Региональная национально-культурная Автономия российских немцев Тюменской области Представительство gtz



страница22/45
Дата22.04.2016
Размер7.66 Mb.
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   45

Трофимов Я.Ф. /Караганда, Казахстан/

ОСОБЕННОСТИ РЕЛИГИОЗНОГО СОЗНАНИЯ НЕМЦЕВ КАЗАХСТАНА


Религия, как один из важнейших элементов духовности, сыграла огромную роль в сохранении культуры немцев России и Казахстана, их национальной идентичности. При этом в религиозном отношении немцы в России и Казахстане, как и в Германии, не были монолитны; они были лютеранами, католиками, меннонитами, баптистами, пятидесятниками, адвентистами, свидетелями Иеговы и т.д. Были единичные случаи принятия немцами православия, но это были именно единичные случаи, в целом немцы оставались «инославными».

Поликонфессиональность немецкого этноса берет начало со времени реформ М. Лютера, И. Кальвина, Т. Мюнцера, М. Сименса и др. Реформация и вызванные ей межконфессиональные столкновения привели к тому, что «В Германии и прилегающих политических образованиях в соответствии с принципом: cois regio, eius regio (чья территория, того и религия), провозглашенным в 1555 г. в Аугсбургском мирном договоре, князья или городские советы были уполномочены устанавливать для своих подданных подходящие формы религиозных доктрин, литургии, благотворительности и образования; сектантам же гарантировалось право частных богослужений в своих домах или право эмигрировать из государства. К таким подходящим доктринам относились католическая, лютеранская и реформаторская, все остальные вероисповедания признавались сектами»372.

Поэтому уже с ХVI в. формирование немецкой нации происходило в условиях поликонфессиональности. Толерантность обеспечивалась, главным образом, территориальным размежеванием конфессий по отдельным княжествам. Вестфальский мир 1648 г. закрепил деление германских земель, установил принцип веротерпимости.

При переселении немцев в Россию, учитывая ее большую территорию, это территориальное размежевание смогло сохраниться. В. Дик отмечал, что «по давним установлениям и правилам переселенческого управления поселенцы должны были водворяться по конфессиональному признаку. Независимое от властей переселение также, в основном, приводило к образованию сел, хуторов, заимок, жители которых относились к одной конфессии»373. Яркими примерами этого являлись Лютеранская слобода в Санкт-Петербурге при Петре I, меннонитские поселения в Запорожье при Екатерине II, последующее расселение их в компактные моноконфессиональные поселения в Екатеринославской, Таврической, Херсонской и Самарской губерниях, на Кавказе, в Сибири и в Казахстане.

Эта тенденция сохранялась примерно до 1930 гг. Так, в Павлодарском Прииртышье: «новые селения немцы основывали строго по вероисповеданию: 5 лютеранских (с. Акимовка, с. Федотовка, с. Луганск, с. Анастасьевка, с. Розовка) и 12 меннонитских и баптистских (с. Равнополь, с. Константиновка, с. Ольгино, с. Наташино, с. Борисовка, с. Надаровка, с. Милорадовка, с. Чистополь, с. Забаровка, с. Софиевка, с. Доминка, с. Раевка)»374.

Насильственные переселения народов во времена сталинского режима уничтожили моноконфессиональные поселения, но разграничения немцев по конфессиональной принадлежности сохранялись еще длительное время. При самоидентификации немцы на первое место ставили религиозную принадлежность, а лишь затем национальную. В. Буковинский писал: «Старшие немцы-католики чувствуют себя, прежде всего, католиками, а потом уже немцами. Так, старый немец-католик говорит о себе: «Я немец-католик», и реже «Я немец». У молодежи уже нет этого перевеса католицизма над национальностью. Старшие немцы-католики не очень признают немцев-лютеран или баптистов за своих соотечественников»375. Отметим, что и немцы-протестанты (лютеране, баптисты, пятидесятники и др.) тоже не воспринимали немцев-католиков за «настоящих» немцев. В настоящее время это межрелигиозное противостояние сохраняется, хотя и не в столь острой форме.

Специфичным моментом в функционировании немецких религиозных общин являлось и то, что они практически до конца ХIХ–начала ХХ вв. не занимались миссионерской деятельностью среди населения России. Это было обусловлено как их замкнутым проживанием в этноконфессиональных поселениях, так и политикой царского режима. В частности, по Уголовному кодексу Российской империи за вовлечение православных в инославную общину миссионерам угрожал приговор о направлении их на каторжные работы. В договоре меннонитов с Екатериной II было специальное положение о том, что они не будут распространять свою веру среди других народов России. И они это соглашение выполняли вплоть до начала ХХ в.

Только в 1908–1923 гг. выпускники Берлинской библейской школы М. Тильман и Р. Бон, опираясь на поддержку местных меннонитских общин, стали проводить активную миссионерскую деятельность в Туркестане среди местного населения, хотя и не слишком успешно. Р. Бон в письме от 5 февраля 1909 г. писал: «Люди, с которыми мы имеем здесь дело – кроме немцев – русские, сарты, киргизы; преимущественно киргизы. Хотя мы приехали преимущественно из-за работы среди киргизов, у нас на данный момент еще много другой работы, и прежде всего много времени и сил мы посвящаем немецким братьям и сестрам»376. В годы советской власти миссионерская деятельность почти прекратилась, т.к. жестоко преследовалась правоохранительными органами. Частично, это было связано и с тем, что богослужения (катакомбные) проводились только на немецком языке.

Немцы-католики не всегда могли полноценно удовлетворять религиозные потребности даже в царской России. Г. Штрикер отмечал, что немецким «Католическим деревням очень трудно было найти священников. Из епископства в Могилеве им направлялись польские и литовские священники, которые не только не говорили по-немецки, но и не пытались его учить… По настойчивым просьбам колонистов из императорского правительства в 1803 г. туда были направлены немецкоговорящие иезуитские наставники (11 – на Волгу, 20 – в Южную Россию), они способствовали духовному подъему, однако в 1820 г. они были вынуждены вновь покинуть Россию, и все вернулось в прежнее состояние: польские и литовские священники очень редко заботились о духовных потребностях немецких членов из общин. Количество священников было постоянно недостаточным… Последствием этого было то, что многие поселения редко посещались священниками (3-4 раза в году)… Позднее в католических деревнях была создана прованская община “Третьего ордена Святого Франциска”, в рамках которой набожные женщины добивались углубления веры в колониях»377.

В годы коммунистического режима священников стало еще меньше, но вера сохранялась, проводились нелегальные богослужения и отправления обрядов. В. Буковинский писал: «Я работал среди немцев не только в Караганде и ее ближайшей округе. Я вел душепасторскую работу во время своих путешествий в разных районах, а особенно в Таджикистане… Могу утверждать с полной уверенностью, что хорошо быть душепастырем среди немцев, или, как говорят местные атеисты, “немецким попом”»378.

Необходимо подчеркнуть, что в годы советской власти католические общины в Казахстане управлялись Ватиканом не напрямую, а через монашеские ордена и конгрегации. Естественно, что приезды священников в католические общины в то время были крайне редкими. Основой сохранения веры являлось религиозное воспитание в семье. Важную роль в этом выполняли матери, особенно в период войны, когда все мужчины находились в трудовых лагерях. Это же было характерно и для немцев-протестантов.

Немцы, исповедовавшие протестантские вероучения (меннониты, евангелисты, баптисты и др.), практически мало ощущали ограничения на свою религиозную деятельность до 1929 г. К тому же во всех общинах в это время были рукоположенные священнослужители – пресвитеры и дьяконы, что позволяло своевременно совершать религиозные обряды. В 1930–1940 гг. немцы-протестанты также были вынуждены перейти на «катакомбное» исповедание веры, а подпольными богослужениями (без совершения обрядов) руководили женщины.

Советская власть однозначно рассматривала Библию, а также все другие религиозные книги, как подрывную, антисоветскую литературы. При обысках, а они в 1930–1940 гг. проводились часто, вся религиозная литература изымалась и уничтожалась. Это, естественно, привело к тому, что Священное Писание было не в каждой семье верующих. Поэтому верующие, испытывая духовную жажду, вручную переписывали библейские тексты, а во многих случаях совершали поистине подвиг – переписывали всю Библию.

«Железный» занавес, установленный властями, привел к прекращению контактов верующих со своими западными единоверцами. Это обусловило консервацию религиозной теологии на уровне 1920–1930 гг. Поэтому даже в настоящее время в протестантских общинах Казахстана не воспринимаются либеральные богословские идеи протестантов Запада, а верующие, выехавшие в Германию, стремятся там консолидироваться со своими братьями и сестрами из бывшего СССР.

Массовая эмиграция немцев из Казахстана привела к тому, что все бывшие мононациональные общины стали многонациональными. Немецкий язык, как язык богослужения, используется лишь на некоторых богослужениях в лютеранских церквях. Однако прихожане, выехавшие в Германию, поддерживают активные связи со своими прежними общинами, оказывают им духовную и материальную поддержку.

Уразакова Б.Ж., Байчиков Н.И. /Астана, Казахстан/
ИЗ ИСТОРИИ НЕМЕЦКОЙ ДИАСПОРЫ АКМОЛИНСКОЙ ОБЛАСТИ
Первые немецкие села в крае появились, когда вследствие избытка рабочей силы в европейский части Российской империи крестьяне в поисках свободных земель выехали на восток страны. В Акмолинском уезде, территория которого составляет значительную часть современных Акмолинской и Карагандинской областей, первое немецкое село Рождественское было образованно в 1885 г.379. В последующие годы, особенно после столыпинской реформы, в Акмолинском уезде (до революции 1917 г.) было образованно еще около 18 немецких сел из переселенцев Поволжья, большинство из них находится на территории нынешней Карагандинской области, а часть сел (Павловка, Романовка, Жандызкудук и др.) – на территории Акмолинской области. Согласно данным Переписи населения Российской империи 1897 г. на территории Акмолинского и Атбасарского уездов проживало немцев 1 421 чел., из них: в Акмолинской уезде – 1 383, в Атбасарском – 38, в т.ч. в г. Акмолинске – 205, в г. Атбасаре – 37 чел.380. Первые переселенцы конца XIX–начала ХХ вв. в абсолютном большинстве были земледельцами. Колонисты принесли в приишимские степи свой опыт земледелия, благодаря чему стабильно получали хороший урожай, исключая, конечно, годы засухи.

В первые годы советской власти миграция немцев регион была незначительной. В 1928 г. в Казахской АССР была проведена реформа административно-территориального деления: уезды и волости ликвидированы, образованы районы и округа, в т.ч. Акмолинский – в составе 15 районов, в которые входили 295 сельских и аульных Советов, из них и 4 немецких сельсовета. На момент образования округа в нем проживало 7 856 немцев из общей численности населения в 431 775 чел.381. В 1930 гг. большинство немцев проживало компактно в отдельных селах Акмолинского и Еркеншиликского районов. В Акмолинском районе, например, такими были Рождественка, Романовка, Красноярка, Жангызкудук, в Еркеншиликском – Павловка, Новодолинка. Председателями сельсоветов и колхозов в них работали немцы, а все колхозы работали стабильно, постоянно улучшая экономику хозяйств. И не случайно большинство кандидатов в участники Всесоюзной сельскохозяйственной выставки, например в 1939–1940 гг., от Акмолинской области было выдвинуто из немецких колхозов.

Вместе со всеми немцы строили новую жизнь, но 22 июня 1941 г. фашистская Германия вероломно напала на СССР. Среди тех, кто с первых дней войны приходили в партийные и комсомольские комитеты, военкоматы, с заявлениями направить на фронт, были и немцы. Даже тогда, когда начались репрессии тоталитарного режима против немцев Советского Союза, такие заявления продолжали поступать. В областном госархиве сохранилось заявление группы девушек – немок трудового поселка № 32 Акмолинского района от 28 мая 1942 г. В нем О. Герт, А. Конради, В. Фервари и Н. Рецлова писали: «… просим Вас зачислить нас в ряды действующей рабочее-крестьянской Красной Армии. Мы хотим быть защитниками своей любимой Родины и защитить ее от озверелого фашизма до последней капли крови… Одна из нас умеет хорошо стрелять из винтовки, остальные трое прошли курсы боевых сандружинниц. Мы хотим быть такими, как была наша любимая подруга Зоя Космодемьянская…»382. Однако на фронт они не попали.

Указом Президиума Верховного Совета СССР в августе 1941 г. была ликвидирована немецкая автономия на Волге. К сожалению, пока не найдены данные о количестве немцев, депортированных в Акмолинскую область, а всего же за годы войны в Казахстан было депортировано 462 тыс. немцев383. Расселялись они властями не компактно, а небольшими группами по многим селам. За счет депортированных численность диаспоры резко возросла.

Репрессии тяжелыми катками прошлись и по тем немцам, которые проживали в области с давних времен. Они также состояли на учете спецкомендатур. Многие из депортированных были мобилизованы в «рабочие колонны», в т.ч. на строительство железнодорожной линии Акмолинск–Карталы. Всего из области было направлено в Трудармию – 32 415 чел.384, большинство которых составили немцы.

Казалось бы, репрессивные меры должны озлобить немецкое население, сделав его противником в тылу, как это стремился показать репрессивный режим. Однако этого не случилось. В условиях депортации, находясь под бдительным оком спецкомендатур, немцы-акмолинцы оставались патриотами, вместе со всеми переносили суровые реалии военного времени, жили и работали, как вся страна, под девизом «Все для фронта, все для Победы». Акмолинские немцы дружно подписывались на государственные военные займы. Так, колхозники сс. Рождественки, Романовки, Красноярки, Жангызкудука купили облигации займа 1942 г. на 1,5 млн руб.385. Фронтовики получили от акмолинцев 6 346 полушубков, более 21 тыс. пар валенок, 19 тыс. шапок, около 140 тыс. других вещей, много продовольственных подарков, а в сборе их участвовали и немцы. Так, жители Рождественки Акмолинского района к Новогоднему празднику 1942 г. собрали и отправили (помимо подарков от колхоза) 87 кг сухарей, 11 кг сала, 1 кг махорки, посылки с мылом, зубными щетками и др.

Несмотря на то, что в годы войны немцы внесли достойный вклад в дело Победы, их труд не получил должной оценки. Лишь немногие были награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

В послевоенные годы немцы вместе со всеми трудящимися области участвовали в осуществлении пятилетнего плана: на рудниках треста «Каззолото» (особенно их было много на руднике Бестюбе); на строительстве железнодорожной линии Акмолинск–Павлодар и др. Из года в год расширялись посевные площади колхозов, росли поголовье скота и его продуктивность. В апреле 1948 г. за получение высоких урожаев в 1947 г. было награждено около 300 тружеников сельского хозяйства, в т.ч. орденом Трудового Красного Знамени 8 немцев.

Немецкая диаспора области приняла активное участие в освоении целины, т.к. это совпало по времени с принятием Указа Президиума Верховного Совета СССР от 13 декабря 1955 г. «О снятии ограничений в правовом положении немцев и членов их семей, находящихся на спецпоселении». Этим Указом снимались обвинения с немецких граждан СССР, они освобождались из-под административного надзора, но без права возврата в места, откуда они были депортированы. Указ создал условия для жизни 40 508 немцев-спецпереселенцев, проживавших в Акмолинской области на 1 августа 1955 г.386. В последующие годы за счет естественного прироста численность диаспоры увеличивалась. По данным Всесоюзной переписи населения 1959 г. немцев в области – 96 562 чел. или 15,2 % от общей численности387. Как свидетельствуют данные последующих Всесоюзных переписей населения, абсолютная численность диаспоры постоянно возрастала.

Значительную роль в полной реабилитации сыграли Указ Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1964 г. о внесении изменений в Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. В 1970 г. немцев в области уже было 99 812 чел.388, в 1979 г. – 103 тыс. чел., или 12,7 % от общей численности, а в Целиноградском районе они даже составляли более четверти населения. С принятием названных Указов и других Постановлений Правительства процесс вовлечения немецкого населения в партийные, советские, профсоюзные органы, управленческие и другие структуры проходил интенсивно. Так, если в 1961 г. немцы составляли 2,7 % от общей численности членов областной партийной организации, то в 1981 г. уже 6,9 %. Если в 1966 г. в составе членов обкома насчитывалось 4 немца, то на областной партийной конференции в 1979 г. в члены обкома их было избранно 9; в кандидаты членов обкома – 3389. Депутатов областного Совета народных депутатов в 1965 г. из немцев было 8, в 1974 г. – 11; городских Советов в 1965 г. – 7, в 1974 г. – 36390.



Следует отметить, что большие подвижки произошли в численности директоров совхозов-немцев. Если в первые годы освоения целины их почти не было, то через 20 лет, в 1974 г. насчитывалось 14 чел. В их число вошли и те немцы, которые до преобразования колхозов в совхозы в 1961 г. работали председателями колхозов. В 1974 г. из 610 работников учреждений культуры 136 чел (22 %) – немцы. Известна общая численность преподавателей вузов и техникумов-немцев в 1965 г. – их было 24 чел. В сельскохозяйственном институте профессоры и преподаватели-немцы были уже в первые годы его существования (открыт в 1957 г.); в 1975 г. их насчитывалось 16, а в 1980 г. уже 32 чел.391.

Подавляющее же большинство немцев области всех поколений составляли рядовые труженики – прежде всего крестьяне, сначала единоличники, затем ставшие колхозниками, рабочие МТС, совхозов, работники промышленности, строительства, железнодорожного транспорта. Они, а также руководители, специалисты, ученые и другие внесли неоценимый вклад в социально-экономическое развитие региона.

Основой экономики области является агропромышленный комплекс. Понятно, что нет возможности назвать отличившихся рядовых тружеников-немцев, работавших в этом комплексе. Но нельзя не назвать такую яркую личность, как Н.В. Геллерт. Она начала свою трудовую деятельность в 1969 г. трактористкой совхоза имени Амангельды Кургальджинского района, а через несколько лет ее имя стало широко известно во всем СССР. Она избиралась депутатом Верховного Совета СССР двух созывов, кандидатом в члены ЦК КПСС. Работая, она закончила Акмолинский совхоз-техникум, а затем Акмолинский сельскохозяйственный институт. С 1991 г. – слушатель Высшей дипломатической школы МИД СССР, по окончании которой была направлена на работу в Посольство Казахстана в ФРГ, затем работала в МИДе, а сейчас работает в посольстве Республики Казахстан в Республике Беларусь. Награждена несколькими орденами Ленина, другими наградами.

В списке Героев Социалистического труда – К.К. Егель. В 1943 г. девушкой она стала трактористкой колхоза (потом совхоза) «Хлебороб» Алексеевского района, заменив ушедшего на фронт механизатора. За большие заслуги ей в 1966 г. присвоено звание Героя Социалистического труда.

Много немцев в Акмолинской области работало председателями колхозов, начиная с первых лет коллективизации. Особо хотелось бы назвать одного из них – Ф.Х. Вильгельма. Вступив рядовым колхозником в 1931 г. в сельхозартель имени Тельмана в с. Рождественка Акмолинского района, он сразу был избран ее председателем, проработал бессменно до 1958 г. В 1957 г., учитывая его долголетний председательский труд и успехи в освоении целинных и залежных земель, ему присвоили звание Героя Социалистического труда.

Представители немецкой диаспоры работали и работают в сфере науки. Широко известно имя Э.Ф. Госсена, работавшего во Всесоюзном НИИ зернового хозяйства пос. Шортанды Акмолинской области. За участие в разработке почвозащитной системы земледелия ему вместе с группой ученых была присуждена в 1972 г. Ленинская премия. Ныне академик Э.Ф. Госсен живет и работает в Алматы. Его имя широко известно в научном сообществе.

Многие тысячи людей немецкой национальности уехали из Акмолинской области, в основном, на историческую родину, но их вклад в развитие региона останется в истории Акмолинского Приишимья.

Хабибрахманова А.Р., Саморокова А.С., Чайникова Е.С.

рук. Черезова Е.М. /Тюмень, Россия/
«ОБРЕЧЕННЫЕ ТРИУМФАТОРЫ»

(ЗАХОРОНЕНИЯ НА ПАРФЕНОВСКОМ КЛАДБИЩЕ ТЮМЕНИ)


Из письма рядового 233-го пехотного полка 102-й пехотной дивизии германской армии К. Франка из госпиталя семье (10 июля 1941 г.): «… 4 июня наш полк выступил в поход. Мы не знали, куда направляемся. Первоначально нам было указано направление на Польшу, а затем – Восточную Пруссию. Но 19 июня мы подошли к русской границе. Каждый из нас задавался вопросом, что мы здесь ищем. Начали говорить, что в России нас погрузят и повезут в Ирак, чтобы вместе с русскими ударить под коленки англичанам… 21 июня около 8 часов вечера роту собрали на политическое занятие. Наш ротный сказал о ходе войны с Англией и о международном положении, потом заговорил о нашей работе у русской границы. А в конце занятия наш капитан произнёс настоящую речь. Он сказал: «Советский Союз намерен 18 июля напасть на наше Отечество. Благодаря нашему фюреру и его мудрой дальновидной политике мы не будем дожидаться нападения, а сами перейдём в наступление…». В 24.00 мы заняли исходные позиции. Теперь нам указали время начала наступления: 3.05…».

Фрагмент текста письма убедительно доказывает, что простые рядовые немецкой армии не предполагали, что они вероломно нападают на Советский Союз.

Время всё расставляет на свои места. Мы знаем правду о той страшной войне. Немецкая нация покаялась перед всем миром за злодеяния фашистов.

К 60-летию окончания второй мировой войны в Германии восстанавливают памятные исторические здания. Реставрирован монумент советскому солдату в Трептов-парке (который в апреле 2005 г. посетила и делегация ветеранов из Тюменской области); действует музей под открытым небом «Топография нацизма» в Центре Берлина; обеспечен бережный уход за могилами советских солдат на территории Германии.

А как обстоят дела с захоронениями немецких военнопленных на нашей земле? Этот вопрос подтолкнул нас к поиску. Мы изучили источники по интересующей нас теме, но литературы не так много. Наиболее интересные сведения, основывающиеся на архивных документах, содержатся в статьях В.Я. Темплинга и А.С. Иваненко.

Мы решили сверить их данные с показаниями очевидцев тех событий. Встречи со старожилами деревни Парфеновой, настоятелем храма Трёх святителей при Парфеновском кладбище отцом Сергием, осмотр захоронения – все это способствовало успешному поиску.

Вот что рассказала уроженка деревни Парфеновой – Парфенова В.В. (1925 г.р.): в 1941 г. ей было 16 лет. В годы войны училась в педагогическом техникуме, где всех привлекали к сельскохозяйственным работам. В колхозе «Красный Октябрь» работали немецкие военнопленные. Общения не было, издалека она видела работающих немцев, им привозили еду в термосах, и колхозники между собой переговаривались: «Этих кормят лучше нас».

Справедливости ради необходимо отметить, что колхозников кормили также. Работали немцы на фанерном комбинате, строили цеха. Умерших пленных привозили хоронить на Парфёновское кладбище. Брат Валентины Васильевны лично видел, как их хоронили в гробах, священник (или тот, кто его заменял) из пленных читал молитвы, на могилах ставили католические кресты из берёзы, надписей не делали. Отдельные могилы располагались в большом количестве в строгом порядке, не как у русских, этот порядок удивлял ребятишек, бегавших по кладбищу. Могил было очень много.

В 1979 г. возникла угроза наводнения Зареки. Прислали экскаватор и начали грузить грунт (песок с глиной) в машины для отсыпки дамбы (вал в Заречной части) и брали грунт рядом с кладбищем, затем начали забор грунта прямо по захоронениям пленных немцев, на что отец Валентины Васильевны, сам прошедший германскую войну, сокрушался: «Разве можно, ведь они люди, не все по своей воле судьбу такую приняли».

Позднее была оформлена братская могила военнопленных. Здесь погребено около 700 чел. (по утверждению краеведов), но умирали они с 1942 и по 1948 гг., так что утверждение, что существовали отдельные захоронения – справедливо. Данную информацию старожилы деревни Парфёновой в ходе поисковой работы подтвердили. В энциклопедии Тюменской области приведены следующие сведения: «С 1943 по 1948 на территории Тюменской области действовал лагерь для военнопленных № 93 на 4,5 тыс. чел., который в разное время состоял из 3-8 лагерных отделений. Первое и второе располагались в черте города и на его окраинах (фанерокомбинат, ДОК «Красный Октябрь», торфопредприятие «Боровое»)».

Известно, что в лагере содержался только рядовой и унтер-офицерский состав. Подавляющее большинство военнопленных были немцами и румынами, но были там австрийцы, итальянцы, венгры и др.

Кроме работы на предприятиях базирования военнопленные также были задействованы на сельскохозяйственных работах, а по мере необходимости и на других предприятиях Тюмени.

Несмотря на жесткий режим содержания, непривычные для военнопленных климатические условия, плохую пищу и обслуживание, руководству лагеря и медперсоналу удалось обеспечить сносные условия жизни военнопленных. За все годы работы лагеря была зафиксирована смерть только 300 военнопленных. Самыми тяжелыми были 1945–1946 гг., когда, в основном от простудных заболеваний и недоедания, умерли почти 200 чел., а 28 военнопленных погибли от несчастных случаев. До ноября 1944 г. военнопленных хоронили в разных местах (на территории лагерных отделений, питомника, на городском кладбище), а затем было выделено место на Заречном кладбище, где в 1995 г. установлен памятный знак. С окончанием боевых действий число военнопленных, после кратковременного роста летом 1945 г., постепенно сократилось. Сначала на родину были отправлены румыны, в сентябре 1946 г. ликвидировано третье отделение в Боровом, в июне 1948 г. – второе отделение на ДОКе, а 10 ноября 1948 г. оставшиеся 45 чел. были отправлены в лагерь № 314 на ст. Асбест».

Необходимо отметить и противоречия, встретившиеся в ходе поисковой работы. Они касаются количества умерших военнопленных за годы существования лагеря № 93. А. Петрушин и А. Иваненко отмечают смерть 700 чел., а в работе «Военнопленные второй мировой войны в Тюмени» В.Я. Темплинг приводит цифру – 300 чел. Причём В.Я. Темплинг всё обстоятельно объясняет, основываясь на материалах Тюменского областного центра документации новейшей истории: «Согласно сохранившимся документам, за все годы существования лагеря была зафиксирована смерть порядка трёхсот военнопленных. В 1943 г. умерло 50 чел., в 1944 – 31, в 1945 г. – 118, в 1946 г. – 81, в 1947 г. – 19 и в 1948 г. – 6 чел.

Пик смертности приходился на осенние и зимние месяцы. Отмечено 28 смертей, наступивших в результате несчастных случаев. Самая большая трагедия произошла 14 ноября 1946 г., когда грузовик с военнопленными столкнулся на железнодорожном переезде с поездом. Тогда погибло 14 чел. и все они похоронены в Боровом. Два человека утонули, трое скончались в результате отравления дихлорэтаном, и 6 чел. погибло непосредственно на производстве». Мы склонны доверять именно архивным материалам, приведённым Темплингом.

Служащие Трёхсвятительской церкви поведали о том, что в 2001 г. захоронение военнопленных на Парфеновском кладбище подверглось акту вандализма со стороны подростков, но тогда же надгробие было восстановлено.

Изучив имеющиеся печатные источники, проанализировав данные поисковой работы, мы пришли к выводу: люди старшего поколения, умудрённые житейским опытом, относятся к солдатам неприятельской армии терпимее, жалостливее, нежели молодёжь. Чтобы подростки не испытывали ненависти к людям других национальностей, правильно оценивали прошлое, они должны хорошо знать мировую историю, ценить человеческую жизнь.


  1. Большая Тюменская энциклопедия. В 3 тт. Тюмень, 2004.

  2. Иваненко А.С. Четыре века Тюмени. Тюмень, 2004.

  3. Петрушин А.А. Мы не знаем пощады. Тюмень, 1999.

1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   45


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница