Региональная национально-культурная Автономия российских немцев Тюменской области Представительство gtz



страница23/45
Дата22.04.2016
Размер7.66 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   45

Хеделер В. /Германия/

КАРАГАНДИНСКИЙ ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОЙ ЛАГЕРЬ В 1931–1957 гг.

(АНАЛИЗ ИСТОРИИ ЛАГЕРЯ, ЕГО ЗАКЛЮЧЕННЫХ И ПЕРСОНАЛА)
Доклады различных конференций, проходящих ныне на пространстве России и других странах СНГ, отражают тот факт, что не только возможно, но и необходимо при исследовании биографий людей (в т.ч. бывших эмигрантов) выходить за рамки Фонда отдела кадров Коминтерна, хранящегося в Российском государственном архиве социально-политической информации (РГАСПИ). Так, Р. Мюллер опирается на протоколы допросов и оперативные приказы НКВД (из Центрального архива ФСБ РФ), А. Ватлин – на следственные дела райотделов НКВД Московской области, которые переданы в Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), С. Журавлев – на материалы архива Московского электрозавода, где трудилось немало иностранных рабочих.

Однако этими источниками не ограничивается описание скорбного пути тех заключенных, которые пережили период следствия в тюрьмах НКВД. Согласно публикациям Мемориала и Фонда Яковлева система исправительно-трудовых лагерей СССР с 1923 по 1960 гг. состояла из 476 лагерных управлений, которые подчинялись непосредственно московскому Главному управлению лагерей (ГУЛАГ) НКВД-МВД и в свою очередь включали в себя производственные отделения и лагерные пункты (командировки).

Наше изучение истории КарЛАГа, сообщества заключенных и его администрации, опиралось на источники из архива КарЛАГа в Караганде, в т.ч. 800 тыс. карточек заключенных, 60 тыс. личных дел заключенных, 20 тыс. личных дел сотрудников лагеря, а также приказы начальников производственных участков лагеря, существовавшего с 1931 по 1959 гг. В 1930 г. начальник лагеря издал 145 приказов, в 1931 г. уже 240, в 1934–1935 гг. – 451.

Эта цифра мало менялась в годы «Большого террора» – с 1936 по 1938 гг. В военные годы (1943 и 1944 гг.) издано 700 приказов. В дальнейшем военная администрация КарЛАГа укреплялась. В 1952 г. начальник лагеря ежедневно издавал по три приказа. Структура администрации этого исправительно-трудового лагеря отражала структуру московского ГУЛАГа. В ней также были: отдел культурно-воспитательной работы, административно-хозяйственный отдел, строительный отдел, финансовый отдел, главная бухгалтерия, инспекция, отдел кадров, лагерные суды, сельскохозяйственный отдел, оперативно-чекистский (т.н. третий отдел), отдел планирования, политотдел, прокуратура, санитарный отдел, отделы обеспечения, охраны и режима, технический отдел, транспортный отдел, учетно-статистические отделы и ветеринарный отдел.

ИТЛ был разделен на отделения, т.е. самостоятельные хозяйственные единицы, работавшие на основе хозрасчета и имевшие собственный производственный и финансовый план. Единицы внутри лагеря имели аналогичную структуру. Постоянное расширение лагерного комплекса в Казахстане вело к увеличению числа заключенных. В начале 1940 г. на территории в 17 тыс. кв. км располагались 22 производственных отдела и около 200 производственных пунктов. Количество заключенных КарЛАГа росло не только в связи с масштабами террора в Казахстане и в СССР, но и в связи с развитием сельского хозяйства в лагере и приказами ГУЛАГА на отправку заключенных из КарЛАГа в СибЛАГ. Так, в 1934 и 1935 гг. состав заключенных дважды в год полностью менялся.

Число заключенных КарЛАГа колебалось от 10 тыс. – в мае 1930 г. и 17 тыс. – накануне закрытия лагеря в 1959 г. В годы «Большого террора» число заключенных колебалось от 20 до 40 тыс., а в военные годы насчитывало 50 тыс. чел. В 1948 г. оно достигло своего пика: статистика называет цифру в 65 тыс. заключенных. Возможно, в будущем уточнить число осужденных мужчин, женщин, несовершеннолетних и рожденных в лагере детей.

Наряду с изучением судеб отдельных заключенных, гражданского персонала, охранников и сотрудников администрации, в т.ч. из бывших заключенных, при помощи программы «Аксесс» подвергнуто обработке (по 30 и 20 аспектам) до 1 000 личных дел заключенных и сотрудников лагерной администрации, хранящихся в архиве. Тем самым возможно не только проверить статистику лагерной администрации, но и получить дополнительную информацию о сообществе заключенных: возраст к моменту прибытия в лагерь; национальность; образование; политическая и религиозная ориентация; предыдущие репрессии; выполнение рабочих норм; поощрения и нарушения режима; наказания или новый срок заключения; а также болезни в лагере, причины смерти и место захоронения.

Информация, полученная на основе изучения картотеки заключенных, составляет основу банка данных, позволяющего дать репрезентативную оценку состава сообщества заключенных, судимости, работы, смерти и выживания в лагере. На каждого из заключенных заводилась карточка формата А-6, в ней фиксировались данные по 20 пунктам, в т.ч. имя, дата и место рождения, социальное происхождение, национальность, гражданство, образование, партийность, место жительства, профессия, специальность, кем, когда и по какой статье был осужден, начало и окончание срока, откуда и когда прибыл, пребывание в отдельных лагерях, а также убытие из лагеря: освобождение, смерть или бегство.

При отправке в другой лагерь карточка копировалась и вместе с личным делом заключенного отправлялась вместе с ним. Вверху слева находился номер, указывавший сотрудникам лагерной администрации на личное дело заключенного. В последующие годы значительная часть личных дел была уничтожена. Сохранившиеся в архиве дела заключенных, сотрудников НКВД, ВОХР, а также административные отчеты КарЛАГа и центральные директивы открывают возможность дифференцированного изучения жертв и исполнителей.

Личные дела сотрудников НКВД в управлении лагеря содержат информацию не только о происхождении, партийности, но и данные о поощрениях, наказаниях, характеристики. Личные дела заключенных содержат, наряду с ордером на арест и приговором, данные о бюрократическом механизме, состоянии здоровья и рабочей категории во время пребывания в лагере. Отчеты отдельных лагерных отделений в управление КарЛАГа и в московский ГУЛАГ также содержат в себе картины жертв и исполнителей.

Заключенных «статистически сортировали» по различным категориям: сроку, возрасту, годности к труду, при этом редко дифференцировали по полу. Отчеты администрации содержат данные о составе управления лагеря и охраны, их численности, состоянии дисциплины, а также о «морально-политическом состоянии».

В ходе исследования личные дела заключенных и персонала КарЛАГа изучались как качественно, так и количественно, чтобы представить репрезентативный срез сообщества заключенных и их охранников.



Хозяинова Н.В. /Тюмень, Россия/
К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ФЛОРЫ ТЮМЕНСКОГО КРАЯ
Как известно, сбор материалов по Сибири, положивший начало ее научному изучению, происходил в XVII в. усилиями казаков-первопроходцев. По их данным были составлены географические карты и получены первые сведения о природе края. В 1720 г. Петром I была направлена первая научная экспедиция в Сибирь и особенно большой вклад в изучение этого региона в XVIII в. сделан выдающимися учеными и путешественниками, немцами по происхождению: Д.Г. Мессершмидтом, И.Г. Гмелиным, П.С. Палласом392 и, безусловно, Г.В. Стеллером, которому посвящена данная конференция. Однако, Тюменский край (бывшая Тобольская губерния) оказался практически в стороне от планомерных ботанических исследований: многие естествоиспытатели проезжали через Тюмень и Тобольск, но основной интерес их был сосредоточен на Алтае, в Средней и Восточной Сибири. Только ученик П.С. Палласа – В. Зуев изучал флору в устье Оби и на Полярном Урале в 1771 г393.

Флористические исследования в регионе до начала XX в. носили фрагментарный характер. Известно, например, что декабрист И.Д. Якушкин увлекался ботаникой и собирал гербарий в окрестностях г. Ялуторовска394. С 1871 г. растительный покров Сибири начал планомерно изучать П.Н. Крылов. Он посетил Забайкалье, различные районы Западной Сибири (включая территории современной Тюменской области), Туву, Саяны. Под его руководством было начато издание «Флоры Западной Сибири»395, которая до конца XX в. являлась единственным относительно полным источником информации по флоре нашего края.

Северные границы ареалов лесообразующих пород в низовьях Оби в 1880 г. изучал топограф Н.К. Хондажевский, а флору юга Западной Сибири в конце XIX–начале XX вв. – М.М. Сиязов. Основатель краеведческого музея в г. Тюмени И.Я. Словцов в тот же период исследовал особенности плодоношения и фенологии растений в бассейнах рек Тобол, Тавда, Исеть, а тобольский агроном Н.Л. Скалозубов опубликовал около 200 статей по флоре Тобольской губернии.



Не прерывались исследования и в советский период. В 1923 г. вышла работа И.М. Крашенинникова по генезису ландшафтов лесостепного Зауралья. На Северном Урале и в бассейнах рек Пура и Таза с 1923 по 1928 гг. работали экспедиции с участием Б.Н. Городкова и В.Б. Сочавы, собравших большой гербарий цветковых и споровых растений. В течение 60 лет (1920–1980 гг.) в окрестностях г. Тюмени и южных районах области вела сборы растений Е.В. Царевич. Её гербарий хранится в Тюменском областном краеведческом музее (ТОКМ)396. В 1980 гг. появились публикации А.Л. Васиной по флоре заповедника «Малая Сосьва» и других особо охраняемых территорий Кондо-Сосьвинского Приобья397 и единичные статьи о редких видах растений и флоре Тазовского полуострова398. В это же время выходят из печати первые тома «Флоры Сибири», подготовленные коллективом авторов Сибирского отделения РАН399. Материалы по флоре восточных склонов Северного, Приполярного и Полярного Урала в пределах Тюменской области содержатся в работах сотрудников Института экологии растений и животных УрО РАН400.

В начале 1990 гг. активизировались флористические исследования, проводимые сотрудниками областного музея, институтов ИПОС СО РАН, ТюмГУ, ТГПИ, КГПИ в южной зоне Тюменской области и на Ямале; заповедников «Малая Сосьва», «Юганский» и «Верхнее-Тазовский» в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах. К настоящему времени относительно полно изучена флора и растительность Ямала, восточная часть Ханты-Мансийского автономного округа, лесостепь и подтайга Тюменской области. На остальной территории ботанические исследования ведутся, в основном, в особо охраняемых природных территориях (заповедниках «Верхнее-Тазовский» и «Юганский», природном парке «Нумто»). Однако и в изученных районах постоянно обнаруживаются новые виды растений, не учтенные предыдущими исследователями.

Планомерные флористические исследования Исетского района, расположенного в подзоне северной лесостепи, проводились в 1995–2002 гг. При анализе гербарного материала, собранного студентом ТюмГУ А.А. Обогреловым в 2000 г. на территории государственного заказника «Рафайловский», выявлено 19 видов растений (10 – однодольных, 9 – двудольных), дополняющих список произрастающих на территории Исетского района видов, опубликованный ранее. Собранные образцы хранятся в гербарии ТюмГУ. Характеристики обнаруженных видов приведены ниже401.

Три представителя семейства Orchydaceae включены в Красную книгу Тюменской области с указанием местонахождений в Исетском районе: дремлик зимовниковый Epipactis helleborine (L.) Crantz; гнездовка настоящая Neottia nidus-avis (L.) Rich.; ятрышник шлемоносный Orchis militaris L. Единственное местонахождение редкого вида осоки Арнелля Carex arnellii Christ (сем. Cyperaceae) в заказнике «Рафайловский» приводится впервые. Из однодольных отмечены также осоки островидная Carex acutiformis Ehrh., Буксбаума C. buxbaumii Wahl. и большехвостая С. macroura Meinsh.; овсяница бороздчатая Festuca rupicola Heuffel, бровник одноклубневый Herminium monorchis (L.) R. Br., рдест пронзеннолистный Potomogeton perfoliatus L. Представители двудольных, выявленные при анализе гербарных сборов, относятся к семействам Asteraceae, Boraginaceae, Brassicaceae, Cariophyllaceae, Illecebraceae, Scrophulariaceae. Кроме солонечника узколистного Galatella angustissima (Tausch) Novopokr. из представителей Asteraceae определены ястребиночки cкученная Pilosella glomerata (Froel.) Arv.-Touv. и широкоголовая Pilosella laticeps Norrl. В связи с разделением рода ястребинка на два самостоятельных рода и сложностью их определения, гербарные экземпляры идентифицированы Тупициной Н.Н., которая занималась обработкой родов Hieracium и Pilosella для «Флоры Сибири»402.

Грыжник голый Herniaria glabra L. (сем. Illecebraceae) найден на старой залежи на западной границе заказника «Рафайловский» и Курганской области. Ранее для Тюменской области не указывался, ближайшее местонахождение вида – с. Мыльникова Курганской области403. Семейство Cariophyllaceae пополнилось двумя видами: гвоздика травянка Dianthus deltoides L. и мшанка лежачая Sagina procumbens L. Cиняк обыкновенный Echium vulgare L. (сем. Boraginaceae), резуха стреловидная Arabis sagittata (Bertol.) DC. (сем. Brassicaceae) и мытник сибирский Pedicularis sibirica Vved. (сем. Scrophulariaceae) встречаются в южных районах Тюменской области, а для Исетского района также приводятся впервые.

Работа по изучению флоры и растительности Тюменского региона продолжается, сведения о распространении видов растений пополняются с каждым экспедиционным выездом. В настоящее время назрела необходимость обобщения накопленного материала: подготовки к изданию определителя растений или флористической сводки по Тюменской области.



Цыганкова С.П. /Тюмень, Россия/
НЕОКОНЧЕННАЯ ВОЙНА?

(ПРОБЛЕМА ЮЖНЫХ КУРИЛ В РОССИЙСКО–ЯПОНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ: ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)


В 2005 г. исполняется: 150 лет со времени подписания Симодского трактата о торговле и границах между Россией и Японией; 100-летие Портсмутского договора по итогам японо-русской войны 1904–1905 гг.; 80-летие дипломатического признания Японией СССР. Наконец, 2005 г. – это год 60-летнего юбилея окончания Второй мировой войны, который применительно к российско-японским отношениям можно считать юбилеем состояния «ни войны – ни мира».

Россия – единственная из воевавших Японией стран, с которой Токио отказывается подписать мирный договор, требуя возвращения «северных территорий»: Шикотан, Кунашир, Итуруп и группу о-вов Хабомаи. На картах они обозначены как японские; на них назначаются японские мэры; 7 февраля ежегодно (с 1981 г.) отмечается день «северных территорий»; в учебниках утверждается о «миролюбивом» характере политики Японии в отношении СССР. Подрастающее поколение японцев убеждают в том, что СССР вступил в войну с Японией, стремясь к экспансии, захвату территорий. Японские аргументы о суверенитете над этими островами сводятся к следующему:



  1. до окончания Второй мировой войны все Курильские острова принадлежали Японии;

  2. по Ялтинскому соглашению 1945 г. Курильские острова отдавались СССР, но поскольку соглашение было секретным (и Япония в нем не участвовала), оно не имеет обязательной силы;

  3. на мирной конференции в Сан-Франциско в 1951 г. Япония отказалась от права владения Курильскими островами, но в тексте мирного договора не определена принадлежность островов. Кроме того, 4 острова, о которых идет спор, не входят в состав Курильского архипелага, а являются исконно японской территорией;

  4. СССР не подписал договор 1951 г., поэтому не может владеть Курильскими островами.

По проблеме спорных территорий написано много. Большинство российских исследователей доказывало приоритет России в открытии и освоении Курильских островов и Сахалина404. Иного мнения придерживается А.В. Загорский, утверждавший: «максимальная граница японской экспансии на север проходила по линии о. Итуруп – южная половина не оспаривался Россией»405. И далее автор писал: «Южные Курилы на протяжении всей своей истории до 1945 г. считались частью Хоккайдо. Остальная же территория Курильской гряды как практически незаселенная и не имевшая самостоятельного значения была присоединена к Хоккайдо в 1875 г. Соответственно, позиция Японии не имеет под собой оснований»406. Загорский признавал приоритет Японии в открытии и освоении Южных Курил и Сахалина и считает их исконной территорией Японии.

Беспочвенность суждений Загорского была приведена Л.Г. Арешидзе и М.И. Крупянко, обнаруживших документы МИД Японии от ноября 1946 г., которые проливают свет на тогдашнюю позицию ее официальных кругов в трактовке понятия «Курильского острова». Официально Япония включала Кунашир и Итуруп в состав Курил и: «Требование японской стороны о возвращении этих островов, как не входящих в состав Курил и тем самым являющихся территорией собственно Японии, выглядят некорректными»407.

Пограничное размежевание между странами зафиксировано в Симодском трактате от 26 января (7 февраля) 1855 г., где говорилось, что «отныне границы между Россией и Японией будут проходить между Утуруп и Уруп. Весь о. Итуруп принадлежит Японии, а весь о. Уруп и пр. Курильские острова к северу составляют владения России. Что касается о. Карафуто (Сахалин), то он остается неразделенным между Россией и Японией, как было до сего времени»408. 25 апреля (7 мая) 1875 г. в Петербурге был подписан договор об обмене Курильских островов на Сахалин, т.е. все Курильские острова становились японскими, а о. Сахалин – российским. 8 февраля 1904 г. Япония вероломно начала войну с Россией на Дальнем Востоке, тем самым нарушила трактаты, подписанные с Россией в 1855 и 1875 гг., и лишила себя права ссылаться на них в будущем. В соответствии с условиями Портсмутского мирного договора 1905 г. Россия, как проигравшая войну, уступила Японии южную часть Сахалина.

13 апреля 1941 г. между СССР и Японией был подписан Пакт о нейтралитете, однако страны оказались в различных коалициях: Япония – в числе агрессоров в союзе с Германией и Италией, а СССР стал участником антифашистской коалиции. На конференции СССР, США и Великобритания в Ялте (февраль 1945 г.) было достигнуто соглашение: «Советский Союз вступит в войну против Японии на стороне союзников при условии: … 2. Восстановления принадлежащих России прав, нарушенных вероломным нападением Японии в 1904 г., а именно: а) возвращения Советскому Союзу южной части острова Сахалина и всех прилежащих к ней островов; … 3. Передачи Советскому Союзу Курильских островов»409.

В Потсдамской декларации (июль 1945 г.), которая была принята Японией отмечается, что «Японский суверенитет будет ограничен островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и теми менее крупными островами, которые мы (т.е. союзные державы) укажем»410. Это означало, что союзники подтвердили в ней условия Крымского соглашения о возвращении СССР южной части Сахалина и Курильских островов, которые не упоминаются в перечне территорий, подпадающих под юрисдикцию Японии.

Отказ Японии от Курильских островов и южной части о. Сахалина зафиксирован и в подписанном ею Сан-Францисском мирном договоре, где говорится: «Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть о. Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Потсдамскому договору от 5 сентября 1905 г.»411.

Таким образом, в международных документах содержится основа для мирного урегулирования проблем на Дальнем Востоке, в т.ч. и российско-японских отношений. Однако США начали отходить от согласованных позиций, в т.ч. и по территориальному разграничению. В проекте договора, подготовленного американцами, не говорилось, в чью пользу Япония отказывается от прав на Курилы и Южный Сахалин. По этой причине СССР не подписал мирный договор с Японией в 1951 г.

В 1990 гг. появилось мнение, что отказ СССР подписать договор был дипломатической ошибкой, т.к. оставлял не урегулированным территориальный вопрос, что является до препятствием для полной нормализации российско-японских отношений412.

Советско-японские переговоры о нормализации отношений начались еще в Лондоне 3 июня 1955 г., но вскоре переговоры зашли в тупик, поскольку Япония потребовала передачу ей Курильских островов и Южного Сахалина. Желая ускорить нормализацию отношений с Японией, СССР согласился передать Японии о-ва Хабомаи и Шикотан, расположенные близко к японскому острову Хоккайдо. В октябре 1956 г. в Москве была подписана советско-японская декларация, которая предусматривала прекращение состояния войны между Японией и СССР и восстановление дипотношений. В Совместной декларации содержится положение о передаче Японии островов Хабомаи и Шикотан после заключения мирного договора между СССР и Японией, чем должна быть подведена черта под территориальным вопросом413. С.Л. Тихвинский (в то время советник посольства СССР в Великобритании) негативно оценивал уступку островов, называл это «непродуманным, волюнтаристским поступком Хрущева, который, не считаясь с общественным мнением внутри страны и нормами международного и отечественного права, произвольно менял также и границы»414.

С заключением в 1960 г. американо-японского Договора о безопасности Советское правительство заявило об отказе от соблюдения Декларации 1956 г. о территориальных уступках Японии. Было заявлено, что этот вопрос решен в результате Второй мировой войны «соответствующими международными соглашениями, которые должны соблюдаться»415. До конца 1980 гг. о территориальном споре с Японией не могло быть и речи. Мнение о незыблемости послевоенных границ существовало как на официальном уровне, так и среди специалистов-востоковедов. Свидетельством тому являются советско-японские рыболовные переговоры 1977 г. В связи с введением СССР 200-мильной зоны, которая распространялась на акваторию вокруг Курильских островов, в японской печати была развернута широкая кампания. Обвиняя СССР, что он стремится навязать свое решение территориального вопроса, привнося его в чисто рыболовные переговоры, инициаторы антисоветской кампании пытались убедить японцев, что решение рыболовных проблем невозможно без передачи Японии «северных территорий». Отвечая на вопрос главного редактора газеты «Асахи», Л.И. Брежнев ответил: «В Советском Союзе обратили внимание на то, что кое-кто в Японии – явно не без влияния извне – пытался использовать эти переговоры для развертывания недружественной Советскому Союзу кампании и выдвижения незаконных территориальных претензий к СССР. Такие действия ничего, кроме ущерба советско-японским отношениям, принести не могут»416.

О позиции СССР заявлял и М.С. Горбачев в мае 1986 г.: «отношения с Японией могут строиться только на основе взаимности, при том понимании, что никто не будет посягать на итоги Второй мировой войны и нерушимость границ»417, но на рубеже 1980–1990 гг. под разговоры о «новом политическом мышлении» стала расшатываться позиция СССР. На научной конференции в июле 1988 г. министр иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе призвал ученых внести вклад в разблокировку сложных узлов международных отношений, заполнение «белых пятен» в истории внешней политики. По словам С.Л. Тихвинского «с начала 1990-х годов в СМИ стали активно выступать сторонники передачи Японии российских Южно-Курильских островов, и даже извинения перед Японией за вступление СССР в войну на Тихом океане. Нападки на нашу страну в связи с Пактом о нейтралитете до сих пор появлялись лишь в японских официальных изданиях»418. О расколе в японоведении писал И.А. Латышев: «часть японоведов в лице сотрудников ИМЭМО, ИДВ, ИВ РАН, включая В. Зайцева, Б. Рамзеса, А. Загорского, Б. Славинского, К. Саркисова, В.Еремина, стали весной 1991 г. открыто ратовать за безотлагательную передачу Японии Южных Курил – самых крупных, самых удобных для хозяйственного освоения и самых важных в военно-стратегическом отношении островов Курильской гряды»419. Весной 1991 г. в связи с визитом М.С. Горбачева в Токио японский МИД принял решение о создании в Москве представительства фонда, задача которого – в субсидировании работ советских японоведов для распространения знаний. «Но скрытая цель учредителей фонда, – писал И. Латышев, – заключалась в стимулировании таких исследований советских японоведов, которые подкрепляли бы заведомо предвзятые взгляды правящих кругов Японии на историю и политику своей страны – и что самое существенное – оправдывали бы японские притязания на т.н. «северные территории, под которыми японская пропаганда имела в виду в одних случаях четыре южных острова Курильского архипелага, а в других случаях все Курилы и даже Южный Сахалин»420.

Значительная часть российских востоковедов отказалась от сотрудничества с Японским фондом. Среди них: И.А. Латышев, И.И. Коваленко, Л.Н. Кутаков, А.А. Кошкин, И.А. Сенченко, А.С. Савин, Б.П. Полевой, М.И. Крупянко и некоторые др.421. Размежевание между российскими учеными на два течения: японофилов и русофилов отчетливо проявилось в период подготовки визита Президента Б.Н. Ельцина в Японию, намечавшегося на сентябрь 1992 г. Летом 1992 г. на средства Японского фонда была издана работа «Знакомьтесь – Япония. К визиту Б.Н. Ельцина». Основная ее цель – оправдать те территориальные уступки, которые как тогда предполагалось, Б.Н. Ельцин должен был сделать в ходе визита. К. Саркисов писал: «общественное мнение расколото. Обширному, хотя и пестрому лагерю тех, кто выступает за то, чтобы не отдавать японцам ни камешка «исконно русской территории», противостоит небольшая, но увеличивающаяся группа тех, кто считает, что вопрос необходимо решать, вернув острова японцам»422. В 1992 г. в Москве большим тиражом была издана работа О. Бондаренко «Неизвестные Курилы», спонсором выступила одна из японских газет. Автор пытался убедить курильчан в необходимости скорее перейти под власть Японии.

В защиту российских интересов выступил И. Латышев, опубликовавший в 1992 в при поддержке сахалинского губернатора В.П. Федорова книгу «Покушение на Курилы», где показал несостоятельность как исторической, так и юридической аргументации поборников территориальных уступок России Японии. 8 сентября 1992 г. в газете «Советская Россия» было опубликовано открытое письмо к Президенту, подписанное 20 профессорами, где подчеркивалось – потакание притязаниям неправомерно ни с исторической, ни юридической, ни с политической, ни с экономической точки зрения: «Мирный договор с Японией как и вообще развитие добрососедства должны стать результатом признания обеими странами стабильных и четких границ, сложившихся в итоге Второй мировой войны. Иного пути решения территориального спора двух стран нет и быть не должно»423.

В октябре 2003 г. в ходе переговоров Б.Н. Ельцина в Токио было признано наличие территориальной проблемы в российско-японских отношениях, обозначены объекты спора – 4 южнокурильских острова и признана Совместная декларация 1956 г. в качестве основы для дальнейших переговоров. Последующее обсуждение территориальной проблемы рассматривалось в двух ракурсах: «Сторонники нерушимости послевоенных границ ссылаются на Ялтинскую декларацию, исторические прецеденты освоения этих земель русскими моряками и первопроходцами. И, наконец, на то, что 4 острова являются военным трофеем для нашей страны и не подлежит возврату (что вполне легитимизировано мировым опытом424. В качестве аргументов невозвращения Японии островов называется часто опасность создания прецедента для многих других территориальных притязаний к России, что осложнит ее геополитическое положение425.

Передача каких-либо территорий Японии вопреки общественному мнению Росси невозможна. В настоящее время россияне негативно реагируют на японские территориальные домогательства. Только ощутимые результаты российско-японского сотрудничества могут преодолеть исторически сложившиеся недоверие к Японии, изменить общественное мнение России в отношении этой страны.

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница