Рассказ «Жанровая сцена»



Скачать 31.97 Kb.
Дата10.05.2016
Размер31.97 Kb.
Рассказ «Жанровая сцена» в контексте восприятия поздней прозы Владимира Набокова Козлова Анастасия Евгеньевна Студентка МГУ им. М.В.Ломоносова, Москва, Россия

С начала 1940-х годов, после прибытия в Америку, в работе и творчестве Владимир Набоков полностью переходит на английский язык. Тем не менее, во всех его англоязычных произведениях продолжает присутствовать тема России и русской жизни в эмиграции. Набоков писал: «Русская душа обладает способностью вдохнуть собственную жизнь в те различные формы Искусства, которые она встречает у других народов» [Смех и мечты, 1923]. Мы нацелены обратить внимание англоязычные тексты Набокова с точки зрения их «русскости», а также на переводы, презентующие работу писателя русскоязычной аудитории. В исследовании ставится задача ответить на вопросы о понимании, толковании и восприятии набоковского текста на примере рассказа «Conversation piece» и его переводов на русский язык. Цель - выявление соответствий литературного кода писателя с его интерпретацией, исследование смежных с русскоязычным творчеством приемов, образов и мотивов.

На первом этапе был произведен сопоставительный анализ: основные набоковские приемы были соотнесены с объектами содержания его русскоязычного творчества, выявлены сходства в тематике, образно-мотивных рядах, приемах художественного изображения. Была проведена работа с переводами С.Б.Ильина, Д.Чекалова, Г.А.Барабтарло на предмет их оригинальности и точности в передаче оригинала. Далее будут рассмотрены примеры переводческих находок самого В.Набокова при переводе слов содержательно соответствующих рассматриваемому тексту.

Главной темой рассказа «Жанровая сцена» (1945) становятся политические предубеждения о Второй мировой войне в среде американской «интеллигенции». Противоречия между героями-тезками (эмигрантами из одной страны) выражаются в их связях с антисемитски настроенным обществом, политическими и этическими взглядами. Персонаж-двойник и его окружение относятся к ужасам войны и репрессий с недоверием и пренебрежением, делают попытки оправдать немецкий геноцид. Были найдены сходства с такими русскоязычными работами автора, как рассказы «Облако, Озеро, Башня», «Королек», романами «Приглашение на казнь», «Отчаяние». В них также освещаются важнейшие для Набокова конфликты: попытка физического разрыва между человеком и его «двойником», трудные отношения эмигранта с социумом, метрополии с эмиграцией, межэтнические проблемы. При рассмотрении образно-мотивного ряда обнаружено большое количество совпадений: герой-эмигрант, герой-двойник, герой-немец (германец), образ евреев и еврейства, буржуазного или мещанского общества (тонкая грань между роскошью и мелочной пошлостью), женщин и женского общество, образы России и русских, Европы, Америки, войны и мира и др. Среди мотивов выделены важнейшие: сопротивление чуждому (нежелательному тезке, привязанности к его жизни), скитания эмигранта, принятие одного человека за другого, возмещение компенсации, вещественное появление написанного героем-повествователем в художественном мире. Однако в рассказе фигурирует новый хронотоп – Америка в первый год после Второй мировой войны. В связи с этим показаны и соответствующие реалии, чем-то очень напоминающие главному герою советскую Россию.

Критерий «русскость» рассмотрен на примерах описания дореволюционной и революционной России. Так, например, герой-белоэмигрант, один из посетителей салона миссис Холл выражает свою веру в то, что Россия-матушка возродилась вместе с приходом Сталина, как это происходило уже во времена Ивана Грозного и Петра Великого. Путаница в словах с отсылкой к библейской фразе «ни один волос не упадет с их голов». Отмечены транслитерации с русского языка, от традиционных ‘tsar’, ‘Kremlin’, до передачи русской фамилии Sinepuzov, как русского эквивалента английской фамилии Winterbottom и междометия ‘ai-ai-ai’.

При анализе переводов были найдены удачные адаптации американских реалий, как, например, «Punch and Judy show» (английский уличный кукольный театр) –«Петрушкин вертеп» [Образчик разговора, 1945] или «куклы из фарса «Грушка и Петрушка»»[Жанровая сцена, 1945]. При этом встречаются и довольно неожиданные в своей смелости варианты: Dr.Shoe – доктор Туфлинг, Winterbottoms – Зимнезадов. Последний пример, по нашему мнению, не является вольностью переводчика, а примером погони за буквальным переводом слова, что значительно искажает авторский замысел. Неточности и излишества при рецепции и интерпретации, оставляют открытым вопрос о поиске компромисса между буквализмом и сотворчеством в переводе.

На основе произведенной работы нам представляется возможным включение англоязычного Набокова в контекст русской литературной традиции, привлечение большего внимания к его поздней малой прозе, а также обращение к синтезу авторских переводов в поиске объективного идеала.

Литература



  1. Набоков В.В. Смех и мечты: http://www.xliby.ru/jazykoznanie/yesse_i_stihi_iz_zhurnala_karusel/p2.php

  2. Набоков В.В. Образчик разговора (пер. Д.Чекалова): http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/9/nabokov.html

  3. Набоков В.В. Жанровая сцена (пер. Г.А.Барабтарло): http://coollib.com/b/131129/read#t1


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница