Региональная национально-культурная Автономия российских немцев Тюменской области Представительство gtz



страница6/45
Дата22.04.2016
Размер7.66 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45

Баньковский Л.В. /Соликамск, Россия/

УЧАСТИЕ Г. МИЛЛЕРА, И. ГМЕЛИНА, Г. СТЕЛЛЕРА, П. ПАЛЛАСА

В СТАНОВЛЕНИИ УРАЛЬСКОЙ ГОРНОЗАВОДСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
Этнограф и литературовед, профессор Пермского университета П. Богословский в 1927 г. сформулировал концепцию Уральской горнозаводской цивилизации (УГЦ) со специфическими факторами культурно-социального порядка и обосновал «право Урала и Прикамья на особое внимание со стороны историка культуры». Из пятисот городов-заводов России, построенных и действовавших в XVIII–первой половине XIX в., 260 введено в строй на Урале. Автор книги «Города–заводы России» Р. Лотарёва обратила внимание исследователей на широкое использование зарубежных знаний и технических достижений при формировании отечественной металлургии. Проводимая Петром I политика определялась необходимостью быстрого решения проблемы массового строительства заводов. Аналогичную политику Пётр I проводил и при формировании академической науки, многие достижения которой также были связаны с Уралом.

Одно из первых и самых крупных достижений УГЦ в сфере естественнонаучных знаний – создание в 1731 г. в Соликамске первого в России ботанического сада, который в то же время был первым учреждением подобного профиля на Урале, первым уральским центром интродукции растений. Кроме того, в XVIII в. Соликамский ботанический сад был учреждением не только российского, но и мирового значения. Создатель сада Г. Демидов в течение полутора десятка лет вёл научную и дружескую переписку, обменивался семенами и коллекциями растений с основоположником ботаники как науки К. Линнеем, создавшим мировой ботанический центр в Упсальском университете. Большую помощь Демидову в устройстве ботанического сада оказали Г. Стеллер (в 1738 и 1746 гг.), И. Гмелин, Г. Миллер – в 1743 г.

Что именно побудило Г. Демидова взяться за создание уникального в России ботанического сада, нам неизвестно. Однако можно достаточно уверенно предположить немалое воздействие на уральских жителей экспедиции петровского посланника Д.Г. Мессершмидта в Сибирь. Маршрут экспедиции проходил через Соликамск. В 1720 г. из Тобольска в Петербург Мессершмидт отправил алфавитный список встреченных на пути растений (от Петербурга до Тобольска экспедиция собрала 160 видов растений). Это был первый научный каталог российских растений долиннеевского периода. На обратном пути Мессершмидт провёл в Соликамске 8 месяцев. Исполнением программы его экспедиции руководила Медицинская коллегия.

Приведём краткие характеристики работы Г. Миллера, И. Гмелина, Г. Стеллера, П. Палласа в России и на Урале, чтобы в завершение этого сообщения сделать попытку определения их вклада в развитие УГЦ.



Герард Миллер. В 1725 г., после открытия в Петербурге Академии наук, в Россию были приглашены на академическую работу высококвалифицированные европейские учёные. Приглашённым было предложено привезти с собой одного-двух студентов, в число которых попали Л. Эйлер, И. Гмелин и другие очень одарённые молодые люди.

5 ноября в Петербург по рекомендации известного профессора Лейпцигского университета И. Менке приехал 20-летний Г. Миллер. Профессор упоминал о многих интеллектуальных достоинствах своего ученика: о замечательной осведомлённости его в лингвистике, всемирной истории, археологии, этнологии, географии, успехах в других гуманитарных науках. Кроме того, молодой человек, судя по воспоминаниям современников, оказался «картинно красив, поражал высоким ростом и силой». Через год молодой учёный в русскоязычной среде чувствовал себя непринуждённо, успешно преподавал латинский язык, историю и географию в академической гимназии, рвался к более серьёзной работе. Его привлекли к изданию только что учреждённой газеты «Санкт-Петербургские ведомости». Канцелярия Академии наук ввела в состав редакции академиков Гросса, Бекенштейна, Байера и других, поэтому было решено выпускать газету на немецком языке. На работу были приняты переводчик М. Шваневитц с учениками М. Алексеевым и И. Яхонтовым.

Русское издание изначально получилось переводным с немецкого, но это не смутило Г. Миллера, назначенного редактором. Академики и Миллер решили выпускать вместе с газетой ещё одно оригинальное издание – «Примечания к “Ведомостям”». Первые номера «Примечаний» появились в 1728 г. и стали выходить два раза в неделю. В год выходило 104 номера «Ведомостей» и столько же номеров «Примечаний».

В 1730 г. Г. Миллер получил звание профессора и был командирован в Германию, Англию, Голландию. Уже через год он предложил академической конференции свою помощь и проект издания на немецком языке журнала по русской истории. Первые три номера журнала «Собрание русских историй» вышли в 1732–1733 гг. Г. Миллер принял участие в подготовке Второй Камчатской экспедиции с академическим отрядом для изучения естественных ресурсов Сибири. Летом 1733 г. участники экспедиции выехали в Сибирь и пересекли Урал через Пермь и Екатеринбург. На обратном пути (через 10 лет) Г. Миллер и И. Гмелин остановились в Соликамске. Миллер написал очерк, посвящённый истории города.



Вот как охарактеризовал этот труд учёного-историка поэт К. Рылеев в поэме «Войнаровский»:

В стране той хладной и дубравной

В то время жил наш Миллер славной;

В укромном домике, в тиши,

Работал для веков в глуши,

С судьбой боролся своенравной


И жажду утолял души.

Из родины своей далёкой


В сей край пустынный завлечён

К познаньям страстию высокой,

Здесь наблюдал природу он.

В часы суровой непогоды

Любил рассказы стариков

Про Ермака и казаков,

Про их отважные походы

По царству хлада и снегов.


Иоганн Гмелин приехал в Петербург 30 августа 1727 г. восемнадцатилетним молодым человеком, обучавшимся в известных германских университетах с тринадцати лет. Он прошёл академическую стажировку, помогал ботанику, академику И. Буксбауму в издании его трудов. С 1731 г. И. Гмелин – член Российской Академии наук в должности профессора химии и натуральной истории. Вместе с Г. Миллером и С. Крашенинниковым участвовал во Второй Камчатской экспедиции, написал многотомный труд «Флора Сибири», в котором охарактеризованы 500 новых видов растений, описаны около 1 200 видов растений с приложением 300 чертежей. В 1751–1752 гг. издано гмелинское «Путешествие по Сибири с 1733 по 1743 гг.» с описанием природы Сибири, полезных ископаемых, этнографических наблюдений. В России И. Гмелин известен ещё многими исследованиями по палеонтологии.

Георг Стеллер приехал в Петербург с дипломом врача в 1734 г. в возрасте 25 лет. В 1737 г. был принят на службу в Академию наук адъюнктом натуральной истории и командирован в Сибирь в качестве помощника И. Гмелина. К большой удаче создателя и владельца Соликамского ботанического сада Г. Демидова Стеллер, ожидая свои идущие реками экспедиционные грузы, почти три месяца прожил в Соликамске. За это время учёный привёл в должный научный порядок весь ботанический сад, определил растения, семена, помог обрести систему большому гербарию, завёл специальные книги учёта с краткой характеристикой каждого растения, таблички на грядках, в аллеях и теплицах сада. Стеллеру понравилась демидовская коллекция местных уральских растений-эндемиков, уже тогда было ясно, что именно в этом направлении должны сосредотачиваться усилия лучших ботанических садов. Здесь же Стеллер принял решение, что напишет специальную книгу под названием «Пермская флора». Однако не довелось написать многих начатых ботанических книг Г. Стеллеру, в 1746 г. он снова несколько месяцев прожил в Соликамске, но Сенатским указом ему было предписано вернуться в Сибирь. По дороге в Иркутск он заболел и умер в Тюмени, поручив Г. Демидову распорядиться своими сибирскими коллекциями. Демидов сохранил коллекции Стеллера, передал их в Академию наук, послал дубликаты К. Линнею. Линней в то время работал над капитальным трудом «Виды растений», куда включал все известные ему растения Урала и Сибири. В переписке с ботаниками Линней обсуждал не только наиболее острые проблемы систематики растений, но и такие сложные теоретические вопросы ботаники, как географию растений, проблему смешения, скрещивания растений, образования разновидностей.

Пётр Симон Паллас – успешно закончил Берлинскую медико-хирургическую коллегию в семнадцать лет, продолжил образование в Англии и Голландии, 26-летним приехал в Петербург и был выбран академиком. Через год отправился в большую экспедицию по России – в районы Закамья, Заволжья, Урала. В 1769 г. проводил исследования на Южном Урале, с 1770 г. – на восточном склоне Урала, далее распространил свою работу на Сибирь и снова вернулся на Южный Урал и в Поволжье. Экспедиция заняла шесть лет. Описание путешествия, изданное в Петербурге на немецком языке, составило три больших тома с рисунками и картами, на русском языке этот труд вышел в 5 томах. В планы Палласа входило издание русской флоры с полным описанием всех европейских и азиатских растений. К сожалению, эта работа осталась незаконченной.

В 1773 и 1781 гг. Паллас работал в московском ботаническом саду Прокофия Демидова – старшего брата Григория Демидова. Прокофий переслал Палласу многие сотни гербарных листов с растениями из своего сада. По просьбе Прокофия Паллас составил каталог саду, в котором в самом начале 1790 гг. насчитывалось свыше 2 200 видов растений. Многие из них в своё время были перевезены из Соликамского ботанического сада младшего брата.

Историк Г. Миллер, поддерживая свои давние отношения с ботаниками, однажды переслал К. Линнею собранные Палласом семена и получил из Упсалы такой отклик: «Я устроил отдельный садик для них, а также для ранее полученных мною сибирских растений. Теперь ваши азиатские растения являются единственными, которые украшают сады северной Европы».

Подводя итог этому краткому очерку из истории российской и уральской ботаники, следует сказать об особенном вкладе Г. Миллера, И. Гмелина, Г. Стеллера, П. Палласа в изучение не только природы, но и истории, этнографии Урала. В трудах этих выдающихся учёных содержатся уникальные, до конца ещё не изученные сведения об Урале периода Уральской горнозаводской цивилизации. Дальнейшее изучение творчества этих талантливых исследователей, несомненно, принесёт ещё много открытий, которые позволят реконструировать уральскую региональную культуру той эпохи. Живы и те традиции подвижнических натуралистических исследований, исполненных участниками первых российских академических экспедиций, носивших комплексный характер и повлёкших за собой многие естественнонаучные открытия.




  1. Лотарёва Р.М. Города-заводы России. Екатеринбург, 1993.

  2. Баньковский Л.В. Сад XVII века. Соликамск, 2004.

  3. История биологии с древнейших времён до начала ХХ века. М., 1972.

  4. Юркин И.Н. Демидовы. М., 2001.

  5. Ковнат Л.С. Стеллерова морская корова, её анатомия, биология, история и значение для природы человечества. М., 1999.


Беспалова Ю.М. /Тюмень, Россия/
ДЕЛОВАЯ ЭТИКА ЗАПАДНОСИБИРСКОГО СТАРООБРЯДЧЕСТВА
В Западной Сибири во времена Г.В. Стеллера находились не только сторонники Русской Православной Церкви, мусульмане, католики и протестанты. Им свойственна была своя, специфическая трудовая этика, но высокая деловая культура была свойственна и старообрядчеству (раскольничеству), которое зародилось в Сибири еще во второй половине XVII в. Крупнейшим центром старообрядчества стала Тюмень и ее округа (территории нынешних Исетского и Ялуторовского районов). Среди сибирских старообрядцев оказались богатейшие купеческие фамилии - это купцы Прасоловы, Назимцевы, Аврамовы, Зубаревы, Пятковы, Колмаковы и мн. др., с которыми, вполне возможно, судьба сводила Стеллера.

В условиях определенного «культурного вакуума» (особенно в глубинке) сибиряки тянулись к старообрядчеству, которое ориентировало их на такие нравственные качества как вера в свои силы, трудолюбие, расчетливость, здравомыслие, тяга к объединению в общества и ассоциации. Однако основной и важнейшей причиной тяготения сибиряков к раскольникам было то, что старообрядцы несли образование и просвещение в народную массу. В отличие от представителей высших классов, которых в Сибири было очень немного (и которые учились в светских образовательных учреждениях), народной массе неоткуда было черпать образование, кроме как у старообрядцев. Сибирский народ долгое время учился от «пастырей и начетчиков», людей грамотных, простых и понятных, которые научились сами, собственным умом дошли до понимания различных «толков» и систем.

Сибирский крестьянин получал в расколе не только своего рода образование, но и вырабатывал особый тип культуры, расширял кругозор, стремился мыслить, насколько этому содействовало чтение Священного писания, церковных сочинений и даже слушание «толков» об этом. Слушая раскольников, выдвигаемые ими аргументы, сибиряки учились обобщать понятия, делать умозаключения, а соборы (собрания), на которые собирались старообрядцы, приучали сибиряков к умению выражать свои мысли, придавали их уму беглость и смышленость. Велико было и влияние старообрядческой письменности на различные слои населения в Сибири. Старообрядцы охотно брались обучать грамоте всех желающих, используя эту возможность для распространения своего учения. Раскольники обучали грамоте не только детей, но и взрослых, которые сами становились проповедниками старообрядческого мировоззрения.

Старообрядческая книжность, бывшая феноменом народной культуры в Западной Сибири, также имела важное значение для просвещения народных масс. Огромную непревзойденную роль играла собирательная деятельность сибирских старообрядцев. Можно говорить о спасенных ими знаменитых коллекциях книг, икон, о доживших, благодаря им, до сегодняшнего дня древнерусских литературных жанрах. Раскольники и сами создали обширную литературу. Старообрядческие библиотеки, архивы хранились как в купеческих домах, так и в крестьянских избах. Старообрядцы имели большие библиотеки, собрания книг выглядели зачастую внушительно, составляя десятки и даже сотни томов. В основном книги были рукописными.

То, что старообрядцы были долгое время единственными носителями просвещения и грамотности, что в основном они содействовали умственному развитию сибирской крестьянской массы, мы можем найти в воспоминаниях выдающегося западносибирского предпринимателя, уроженца сибирской деревни Кулакова - Н.М. Чукмалдина.

Очерк Чукмалдина «Беглый солдат Скрыпа и мое учение» посвящен этому незаурядному человеку80. На восьмом году жизни родители отдали Чукмалдина в обучение к единственному грамотному человеку в деревне - старообрядцу Скрыпе. Бежав с военной службы из-за своих религиозных убеждений, он скрывался в д. Кулаковой у своего брата. Развитый и умный, Скрыпа пользовался у жителей деревни огромным авторитетом. Он читал крестьянам книги (духовного содержания), вел беседы на нравственные темы, разрешал споры и т.д. О том, что беглый солдат-старообрядец живет у своего брата в особой избе, знала вся деревня и многие из окрестных жителей Тюмени. Но поймать его никак не могли, потому что все крестьяне старались укрывать его, предупреждая о всяком намеке обыска и поимки. Так прожил этот человек в деревне около 40 лет. Учительский труд являлся для старика-старовера истинным призванием. При обучении своих деревенских учеников грамоте он проявлял незаурядный педагогический талант. Азбуки, по которым Скрыпа обучал своих учеников, в т.ч. и Чукмалдина, красиво писались им самим красными и черными буквами «по растре». На доске натягивались параллельные нитки, сверху клалась бумага, по которой проводилось чем-нибудь гладким. Получался заметный след линеек. На уроках грамоты Скрыпа был терпелив и настойчив по отношению к ученикам.

От старика-старовера получали жители деревни, в т.ч. и будущий предприниматель, нравственные уроки бескорыстия и доброты: «Дома было решено заплатить в четверг за азбуку дедушке Артемию рубль (ассигнацией). В четверг поутру мы с матерью долго молились богу, прежде чем пошли к деду Артемию. Он встретил нас ласково и любовно. И, когда мать выложила ему десять медных гривен за написанную азбуку, старик прямо и решительно отказался принять их.

- Не надо, голубушка. Я знаю, что вы не богаты. Азбуки ведь я не покупал. На эти деньги лучше заведи пареньку валенки. Теперь зима и бегать ему сюда холодно и далеко...»81.

Также жители деревни учились у старика-раскольника поддержке и взаимовыручке: «Все слушали наставника-старообрядца деда Артемия с напряженным вниманием... Какая-то старуха, сидевшая сзади всех, вдруг заплакала и заговорила: “Господи, надо бы молиться и ни о чем не думать, а у меня внучек хворый, и вот согрешила, все о нем думала, чем бы его покормить. Надо бы молочка давать, да нет коровушки, а купить не на что».



- Экая ты, давно бы мне сказала, - живо вмешался Артемий Степанович. - Завтра придет ко мне Аграфена Ивановна, и я выпрошу у нее денег на корову. Приходи послезавтра.

Старуха встала и перекрестилась. Слезы потекли у нее из глаз, и она, всхлипывая, говорила: «Спаси-те Бог, дедушка»82.

Нравственные наставления, духовные советы Скрыпа всегда облекал в религиозную оболочку. И взрослые жители деревни, и ученики жадно впитывали его наставления и поучения, помнили их всю жизнь.

Как видно из вышеизложенного, старообрядчество действовало на сибиряков в качестве просвещения, а также единственно правильного способа народной жизни.

Таким образом, подготовку для дальнейшего обращения к другим сферам деятельности, в частности к деловым, получали сибирские крестьяне в старообрядческой среде. Следует обратить внимание, что старообрядцы при всей своей религиозности всегда проявляли выдающуюся смышленость, предприимчивость, деловитость в мирских делах. Старообрядцы не были связаны с государственной службой, они были лишены возможности продвигаться по лестнице табели о рангах. Все это заставляло их мобилизовать способности на тех направлениях, которые зависели от них самих. Вместо политической, инженерной, медицинской или научной деятельности они выбирали предпринимательство и торговые сферы. Это, с одной стороны, помогало им компенсировать их гражданскую неполноценность, а с другой стороны, заставляло развивать невиданную энергию и деловую активность.

Рассматривая старообрядчество, следует обратить внимание на то, что старообрядческие общины возникали в Западной Сибири там, где существовали признаки промышленно-капиталистического развития. Центры сосредоточения торговли и промышленности становились одновременно и центрами староверия, где руководящую роль играли деятели раскола, которые в то же время являлись и ведущими представителями торгово-промышленных слоев. Самые многочисленные и лучшие образцы промышленной деятельности показали сибирские купцы, которые либо вышли из среды старообрядцев, либо ощутили на себе их большое влияние. Старообрядческое предпринимательство отразило неуемную жажду деятельности раскольников (инициативу, предприимчивость, деловитость), их тягу к независимости.

Причину особого трудолюбия и высокой деловой активности старообрядцев некоторые исследователи видят в том, что религиозный раскол произошел в тот момент, когда в русском народе были сильны ожидания близкого пришествия Антихриста и конца света. У гонимых раскольников напряженность этих ожидания была особенно сильной и порождала стремление выделиться из общей массы особым благочестием и твердым соблюдением заповедей. Именно в этом предположительно заключена важная причина деловитости и предприимчивости старообрядцев, впоследствии превратившаяся в устойчивую норму поведения. Веками держась за старые правила, обряды и традиции, старообрядцы создавали нравственные ценности, которые вполне соответствовали духу западного рационализма, но формировались они на иных, по сравнению с Западом, основаниях. Религиозные заповеди старообрядцев создавали мощные условия для экономического процветания Западной Сибири и России.

Известно, что старообрядцы придерживались традиционно-русского способа жизни и мышления. В выборе ответа на вопрос, какими путями должно развиваться общество - либо строиться на исконно русских принципах жизни, либо использовать достижения западной цивилизации и культуры (что особенно касалось экономического развития), старообрядцы придерживались первой точки зрения.

По нашему мнению, ненависть раскольников ко всему иностранному порождалась скорее не страхом перед «новинами», а отстаиванием принципов исконно русской жизни, в которой самостоятельно, без влияния Запада, начинали утверждаться принципы капиталистического развития. Старообрядчество становилось формой протеста нарождающейся русской буржуазии против конкуренции иностранного капитала. Сибирь же была местом, где принципы русского капитализма могли развиваться вширь. Следует обратить внимание на моменты деловой этики старообрядцев, содержащиеся в их учении.

Опираясь на традиции раннего христианства и нормы древней народной жизни, старообрядцы главную задачу видели в совершенствовании нравственно-деловых устоев жизни русского общества. Речь шла не только о «практической мудрости», не просто о правилах житейского поведения, но об этических предписаниях. В основных вопросах старообрядческих проповедей: о соотношении труда и богатства, потребления и воздержания, воспитания и образования, выражался их рационализм. Будучи выходцами из народной среды, старообрядцы пытались проблемы социально-экономического характера разрешить с помощью религиозно-этического воспитания. Деловые отношения в их понимании должны были ориентироваться на определенный нравственно-трудовой порядок, соответствующий русскому укладу жизни.

Раскольники проповедовали идеи практической нравственности, то есть нравственности, неразрывно связанной с практической стороной жизни. Нравственность - это не только рассуждения о душе, а деятельность по претворению в жизнь идеала, имеющего духовный характер. Таким идеалом для старообрядцев был праведный труд.

Труд для раскольников никогда не противостоял другим элементам духовной культуры, а составлял с ними неразрывную целостность. Труд - это добродетель, нравственное деяние, богоугодное дело, но не проклятие. Трудолюбие рассматривалось как высшее выражение духовности. Отсюда резкое осуждение староверами мирских зрелищ как порочного и праздного времяпрепровождения. Даже в праздники детей старообрядцев нельзя было встретить праздно бегающими по улицам, а их женщины и в выходные дни сидели дома и занимались мелким ремеслом, домашней работой.

В описании типичного дома крестьянина-старообрядца, сделанном П. Головачевым, видно, как многолетний и упорный труд создает крепкое и основательное хозяйство: «Дом старовера представляет собой “полную чашу”, какая, вероятно, уже и во сне не снится российским крестьянам средней руки: сараи, амбар, прочные заборы, огород, изба с двумя комнатами, крашеные полы, деревянная крашеная мебель, буфетный шкаф с разнообразной посудой, горшки с бальзаминами на окнах ... Медные складни занимают полку в переднем “красном углу”. Между двумя окнами висело множество фотографических карточек степенных, дородных крестьян, родственников хозяев, в солидных длиннополых кафтанах, и не менее степенных матрон в широких платьях, в просторных кофтах старинного покроя или в шалях. Сорок лет трудовой жизни в Сибири создали домовитость и довольство...»83.

В понуждении к труду у старообрядцев преобладали религиозно-нравственные мотивы (плохо работать - грех; плохая работа будет осуждена мнением общины), а не рациональное мышление, как у протестантов. Идея «богоугодного труда» сочеталась у раскольников со строгой хозяйственностью, деловым самообладанием.

Основными формами накопления капиталов у раскольников были воздержание и самоограничение. Старообрядческая среда формировала важнейшие качества, необходимые для делового человека, - умение «считать и копить». Одним из примеров старообрядческой бережливости является сохранившееся до настоящего времени нежелание сибирских раскольников расставаться со своими вещами, что продолжает считаться грехом. Бережливость и труд рассматривались старообрядцами как важнейшие средства борьбы с бедностью.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница