Пупс, твои двое слева, сказал Танк маленькому крепышу



Скачать 255.46 Kb.
Дата01.05.2016
Размер255.46 Kb.
Патриоты

Они были одеты в джинсы Левис и куртки военного покроя; черные подтяжки, свисающие до колен, короткий шарф, завязанный на манер галстука, коротко стриженые волосы. Их высокие ботинки стучали по бетонному покрытию, кулаки крепко сжаты. Сбитый парень невысокого роста, достал нож, через мгновение еще два лезвия блеснули в руках бритоголовых. Навстречу, из парка вышли шестеро смуглых парней, вооруженных бейсбольными битами.

Бритоголовые на мгновение остановились, переглянулись. Несмотря на превосходящие силы противника в каждом из парней сквозила ярость и ненависть. Их было всего трое против шестерых. Танк, самый высокий и накачанный из скинов, знал двоих из кавказцев. Бира и Бага. Именно с ними они и договаривались о встрече. Танк, да и Пупс со Злым понимали, что проиграют, но отступать не собирались.

— Пупс, твои двое слева, — сказал Танк маленькому крепышу.

— В легкую, — отозвался парень.

— Я так понимаю мои справа? — спросил Злой.

— Правильно, понимаешь…

Парни с битами подходили. Танк шел навстречу Баге. Цепкий взгляд скина буквально сверлил противника.

— Танк, вы на нашей территории, — сказал кавказец.

— Что-то я не вижу здесь гор, — усмехнулся бритоголовый.

Откуда появился старик, никто из ребят не понял. Мужчина лет восьмидесяти, опираясь на клюку с ручкой перемотанной синей изолентой, подошел к Танку и Баге. Старенький пиджак весь сиял от начищенных медалей и орденов.

— Тебе чего, отец? — спросил Танк.

— Да вот, хотел рассказать вам, как мы в 43-м высоту отстояли…

— Слушай, старик, иди своей дорогой, — сказал Бага и снова повернулся к Танку.

Ветеран сделал шаг вперед, выпрямился, будто сбросил с плеч лет пятьдесят (Танк услышал, как звякнули медали), взмахнул клюкой и произнес:

— Успокоитесь вы только, когда жизней своих отдать друг за дружку не пожалеете.

Старик развернулся и пошел по аллее к Вечному огню. Молодые люди стояли молча. Танк вдруг почувствовал слабое головокружение.

«Старик — колдун», — подумал Володя. Убрал нож, посмотрел на Злого и пошел к выходу из парка.

— На базу! — крикнул Танк.

Когда бритоголовые скрылись к Баге подошел Зураб Бироев.

— Почему ты их отпустил?

— Старик — колдун, — отстраненно сказал главарь. Его вдруг начало мутить.

— Какой, к херам, старик?! Надо было размазать этих фашистов.

— Заткнись! — прорычал Тимур Багиров. — А ты сам-то кто? Те двое в метро, по-твоему тоже были фашистами?!

— Ну да…

— Поэтому ты и орал: Смерть русским?!

— Тима, ты чего? Мы же воины Аллаха.

— Заткнись! — Багиров крепче сжал биту. — Где ты, воин Аллаха был, когда моего Шамку зарезали?!

— Я же говорил тебе, они вырубили меня, — проблеял Зураб. — Когда я очнулся, он уже был мертв.

— Заткнись, просто заткнись. — Тимур чувствовал себя очень плохо. Нет, старик, точно колдун.

Танк не знал, что с ним происходит. Голова кружилась, уши заложило, перед глазами туман.

— Может вчера битой по башке саданули? — предложил Злой.

— А хрен его знает.

Танк и Злой сидели в бомбоубежище вдвоем.

— Ну что может по норам?

— Ты иди, я еще здесь побуду.

— Как знаешь. — Злой встал и пошел к выходу. — Если что, звони.

Танк махнул рукой и закрыл глаза. Он думал о «Черной Бригаде». Почему я сегодня не размазал их? Черножопые! Мало того, что захватили все, так еще и банды создают, ублюдки!

Когда он открыл глаза, на него смотрела девушка в белом халате. Русые волосы заплетены в косу, голубые глаза, веснушчатый нос, ей было лет двадцать не больше. Как она оказалась здесь.

— Ты кто? — спросил парень.

— Я — Лида.

Володя привстал. В голове стрельнуло, и он снова лег. Перед тем как закрыть глаза Володя разглядел окружающую обстановку. Помещение, в котором он лежал не было бомбоубежищем, не было долбанным штабом «Белых братьев»! Танков не помнил, как оказался здесь.

— Где я?

— В лазарете, — ответила девушка.

Лазарете? Больнице!

Он хорошо помнил, как проводил Злого, лег на диван и…

Наверное, отрубился и меня нашли парни.

— А кто меня привез?

— Вы еще слабы. Я сейчас позову доктора. — Девушка ушла.

Танк приподнялся, осмотрелся. Какая-то странная больница. Ничего общего с белоснежными палатами современных медицинских учреждений. Скорее полевой лазарет…

Черт! А она что сказала?! В лазарете!

Танк встал с лежанки, пошатнулся — голова кружилась, и вышел из палатки размером с хоккейную площадку. Яркое солнце резануло по глазам. Володя зажмурился. Он узнал голос, доносившийся из-за угла.

— Бага, сука! — Танк открыл глаза, сжал кулаки и пошел за палатку.

На бревне сидели мужчины в военной форме. Танку показалось, что он попал на съемки военного фильма. Что-то типа «Они сражались за Родину». Он осмотрел сидящих, себя, поляну. Так и есть! Декорации и статисты в форме времен Великой Отечественной — все очень реалистично. Не было только съемочной группы.

— Смотри, Танк очухался, — Бага встал с бревна.

— Володька, как ты? — к Танку обратился мужчина лет пятидесяти.

— Жить буду, — сухо ответил Владимир. Он не мог вспомнить этого мужчину. А может и вовсе не знал его. Володя посмотрел на Багу. Тот затянулся самокруткой, прищурился от едкого дыма и продолжил рассказывать собравшимся какой-то анекдот. Только то, что он изредка поглядывал на своего недруга, говорило об их былом знакомстве.

— Вот он, — услышал Танк голос молоденькой медсестры. Он обернулся — к ним шли офицер в накинутом на плечи белом халате и Володькина недавняя знакомая.

— Весьма не осмотрительно, молодой человек. Весьма не осмотрительно, — начал врач. — Вы почему же… Мы Вам место выбиваем… Нам тяжелораненых некуда размещать…

— Вот и прекрасно! — подхватил его рваные фразы Танк. — Разместите на моем месте кого-нибудь из тяжелых.

— Но как же? С Вашей раной? — Доктор протянул руку к голове Володи. Парень увернулся и только теперь заметил — его голова забинтована.

— Ну что Вы? Давайте я посмотрю рану.

Танк подошел ближе. Врач развязал бинт, что-то осмотрел, поцокал языком и сказал:

— Нет. Давайте сегодня еще полежите. Лидочка обработайте рану и забинтуйте. Отдых, молодой человек, сегодня отдых.

Доктор пошел к палаткам у полевой кухни, а Лидочка, взяв под руку Танка, повела его к лазарету. Володя еще раз взглянул на Багу. Тот не сводил глаз со своего врага.
Чтобы это не было, съемочная площадка либо реконструкция какого-нибудь сражения, оно Танку не нравилось. Он здесь был чужим. Множество вопросов крутилось в голове. То, что лидер «Черной бригады» оказался здесь, вместе с ним говорило только об одном — Бага каким-то образом причастен к появлению здесь Володи Танкова.

Но, черт возьми, как они приволокли меня сюда?! Ну, ничего, сейчас я позвоню Злому, и мы встряхнем этих придурков.

— Вот Ваши вещи. — Медсестра подала Володе какое-то тряпье.

— Что это? — спросил Танк.

— Ваша гимнастерка.

— Где мои Доки1?! Где мой гребаный «бомбер»2?! — заорал Володя.

Девчушка выронила одежду больного, на ее глазах появились слезы и она, резко развернувшись, выбежала из палатки.

— Да-а-а, — протянул старик, лежащий по соседству с Володей. — Здорово тебя приложило. Меня, когда ранило… первый раз… так я по-хлеще твоего исполнял.

Танк посмотрел на соседа, устало вздохнул, откинулся на жесткую подушку и уставился в брезентовый потолок.

Мобила была в куртке, а ее, надо полагать, уже друзья Баги на лоскуты разделали.

За размышлениями Танк не заметил, как к нему подошел офицер в белом халате.

— Что ж Вы так, молодой человек? Лидочку до слез довели.

— Я просто попросил принести мои вещи, — как можно спокойнее произнес Владимир. Во рту пересохло, лоб саднил.

— Я не понимаю, зачем они Вам. Но раз Вам невмоготу… Что ж, извольте. — Доктор поднял с земли гимнастерку и положил на живот Танкова.

Володя едва не заорал, что это не его тряпка явно не первой свежести, но сдержался. Они что-то задумали. Танк не мог понять их умысла. Либо они решили свести его с ума, либо… здесь происходит какая-то хрень.

— Спасибо, — проговорил Володя и закрыл глаза. Танк чувствовал, что доктор ушел. Не открывая глаз, Володя спросил у соседа:

— Где мы?

— В лазарете, — спокойно ответил старик.

Танк открыл глаза и повернулся к нему.

— В каком городе?

Старик понимающе кивнул, мол, вон как тебя садануло-то по башке.

— Где-то под Орлом.

Володя не ответил, лег и снова закрыл глаза.

— Охренеть!

Вот и все что он мог сказать. От Москвы до Орла километров пятьсот. Часов семь езды.

Они меня чем-то накачали! Иначе мое появление здесь не объяснить.

Владимир всякое слышал. Кавказцы вывозили парней и продавали в рабство. В Чечню, Дагестан, да и Азия не стала исключением.

Может, я на каком-нибудь Кирпичном заводе? А это, — он посмотрел на гимнастерку, — своего рода рабочая одежда? Стоп! Нестыковочка. На хрена им выряжать врача в новенькую военную форму времен Великой Отечественной войны? Да и вообще наличие лазарета для живого товара… Нестыковка. В любом случае надо отсюда бежать. Ночью, только ночью.


Танков тихо встал. Лежанка предательски скрипнула, но никто не проснулся. Володя взял гимнастерку, что-то упало на землю. Парень нагнулся и взял продолговатый предмет. Это был кинжал. Танк вынул его из ножен. Даже недостаток света не скрыл хромированную свастику на рукоятке. Володя положил клинок рядом, надел гимнастерку, обул сапоги. Встал. Потоптался на месте. Надо же кирзачи были в пору. Посмотрел на нож. Выяснять, чей он не было времени и желания. Взял и заложил за голенище. Осмотрелся и, не увидев ничего из своей одежды, вышел из палатки.

Багу Танк встретил у большой сосны, за позициями. Они буквально столкнулись лбами. Володя выхватил кинжал. Тимур замахнулся увесистой дубиной.

— Это все ты, сука, — процедил сквозь зубы Багиров.

— Ах ты, падла! — Танк сделал выпад вперед. Тимур увернулся и ударил в ответ. Володя вскрикнул, нож вылетел из руки. Танк зарычал и бросился на противника. Парни, матерясь, катались по сухим иглам. Наносили друг другу удары и ругались.

— А ну злизай з нього! — совсем некстати приказал голос. Тимур только начал выигрывать и тут такое. Он еще раз ударил Володю и встал, подняв руки вверх. Танк тоже встал. Он ничего не понимал. Кто кого похитил?

— По-хорошому, пидними руки, — предложил неизвестный.

Танков медленно поднял руки.

— Кто ты, боец? — спросил Володя.

— Той, хто тебе пидстрелить, якщо не заткнеш. Давайте, по одному до позиций.

Парни, не опуская рук, пошли.

— Бага, что это за зарницу вы устроили? — шепотом спросил Володя.

— Ты что охренел, морда фашистская? Это мы устроили зарницу? Это вы…

— Заткниться!

Конвоир довел их до землянки комбата и постучал в дверь.

— Войдите! — крикнул Терехин.

Володя и Тимур спустились в мрачное пахнущее сыростью помещение.

— Что у вас?

— Товариш капитан, ось ци двое билися, — отчеканил конвоир.

— Танков и Багиров? Вы что белены объелись?

— Мы это… — начал Тимур и осекся. В полуметре от него висел отрывной календарь.

— Да, капитан. — И тут парни увидели, что за столом сидит худой, с колючим взглядом, человек. — Распоясались они у тебя.

— Может, ты встанешь, когда разговариваешь с людьми? — спросил Володя.

Особист встал и подошел к задержанным. Вскользь посмотрел на Тимура, а вот на Володе задержал взгляд.

— Слишком разговорчив, боец, да? Сейчас, когда от вас в наибольшей степени требуется сплоченность и точные выполнения приказов, вы находите время бить друг другу морды и грубить старшим по званию.

— Да кто вы, мать вашу, такие?! — брызжа слюной заорал Танков.

Особист утерся. У Терехина затряслись руки. Он не понимал, что произошло с его лучшими солдатами, но он знал — нужны какие-то действия, чтобы энкэвэдэшник не расстрелял их на месте.

— Бытько, — окликнул Терехин опешившего конвоира, — отведи их к Гоглидзе. Пусть посадит их в землянку, в разные комнаты. До выяснения обстоятельств.

— Что… — начал Володя, но его внимание привлек Багиров. Он показывал взглядом куда-то в сторону. Только сейчас Танков увидел на стене календарь.

— Охренеть, — выдохнул Танк.

Парни шли, молча, один Бытько, что-то насвистывал себе под нос. Тимур понимал — в сложившейся ситуации вины ни его, ни Танка нет, но все равно злился на бритоголовых. Эх, с каким бы удовольствием он сейчас съездил бы битой по полированной башке одного из них. Он бы всех сук их…


Высокий брюнет с ППШ в руках стоял у земляного горба с дверью. Когда он увидел солдат идущих в его сторону, выпрямился.

— Гоглидзе, приймай до себе на склад, — сказал Бытько.

— А што аны натварыли?

— Побилися трошки, — хохотнул конвоир.

— Пачэму?

— А Бог йих знае. Може, нудно стало. Та й чорт з ними! Посади йих у ризни кимнати, а то ще повбивають один одного, — сказал Бытько и ушел.

Вахтанг закрыл Танкова в дальнем помещении. Потом направил ППШ на Багирова.

— Тымур, атайды. Слушай, што вы не падэлили. Вэд друзья.

Вахтанг вышел и закрыл дверь в землянку.

Танков прошелся по маленькой комнате. Злость переполняла его.

— Гребаные чурки! — заорал Володя. — Вы убили тех двух парней в метро!

— Срать я хотел на всех твоих скинов! — Тимур понял, о ком говорит Танк. Два мальчишки ни хрена не были бритоголовыми. Пауза, а затем уже мягче. — Мне даже не жаль их.

Он знал что лжет. И себе, и Володе. Он очень жалел тех пацанов. Более того Тимур считал подлостью избиение беззащитных. Они ведь ни в чем не виноваты! Может, мальчишки ехали с шахматного турнира, как его Шамка.

— Они не были скинхедами, — тихо произнес Володя.

Тимур не ответил. Он вспомнил, каким важным был тогда Зураб. Показывал видео на сотовом. Двух русых мальчишек избивали шестеро парней. Его парней! Вместе с которыми Тимур сколотил «Черную бригаду» для отпора бритоголовым. Скинхедам, черт возьми, а не пацанам со славянской внешностью! Так не должно быть! Иначе, чем «Черная бригада» лучше «Белых братьев».

— Три года назад, — вдруг заговорил Тимур, — бритоголовые убили моего брата Шамку. Ему было всего пятнадцать лет… Он в шахматы играл… Его убили такие как ты!

— Я не убиваю беззащитных! — заорал в ответ Танк.

— Пусть так, но ты с теми, кто может убить! — Тимур со злостью опустил ладонь на дверь, за которой сидел Володя.

— Эй, слушай, патыше, а? — крикнул Гоглидзе и ударил прикладом в дверь.

— У меня была сестра, — медленно проговорил Танк. — Красивая. Ее изнасиловали и убили черно… кавказцы.

Тишина. Каждый обдумывал сказанное, да и не сказанное тоже.

— Танк. Как тебя зовут? — вдруг спросил Багиров.

— Владимир. А тебя?

— Тимур.


Снова пауза.

— Вовчик, слышишь?

— Да.

— Я никого в своей жизни не насиловал.



— А я никого не убивал. — Вовке вдруг стало страшно. Они говорят о таких вещах, о которых даже мыслить не должны. По крайней мере, все эти люди СЕЙЧАС делают все возможное и невозможное, чтобы ПОТОМ все жили мирно и не было никаких «Черных бригад» и «Белых братьев». Чтобы Тимур со своим братом Шамилем приходили в гости к Володе и его сестре Алене и пили чай. И все было МИРНО.

— Тимур, ты видел дату на календаре?

Багиров не ответил, но и без того было понятно — видел.

— Сейчас, что, правда, август сорок третьего? — не унимался Володя.

— Похоже на то.

— Как мы здесь оказались?

— Я думаю виной всему дед, — спокойно ответил Багиров.

— Какой дед? — не понял Владимир.

— Ветеран в парке…

Танк вспомнил, как лязгнули медали, когда старик встал между ними.

— Но как?

— А хрен его знает.

Парни снова замолчали.
Особист сидел за деревянным столом и ел кашу.

— Товарищ майор, разрешите под мою ответственность. — Терехин стоял перед столом по стойке смирно. — У нас каждый боец на счету.

Майор ел, будто и не было здесь никого кроме него и назойливых мух, летающих над тарелкой. Закончив трапезу, он бросил ложку в тарелку, вытер рот и впервые с того, момента как вошел комбат взглянул на него.

— Под твою ответственность, говоришь капитан? А если они друг другу в спину стрелять начнут? Или на сторону врага перейдут? А? Не слышу. Будешь отвечать за них? — Особист встал и вышел из-за стола.

— Да. Я ручаюсь за них.

— Распоясались они у тебя, — будто не услышав ответа, продолжил майор. — Куда не глянь — трофеи. А? Поясные подсумки так у каждого бойца немецкие. У задержанных — ножи. Автоматы немецкие у каждого второго. Советский производитель их уже не устраивает.

— Оружие убивает тех против кого оно повернуто и не важно, кто его сделал.

Особист подошел вплотную к капитану и посмотрел в глаза.

— Умный, да? Сегодня они взяли немецкое оружие, а завтра в советских людей из него начнут стрелять.

Особист повернулся и пошел к столу. Достал кинжал, изъятый у Танкова, и положил на стол.

— Они на вооружении у Ваффен-СС.

— Я знаю.

— Знаешь?! А где же его хозяин? Где? Может, этот твой Танков засланный казачек, а?

— Год назад, — несмотря на кипевшую внутри капитана ярость, он ответил очень спокойно, — красноармейцы Танков Владимир Алексеевич и Багиров Тимур Артурович спасли десять бойцов Красной армии и взяли ценного «языка». Хозяина вот этого клинка. Я думаю, они имеют право на кусок этой железки.

Особист разглядывал блики на полированном лезвии кинжала. Потом вложил его в ножны и передал капитану.

— Ладно, пусть живут. Под твою ответственность. — Достал сигарету и сел на лавку. — После боя… если останутся в живых, будем разбираться. Свободен, капитан.

Ни хрена я не свободен, — подумал капитан Терехин и вышел из землянки. — С такими как ты вряд ли почувствуешь себя свободным.
Терехин подошел к Гоглидзе. Увидев капитана, Вахтанг встал, застегнул верхнюю пуговицу гимнастерки, поправил пилотку.

— Ну что, задержанные не буянят?

— Ныкак нэт, тавариш капитан.

— Отпускай их, Гоглидзе, отпускай.

— Ну, слава Богу! — Солдат как-то сразу повеселел. — Разрешите выпалнят?

— Выполняй, боец, — сказал капитан и пошел в сторону лазарета.

Гоглидзе открыл первую дверь.

— Тымур, Тымур, — позвал Вахтанг.

— Что, — отозвался Багиров. Он сидел на корточках у второй двери.

— Тымур, выхады. — Вахтанг подошел и открыл вторую дверь.

— Куда нас?

Гоглидзе будто не расслышав вопроса, заглянул во второе помещение.

— Вовка, тоже выхады.

Парни вышли и остановились у землянки. Гоглидзе подошел к бывшим узникам и пожал каждому руку.

— Вы свабодны, братцы, — сказал Вахтанг и пошел в сторону окопов.

— У меня есть идея, — сказал Тимур.

— Говори. — Володя посмотрел на небо.

— Раз уж мы попали в одну задницу, то и выбираться нам надо вместе.

— Как?

— Нам надо взять «языка».



— Ага. А ты не подскажешь, на каком складе их можно взять?

— Мы знаем, где их позиции, — продолжил Тимур, будто не заметил язвительного тона Танка. — Проберемся туда незаметно и…

— В конце концов, что мы теряем. — Володя перевел взгляд на друга по несчастью. — Давай попробуем.
Они спустились к реке.

— Искупнуться бы, а Танк? — крикнул Тимур.

— Ага, и фрицы тебя за голую жопу подвесят!

— Стволы на землю!

Танк сначала подумал, что это кто-то из своих решил пошутить. Он с улыбкой повернулся на голос и… свет потух.

— Эй, русиш швайн. — Танк открыл глаза. На него смотрел мужчина в немецкой военной форме. — Шнель! Будешь ходить сам. Шнель!

Володя огляделся — он лежал на земле. Посмотрел вверх. Синева неба едва просматривалась сквозь кроны деревьев. Лес. Реки и ее каменистого берега он не видел.

Около Багирова стояли три фашиста. Четвертый стоял рядом с Танковым.

Володя встал, пошатнулся. Голова кружилась, во рту вкус крови. Он сплюнул под ноги.

И почему они мне все в башку метят?

— Давай вперед, суки.

Удар в спину заставил сделать два шага. Володя обернулся. Высокий солдат в эсэсовской форме уж очень чисто говорил по-русски.

Шпион, наверное, — подумал Володя. — Хотя бы одного прихватить с собой. Если придется умирать, этого возьму с собой.

— Что смотришь? Давай вперед. — Немец пихнул парня в грудь. Володя пошел.

Тимур не стал дожидаться, когда его ударят и, опустив голову, прошел вперед.

Через минут двадцать подъема по узкой тропе они вышли к деревне. Их провели в центр, к длинному зданию. «Дворец Культуры» было написано на деревянной доске над входом.

— К культуре, сук, потянуло, — прошептал Володя.

— Заткнись. — Удар в спину. Танк уже не обращал внимания на тычки сзади. Его, несмотря на угрозу смерти, позабавило увиденное. Их усадили у поленницы. Двое конвоиров вошли в здание. Один присел к пленным, разрезал веревки на руках. Парни принялись растирать запястья. Четвертый стоял в метрах трех от них и держал пленных на прицеле.

— Ганц! Комм цу мир!

Эсэсовец обернулся. На пороге дома стоял немолодой человек в офицерской форме.

Фашист побежал к крыльцу, придерживая автомат. Тот, что постарше показывал на пленных и что-то кричал на своем языке.

— Не ссы, Танк. Тебя не тронут, они своих не убивают. Ты им покажи свои наколки… — Тимур усмехнулся.

— Да пошел ты, — огрызнулся Танк.

— Ничего — немного осталось. — Тимур откинул голову на поленницу. — Вон он идет, сука.

Володя почувствовал, как Багиров напрягся.

— Если сейчас что-нибудь начнется, прыгай за поленницу и в лес. Повезет — останешься живым, — шепотом произнес Володя.

— Ты что задумал? — спросил Тимур.

На ответ не было времени. Да и желания говорить у Танка тоже отпало.

Ганц подошел к пленным, махнул конвоиру, что охранял их. Тот отошел чуть в сторону. К нему подошел еще один солдат.

Фашист поставил пенек и сел на него.

— Ну что, русские? Сейчас вас допросят. — Обратился мужчина к Володе и Тимуру. — Пока мы идем к кабинету, вы вспоминайте все что знаете. Ваши ответы должны быть четкими и полными. — Он достал нож. — Если что-то пойдет не так, я буду разделывать вас по частям. Вашим комиссарам будет все равно, есть у вас яйца или нет. С ними или без них вы все равно уже предатели. — Мужчина оскалился. Именно оскалился. Улыбкой это не назовешь. Танк сейчас бы даже не удивился, если бы между растянутыми губами показались звериные клыки.

Дальше произошло два события, которых Володя ну никак не ожидали. Одно за другим. Вот когда можно уверовать в Бога.

Тимур, до этого не проявлявший никаких признаков жизни, вскочил и ударил поленом эсэсовца. Точный удар в висок отрубил фашиста. И только двое конвоиров передернули затворы, как произошло второе событие, спасшее пленникам жизни. Шквал огня накрыл поляну, на которой располагался дом культуры. Тимур прыгнул за поленницу и побежал вниз. Володя замешкался. Свист пуль, щепки летели в разные стороны. Танк решился – схватил эсэсовца, перевалил его через поленницу и перепрыгнул сам. Сорвал с пояса немца кинжал и засунул за голенище сапога.

- Кто кому теперь яйца отрежет?!

Взвалил тело фашиста на плечи и побежал. Под гору ноги сами несли. Тимур, не обнаружив рядом Володю, решил вернуться, но увидел, что Танк бежит и продолжил путь. Выстрелы и взрывы подгоняли парней.

Вдруг Бага споткнулся и упал. Володя подбежал, скинул «языка» и подхватил раненного Тимура. Смотреть, что с ним, времени не было.

— Нет! — крикнул Тимур. — Не бросай его. Возможно, это единственный шанс вернуться домой.

Володя не послушал его, дотащил до толстого ствола и усадил, а сам вернулся за эсэсовцем. Взвалил немца на себя, насколько это было можно под тяжелой ношей, пригнулся и побежал к раненому товарищу. Пули и осколки срезали ветки, откалывали кору. Когда он подошел к дереву, Багиров уже стоял, опершись на палку.

— Ничего, Танк, дойдем.

Через некоторое время выстрелы стихли. Володя остановился. Преследователей не было видно, поэтому он решил передохнуть. Скинул пленного на траву. Тот застонал. Володя сорвал с него ремень, завернул руки за спину и связал. Посмотрел на Багирова. Тимур подходил.

— Садись, посмотрим рану.

Пуля прошла на вылет. Ничего страшного, но Тимур потерял много крови. Вовка снял гимнастерку, порвал ее на жгуты и перетянул ногу Багирова выше раны.

— Эй, неженка. Очнись! Жить будешь. Ты смотри не вырубись, а то я вас двоих не допру. Придется тебя бросить.

Багиров не ответил, но Танк знал, что он скорее бросит фашиста, чем своего. Своего? Именно своего. Они с Тимуром в одном окопе, как говорится, по одну сторону баррикад.

Темнело. Через час будет совсем темно. Надо спешить.

— Воды, — пересохшими губами прошептал Тимур.

— Хорошо бы, — ответил Володя и прислушался. Ровный, едва уловимый шум. Река. Они вышли к реке.

Вниз по течению и немного в сторону будет освобожденное от фашистов село. Но с наступлением темноты туда нельзя. Можно нарваться на засаду. Село пустовало — жителей эвакуировали, а немцев выгнали вверх по реке.

— Давай, Тимур. Уже скоро.

Село можно обойти, продолжая двигаться вниз по течению. Еще пара километров и они окажутся в расположении сводного отряда.

Фриц очухался и начал ругаться на русском и немецком языках. Танк, чтобы заткнуть неугомонного «языка» использовал остатки гимнастерки. Взвалил его на плечи и пошел к реке. Тимур оперся на палку и захромал следом.

— Вы где были, мать вашу?! — закричал Терехин.

— Мы, вот, — Володя скинул с плеч «языка».

— Что это? — Капитан посмотрел на человека в камуфляже у своих ног.

— Это наш вклад в победу, — сказал Тимур и подошел к Володе.

— А с тобой что? — Терехин посмотрел на Багирова.

— Война, — улыбнулся Тимур.

— Ладно. Танков, давай этого ко мне в землянку. — Капитан перевел взгляд на Багирова. — А ты в санчасть.

— Есть! — рявкнул Тимур и похрамал к лазарету.

Терехов развернулся и пошел к землянке. Володя, молча, поднял эсэсовца. Тот что-то промычал.

— Вставай, сука фашистская, своим ходом пойдешь.
Сдав «языка» на растерзание особисту, Володя вышел из землянки и осмотрелся. Лида сидела у входа в лазарет. Танк пошел к ней.

— Привет. — Володя присел рядом.

— Привет. — Девушка улыбнулась.

— А ты кем был? — вдруг спросила Лида.

— Что? — не понял Владимир.

— Ну, до войны, чем ты занимался? — Лида продолжала улыбаться.

Охренеть! Что ей сказать? Что я был фашистом, таким же как те, кого мы собираемся завтра не пустить на высоту? Или что меня не было до войны? Да меня бы и на войне не было!

— Я учился в Универе.

Надо же, почти правда.

— И не успел закончить?

— Нет, мне два года оставалось.

И здесь Володя не солгал. Он действительно учился, пока его не выперли за прогулы. И тогда Вовка Танков пошел «отдавать долг Родине».

— Я тоже не доучилась в Медицинском. Ну, ничего когда закончится война… — Вдруг Лида перестала улыбаться. — Володя, а как ты думаешь, мы победим?

Танков посмотрел ей в глаза. В них светилась вера в Вахтанга Гоглидзе, в деда Степана, в Тимура Багирова, во всех советских солдат. Вот он где патриотизм, а не там, в высоких ботинках и бритых головах. Как бы и Володе сейчас хотелось не просто знать о победе над фашизмом, а верить в эту победу.

— Мы обязательно победим. Не сегодня и даже не через год. Мы победим 9 мая 1945 года.

— Очень хочется в это верить.

— А ты верь, Лидочка, верь. — Володе захотелось обнять эту хрупкую девушку. Не из-за животной похоти, а из человеческого сострадания. Обнять, пригреть, защитить. — Лида, а как там Тимур?

— Этот шутник? А вон он уже скачет. — Лида улыбнулась. — Ладно, вы тут поболтайте, а я пойду к раненым.

— Что ты ей там нашутил, клоун? — спросил Володя, когда Лида зашла в лазарет.

— Сказал, что теперь она обязана выйти за меня замуж, так как видела мои волосатые ноги.

Володя кивнул, так и не оценив шутки Багирова.

— Что-то ни хрена не происходит.

— Может, еще не время? — предложил Тимур.

— А когда?! — возмутился Володя. — Когда?! Девятого мая?!

Багиров пожал плечами и сказал:

— Надо вспомнить, что сказал старик.

Танков снова вспомнил вытянутого по струнке ветерана, звон медалей.

— Вы успокоитесь только… — начал Володя. — Когда умрем что ли?

— Нет, — твердо сказал Тимур. — Что-то типа отдать жизнь.

— Я же говорю, когда умрем. Черт!

— Да ну тебя! Сейчас. — Багиров закрыл глаза.

«Успокоитесь вы только, когда жизней своих отдать друг за дружку не пожалеете».

Тимур открыл глаза и посмотрел на Володю.

— Не помню, — солгал он. — Послушай, Вовчик, а тебе не кажется странным, что нас здесь все знают?

— Да и одежда, будто по мне сшита…

— У меня есть подозрения, что старик нас не просто перекинул в прошлое. Он нас… — Тимур пошарил по карманам.

— Что ты ищешь?

— Какие-нибудь бумаги, документы.

Володя тоже начал ощупывать себя.

— Нет. Ни хрена мы не найдем, — сказал Танков. — Какие могут быть документы у тех, кого здесь и быть-то не должно.

— В том-то и дело… — начал Тимур.

— Ну що, хлопци, розмовляете?

— Тебе чего надо? — Тимур еще был зол на недавнего конвоира.

— Та ви не обижайтесь, — Бытько сел рядом с Володей. — Я ось що прийшов. Ось. — И он протянул Танкову какие-то бумаги.

— Что это? — спросил Володя, но в руки не взял.

— Що, що. Ваши документи. Терьохин передав.

Багиров схватил, но не развернул.

— Спасибо, Батько…

— Бытько.

— Ага, спасибо. Мы, правда, не обижаемся.

Бытько понял это как предложение уйти.

— Ну что разворачивай, — поторопил Тимура Володя.

Тимур взял один лист сложенный вчетверо. Аккуратно развернул и прочитал:

— Танков Владимир Алексеевич, красноармеец, 1919 года рождения, республика РСФСР.

— Охренеть.

— Багиров Тимур Артурович, — продолжил читать Тимур, — красноармеец, 1922 года рождения, республика ЗССР.

Тимур посмотрел на Володю и опустил руку со своим документом. Танков свой положил рядом, потом снял гимнастерку, нательник и осмотрел правое плечо.

— Охренеть, — проговорил Танк свое любимое слово.

— Что не так? — не выдержал Тимур.

— Мало того что отчество не мое, так еще и свастика с плеча пропала.

— Понятно.

— Что тебе понятно?!

— У меня в руках документы моего прадеда. — Тимур потряс листом в воздухе. — Документы Багирова Тимура Артуровича. Меня назвали в честь него. Поэтому-то я Багиров Тимур Мурадович. Понимаешь?

— Ни хрена я не понимаю! Меня назвали тоже в честь моего деда. Двоюродного или троюродного, я не помню, но даже если это его документы, где моя наколка?

— Она тебе нужна? — Тимур улыбнулся. Ему показался нелепым вопрос Танкова. Сам попал «не пойми куда», а его исчезновение рисунка с руки беспокоит.

— Нас что в тела дедов занесло? — К Володе приходило понимание.

— Типа того.

— Но тогда либо мы с ними похожи, либо…

— Я видел фотографию прадеда. Один единственный пожелтевший снимок.

— Ну и что?

— Одно лицо. Ты, наверняка, тоже точная копия своего деда.

Парни молчали. На бревнах у окопов собрались солдаты. Заиграла гармонь. Кто-то запел «Катюшу».

— Тимур, мы вернемся домой?

Багиров посмотрел в глаза Танкову.

— Может быть, когда жизней своих отдать друг за дружку не пожалеем.

Володя кивнул.

— Да, я тоже вспомнил. Значит, — сказал Володя и встал, — будем воевать?

— Будем воевать. — Тимур тоже встал.

Они пожали друг другу руки. Володя поправил ремень и пошел к бревнам у окопов. Тимур посмотрел ему вслед. А ведь Танк не плохой малый. Багиров подумал, что возможно бросил бы раненого Володю, там, в лесу, под обстрелом. Ему стыдно было за эти мысли, но уж очень он тогда был зол на фашистов.
Володя сел рядом с Гоглидзе.

— Слушай, Вова, сыграй што-ныбуд, — попросил Вахтанг.

Танк взял гитару, протянутую Гоглидзе. Володя давно не держал инструмента в руках, не до этого было, но на удивление быстро вспомнил аккорды. Гитара была расстроена, поэтому он, где того требовалось, подтянул струны. Долго не думал, мелодия сама собой пришла на ум и Танк заиграл. После небольшого вступления запел. Он думал, что уже позабыл слова, но…

И снова солнца закат3



Я вижу перед собой.

И не орёт наш комбат,

И не зовёт идти в бой.

Тимур чистил трофейный автомат, когда услышал голос Танкова. Замер. Багиров уже слышал эту песню, но не в дворовом исполнении под гитару, а кто-то пел ее из многочисленных попсовых групп из будущего. Песня грустная и как раз в тему. Тимур прислушался к последним словам песни.

Нам предстоит завтра бой,

Жестокий и роковой.

И будет вновь наша кровь

Проливаться рекой.

А если переживу,

То ожидает меня

Дорога домой.

Может правда после этого боя нам повезет, и мы вернемся домой.

В это верилось с трудом. Если на чистоту, Тимур, если бы ему рассказали о таком на полном серьезе, не поверил бы, да еще и репу бы начистил. Он и фильм «Мы из будущего» пошел смотреть только из любопытства. Ему не нравилась фантастика, тем более такая бредовая, не основанная ни на каких научных…

Тьфу, ты! А как я здесь оказался?! Ветеран на ученого ни как не смахивал, да и что-то я у него машины времени в кармане не заметил.

Тимур махнул рукой, взял автомат и в унисон с Володей запел припев:

Война, бесконечная



Стрельба над головой,

И лежит в сырой земле

Товарищ мой.

Талисман сжимаю

Крепко я в руке,

Тихо плача при луне.
В ночь перед боем Володя не мог уснуть. Наверняка не он один, но никто не проронил ни звука, когда Танк встал и вышел на улицу.

— Не спится? — Тимур затянулся самокруткой и сел на бревно.

— Нет. Тебе тоже? — Володя присел рядом.

— Перед смертью каждая минута дорога. — Тимур еще раз затянулся и передал папиросу Володе.

— Ты думаешь, мы умрем?

— А ты видел когда-нибудь своего двоюродного деда?

— Нет. Он погиб… — Володя начал понимать.

— Я своего тоже не видел, но точно знаю, что он погиб в 43-м под Орлом, — сказал Тимур и показал куда-то в сторону.

— То есть, здесь и сейчас.

— Здесь и сейчас, — повторил за Володей Тимур и принял папиросу.

Стрельба началась неожиданно, в пятидесяти метрах от лазарета разорвался снаряд.

— Суки фашистские, все исподтишка! — взревел Танк.

Люди выбегали из палаток. Терехин вышел из землянки, надел каску и крикнул:

— Слушай мою команду! К бою!

Володя и Тимур схватили автоматы и прыгнули в окопы. Внизу, на подходе к высоте, занятой Красной армией, показались танки. За техникой шла пехота, по-хозяйски, не пригибаясь.

— Обнаглели, падлы, — сказал Тимур, прицелился и выстрелил.

От выстрелов закладывало уши. В метре от Володи застрочил пулемет. Пехота противника, не надеясь на бронетехнику, залегла. Фашисты попытались встать, но, придавленные напористым огнем пулеметов, снова падали.

Танки, насколько мог судить Владимир, это были «Тигры», ползли на малой скорости. Пулеметные очереди, словно гвозди, вдалбливали пули в землю в хаотичном порядке. Тимур увидел, как, словно от внезапного порыва ветра, колыхнулись трава и кустарники в метрах пятидесяти впереди. Пули срезали листья и ветки.

Танки подошли еще ближе. Пехота поднялась и короткими перебежками пошла на сближение. Володя прицелился и выстрелил. Пули словно горох отлетали от брони «Тигров». Владимир осмотрел окоп. В метрах двух лежал убитый боец — веселый малый (Танков так и не запомнил, как его зовут), а рядом — противотанковое ружье. Володя не знал, как с ним обращаться, но все-таки взял. Разобрался с патроном. Громко заматерился и направил орудие на ближайший танк. Выстрел. Володя увидел как «Тигр» остановился. Из пулеметного гнезда танка открыли огонь по окопам. По краю бруствера поднялись фонтанчики земли. Вокруг свист пуль и взрывы. Володе вдруг показалось, что еще немного, и он сойдет с ума. Стоны, вопли раненых и снова стрельба и взрывы. Тимур взял гранату, выдернул чеку и бросил в танк, так щедро поливающий их огнем. Володя зарядил новый патрон, кивнул Багирову и выстрелил во второй танк. Подбитый «Тигр» не стал отстреливаться, просто остановился и затих.

— А, сука! Не нравится?!

Третий патрон встал в верхнее окно, затвор запер его, и уже через две секунды горячая гильза упала на дно окопа. Третий танк загорелся в пятидесяти метрах от позиций красноармейцев. Володя осел на дно окопа. Ему хотелось домой. Очень хотелось домой. Тимур бросил еще одну гранату и сел рядом с Володей.

— Не ссы, Вовчик прорвемся.

Володя попытался улыбнуться, но вышла только жалкая гримаса. Он трясущейся рукой зарядил ружье. По брустверу «пробежала» пулеметная очередь и зацепила Вахтанга. Он застонал.

— Как ты, Ваха? — спросил Тимур.

— Сабыраюс до Пабэды дажит.

— Вот и хорошо. — Багиров поднялся, прицелился и застрочил из автомата в ползущих фашистов. — А, суки! Вы у меня поползаете еще!

Пули «пробежали» в метре от Володи. А он стоял и пытался зарядить ружье. Руки не слушались.

— Ложись, придурок. — Тимур прыгнул к Володе, оттолкнул его и упал рядом на дно окопа. Багиров тут же почувствовал, как что-то теплое заструилось по груди. Он приложил руку к гимнастерке, потом посмотрел на ладонь. Она была красной.

— Тебя ранили? — забеспокоился Володя.

— Нычиво да Пабэды даживу, — передразнил Вахтанга Тимур. — Вовчик, дай просраться этим фрицам.

— Тима, полежи немного.

Володя вынырнул из окопа с уже заряженным ружьем и злобой на оккупантов. Выстрелил. Еще один танк загорелся. Владимир сел рядом с Тимуром.

— Как ты?

— Без незапланированных дырок было бы лучше, — пошутил Багиров.

— Ничего мы выберемся отсюда. Обязательно выберемся. — Володя вставил еще один патрон в верхнее окошко ружья, закрыл затвор. Вдруг раздался свист летящей мины. Володя вжал голову в плечи. Мина упала в метре от Багирова, но не взорвалась. Долгое время ничего не происходило. По крайней мере, так показалось Володе. Он двигался будто в замедленном режиме кино. Отбросил ружье и закрыл своим телом Тимура. Потом раздался взрыв. Земля поднялась и опала.
Пыль осела. Стало совсем тихо — не стрельбы, не взрывов. Облако тумана, окутавшее их, начало рассеиваться. Володя и Тимур стояли спиной к спине. Окровавленные и грязные, в оборванной одежде. Володя держал в руках противотанковое ружье, а Багиров сжимал гранату. Когда туман рассеялся окончательно, парни увидели перед собой мемориал с надписью «Никто не забыт, ничто не забыто».

Три бритоголовых подростка, не обращая внимания на пришельцев за спиной, продолжали выводить свастику на гранитной поверхности.

Багиров и Танков отерли с лиц копоть и пыль, посмотрели друг на друга и пошли на фашистов.

апрель 2010


1 Dr.Martens (Docs; Doc Martens) — обувная серия фирмы AirWair Ltd.

2 Кожаная куртка (сейчас ее шьют из любого материала) "бомбер" также известна у более старшего поколения как куртка "Пилот".

3 Песня «Война» Автор текста (слов): Панченко И. Композитор (музыка):

Подстрелов И.




База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница