расточительство, показная роскошь, упоение властью, а свойственна известная аскетическая направленность. В характере и стиле поведения предпринимателя того времени часто проявлялась скромность и сдержанность, хотя встречались и случаи деловой непорядочности и моральной нечистоплотности. М. Вебер отмечал, что стремление к наживе, лишенное своего религиозно-этического содержания, принимало характер безудержной страсти, близкой к спортивной, например, в США, где оно достигло наивысшей свободы.

В ХIX в. торгово-промышленный мир России составляли представители многих этносов и конфессий, населявших империю. На этом поприще обрели себя и многие иностранцы, которые меняли гражданство и нередко принимали православие. Однако немало примеров и тому, когда предприниматель оставался подданным страны, где родился, что не мешало ему трудиться «до конца дней своих» на благо России.

Это в полной мере относится к выходцам из Англии, обретших вторую родину на сибирской земле и, прежде всего, к К. Гаксу и урало-сибирской династии Гуллетов, представители которой внесли весомый вклад в развитие судостроительной промышленности Тюмени второй половины ХIХ в. Как когда-то их предки отправились покорять неизведанные просторы Америки, британские подданные нашли приложение своим силам, уму и энергии в далекой Сибири. Что привело их за тысячи километров от «Туманного Альбиона»? Основатель династии Гуллетов – Гектор («приобретя» отчество «Иванович») вместе со своим соотечественником – Гаксом (ставшим «Константином Ивановичем») переселились в Россию в конце 1830 гг., поскольку, видимо, попытки в области предпринимательства у себя на родине оказались безуспешными.

Исследователи отмечают, что в России в ХIХ в. британцы были первыми из иностранцев-предпринимателей в современном фабричном производстве, в особенности в машиностроении, а также в текстильной промышленности и военном судостроении. Семья Вардропперов – выходцев из Шотландии, также внесла большой вклад в развитие судостроения в г. Тюмени наряду со своими соотечественниками: Гаксом, Гуллетом и Пирсоном.

Оставили свой след британские подданные и в издательском деле Тюмени – тогда небольшого уездного города. Небезызвестная типография издателей Высоцких (после продажи наследницей) в течение недолгого периода сменила шесть владельцев. Согласно документам, 23 июня 1910 г. часть типографии была продана «великобританскому подданному И.В. Джонсу в полную его собственность», а после смерти И.В. Джонса 14 марта 1911 г. его место занимает тюменский купец М.А. Брюханов. Типография просуществовала вплоть до 1917 г.

Среди иностранных предпринимателей региона можно встретить имена Л. Зальма, Л. Закса, Г. Зака. Согласно архивным документам, они были комиссионерами и на сырьевой ярмарке в Тюмени в 1899 г. закупили большое количество кожи для Америки. Еще одна сфера приложения предпринимательского опыта британскими подданными – лесопереработка, примером чему – «писчебумажная фабрика господ Ятес» на Урале.

Как видно из приведенных примеров, успех иностранным предпринимателям на нашей земле сопутствовал довольно часто, а одна из причин их экономического прогресса – в устойчивой внутренней установке, основанной на своеобразии протестантского вероисповедания, а не только на их «иностранном происхождении»: «Протестант склонен хорошо есть, тогда как католик – спокойно спать».

Несомненно, налицо следующее причинно-следственное соотношение: своеобразный склад психики, привитый воспитанием, в частности тем направлением воспитания, которое было обусловлено религиозной атмосферой на их исторической родине и в семье. Это, соответственно, определяло личный выбор, в т.ч. и в профессиональном плане и дальнейшее направление деятельности.

Суть в том, что таким образом утверждались не только правила житейского поведения, но и прививалась своеобразная этика протестанта, отступление от которой рассматривалось как своего рода «нарушение долга верующего». Речь идет не только о «практической мудрости», но и о выражении некоего этоса. То, что в одном случае являлось «преизбытком неиссякаемой предпринимательской энергии», принимало, в другом случае, характер этически окрашенной нормы, регулирующей весь уклад жизни.

Ссылаясь на Б. Франклина, М. Вебер отмечал, что приобретение денег законным путем является результатом и выражением деловитости человека, следующего своему призванию. Всё это и в полной мере относится ко всем вышеупомянутым предпринимателям - иностранцам. Например, судоверфь Г.И. Гуллета не нуждалась ни в какой рекламе, поскольку авторитет и надёжность продукции росли с каждым годом. Он испытывал постоянную потребность в расширении производства и заботился о будущем – Гуллет не только продавал продукцию, но и, ни в пример своим коллегам по бизнесу, готовил кадры речников из местных жителей.

Впечатляющие предпринимательские успехи семьи Вардропперов объяснялись многими причинами, но показателен факт, что в отличие от других судостроительных предприятий, на их верфях никогда не было забастовок и волнений рабочих. Вероятно, что это было таким новшеством, каким не отличались и многие компании в Британской империи. Трудно сказать, что оно являлось следствием английской демократической системы управления предприятием, но оно являлось средством «балансировки интересов» бизнеса и наемных работников в условиях существования минимальной нормы прибавочной стоимости.

Заметим, что говоря об личных качествах Вардропперов, свидетели всегда отмечали щедрость, радушие, гостеприимство, доброту и отзывчивость всей большой семьи шотландских предпринимателей.

Конечно, не всегда иностранных специалистов и их деятельность можно было оценить положительно. С этой точки зрения в литературе отрицательно оценивается деятельность в регионе таких как: С. Пенн, Тальбот, Ж. Тисс, Мубер и др. Еще Вебер отмечал, что «недисциплинированные представители свободной воли в сфере практической деятельности столь же неприемлемы в качестве рабочих, как и откровенно беззастенчивые в своём поведении».

На этом «пестром фоне» людей и тенденций необходимо сказать «для равновесия» о благотворительной деятельности, которой занимались иностранные предприниматели. Имена И.В. Джонса, представителей семьи Вардропперов фигурировали довольно часто в газетах того времени в числе лиц, «заменивших визиты по случаю праздников взносами в пользу общества вспомоществования нуждающимся учащимся училищ города Тюмени и в пользу Тюменского Владимирского Сиропитательного заведения». А один из наиболее крупных омских предпринимателей – датский подданный С.Х. Рандруп во время русско-японской войны отчислял некоторый процент прибыли в пользу семей своих заводчан, оставшихся без кормильцев. По инициативе супруги Рандрупа в конце 1910 г. на принадлежащем им заводе была открыта библиотека и курсы для рабочих, что являлось «свидетельством заинтересованности госпожи Рандруп в привитии культуры и образованности их рабочим».

Говоря о развитии предпринимательской карьеры иностранцев, следует напомнить, что, хотя она и складывалась по-разному, удачи и неприятности были у всех. Не смог преодолеть финансовых проблем Гуллет – человек без особых средств, владелец некогда процветавшего завода.

Революция 1917 г., бесспорно, повлияла на судьбу многих людей и их предприятий. В ходе «обобществления промышленности» началась национализация торгового флота, хотя: «Заводовладелец, британский подданный И.И. Ятес, категорически отказался признать рабочий контроль».


Еще в 1915 г. Е.В. Михальский – редактор и издатель, говорил: «Настала пора сознаться, что даже в маленьких, часто весьма скромных по размеру предприятиях, преследующих как будто только личные выгоды, создается великая, мощная Россия, и деятели торгово-промышленного мира, ведущие Россию к богатству и славе, заслуживают того, чтобы русское общество знало их имена». Нельзя отрицать, что в этих словах заложена высокая оценка деятельности многих иностранных предпринимателей, вместе с отечественными представителями бизнеса искренне служивших России.

Но при этом, многие иностранцы являлись не просто носителями другого вероисповедания. Будучи носителями т.н. протестантской этики и «духа капитализма», они привнесли в далекий край свои знания и профессиональные навыки, часто становясь пионерами его освоения, развивая и совершенствуя достижения инженерной мысли. Многие сторонники протестантской веры (в лице иностранных предпринимателей) на урало-сибирской земле проявляли свои лучшие качества, как личные, так и деловые, подтверждая слова У. Уинтера о том, что самовыражение является доминирующей потребностью человеческой натуры.

Завершить статью хочется словами М. Вебера: «Современный человек при всем желании обычно не способен представить себе всю степень того влияния, которое религиозные идеи оказывали на образ жизни людей, их культуру и национальный характер».



  1. Хеллер К. Отечественное и иностранное предпринимательство в России XIX–начала XX вв. Отечественная история. 1998. № 4. С. 55-66.

  2. Вебер М. Избранные произведения: Пер. с нем. М., 1990.

  3. Копылов В.Е. Окрик памяти. Кн. 1. Тюмень, 2000.

  4. Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX–начало XX вв.). Новые подсчеты и оценки. М., 2003.

  5. Вычугжанин А.Л., Отрадных О.А. История банковского дела Тюменской области. Тюмень, 2004.

  6. Очерки истории Тюменской области. Тюмень, 1994.


Гашев С.Н. /Тюмень, Россия/
ТРАНСФОРМАЦИЯ ФАУНЫ ПОЗВОНОЧНЫХ ТЮМЕНСКОГО КРАЯ

СО ВРЕМЕН Г.В. СТЕЛЛЕРА ДО НАШИХ ДНЕЙ



Работа выполнена при поддержке НТП МО РФ «Университеты России» (Ур.07.01.420)
Г.В. Стеллер – участник экспедиции В.Беринга 1741–1744 гг. на Камчатку и Аляску был проездом на юге Тобольской губернии. И хотя фаунистических исследований в нашем регионе он не проводил, было бы интересно сравнить фаунистический состав позвоночных того времени и наших дней с учетом всех произошедших за это время изменений, связанных как с естественными, так и с антропогенными факторами.


Классы позвоночных

Начало 18 в.

Начало 21 в.

Исчезло

видов


Появилось

видов


Разница

Миноги

2

2

0

0

0

Рыбы

81

92

0

11

+11

Амфибии

5

8

0

3

+3

Рептилии

4

6

0

2

+2

Птицы

340

355

4

19

+15

Млекопитающие

86

89

8

11

+3

Всего позвоночных:

518

552

12

46

+34
Изменения в фауне позвоночных проиллюстрируем на динамике видового состава представителей классов миног, рыб, амфибий, рептилий, птиц и млекопитающих за последний исторический период, в качестве временных вех выбрав рубежи – начало ХVIII и ХХI вв. Первый рубеж связан с периодом проникновения на территорию Западной Сибири в пределах нынешней Тюменской области натуралистов-исследователей (Георге, Гмелина, Гюльденштедта, Мессершмидта, Палласа, Фалька и др.), а второй – с последним, наиболее интенсивным этапом ее хозяйственного освоения в результате открытия и разработки нефтяных и газовых месторождений.

Конечно, конкретные данные о видовом составе животных на рубеже ХVII–ХVIII вв. скудны, но имеющиеся, а также ретроспективные данные, учитывающие не столько данные о наличии отдельных видов в этот период (основной облик фауны региона сложился уже к середине голоцена), сколько известные факты появления или исчезновения тех или иных видов (Рузский, 1897; Берг, 1948, 1949; Лаптев, 1958; Топоркова, 1973; Гынгазов, Миловидов, 1977; Азаров, 1996 и др.), а также имеющиеся в настоящее время тенденции, позволяют воссоздать вполне, на наш взгляд, репрезентативную картину. Общий фаунистический список позвоночных животных Тюменской области (без учета человека и домашних животных), составленный нами для указанного исторического периода, составляет 564 вида: миноги – 2, рыбы – 92, амфибии – 8, рептилии – 6, птицы – 359 и млекопитающие – 97 видов. Распределение животных на рубеже ХVII–ХVIII вв. и в начале ХХI в. приводится в табл. 1.

Из фаунистического списка позвоночных исчезли:

из птиц: дрофа – Otis tarda L., 1758; стрепет – Otis tetrax (L., 1758); авдотка – Burhinus oedicnemus (L., 1758); тонкоклювый кроншнеп – Numenius tenuirostris Vieill., 1817;

из млекопитающих: малая пищуха – Ochotona pusilla Pallas, 1768; степной сурок – Marmota bobac Muller, 1776; малый суслик – Citellus pygmaeus Pallas, 1778; тарбаганчик – Alactagulus pygmaeus Pallas, 1778; степная мышовка – Sicista subtilis Pallas, 1773; серый хомячок – Cricetulus migratorius Pallas, 1773; хомячок Эверсмана – Allocricetulus eversmanni Bran, 1859; лесной хорь – Mustela putorius L., 1758.

Таблица 1.

Фауна позвоночных животных территории Тюменского края

В списке появились:

из рыб: горбуша – Oncorhynchus gorbuscha (Walbaum, 1792); верховка – Leucaspius delineatus (Heckel, 1843); карп – Cyprinus carpio L., 1758; уклейка – Alburnus alburnus (L., 1758); лещ – Abramis brama (L., 1758); амурский чебачок – Pseudorasbora parva (Temminсk et Schlegel, 1846), белый амур – Ctenopharyngodon idella (Val., 1844); обыкновенный толстолобик – Hypophthalmichthys molitrix (Val., 1844); судак – Stizostedion lucioperca (L., 1758); ротан – Percсottus glehni Dybowski, 1877; бычок-цуцык – Proterorhinus marmoratus (Pall., 1814);

из амфибий: тритон обыкновенный – Triturus vulgaris L., 1758; чесночница обыкновенная – Pelobates fuscus Laur., 1768; лягушка озерная – Rana ridibunda Pallas, 1771;

из рептилий: веретеница ломкая – Anguis fragilis L., 1758; медянка – Coronella austriaca Laur., 1768;

из птиц: белощекая казарка – Branta leucopsis (Bechs., 1803); обыкновенная гага – Somateria mollissima (L., 1758); азиатский бекасовидный веретенник – Limnodromus semipalmatus Blyth, 1848; сизый голубь – Columba livia Gmelin, 1789; крапивник – Troglodytes troglodites (L., 1758);обыкновенная лазоревка – Parus caeruleus L., 1758; хохлатая синица – Parus cristatus L., 1758; черноголовая гаичка – Parus palustris L., 1758; сибирская мухоловка – Muscicapa sibirica (Gmel., 1789); соловей-свистун – Luscinia sibilans (Swinhoe, 1863); сибирский дрозд – Zoothera sibiricus (Pallas, 1776); оливковый дрозд – Turdus pallidus Gmelin, 1789; черный дрозд – Turdus merula L., 1758; болотная камышевка – Acrocephalus palustris (Bechstein, 1798); садовая овсянка – Emberiza hortulana L., 1758; домовый воробей – Passer domesticus (L., 1758); зеленушка – Chloris chloris (L., 1758); клест-сосновик – Loxia pytyopsittacus Borkh., 1793; серый снегирь – Purrhula purrhula cineracea Cabanis, 1872;

из млекопитающих: сибирский крот – Talpa altaica Nikolsky, 1883; русская выхухоль – Desmana moschata L., 1758; заяц-русак – Lepus europaeus Pallas, 1778; краснощекий суслик – Citellus erythrogenys Brandt, 1841; домовая мышь – Mus musculus L., 1758; серая крыса – Rattus norvegicus Berkenhout, 1769; ондатра – Ondatra zibethica L., 1766; восточно-европейская полевка – Microtus rossiaemeridionalis Oghev, 1924; енотовидная собака – Nyctereutes procyonoides Gray, 1834; американская норка – Mustela vison Schreber, 1777; овцебык – Ovibos moschatus Zimm., 1780.

В отношении таких видов позвоночных, как степной сурок, дрофа, стрепет, авдотка, (отчасти, тонкоклювый кроншнеп), исчезнувших с описываемой территории, можно смело констатировать прямое влияние хозяйственной деятельности человека. Оно же способствовало проникновению на эту территорию краснощекого суслика, зайца-русака, сизого голубя, домового воробья и многих других. Целый ряд видов был завезен самим человеком целенаправленно (ондатра, енотовидная собака, американская норка, овцебык, карп, судак, толстолобик, белый амур, горбуша и др.) или случайно (мышь домовая, крыса серая, озерная лягушка, бычок-цуцык, ротан, верховка, уклейка и т.д.), одни из этих видов прижились, другие, возможно, вскоре исчезли (бычок-цуцык).

Из табл. 1 видно, что за четыреста лет в целом с территории нынешней Тюменской области исчезло лишь 7 видов позвоночных и из них 4 вида млекопитающих (хотя численность многих сохранившихся резко сократилась и судьба этих видов вызывает тревогу!), но в то же время появилось 40 новых видов, 11 из которых – млекопитающие. Кстати, подобные закономерности отмечает и К.В. Граждан (2002) в своей работе по населению птиц Северо-восточного Алтая за последние 40 лет (из 213 видов птиц 14 видов встречены только в 1960 гг., а 32 вида – только в конце 1990 гг.).

Таким образом, широко муссируемый тезис об обеднении видового состава животного мира под воздействием антропогенных факторов не выдерживает критики. Однако, сам факт существенной трансформации видового состава является показателем наличия антропогенного воздействия (прямого или опосредованного) на фауну, а степень этой трансформации – показателем силы этого воздействия, и в этом смысле данные показатели обязательно должны использоваться при оценке экологического состояния тех или иных территорий в системе экологического мониторинга.

Конечно же, нужно иметь в виду, что изменения в фауне позвоночных происходили не только в силу действия антропогенных факторов: сказалось и изменение глобального климата, и естественные процессы расселения видов (Западная Сибирь с послеледниковых времен постепенно заселяется европейскими, восточносибирскими и центрально-азиатскими видами). В силу климатических особенностей, на рубеже ХVII–ХVIII вв., в целом, в фауне региона, видимо, были более обычны относительно редкие сейчас центрально-азиатске виды, которые были «отброшены» на юг похолоданием ХIХ в., но европейских и восточносибирских видов было меньше, так как процесс их расселения в широтном направлении больше зависит от времени, прошедшего после отступания ледников, чем от текущих климатических флуктуаций. Однако не вызывает сомнения, что антропогенная трансформация ландшафта в последнее столетие способствовала расселению одних видов и сокращала ареалы других.


  1. Азаров В.И. Редкие животные Тюменской области и их охрана. Тюмень, 1996.

  2. Берг Л.С. Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран. М.-Л., 1948. Ч. 1.

  3. Там же. Ч. 3. С. 930-1370.

  4. Гынгазов А. М., Миловидов С. П. Орнитофауна западно-Сибирской равнины. Томск, 1977.

  5. Лаптев И.П. Млекопитающие таежной зоны Западной Сибири. Томск, 1958.

  6. Рузский М.Д. Краткий фаунистический очерк южной полосы Тобольской губернии // Ежегодник Тобольского губернского музея. Вып. 7, 1897.

  7. Топоркова Л.Я. Амфибии и рептилии Урала, Европейского Севера, Урала и Западной Сибири. Свердловск, 1973. С. 84-117.


Гегедивш И.П. /Тюмень, Россия/
О МОЕЙ РОДОСЛОВНОЙ И МИРОВЫХ ВОЙНАХ ХХ ВЕКА
В ходе первой мировой войны миллионы офицеров и солдат враждебных Антанте держав оказались в русском плену. Самой существенной их частью оказались германоязычные воины: немцы, австрийцы, лужицкие сербы, евреи-ашкеназы.

Опираясь на материалы архивов, В.А. Кондратьев дал следующую статистику: более 2 млн. военнопленных, в т.ч. немцев – 22 тыс. офицеров и 165 тыс. нижних чинов; «австро-венгров» – 54 тыс. офицеров и 163,9 тыс. нижних чинов85, составлявшие примерно 20-22 % военнопленных габсбургской армии, то есть приблизительно 400-500 тыс. чел. Среди этой массы людей меня заинтересовал только один человек – мой прадед Пауль Христофорович Пугачаш, «помиривший» своей судьбой конфликтовавшие всю первую половину ХХ в. страны и народы.

Известно, что немцы и австрийцы составляли примерно 24-28 % военнопленных армий антиантантовского блока86. Начиная с 1914 г. военнопленных немцев и австрийцев, в отличие от пленных славян, размещали в основном в Сибири, Туркестане и на Дальнем Востоке.

Непосредственно в Западную Сибирь военнопленные начали уже поступать в первые дни войны. Всего же численность военнопленных в губернии колебалась от 40 тыс. – в 1915 г. до 26, 7 тыс. чел. – в 1917 г., а основную массу составляли поданные Австро-Венгрии87. Первоначально предполагалось размещать пленных в районах, удаленных от крупных городов и железнодорожных линий. Но в связи с необустроенностью мест их пребывания было решено селить их и в городах. Пленных разместили в Кургане, Тобольске, Тюмени, Омске, Челябинске и других городах.

Установить точное число пленных по городам было очень трудно, т.к. они часто меняли места своего расквартирования. В Сибири был достаточно ограниченный фонд жилья, что способствовало размещению пленных в помещениях, не приспособленных для жилья. Города должны были обеспечить отопление и освещение этих помещений, военнообязанные же брали на себя обязательство выплатить мизерный «квартирный оклад» – на одного военнопленного 10 руб. 50 коп. в год88. Омская городская управа, например, выделила для размещения военнопленных помещения скотобойни, цирка, склады общества «Саламандра», переоборудованные под казармы большие частные дома Куперштейна, Кузьмина и других. В Тобольске пленных разместили в городских амбарах, в постройках купца Сыромятникова и казармах инженерного ведомства. В Кургане, Ишиме и Петропавловске под казармы городские власти арендовали частные дома. Такая ситуация подвигла местные власти начать строительство специальных концентрационных лагерей, но это не освободило города от постоя пленных, поскольку и лагерные бараки оказались сразу же переполненными. Было решено, как можно больше пленных направлять на сельскохозяйственные работы. Как упоминал Греков Н.В., пленные, занятые в сельском хозяйстве, помимо относительной свободы, пользовались даже и некоторым расположением со стороны местных жителей, хотя есть и упоминания о том, что пленные, находившиеся в деревнях, гуляли до позднего вечера, беспокоили домохозяев своим пением89. Относительной свободой перемещения объясняются и те последующие события, что отразились на моей семье.

Дело в том, что среди военнопленных оказался и П. Пугачаш, австриец по национальности, который был переправлен из Тюмени в деревню Ашлык (ныне Вагайского района) Тобольской губернии. К сожалению, документов ни в семейных, ни в государственных архивах не сохранилось, а семейные придания дают лишь разрозненные сведения. Известно лишь, что жить он стал при доме семьи Бодровых – зажиточных крестьян, которые занимались разведением рогатого скота и земледелием. Федор и Мария Бодровы имели много детей, но все они умерли от скарлатины, выжила лишь одна Елизавета. Оставшись без помощников, имея большое хозяйство, им постоянно приходилось нанимать работников. Возможно, это было одной из причин расквартирования у них Пауля (в соответствии с русской традицией приобретшего отчество – Христофорович), который до самого периода раскулачивания работал у них в хозяйстве. Здесь он и создал семью, женившись на Бодровой Елизавете Федоровне, которая родилась в 1905 г. и была младше мужа примерно на 10 лет.

Когда Пауль оказался в их семье, Лиза была еще совсем маленькая, и он постоянно играл с ней. Когда она выросла и превратилась в красивую девушку, Пауль влюбился в нее. Это определило всю его последующую жизнь. Брак их официально не был зарегистрирован (это было и проблематично в то время), но это никаким образом не повлияло на его крепость.

Когда основная масса военнопленных стала возвращаться на родину, мой прадед решил остаться в Сибири, разделив с Бодровыми всю тяжесть испытаний, выпавших на долю зажиточных сибиряков. Так, во время раскулачивания, вся семья Бодровых была отравлена в Тобольск, где жили они в очень плохих условиях. Как следствие, двое близнецов, родившиеся у Пауля и Елизаветы еще в Ашлыке, умерли от болезни, и у них выжил только один сын. Но через год после приезда в Тобольск рождается еще один сын – Александр. В 1932 г. на свет появляется Мария, а в 1936 г. – Валентина.

До войны Елизавета Федоровна работала на овощном хозяйстве, а Пауль Христофорович – в леспромхозе. Видимо, он не очень «распространялся» о происхождении, чтобы не попасть в поле внимания НКВД, усиленно искавших в это время «врагов народа». Если бы об этом дознались органы НКВД – его бы ждало повторение судьбы многих бывших граждан Австро-Венгрии, которых репрессировали в 1930 гг. – об этом свидетельствуют материалы, ставшие известными только в последние 15 лет90.

Начало второй мировой войны очень подкосило его здоровье, т.к. он переживал за старшего сына, который ушел на фронт радистом и пропал без вести. Психологически это было выносить трудно еще и потому что сын – полуавстриец-полурусский, воевавший с оружием в руках против родины своего отца (и, к тому же, родины А. Гитлера!) – Австрии, в результате Альтшлюсса ставшей частью Германии. Могли, по идее и логике «классовой борьбы» заподозрить П.Х. Пугачаша в создании в сибирской деревне «пятой колонны».

А в это время в Западную Сибирь была направлена огромная масса депортированных российских немцев (в составе которых были и австрийцы). В городах их сразу не селили, первоначально размешая в сельской местности южной зоны91. Поэтому и не суждено было встретить в Тобольске П.Х. Пугачашу своих соплеменников. В подобных случаях даже за разговор между на немецком языке могли арестовать92. Минула его, по счастливой случайности (и уже по возрасту), судьба немцев и австрийцев, отправленных в «рабочие колонны» – Трудовую армию, «снявшую обильный урожай жертв» в годы второй мировой войны93.

Примерно (точная дата неизвестна) в 1944–1945 гг. Пауль Христофорович умер. Похоронен он был на Тобольском городском кладбище, но место захоронения не известно. Показательно (!), что Елизавета Федоровна не говорила детям, где могила отца. Впрочем, возможно, она и сама не знала ее месторасположения – в те годы гражданских (в отличие от военнопленных94 и умерших в госпиталях советских воинов) хоронили часто бессистемно.

После его смерти Елизавета Федоровна замуж больше не вышла, прожив всю жизнь одна. Она очень редко рассказывала о муже, но всегда носила с собой его фотографию. Прожила Елизавета Федоровна до 1987 г. – застав Перестройку, позволившую говорить правду, не боясь за последствия. Но, видимо, настолько плотно «впечаталось» в сознание людей ее поколения боязнь политических преследований, что история судьбы моего прадеда сегодня восстанавливается с таким трудом.

По жизни П.Х. Пугачаш можно судить: как некоторые военнопленные адаптировались к российским условиям; как создавали семьи; как ассимилировались. О некотором обрусении свидетельствует и тот факт, что Пауля все называли Пашей, а сами Бодровы всегда относились к нему как к члену семьи, дав ему благословение на совместную жизнь с дочерью. Показательно, что в сознании моей семьи четко сложилось ощущение, что сибиряки не испытывали особой неприязни к пленным. И даже наоборот, нередко выражали им сочувствие, перераставшее иногда в искреннюю привязанность, а иногда и в любовь



Гельфер С.В. /Москва, Россия/
ТОБОЛЬСКАЯ АРХИТЕКТУРА ВО ВРЕМЕНА СТЕЛЛЕРА
Новый, каменный Тобольский Кремль по проекту С.У. Ремезова начали строить в 1683 г. Самой первой была построена Приказная палата (ее размеры «22,5 сажени на 8 сажень с аршином», т.е. 48x17,75 м). Следующим зданием был Гостиный двор, его размер в плане I 49x66 м. Он был задуман и осуществлен как крепость с башнями и глухими стенами, напоминающая среднеазиатские караван-сараи. Третьим объектом была Вокресенская церковь, которая, правда, рухнула, будучи почти достроена. Вскоре ее возобновили вновь, но видимо, не суждено было этой церкви стоять на краю крутого обрыва. Опять она стала разваливаться, скорее всего, из-за оползней и к концу XVIII в. была разобрана.

Стены каменного (нового) кремля начали возводить не на месте существовавшего деревянного кремля, а на его изначальном месте, где он впервые был срублен в конце XVI в. Строительство велось 10 лет и было закончено к 1697 г. Кирпичные стены 4,3 м высотой с 9 башнями окружили Софийский двор. С тех пор это место так и называется.

Строили каменный город мастера из московского Приказа каменных дел (тогдашнего Госстроя) Герасим Шарыпин и Гаврила Тютин. То, что удалось им создать в конце XVII в. в Тобольске: огромный ансамбль Кремля, соборов, святых ворот с церковью Сергия, Гостиного двора, Приказной палаты, архиерейского дома, выходит далеко за рамки «проекта местного значения». Таких архитектурных ансамблей нет больше в Сибири, да и в Центральной России немного. Тобольский Кремль стоит в ряду таких знаменательных ансамблей, как Московский, Казанский, Астраханский кремли.

В начале XVIII в. угроза нападения со стороны казахских степей была вполне реальна, поэтому было решено не ограничиться каменным городом и земляным валом Верхнего посада, а укрепить и Нижний посад. В 1709 г. С.У. Ремезов создает проект такого укрепления. Сохранился один его чертеж, где показан земляной вал с пятью бастионами, Этот вал должен был пройти от Панина бугра, охватив всю существовавшую тогда слободскую застройку до берега Иртыша. На вершине Панина бугра предполагалось устроить небольшую крепость для предотвращения возможного обстрела.

Проект так и остался неосуществленным, видимо для России более актуальной была война со шведским королем Карлом XII. В 1708 г. Россия была поделена на семь губерний. Огромное пространство от Уральского хребта до Тихого океана, плюс Пермская земля и северные поморские земли составили Сибирскую губернию. Столицей этой гигантской губернии стал Тобольск.

В 1711 г. туда прибыл первый, назначенный царем, губернатор князь М.П. Гагарин. Его губернаторство продолжалось семь лет. В 1718 г. он был отозван в Петербург и по обвинению в государственной измене и коррупции, а затем и казнен. Но за эти семь лет Гагарин успел в Тобольске многое. Прибыв в губернский центр, он привез с собой несколько сот шведских пленных, среди которых было немало хороших специалистов в разных гражданских ремеслах. Шведы перекрыли плотиной устье Тобола, т.к. считалось, что его течение размывает берег и угрожает обрушением Кремлю. С тех пор Тобол впадает в Иртыш на 2 км выше по течению, чем это было до XVIII в.

Вторым делом было строительство губернаторского дома. Возводили его 90 шведов под руководством Л. Лейма. В 1713 г. С.У. Ремезов вместе со своим сыном Семеном, племянником Афанасием, Федором Казариновым и другими помощниками написал для этого дома 18 картин.

Шведы строили палату с воротами на Прямском взвозе, проект которой делал С. Ремезов. За этой палатой укрепилось название «шведской». Ныне в обиходе другое ее название «Рентерея».

В 1714 г. С.Ремезов создает свой последний генеральный план Тобольска. Он значительно точнее всех предыдущих. Там четко прочерчены все кварталы города, улицы, в т.ч. мощеные деревянными плахами, мосты, пристани, вся общественная застройка, церкви, реки, ручьи. На этом плане впервые выделен новый торговый центр в нижнем посаде. Выделены главные (мощеные) улицы: Прямской взвоз, Богоявленская и Пятницкая (Знаменская) улицы. На верхнем посаде показан новый каменный Кремль со всеми строениями, Гостиный двор и старый деревянный кремль, к которому с севера примыкает обширный губернаторский двор.

Сибирская губерния в 1719 г. была поделена на три провинции: Тобольскую, Енисейскую и Иркутскую, но Тобольск оставался главным и наиболее крупным городом. В то время здесь было 1 153 двора на верхнем и 2 105 на нижнем посаде. Вскоре в Тобольске появились профессиональные инженеры. В 1728 г. инженер-прапорщик С. Бабарыкин снял, а кондуктор Е. Бузовлев вычертил план Тобольска, впервые сделанный при помощи геодезических инструментов. К сожалению, он не был закончен, а на плане показан только верхний посад, нижний только до Знаменского монастыря.

Сохранилась довольно подробная панорама Тобольска, нарисованная участником экспедиции В. Беринга Беркганом в 1733 г. На этой панораме видно, что в нижнем городе было 8 церквей и Знаменский монастырь, а также довольно плотная жилая застройка. В городе в это время проживало 6987 чел. мужского пола русских и татар. Татары и бухарцы жили собственной компактной слободой в устье р. Курдюмки и себя независимо. Городские и столичные власти старались сохранять с ними хорошие отношения.

На татарскую слободу посягало только Тобольское духовенство. Тобольские митрополиты несколько раз за XVIII в. обращались в Петербург с просьбой переселить с их коренных мест жительства куда-нибудь на окраину, мотивируя это большим несоответствием их бытовой культуры и православия. Но каждый раз получали отказ.

Под 1767 г. известен очередной геодезический (и очень точный) план Тобольска. Здесь уже нет никаких условностей. На этом плане впервые точно показаны границы существующих кварталов, территории церквей и монастырей, русла речек и ручьев. На северо-востоке города у земляного вала появляется новая южная тюрьма, показаны завершенными каменный и деревянный кремли. В нижнем городе около устья Курдюмки на месте выкупленных у татар земель построен гостиный двор. Таким образом, уже сформировался новый общественный и композиционный центр Нижнего города.

В том же году при «Комиссии Бецкого» составляется генплан Тобольска на регулярной основе. Планировочное решение мало считается с реалиями города, только церкви да городской кремль являются опорными. Улицы и кварталы подвергнуты решительной перепланировке. План был утвержден в 1776 г. и стал приводиться в действие. Болезненность реализации генплана была очевидной, и здесь «не помогали даже пожары», видимо, поэтому в 1784 г. утверждается очередной, новый генплан. Этот план мало отличается от предыдущего по части перепланировки улиц и кварталов. Но на этом плане показано изменение русел рек в соответствии с планировочной структурой, а также значительно расширена городская черта, – граница города существенно отодвинута к югу, включая в городскую территорию обширные пустые земли.

В 1788 г. произошел страшный пожар в нижнем посаде. Сгорело 1 800 обывательских домов. На следующий год небывалое наводнение довершило уничтожение этой части города. Нижний посад по случаю оказался подготовлен к реализации казалось бы совершенно нереального генплана. Началась застройка города с использованием образцовых проектов того времени. Работами руководили профессиональные архитекторы Гучев и Уткин, которые делали проекты и следили за соблюдением строительных норм и правил. В это время сама собой исчезла татарская слобода у Курдюмки, хотя татарам не возбранялось строиться в любом месте, но при соблюдении строительных правил.

С начала XVIII в. после окончания подстройки каменного Кремля там не прекращались строительные работы. В 1723 г. к квадратной башне восточной стены была пристроена каменная столовая палата, а в северо-восточном углу Софийского двора вырыт очень глубокий колодец. В том же году взорвался порох в подвале архиерейского дома и был разрушен не только сам дом, но пострадали главы Софийского собора и кровля. Только в 1726 г. собор был заново покрыт железом, и в это время была изменена форма его глав, приобретя современную форму.

Еще в 1755 г. было закончено возведение нового архиерейского дома в три этажа; существенно перестроена угловая башня Кремля, получившая вид павильона или беседки, но никак не боевой башни. В 1760 г. были разобраны Святые Ворота с церковью Сергия из-за угрозы обрушения, в XVIII в. и позднее в XIX в. из-за оползней разрушилась почти вся южная и восточная части крепостных стен с башнями.

В XVIII в. в Тобольске ведется очень интенсивное каменное строительство, церкви, присутственные места, жилые дома. Начинают спрямляться улицы в Верхнем и Нижнем посадах, закладываются одинакового, регулярного размера кварталы. На верхнем посаде в 1713 г. закладывается церковь Спаса Нерукотворного, в 1763 г. церковь Покрова Богородицы рядом с Софийским собором, в 1743 г. – церковь Николая Чудотворца.

Город приобретает целостный вид, который привлек внимание и Стеллера.


Глушанин Е.П., Шайдуров В.Н. /Барнаул, Россия/
НЕМЦЫ РОССИИ И ИХ ВКЛАД В ОСВОЕНИЕ ЮГА ЗАПАДНОЙ СИБИРИ
Российские немцы (the German Russians, die Russlanddeutschen) появились на Юге Западной Сибири в начале XVIII в. В основном это были горные инженеры и горнозаводские мастера, которые работали на Колыванском заводе А.Н. Демидова.

Алтайские заводы А.Н. Демидова указом от 1 мая 1747 г. Елизавета Петровна приказала «взять на нас», а первым начальником алтайских заводов стал выходец из саксонских немцев А. Беэр. С этого момента начинается активное проникновение выходцев из германских государств на территорию Алтая. Это были по преимуществу горные инженеры и чиновники администрации кабинетских земель. В 1760 гг. лютеранская община при заводах составляла уже около 50 чел.

В XVIII–начале XIX вв. юг Западной Сибири становится объектом пристального интереса российских и европейских ученых. С изучением региона связаны имена всемирно известных ученых немецкого происхождения, которые стали российскими подданными или долго проживали в России, или находились в стране в рамках научных экспедиций (Г.Ф. Миллер, П.С. Паллас, Д.Г. Мессершмидт, А. Гумбольдта, К.-Ф. Ледебура, А. Бунге и др.). Ими велось изучение флоры, фауны региона. Результаты научных исследований выходили в свет, как отдельными трудами, так и в форме статей, публиковавшихся в ведущих научных журналах.

Непосредственно на Алтайских заводах кабинета работали известные врачи-исследователи, например, Ф.В. Геблер, оставивший после себя на Алтае первый краеведческий музей в г. Барнауле (1823 г.). Немцы оставили после себя глубокий след в истории Барнаула: до сих пор сохранились в городе здания аптеки Крюгера, первой общественной школы и Народного дома, построенных при непосредственном участии В.К. Штильке и т.д.

Однако формирование собственно немецкой диаспоры на Алтае связывается все-таки с началом переселения немецких поселян-собственников (бывших колонистов), которое датируется серединой 1880 гг. В 1885 г. в земельную часть Главного управления Алтайского горного округа поступило прошение от нескольких немецких лютеранских семей, проживавших на тот момент в Тобольской губернии. В 1886 г. Е. Сусеку и А. Вейлеру была выдана доверенность «...получить под нас (крестьян – В.Ш.) земли... под заселение», а в мае того же года чиновники разрешили крестьянам-лютеранам переселится на Алтай. В 1890 гг. появляется несколько немецких поселений недалеко от Омска. Заселение шло достаточно быстрыми темпами и уже к 1906 г. сложились основные районы расселения немецких колонистов: два из них находились в северной и южной частях Кулундинской степи, третий – на юге Алтайского округа, четвертый – вблизи Омска. К этому времени только на Алтае проживало уже около 4 тыс. немецких поселенцев.

В сентябре 1906 г. начинается новый этап в миграции, поскольку в это время последовал высочайший указ о передачи части кабинетских земель под образование переселенческих участков. Пик переселения пришелся на 1907–1911 гг. Главной причиной переселения в это время являлась нехватка земель в метрополиях, и в первую очередь – в Поволжье. По словам современника: «Переселение на восток для немца - печальная необходимость, и он идет туда лишь в том случае, если уже никак не может одолеть вздорожавшей на родине земли».

К 1911 г. намечается некоторый спад в переселенческом движении немцев в Сибирь. Однако в 1911–1913 гг. прошел новый всплеск. Корни этого явления носят скорее политический характер, чем экономический: правительство П.А. Столыпина внесло в Государственную Думу законопроект об ограничении владельческих прав, в том числе немецких колонистов трех губерний европейской части России. До обсуждения законопроект не дошел, однако этот шаг не остался незамеченным немецкой субнациональной группой. Она ответила на это активизацией переселенческого процесса. В течение 1913 г. появляется ряд новых крупных поселений в Западной Сибири.

В социально-экономическом плане немецкие поселения значительно отличались от русских деревень. Перенеся сюда ростки фермерского хозяйства, они занимались товарным производством в первую очередь зерна, которое реализовывалось в Славгороде, Камне, Павлодаре, Змеиногорске, Омске, или скупалось оптовиками, например представителя торгового дома «Винокуров А.И. с С-ми».

Сельское хозяйство, несомненно, играло ведущую роль. Однако немцы внесли значительный вклад в развитие различных отраслей пищевой промышленности в Сибири. Но эти отрасли напрямую были связаны с переработкой сельскохозяйственной продукции: пивоварение, мукомольное дело, маслоделие и др. Например, в г. Томске владельцем одного из самых крупных пивоваренных заводов в Сибири был И.И. Крюгер. Ряд пивоваренных заводов немцы строят на Алтае (г. Камень, с. Волчиха). Во многих немецких селах создаются маслодельческие кооперативы, продукция которых в значительных объемах скупалась «Сибирской компанией» и вывозилась в европейские страны.

Таким образом, немцы в досоветский период внесли значительный вклад в культурное, экономические освоение и развитие сибирского региона.


Гоголев Д.А./ТюмГУ, г. Тюмень/

ПЕРЕМЕНЧИВАЯ СУДЬБА ИОГАННА ЛЮДВИГА ВАГНЕРА

Иоганн Людвиг Вагнер известен как прусский шпион, приговоренный к ссылке в Сибирь. Он является автором книги о своем пребывании в России в 1759-1763 годах95. Его нахождение в плену достаточно хорошо изучено96. Сочинение Вагнера оценивается по-разному. Описание России, по оценке Е.П. Карновича, популярного в XIX в. автора исторических романов, «весьма поверхностное, но интересное в том отношении, что показывает, какое заметное различие существовало в ту пору между Россией и Пруссией относительно общего благоустройства и многих сторон домашнего быта»97. Современный отечественный историк Э.П. Зиннер отмечает, «что этот труд не содержит сведения первостепенной важности по истории, географии и этнографии Сибири, но во многих отношениях расширяет наши представления о бытовом укладе жизни сибиряков»98. Тюменский тележурналист А.К. Омельчук называет книгу Вагнера «весьма интересным источником сибирских знаний для европейских ученых, тем более Сибирь рисовалась не бегло, а изнутри»99.

Необходимо напомнить основные события его жизни. И.Л. Вагнер родился около 1734 года. О его судьбе до захвата в плен нам ничего неизвестно. Жизнь этого человека круто изменяется в 1759 году. В это время он занимал должность почт-директора в Пиллау в Восточной Пруссии (современный город Балтийск Калининградской области). Шла Семилетняя война 1756-1763 годов. Провинция Пруссия, которой Россия владела с января 1758г., стала быстро осваиваться сразу же после ее оккупации. Во время войны Кенигсберг и близлежащие к нему порты Пиллау и Мемель являлись базой тылового обеспечения боевых действий русской армии.100.

На Вагнера был сделан донос инспектором Лангом, и он, как нарушивший присягу, данную им русской императрице, был признан государственным преступником101. В Кенигсберге была произведена очная ставка Вагнера с Лангом; на ней последний предъявил собственноручную записку Вагнера, в которой тот просил Ланга разузнать, сколько находится русского гарнизона в Гейлигенбейле.102. По прошествии нескольких дней Вагнеру были предъявлены письменные показания капитана Шамбо, сделанные им против Вагнера, и тогда обвиняемому не оставалось уже никаких средств к оправданию103. По этому поводу граф Н. П. Бестужев доносил в Петербург (7 мая 1759 года): «Прусский капитан Людвиг Шамбо, строительный инспектор Карл Ланге и почтмейстер Иоанн Вагнер отважились против Пиллауской крепости опасные умыслы затевать. Инспектор Ланге сочинил изменнический проект, капитан Самбо к нему наставления сделал, а почтмейстер Вагнер в отправлении оного по почте содействовал. Юстицколлегией осуждены они на смертную казнь. Но по природе нашей императорской милости и милосердия, смертную казнь им изменить и повелеть изволили послать их в Сибирь»104.

Использование шпионов в отношениях между государствами известно еще со времен древневосточных монархий. Так, например, источники содержат сведения о деятельности ассирийских шпионов в южной Вавилонии105. Характеристика значения и функций шпионской службы можно найти и в древнеиндийских сочинениях «Артхашастре» и «Законах Ману». XVIII век не был исключением. Европейская дипломатия охотно использовала сведения, которые добывались многочисленными резидентами. Россия тоже имела своих осведомителей за границей106.

Маршрут следования Вагнера по России хорошо известен, так как описан в его книге. Сначала он был отправлен в Ригу, некоторое время содержался в крепости Дюнамунде. В начале октября 1759г. его доставили в Москву. Затем Вагнер миновал Космодемьянск, Соликамск, Верхотурье, Тару, Барабинск, Енисейск107. В июле 1760г. он прибыл в Мангазею, в место, назначенное для постоянного его пребывания108. Здесь он находился до середины 1763 года. В Мангазее с 1754г. по октябрь 1763г., когда был получен указ об освобождении, отбывал ссылку и действительный статский советник Иван Назарьевич Темирязев109. Он получал от государства 25-50 копеек в день. Для сравнения можно привести следующий пример: денежное обеспечение Эрнста и Карла Биронов составляло 3 рубля в день каждому110. Вагнер же во время пути к месту заключения получал 20 копеек суточных, по прибытии в Мангазею - уже 10 копеек111. Конечно, такое различие связано со статусом, который имели ссыльные до своего ареста.

20 июня 1763г. Вагнеру зачитали указ, по которому ему была дарована свобода112. В ноябре 1763г. он оказался в Тобольске. В это время сюда прибыл новый губернатор Д.И. Чичерин113. Первые дни своего пребывания в Тобольске Вагнер провел очень приятно; он обедал то у губернатора, то у архиерея, то у главного коменданта генерал-майора фон Фюрстенберга. Обыкновенно каждый вечер был бал, на котором танцевали только русские и казацкие пляски114.

Вагнер оставил небольшое по объему, но очень емкое описание Тобольска. В литературе приводятся два варианта перевода данного отрывка. В книге Е.П. Карновича перед нами предстает Тобольск, который «обширен, но обстроен дурно, все дома деревянные, за исключением губернского дома и церкви, архиерейский дом также каменный построен на горе против крепости, а та гора, на которой живет губернатор, высока, крута и окружена стеною»115. В работе Э.П. Зиннера читаем: «Город большой, но некрасивый. Все здания из дерева, за исключением большинства церквей в городе под горой и резиденции архиепископа, солидно возведенной из камня; последний живет на горе, напротив так называемой крепости. Гора, на которой стоит дом наместника, высока и крута; он окружен четырехугольной стеной, целиком возведенной из земли»116. Если сравнить два отрывка, то можно увидеть существенную разницу прежде всего в том, какое количество деревянных строений существовало в середине XVIII в. в этом городе. Можно ли говорить только об одной каменной церкви, как это видно в сочинении Е.П. Карновича?

Действительно, большинство зданий в городе были деревянные. Множество построек уничтожалось в результате пожаров. В XVIII в. Тобольск горел неоднократно. Так, например, в пожаре 21 октября 1757г. сгорело около 400 купеческих лавок и 817 домов117. В 1723г. в архиерейском доме взорвался хранившийся в его подвалах порох. Были разрушены каменные своды, а сам дом сгорел118. Только в 1750г. было построено одноэтажное здание новых архиерейских покоев119.

Как известно, указ 1714г. повсеместно запрещал каменное строительство везде, кроме Петербурга. После отмены данного указа первой постройкой оказалась заложенная в 1735г. Благовещенская церковь, но достроили ее только в 1758 году. В 1737г. началась перестройка сооруженной еще в 1691г. Богоявленской церкви. В 1744г. были построены еще 2 церкви: Рождественская и Андреевская. Следующей строилась одна из наиболее архитектурно интересных церквей Тобольска – Михаилоархангельская. Ее начали возводить в 1745 году120. В 1759г. была заложена Захарьевская церковь. Вслед за ней появилась Крестовоздвиженская или Покровская церковь за речкой Монастыркой. Строить ее начали в 1753г., а закончили в 1771 году121. Таким образом, Вагнер мог видеть не один, а несколько каменных храмов.

Стали появляться и гражданские строения из камня. В 1754г. началось строительство каменного магистрата.122. Летом 1758г. в Кремле под руководством сына губернатора Ф.И. Соймонова Михаила Федоровича построили шестипалатное одноэтажное каменное здание. В 1763г. распоряжением Сената его отдали под губернаторский дом. Был надстроен второй этаж. Таким образом, появился двухэтажный губернаторский дом с первым каменным и вторым деревянным этажами. Здание сгорело в 1788 году123. Из числа частных строений первой каменной постройкой мог быть трехэтажный дом купцов Володимировых, возведенный в нижней части города около 1760 года124.

Все перечисленные примеры полностью подтверждают известия Вагнера о существовании в Тобольске многих каменных церквей, архиерейского и губернаторского домов. Если бы Вагнер умел рисовать и больше времени оставаться в Тобольске, то мы имели бы ценные зарисовки городских построек. Еще в 60-х годах XVII в. известный нидерландский путешественник и дипломат Николаас Витсен (1641-1717гг.) в своем «Путешествии в Московию» писал: Я очень охотно срисовал бы … несколько построек, но меня предупредили не делать этого: могли бы истолковать в дурную сторону, и если частное лицо это сделает, его, без сомнения, бросят в тюрьму как шпиона125. С другой стороны, шпионские наработки голштинского подданного Фридриха Вильгельма фон Берхгольца (1699-1771гг.), собранные в 1740-х годах во время его пребывания в Петербурге, помогли в реставрации ряда зданий, построенных в петровскую и елизаветинскую эпохи126.

После нахождения в Тобольске Вагнер через Тюмень, Верхотурье отправляется все дальше на запад. 25 февраля 1764г. возвращается на родину, а 25 апреля получает аудиенцию у короля Пруссии Фридриха II в Потсдаме. Вагнер подал государю иск на 600 рейхсталеров – в возмещение причиненного ущерба. Через несколько дней он получил собственноручное письмо короля с выражением сожаления, что в настоящее время он не в состоянии помочь деньгами, так как Семилетняя война обошлась слишком дорого127. В 1797 году, в возрасте 63-х лет, Вагнер получил назначение на должность главного почтмейстера в Кенигсберге с окладом в 2600 таллеров в год. В 1808 году он вышел в отставку, переехал в Грауденц, где и скончался в возрасте 85-ти лет128.



Данилов В.А. /Тюмень, Россия/
НЕМЕЦКИЕ ВОЕННОПЛЕННЫЕ НА УРАЛЕ И В СИБИРИ

В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ


В истории человечества имеется множество примеров передвижения огромных человеческих масс. Можно выделить несколько типов таких перемещений. Один – набеги кочевников, завоевательные походы, например, походы Дария, нашествие гуннов, набеги монгольских кочевников и многие другие ситуации. Обычно с этими случаями связаны смерти, лишения, разорение и т.п.

Вторая ситуация (в целом, мирная составляющая) – эпоха Великих географических открытий, присоединение Сибири, с середины ХIХ в. особенно большая миграция из Европы на территорию Северной Америки и Аляски, освоение Антарктиды в ХХ в. и многое другое.

Особняком стоят войны, особенно мировые, как известно, ХХ в. пережил их две. Обе были колоссальным бедствием для всего человечества, особенно вторая. Одним из следствий и результатом войн, вероятно, не самым важным, но для меня в данном исследовательском плане существенным, было появление огромного количества военнопленных, захваченных армиями обеих воюющих сторон.

На территории России за время Первой мировой войны оказалось более 2 млн. пленных – представителей всех противоборствующих с Россией держав (Германии, Австро-Венгрии, Турции, Болгарии) – люди более десятка национальностей. Весьма приблизительно они были представлены следующим образом: бывших военнослужащих австро-венгерской армии – 90,6 %, солдат германской армии – 7,2 % (около 170 тыс.).

На Урале и в Сибири пленные начинают прибывать уже с конца лета 1914 г. Первоначально их размещали в любых удобных для властей помещениях, часто крупными массами. Такими местами стали несколько десятков крупных и маленьких городов, пустующие казармы, солдатские военные летние лагеря, скотные дворы, иногда те или иные крупные помещения (склады и т.п.) и даже жилые дома. Так, зимой 1915–1916 гг. в некоторых городах находилось такое количество военнопленных: Красноярск – 13 000, Новониколаевск – 12 000, Омск – 14 000, Чита – 32 500, Березовка – 27500, Тюмень и Тобольск – по 5 000 и т. д.

Правительство первоначально предполагало на Урале и ближнем Зауралье размещать в основном военнопленных – славян из Австро-Венгрии. Может быть, играло роль то обстоятельство, что в Западной Сибири (куда входила и Акмолинская область) проживало огромное количество немцев-поселенцев. Но до конца эта идея так и не была реализована. Пленных различной этнической принадлежности в конечном итоге размещали беспланово, случайно. Все зависело от чиновника, куда и каким путем направить конкретный эшелон с пленными. В некоторых случаях принимался во внимание пункт отправления (фронт), затем определялся маршрут и конечная станция.

С продолжением войны хаос в этом плане все более усиливается. К осени 1917 г. на Урале и в Сибири было размещено не менее 530 тыс. военнопленных. С известным элементом предположения можно считать, что среди них было более 480 тыс. бывших австро-венгерских военнослужащих и чуть менее 40 тыс. немцев.

Постепенно начинал действовать ряд факторов. Первый – недостаток специальных мест для размещения военнопленных. Поэтому их вынужденно поселяли в больших жилых домах (появились своеобразные частные лагеря). Второе обстоятельство – громадная потребность в рабочей силе, связанная с массовыми мобилизациями в России квалифицированных кадрах: рабочих, служащих, врачей, инженеров в Действующую армию. Причем, этот недостаток ощущался и в промышленности и в сельском хозяйстве. Была и региональная специфика: на промышленном Урале больше проявлялась нехватка шахтеров, металлургов, токарей и т.п. В сельскохозяйственных же районах Сибири (особенно Западной) потребность в рабочей силе ярко проявлялась в деревне, где почти все мужчины оказались на фронте.

И еще одно обстоятельство. Германия начала ХХ в. была промышленно развитым государством, соответственно в ее армии, а также среди военнопленных значительную часть составляли промышленные рабочие самых разных специальностей. К тому же – Германия той эпохи, ее рабочее движение находилось на ведущих позициях в мире с точки зрения развития и организованности социалистического и профсоюзного движения. Германская социал-демократическая партия была образцом для деятельности подобных партий во всем мире. В Австро-Венгрии состав населения значительно отличался от германского: там значительную часть составляли крестьяне, а также ремесленники, люди свободных профессий и т.п.

Венгерский интернационалист И. Рабинович, анализируя эту ситуацию, еще в 1918 г. писал в одной из сибирских газет: среди иностранцев (он имел ввиду и, главным образом, «австро-венгров») около 60 % составляют крестьяне и батраки, никогда не слышавшие о социализме, поэтому только незначительная часть доступна социал-демократической агитации. Конечно, это относится, прежде всего, к выходцам из Австро-Венгрии. Это обстоятельство создавало значительные трудности в проведении какой-либо агитационной работы среди иностранцев, мешал и языковый фактор. Сотни тысяч людей оказались вдалеке от дома, в другой языковой среде, непривычном климате, во враждебном окружении.

Большинство этих людей были плохо одеты и обуты, а в большинстве мест размещения было ужасное санитарное положение. Они легко становились жертвами различных эпидемических заболеваний (сыпной тиф, холера, понос, чесотка и пр.) В Екатеринбурге в декабре 1915 г. вспыхнула эпидемия черной оспы. В Омске в первые месяцы войны умерло 16 000 чел. В Сретенске за 1915 г. погибло 11 000 пленных. Список этот можно продолжить. По официальным данным Красного Креста в лагерях и на тяжелых работах погибло более 470 тыс. военнопленных. Это на 159 тыс. чел. превышало количество убитых на Восточном фронте солдат австро-венгерской армии.

Полицейские и военные власти всемерно старались отягчить и без того тяжелое положение военнопленных, извлечь пользу из их бесправного положения. Присылаемые письма, посылки, деньги подолгу не выдавались или специально терялись. В Хабаровске весной 1916 г. было выявлено на почте 4 000 невыплаченных денежных переводов. Комендант Тобольского гарнизона присвоил себе 70 000 руб.

Если в 1914–1915 гг. пленные получали довольствие наравне с русскими нижними чинами, то с апреля 1916 г. нормы питания были значительно снижены. Первоначально за работу пленным ничего не платили. С марта 1915 г. положение меняется. Специальным распоряжением Совета министров России устанавливается: частные промышленные предприятия должны были отчислять в особый фонд соответствующего министерства не менее трети фонда зарплаты пленных, остальное оставалось владельцу, пленный мог получить не более двадцати копеек за рабочий день. С осени 1916 г. были введены постные дни дважды в неделю, в остальные дни было разрешено заменять мясо другими продуктами.

По отношению к пленным проявлялся классовый подход. Офицеры жили в особых лагерях или отдельных бараках, их лучше кормили, было организовано медицинское обслуживание.

Уже с 1915 г. пленных из-за недостатка рабочей силы начинают использовать на различных работах. На Урале в 1916 г. пленные составляли 17,4 % рабочих. В Богословском горном округе в октябре 1916 г. пленных было 51,5 % от общего числа работающих.

Нередкими были случаи прекращения работы среди пленных, встречались и другие формы неповиновения. Существующая обстановка объективно способствовала сближению иностранцев - пленных и местного населения: единая среда, общий враг – власти, ненависть к войне и т.д. Следует учитывать и такое обстоятельство – партия большевиков в борьбе с властями стремилась использовать всех союзников и, единственная из всех политических объединений России, вела работу и среди военнопленных. Примеров такой деятельности множество. А результатом становилось образование разных просветительных и агитационных кружков.

Общим же итогом стало превращение определенной части населения России того времени (правда, части очень своеобразной, ставшей ею не по своей воле, а в силу стечения определенных обстоятельств) из объекта политического процесса в его субъект.

Уже с февраля 1917 г., с победой революции в России, начинают развиваться принципиально новые процессы. Среди них особенно следует отметить: массовый процесс создания организаций иностранцев (профсоюзных, политических, партийных и т.п.); активную издательскую деятельность (только в 1918 г. газеты на немецком языке издавались в Перми, Екатеринбурге, Омске, Томске, Иркутске); участие в Красной гвардии и Красной Армии, в партизанском движении и создание интернациональных частей; изменение форм политической организации и ведение политико-просветительной работы, и т.д. Но это может стать темой другого специального исследования.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница