Психология и методика ускоренного обучения



страница14/16
Дата02.05.2016
Размер3.46 Mb.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Овладение правилами дорожного движения в 1,5—2 раза быстрее обычного

Знания правил дорожного движения относятся к норматив­ным знаниям, поэтому принципиальных отличий от других нор­мативных знаний у них нет. Однако вождение транспортного средства является деятельностью, чреватой опасностью для ок­ружающих и для самого водителя. В этих условиях знание пра­вил движения и их скрупулезное соблюдение каждым, кто са­дится за руль автомобиля, является не только важным для него самого как водителя, для его успешной деятельности, но и име­ет большое социальное значение. Словом, знание правил не просто желательно, но и строго обязательно.

В автошколах для шоферов-любителей учебная программа на изучение правил дорожного движения предусматривает 72 часа. Специалисты автодела полагают, что это тот минимум времени,

212


Схема ООД: описание работ в смете





который будущий водитель должен посвятить изучению правил движения. Однако после этого срока обучения многие из выпуск­ников автошкол часто не могут ответить на довольно стандарт­ные (чтобы не сказать — шаблонные) вопросы экзаменационно­го билета или реплики автоинспектора, требующие уточнения.

Однако рассматриваемая нами психологическая теория, по­зволяющая создать методику ускоренного овладения правилами дорожного движения, опровергает этот устоявшийся стереотип: в экспериментах усвоение всех правил достигается за 30—35 часов, что намного сокращает общие сроки обучения и поднимает качест­во усвоения самих правил. И хотя результаты экспериментального обучения, как уже отмечалось выше, в массовом обучении не всеща повторяются один к одному, но эффективность все равно будет намного выше обычной. Об этом свидетельствует опыт использо­вания в ряде автошкол методики, разработанной Б.И-Хозиевым.

В чем основная суть этой методики? В ней весь процесс изуче­ния правил дорожного движения подчинен принципу деятель­ности, то есть к ее разработке применен, как и в других рас­смотренных выше методиках, деятельностный подход. Проще говоря, водитель (будущий водитель) овладевает правилами дви­жения в процессе решения задач, моделирующих реальное движение автомобиля по дорогам в разных условиях дорожной обстановки, а не путем чтения и запоминания их по книжке.

Во всех методиках, построенных на теории поэтапного фор­мирования, присутствует, как мы заметили, два методических средства: схема ориентировочной основы действия (ООД) и на­бор задач, моделирующих реальную деятельность.

Схему ООД составляет психолог в содружестве с инструкто­ром вождения, а задачи предоставляет сама реальная дорожная обстановка. Письменные же задачи, составляемые в учебных целях, просто списываются с нее один к одному. Ничего выдумывать не надо, а надо лишь позаботиться о том, чтобы задач было как можно больше и чтобы они были самые разнообразные (ситуации типичные и нетипичные, редкие и частые, сложные и простые, разрешимые и неразрешимые). Слабая сторона традиционных эк­заменационных задач для соискателей водительских прав как раз заключается в их типичности, шаблонности, а стало быть, про­стоте, что чревато выпуском малоквалифицированных водителей.

Ниже приводим фрагмент схемы ООД «Обгон» (см. схе­му 27) и пример задачи.

На схеме ООД нет нигде слова «правило», а тем не менее по тексту видно, что действия по обгону требуют соблюдения строго

71й

определенных условий, которые и есть правила обгона, изл< женные на страницах книги «Правила дорожного движения Не читая ни эту книгу, ни перечня правил отдельно, даже i зная, что на схеме изложены эти самые правила из нее, в при] ципе вполне можно усвоить их все, для чего достаточно с п< мощью приведенной схемы ООД прорешать набор задач на о< гон при различных дорожных условиях.



Зацач может быть много, даже очень много, более сотн" тол ко на обгон, но через какое-то время (после решения двух-тр< десятков задач) обучаемые уже запоминают все правила, отн< сящиеся к данному маневру.

Схема ООД: действия водителя транспортного средства при дчижении по дорогам

Фрагмент «Обгон» (В «Правилах дорожного движения» этот фрагмент вх дит в главу «Обгон и встречный разъезд»).





Для примера приведем здесь только одну из таких задач. На­пример, задача применительно к Успенскому шоссе под Моск­вой. Кто по нему ездил, знает, что движение там довольно ин­тенсивное, двустороннее, однорядное, много поворотов, подъ­емов и спусков, к тому же значительная часть дороги проходит по лесу, так что видимость в ряде случаев весьма ограниченная.

Можно проследить по схеме ООД условия следующей зада­чи и решить, как совершить обгон:

«Ваш автомобиль "Жигули" движется со скоростью 60 км/ч по Успенскому шоссе. Впереди движется колонна из 4 автобу­сов со скоростью 45 км/ч. Дистанция между третьим и четвер­тым автобусами примерно 25—30 метров. Вам нужно обогнать

218

всю колонну. Как Вы это сделаете, если впереди, на расстоя­нии 100—150 метров, начинается крутой подъем, за ним спуск (а затем, возможно, еще подъем), есть редкое встречное движе­ние. За Вами следует "Волга", которая подает сигнал обгона, но не может его осуществить, потому что пока нет условий».



Пусть читатель попробует решить эту задачу, не заглядывая в правила дорожного движения, а руководствуясь только схе­мой ООД (см. схему 27).

К этой схеме в принципе можно подобрать целый набор за­дач, причем можно придумывать их как самим инструкторам обучения автоделу, так и взять готовыми из задачника Госавто­инспекции и разнообразить их, внеся ряд усложняющих усло­вий. Чем сложнее и запутаннее условия, как и бывает на улицах и дорогах, тем больше размышлений и рассуждений требует задача, тем глубже и прочнее усвоение.



Методика безошибочного обучения международным правилам предупреждения столкновения судов

Разработка Б.И-Хозиева «Методика изучения МППСС-72»1 (1976) опубликована в журнале «Морской сборник», № 2, 1976.

Столкновение судов — один из самых тяжелых и многочис­ленных видов аварий на море. Анализ столкновений показыва­ет, что основной причиной их является нарушение ППСС.

«Если бы установленные Правила соблюдались мореплава­телями со всей строгостью, — пишет Е.Микулинский, член Ко­митета по безопасности на море Межправительственной морской консультативной организации (ММКО), — то столкновения бы­ли бы сведены к минимуму и, очевидно, являлись бы результа­том непреодолимой силы природы»2.

Таким образом, твердые знания ППСС, их безошибочное при­менение в любой обстановке — одно из решающих условий без­аварийного плавания. От того, как судоводитель усвоил Правила, зависит, насколько грамотно и своевременно он оценивает положе­ние и принимает решение по недопущению аварийной ситуации.

Как улучшить усвоение Правил, чтобы исключить опасные ошибки?

Психолог Б.И.Хозиев предложил новую методику изучения МППСС-72, основанную на психологической теории поэтап­ного формирования умственных действий и понятий.

'Аббревиатура МППСС-72 расшифровывается так: «Международные пра­вила предупреждения столкновения судов, 1972.»



^Микулинский Е.Л. Предупреждение столкновения судов в море. — М., 1971. - С. 3-4.

219


Учебный процесс по подготовке судоводителей традиционно имеет следующую структуру. Прежде всего обучаемому сообща­ются определенные знания, затем во время самостоятельной рабо­ты он закрепляет и углубляет их. Далее следует этап применения знаний, сначала на практических занятиях в учебном заведении, а потом и на учебной практике или стажировке на судах. Считается, что в результате такого обучения приобретаются нужные знания и навыки. Однако этого, как видим, не всегда удается достичь.

Дело в том, что еще в процессе передачи знаний обучаемому предполагается создание у него представлений, то есть модели будущей деятельности мореплавателя. Но необходимые представ­ления формируются не полностью. Причин тут несколько. Во-первых, не все знания, которые требуются для практических дей­ствий по предупреждению опасного сближения или столкнове­ния, удается дать во время обучения. Во-вторых, не все из них бывают понятны обучаемым и не все из понятого запоминается, так как нет у обучаемых нужного опыта мореплавания. В-треть­их, до момента применения знаний на практике часть из них забывается. Иногда забываются сами правила, иногда способы и методы их использования. Поэтому прибывшего после мореход­ного училища на судно молодого моряка нередко приходится до­учивать или же учить заново, так как у него нет достаточных знаний и вовсе никаких навыков по применению МППСС-72.

Новые выводы педагогической психологии, в частности, те­ория поэтапного формирования умственных действий и поня­тий, позволили Хозиеву по-иному решить проблему эффектив­ности обучения. Его рекомендации были проверены на судах и мореходных вузах, на кораблях ВМФ и в военно-морских учи­лищах, и везде получили положительную оценку.

Рассмотрим принципиальные положения упомянутой пси­хологической теории применительно к организации обучения мореплавателей практике предупреждения столкновений и опас­ного сближения судов в море.

Сначала необходимо выделить требования, которые предъ­являет практика к знаниям и умению судоводителя. Главным критерием выступает правильное решение мореплавателя на рас­хождение судов в соответствии с МППСС-72.

Затем следует определить предметное содержание действия, ко­торое отвечает сформулированному выше требованию. Таковым яв­ляется анализ различных ситуаций, связанных с предупреждением столкновения судов. Объективно он должен включать в себя следую­щие вопросы, существенные для принятия правильного решения:

220

— Обнаружено ли судно?



— Есть ли опасность столкновения с ним?

— Канэе ю судов обязано уступить дорогу в соответствии с МППСС-72?

— Какой маневр должен предпринять капитан судна, коман­дир корабля, для безопасного расхождения?

— Какие следует подать сигналы при маневре? В процессе анализа ситуации обучаемый может учитывать или не учитывать эти условия. В последнем случае он и начинает делать ошибки. Одно из главных отличий теории поэтапного форми­рования от традиционных принципов обучения заключается в том, что она организует с самого начала правильную ориентировку в действиях с помощью структурно-логической схемы (схемы ООД).

Схема ООД тут представляет собой совокупность положений реальной действительности безопасного плавания при правильном применении МППСС-72. Здесь (см. схему 28 на с. 224—225) при­водится лишь фрагмент такой схемы ООД. Она должна учитывать все возможные ситуации в определенной последовательности, на­правлять мыслительные действия судоводителя при помощи воп­росов, имеющих существенное значение для анализа обстановки.

Выделив предметное содержание действия, необходимо по­добрать такую совокупность задач, которая охватывала бы раз­новидности реальных ситуаций на море. Решение их должно вырабатывать у обучаемых умение принимать правильные ре­шения по применению МППСС-72 и быстро выполнять ма­неврирование согласно этим правилам. В процессе решения на­бора задач с опорой на схему ООД логика анализа ситуации, заложенная в ней, запоминается непроизвольно, по ходу само­го действия. Этому способствует и то, что обучаемые решают задачи и дают ответы на вопросы схемы ООД письменно, на специальном бланке, в определенной последовательности.

Как только становится ясно, что обучаемый правильно, без ошибок и быстро решает предложенные задачи, схема ООД и формы записи ответов сокращаются. Критерием окончания обу­чения служит момент, когда обучаемый решает задачи любой сложности, не пользуясь схемой ООД или МППСС-72, и может по памяти своими словами рассказать, как и почему делается именно так, а не иначе. В этом случае можно считать, что умс­твенное действие по принятию правильного решения при опас­ности столкновения сформировано.

В подтверждение сказанному приведем решение одной задачи. Задача. С океанского лайнера, дизель-электрохода (Д-Э/Х) «К-ль», шедшего в тумане по правой стороне узкости курсом 190

221

со скоростью 9 узлов, было обнаружено с помощью РЛС встреч­ное судно. С интервалом 3 мин были замерены три пеленга: 187°— 188°—188,5° и дистанции: 80—72—65 каб. По характеру отражен­ного сигнала капитан определил, что судно больших размеров. Считая, что в точке поворота фарватера корабль и судно могут сблизиться на опасное расстояние, а при неблагоприятных об­стоятельствах и столкнуться, капитан «К-ля» изменил курс влево на 30° и чисто разошелся с судном правым бортом. Требуется оценить правильность хода рассуждений и действий капитана.



В соответствии с условиями задачи и наводящими вопроса­ми схемы ООД ход анализа ситуации будет следующим.

Д-Э/Х на ходу, на нем организовано наблюдение, с помощью которого обнаружено судно, пеленг на него меняется очень мед­ленно, дистанция сокращается — есть опасность столкновения.

Ситуация ясна: надо применить соответствующие МППСС-72.

Суда сближаются на фарватере, идя почти прямо друг на друга и не имея возможности (так оценил обстановку капитан Д-Э/Х) чисто разойтись левыми бортами, а также изменить курс вправо (по условиям задачи Д-Э/Х шел по правой стороне уз-кости). Приходим к выводу: надо уменьшить ход или остано­вить машину, или дать ход назад, или отдать якорь, чтобы су­дам не встретиться в точке поворота фарватера, при этом подав нужный сигнал. Но ничего этого (а именно так предписывают правила) капитан Д-Э/Х не сделал. Он совершил ошибку (взяв курс влево, разошелся правым бортом) и нарушил правила, хо­тя по благоприятному стечению обстоятельств и разошелся чисто. Однако это ни в коей мере не может оправдать его действия.

Обучаемый, действуя по указаниям схемы ООД, самостоятельно приходит к выводу, что судоводитель не имел права при сближении со встречным судном в узкости делать маневр влево (это запреще­но: не дай Бог, если в это же время встречное судно сделает впол­не по правилам маневр вправо и тогда столкновение неизбежно).

После этого он делает правильный вывод: капитан Д-Э/Х совершил нарушение МППСС-72, но по счастливой случайно­сти избежал трагедии. Такая задача непременно запомнится: и ситуация, и возможные последствия действий капитана, и слу­чайный благополучный исход — все это драматично и произво­дит эмоциональное воздействие, не говоря уже об интеллекту­альной, сугубо логической стороне решения задачи.

Решая на занятиях самые разные задачи, обучаемый усваивает не только отдельные положения и требования Правил, но и общие принципы их построения, а также логику анализа любой ситуации.

222


Подобная схема ООД может с успехом применяться не толь­ко при обучении, но и для анализа реальных случаев столкно­вений судов и выяснения причин ошибок мореплавателей.

Практика использования апробированных методик, состав­ленных на принципах теории поэтапного формирования умст­венных действий, показала, что обучение происходит значи­тельно быстрее, чем обычным способом, так как не тратится время на непродуктивную работу по запоминанию правил и на преодоление ошибок памяти (не ошибочных рассуждений), а правильные действия легко закрепляются. Отсюда и качество усвоения учебного материала очень высокое и почти одинако­вое у всех обучаемых, без деления на «сильных» и «слабых».



Методика обучения новичков быстрому запоминанию правил спортивной игры

Работа Н.Н.Нечаева «О механизме тактического мышления» опубликована в сб. «Новые исследования в психологии». М., МГУ, № 1 (XII), 1975. (Совместно с Я.В.Васильевым.) Исследо­ванию подвергнута игра в баскетбол, хотя, казалось бы, такти­ческое мышление более широкая проблема, чем обучение пра­вилам игры в баскетбол, что нас интересует в данный момент. Однако речь в исследовании идет не вообще о тактическом мыш­лении, а о мышлении в баскетболе. Но все равно, тема тактиче­ского мышления — это все же не проблема запоминания пра­вил игры. Тем не менее оказалось, что и эта проблема попутно, как бы мимоходом, была тоже решена исследователем.

Дело в том, что никакой тренер не занимается обучением пра­вилам игры специально, отдельно от игры. Имеется в виду, что рассказанные тренером устно или прочитанные в пособии пра­вила должны соблюдаться в игре и по ходу игры запоминаться. Но эти правила начинающие игроки тем не менее постоянно на­рушают, из-за чего само обучение тактике продуманной игры тор­мозится, а в результате ни тактическое мышление, ни усвоение правил игры не достигаются с должной быстротой.

Что нового было введено психологом Н.Н.Нечаевым и его соавтором, тренером Я.В.Васильевым? Они путем создания па­уз в игре «убрали» чрезмерно насыщенный, присущий всякой спортивной игре эмоциональный фон, «заслоняющий» мысль игроков. Они тем самым создали условия для спокойного (от­носительно, конечно, спокойного) обдумывания каждым игро­ком своего маневра, совершаемого в данной конкретной игро-

223

Схема ООД (фрагмент) Предупреждение столкновения судов в море (по МППСС-72)



Схема 28.

См.след.страницу

вой обстановке. Они свистком останавливали игру в те момен­ты, когда ситуация, создавшаяся на площадке, требовала, по мнению тренера, анализа с точки зрения тактической ее целе­сообразности (или наоборот — нецелесообразности). По свист­ку каждый останавливался там, где он его застал, и тут же начи­нал оценивать расположение игроков и предстоящие (заложен­ные в их намерениях) движения (маневр). По этой методике анализ и оценку осуществляют сами игроки, а не тренер (по обычной методике говорит, разъясняет, указывает и т.д., имен-

224


*На схеме во избежание путаницы и для краткости к своему судну приме­нен термин «корабль», а к любым другим плавсредствам — «судно».

** Стрелки с пунктирными линиями отсылают к тем листам полной схемы ООД которые не вошли в данный фрагмент.

но тренер, а игроки пассивно внемлют, сами не размышляют — в этом состоит различие старой и новой методик).

Тут тренер с самого начала дал установку игрокам: по свист­ку остановиться, оглядеться, обдумать правила, оценить создав­шуюся игровую ситуацию (предстоящие действия по правилам, свое и партнеров место и роль в них, форму взаимодействия и т.п.), а по новому свистку сразу начинать действовать в соот­ветствии с этой оценкой. Позже, после игры, или сделав в ней перерыв, тренер с командой анализирует ее тактику, в том чис­ле и главным образом роль послесвистковых пауз (обдумыва­нии) в ее улучшении, отмечает, как следовали игроки прави­лам, какие и почему были нарушения.

Такой анализ игры, оценка правильности или ошибочности (с точки зрения тактики) своего маневра непременно сопро­вождается и анализом своих действий с точки зрения правил игры. Пауза, вызываемая тренерским свистком, позволяла об­думать игровые действия и с этой стороны.

Оказалось, что такие паузы способствуют более быстрому ус­воению правил игры (с быстрым формированием тактического мышления игроков, которое было убедительно доказано, о чем не говорим, абстрагируемся от этой темы, для нас сейчас по­бочной). Секрет же быстрого запоминания правил состоял в

225


том, что в эти паузы, вызываемые с целью осмысления тактики игры, у обучаемых происходила более тщательная ориентиров­ка и относительно правил игры. Оценивая свои действия, осо­бенно неудачные, игроки вынуждены были каждый раз соотно­сить их с правилами, сравнивать свои действия, свой маневр с их требованиями. Иначе говоря, благодаря паузам и спокойно­му обдумыванию тактики игры спортсмены получили возмож­ность думать и над правилами, соотнося их с тактикой реаль­ных действий как своих (и других членов своей команды), так и соперника. В обычной же игровой обстановке они никогда не имеют времени не только на такое обдумывание и анализ дей­ствий, но и на то, чтобы даже просто заметить нарушения правил.

С точки зрения теории поэтапного формирования умствен­ных действий эффект лучшего запоминания правил игры при данной методике, то есть в ходе игры, чем при специальном заучивании, объясняется создаваемыми целевыми паузами во время игры, которые каждый раз наглядно ориентируют отно­сительно правил, демонстрируя соответствие действий им (за­стывшие после свистка фигуры дают представление о всей гам­ме движений, внезапно остановленных в занятых игроками по­зициях, позволяют сопоставить их с правилами игры).

Данное исследование тем интересно, что отличается внешне от всех ранее описанных. Если там всегда имела место схема ориен­тировочной основы действия, то она здесь невозможна: с бумажкой-шпаргалкой на игровую площадку спортсмен не выйдет. Если там были строго определенные задачи, жестко сформулированные письменно или в виде предметной (материальной) ситуации, то здесь и это невозможно, ибо задачи задаются ходом игры и все время меняются. Поэтому здесь роль схемы ориентировочной ос­новы сыграли «остановленные мгновения» игровых ситуаций (на­глядная картина ситуации и правил их разрешения), а что касается задач, то их в изобилии предоставляла реальная спортивная борьба.

Такое своеобразие данного исследования лишний раз свидетель­ствует об универсальном характере психологической концепции поэтапного формирования умственных действий и о ее реализуе­мости в любых видах обучения и любым видам деятельности.

Мы ознакомились с методиками ускоренного обучения дея-тельностям, регулируемым достаточно жестко и однозначно юри­дическими законами и другими нормативными положениями. Именно нормативный характер знаний, которыми приходится опе­рировать при осуществлении мыслительных действий, входящих в эти деятельности, оказывается весьма удобным материалом для

226


создания алгоритмоподобных ориентирующих указаний, закла­дываемых в схемы ООД. Это не только удобно для разработчиков методики, но и легко может быть воспринято теми, кто хочет сам разработать подобные методики по обучению правовым и другим нормативным знаниям и соответствующим действиям.

А вот правила грамматики психологически тоже укладыва­ются в рамки понятия «нормативные знания», но имеют свои особенности, которые затрудняют их усвоение при общеприня­той методике изучения грамматики.

Почему знание грамматики относится к нормативным знаниям?

Во-первых, по категоричности требований правила грамма­тики ничем не отличаются от законоположений или правил до­рожного движения.

Во-вторых, они носят предписывающий характер, и их надо выполнять, а не рассуждать, почему да зачем.

В-третьих, правила грамматики, как и статьи закона, доста­точно подробно расписаны даже с претензией на охват всех возможных случаев, версий, коллизий, в том числе исключе­ний, не подпадающих под данное или вообще под какое-либо другое правило русского правописания.

Единственное, пожалуй, отличие их в том, что последствия за их нарушение не столь драматичны для нарушителя, как, напри­мер, при нарушении статей закона или правил дорожного движе­ния. Самая «страшная» в школе кара — «двойка» за диктант или сочинение не так страшна, ибо с «двойкой» в дипломе еще никто не выпускался из средней школы. А взрослому вообще ничего не грозит. Он спокоен, ибо «все мы такие», то есть пишем с ошибка­ми. Возможно, это обстоятельство (что не стыдно писать с ошиб­ками) — одна из причин примирения всех нас с фактом высокого процента неуспеваемости по русскому языку? А, может быть, оно есть не причина, а следствие? Об этом расскажем ниже.

4. Психология и методика ускоренного обучения русскому правописанию

Если школьники слабо знают русское правописание, а вы­пускники школ пишут с орфографическими и пунктуационны­ми ошибками, то русский язык в школе можно считать одним из трудных предметов. Двоек по письменным работам бывает больше, чем по другим, тоже «трудным», дисциплинам. Эти фак­ты общеизвестны. Однако вопрос «почему» остается без ответа.

227

8 самом деле, почему своим родным языком — русским — так трудно овладеть самим русским людям? Вопрос этот давно ждет решения. Попытаемся на него ответить.



Анализ состояния преподавания русского языка в школе по­казал следующее.

Во-первых, фактически целью обучения ставят не формиро­вание грамотной письменной речевой деятельности, как долж­но было бы быть, а усвоение правил грамматики как таковых, и цель эту стремятся достичь с помощью запоминания правил путем заучивания до наступления самого факта их применения в качестве средства грамотного письма.

Во-вторых, сами правила, являясь только предписывающи­ми и категоричными, не содержат объяснения причин и усло­вий столь строгой регламентации. Никакой логической связи между разными правилами и условиями их применения учащи­еся не видят, а поэтому им приходится заучивать (зубрить) их без достаточного понимания, то есть механически (хотя учи­тель как-то пытается «объяснить» правила).

В-третьих, коль механическое запоминание противоречит психологическим законам усвоения знаний (такие знания при­годны лишь для воспроизведения, но не для применения, ибо умение и навыки при бессмысленном заучивании не формиру­ются), то сохранение их в памяти в течение всех лет обучения в школе сильно затруднено и, естественно, многое забывается.

В-четвертых, основные правила грамматики изучаются в 5—

9 классах, причем изучение их осуществляется по разделам, темам и годам обучения, и поскольку правила классифицированы по темам не по законам психологии усвоения, а по лексическим и грамматическим канонам, неизвестным ученикам, то такая класси­фикация не облегчает, а затрудняет прочное усвоение: из-за рас­тянутости во времени психологически не связанные между собой группы правил постоянно забываются (у одних одни, у других — другие, у одних сразу, у других — позже и тд.), а вновь изучаемые правила вступают в связь с ранее изученными лишь случайно, так как последние полностью или частично оказываются забытыми.

В-пятых, контроль за усвоением правил со стороны учителя сводится к двум действиям, психологически между собой не связанным: сначала проверяется, насколько точно заучены тек­сты правил (высшая оценка дается дословному запоминанию), а затем проверяется правильность выполнения упражнений на эти правила. При этом никакой видимой связи между точным воспроизведением правил и грамотным выполнением письмен-

228


ных упражнений не выявлено. Часто при хорошем воспроиз­ведении по памяти текста правил допускаются ошибки при на­писании и, наоборот, точно не помня формулировку правил, лучшие ученики пишут (выполняют упражнения) без ошибок. Иногда видна эта связь, и выглядит у некоторых как прямая зависимость между заученными правилами и грамотным пись­мом, но, по-видимому, случайно, ибо ни учитель, ни ученик объяснить эту связь не могут.

В-шестых, методика изучения и усвоения правил ориентирована на групповой (классный, даже общешкольный) эффект. Она не позволяет учителю осуществить индивидуальное обучение, хотя большой разброс в уровне усвоения грамматики требует именно индивидуального подхода, а практикуемый общий, одинаковый для всехучащихся подход не решает проблему грамотности каждого.

Таким образом, можно резюмировать: заучивание правил грамматики до наступления самого факта выполнения письмен­ной речевой деятельности противоречит психологической теории учебной деятельности, согласно которой усвоение знаний происхо­дит в процессе деятельности и благодаря деятельности, и знания должны являться ее результатами, а не предпосылкой. Как устранить означенное противоречие? Была выдвинута гипотеза: если организовать обучение ор­фографии и пунктуации как деятельность учащихся по реше­нию какой-то серьезной задачи (например, по осуществлению корректуры рукописи какого-то условного автора или по про­верке ошибок в ученических диктантах или сочинениях и т.д.), а правила грамматики сделать средством решения такой задачи, то непроизвольно запомнятся все правила, то есть усвоение их станет гарантированным.

Экспериментальная методика обучения орфографии', соот­ветствующая выдвинутой гипотезе, представляла собой следую­щий набор элементов, разработанных Б.И-Хозиевым в ходе ис­следования:

а) Составление ориентировочной основы действия (ООД) уча­щихся по безошибочному выполнению заданий на написание слов с применением орфографических правил.

Она представляла собой пять групп карточек с выписанными на них правилами (на каждое правило — отдельная карточка), располагаемые перед обучаемым стопками (по группам) в том

'Здесь речь пойдет только об орфографии, а о методике обучения пунктуа­ции будет сказано коротко в конце этой главы.

229


порядке, в каком в любом слове следуют друг за другом структур­ные его элементы — морфемы (приставка—корень—суффикс-окончание); в левой стопке — правила на приставки, следующая (правее первой) — правила на корни, вправо от нее — стопка карточек с правилами на суффиксы, и последняя (самая правая стопка) — карточки с правилами на написание окончаний. Внутри каждой стопки карточек правила размещались в случайном поряд­ке. Еще одна стопка карточек (пятая) была составлена из всех других правил, не относящихся к названным, а также определений отдель­ных понятий. Эта стопка была названа «Справки», так как именно за справками обращались к ней учащиеся. Они могли найти там, например, правило склонения или спряжения слова, или определе­ния понятий «корень», «суффикс» или «приставка», а также всех тех понятий, которые встречаются в формулировках изучаемых правил (к примеру, что такое «частица» или «причастие» и тд.).

Поскольку учащиеся должны были работать над упражнени­ями без предварительного заучивания правил, а постоянно об­ращаясь к ним по ходу работы, им было очень важно иметь возможность легко и быстро ориентироваться в самих правилах по лежащим перед ними карточкам: сразу находили нужное, не роясь в книге, не листая множество страниц, причем, как часто бывает, не очень ясно представляя, где и что конкретно искать. Именно поэтому эти группы карточек стали ориентировочной основой письменной речевой деятельности учащихся. Посколь­ку в начальный момент обучения они нуждались в более под­робной ориентировке, постольку карточки-правила делились на «полные» (точная копия правил из учебника) для работы в этот начальный период, и «сокращенные» (те же правила, но выра­женные кратко и условно, как намек, в виде схемы, рисунка, значка, стрелок, сокращенных слов и т.п.) для работы в после­дующий период, когда многое уже запомнилось и не было нуж­ды в слишком подробной ориентировке.

Карточек первого рода было 71, а второго — только 40, посколь­ку в последних некоторые правила или исключались как усвоен­ные, или объединялись с другим (другими) и преподносились в обобщенном варианте. По мере усвоения учащийся (в индивидуаль­ном порядке, по собственному желанию) мог отказаться от «пол­ной» ориентировочной основы и перейти к «сокращенной», а по­степенно и вовсе работать без обращения к карточкам-правилам, что свидетельствовало о полном усвоении материала орфографии.

б) Формирование мотивационной основы действий учащихся по преодолению трудностей усвоения правил орфографии.

230

Выяснилось, что отношение учащихся к русскому языку как к учебному предмету если не отрицательное, то во всяком случае скептическое: предмет трудный и потому нелюбимый, хотя и важный. А нужный ли? Признавая важность знания русского языка и языковой грамотности в целом, многие считали не совсем обязательным знание орфографических правил («Живут же люди, даже большие начальники, не умеющие писать без ошибок»). Нелюбовь к предмету объяснялась главным образом трудностью (даже невозможностью, как казалось некоторым) усвоения множества правил грамматики. Формирование доста­точно сильного мотива обучения в экспериментальной группе в виде желания преодолеть свое отставание в учебе или хотя бы попробовать свои силы и возможности составило одну из задач экспериментального обучения. Однако после завершения первого цикла обучения (выпуска из кружка первого набора «доброволь­цев», посланных родителями и учителями) проблема мотива­ции была решена полностью: на опыте первых ребят, прошед­ших успешно экспериментальное обучение, желающих пройти такой же курс обучения становилось от цикла к циклу все больше. в) Организация действий обучаемых в процессе занятий. Учащиеся, пользуясь лежащими перед ними правилами — ори­ентировочной основой действий, выполняли упражнения (учебные задачи) на орфографически правильное написание слов. Упражне­ния или подбирались из учебников, или конструировались экспери­ментатором, или являлись плодом собственного творчества уча­щихся (например, подбор из словарей и других источников приме­ров на слова с трудным написанием с целью передачи друг другу для взаимопроверки, написание слов специально с ошибками для проверки способности друг друга находить ошибки и тд.).



Методика экспериментального обучения

Первое занятие целиком посвящалось пропедевтическому обу­чению по разделению слова на значимые частицы — морфемы. Основное внимание при этом обращалось на формирование у учеников знания законов словообразования, ибо, как показала проверка наличного уровня знаний испытуемых, они делают очень много ошибок (до сорока ошибок на пятьдесят слов контрольно­го диктанта) именно из-за неумения выделять в слове морфемы, из-за незнания законов словообразования. Например, одна де­вочка-шестиклассница слово «навстречу» (при диктовке отдель­ных слов вне смыслового контекста) написала «на в стречу», явно не умея выделить корень слова, приставку, не ведая о том, что

231

здесь дано не существительное с двумя предлогами, чего, кстати, не бывает, а наречие или предлог, которые пишутся слитно.



Умение выделять в слове его части, которое у всех испытуе­мых отсутствовало, формировалось в эксперименте довольно быстро и легко благодаря таким методическим приемам. Сна­чала предлагалось пять-шесть слов с одним корнем (ГЛУБИ­НА, ГЛУБОКИЙ, ГЛУБЖЕ, ГЛУБИНКА, ГЛУБИННЫЙ) и ста­вилась задача найти не изменяющуюся часть во всех этих сло­вах. Это не составляло труда. Разъяснялось, что это — корень слова. Затем ученики сами подбирали слова с одним общим корнем, что было посложнее, но и с этой задачей они справлялись без особых затруднений. Лишь некоторым не хватало запаса слов или из-за непривычки думать и искать они не всегда находи­ли пять-шесть однокоренных слов. А поскольку им было разреше­но пользоваться справочниками и словарями (но не для зубреж­ки!), они очень скоро приспособились и с увлечением находили однокоренные слова, спорили, являются ли однокоренными та­кие, например, слова, как ГНИЛЬ, ГНИЕНИЕ, ГНИЛЬЕ, и решив, что да, являются, ибо корень у них ГНИ, вскоре опять начинали сомневаться, ибо находили другие слова, имеющие с ним один корень: ГНОЙ, ГНОЙНИК, ГНОЕНИЕ и т.д., и при­ходили к новому выводу: да, эти слова однокоренные и корнем у них является не ГНИ, а ГН. Словом, в течение первого экспе­риментального (пропедевтического) занятия учащиеся успева­ли выполнить пять-шесть упражнений (нахождение корня в за­данных экспериментатором словах, поиск в собственной памяти однокоренных слов и их запись, обмен между собой придуман­ными словами для взаимопроверки, поиск слов одного корня в словарях и опять взаимный обмен записями и т.д.).

В ходе обучения морфологическому анализу слова, которое только начиналось с выделения в слове его корня, одновременно шло обучение выделению и приставки, и суффикса, так как воз­никала необходимость разобраться, что же в слове может стоять перед корнем и что после него (такой вопрос возникал у ребят самопроизвольно, и это уже было достаточной мотивацией для изучения функций приставок и суффиксов). Правда, осознание необходимости научиться выделять не только корень, но и при­ставки и суффиксы наступало не всегда спонтанно (по крайней мере, не у всех), и экспериментатор специально ставил учащихся в ситуацию, когда требовалось анализировать слова сначала без приставок и суффиксов, затем с приставками, а потом с пристав­ками и с суффиксами, так что им поневоле приходилось задумы-

232

ваться, что стоит в слове перед корнем и что после него, и отде­лять их от корня. Например, экспериментатор задавал слова: ГРЕЛ­КА, ГРЕТЬ, НАГРЕВАНИЕ, НАГРЕВ, а через несколько минут еще НАГРЕВАЛЬЩИК, НАГРЕВАТЕЛЬНЫЙ, НАГРЕВАТЬ и т.д. Учащиеся, без труда выделив в таких словах корень, не сразу могли выделить приставку и суффикс, к обучению чему и перехо­дил тут же экспериментатор (еще раз подчеркнем, что вся выше­изложенная работа по морфологическому анализу слова начина­ется и завершается на первом, пропедевтическом, занятии).



Таким образом, суть методического приема заключалась в постановке учащихся в ситуацию, когда морфологический анализ состава слова ими осознавался как настоятельная необходимость и тем самым формировалась достаточно сильная мотивация.

После того, как учащиеся научились безошибочно выделять в словах корень, приставку и суффикс, оставалось только на­звать четвертую, изменяющуюся часть слова — окончание.

На этом обычно заканчивалось первое занятие. Оно, как ви­дим, не касалось правил орфографии, а лишь создавало интел­лектуальную базу для их сознательного изучения и усвоения, то есть являлось занятием только подготовительным к основным, то есть пропедевтическим.

Собственно экспериментальное обучение по формированию орфографических знаний и навыков отличалось по своей мето­дике от обычного школьного прежде всего тем, что изучение пра­вил орфографии проводилось не постепенно, не отдельно по те­мам, разделам и годам обучения, а сразу и одновременно по всем имеющимся в учебных программах 5—9 классов правилам, вклю­чая исключения из правил. Это первая особенность методики.

Этот подход обоснован необходимостью обобщенного взгляда на правописание как средство грамотной письменной речевой деятельности, когда правила написания слов не являются ка­ким-то самодовлеющим элементом этой деятельности, а входят органически в ткань выражения мысли на бумаге. В идеале пи­шущий человек о правилах и не думает, а озабочен только тем, чтобы правильно и понятно изложить свои мысли в письмен­ной форме, потому что давно и прочно усвоенные грамматиче­ские правила стали «своим» инструментом, используемым в де­ятельности автоматически, то есть превратились в навык.

На этапе же первоначального обучения необходимо было ор­ганизовать письменную речевую деятельность так, чтобы обу­чаемые использовали еще неусвоенные ими правила в качестве средства ее правильного осуществления. Это и обеспечивалось не

233

заучиванием и запоминанием правил, а предъявлением этих пра­вил обучаемым в материализованном виде — выписанными на карточках. Руководствуясь лежащими перед их взором правила­ми-карточками, ученики выполняли деятельность (упражнения) по написанию разных слов и на самые разные (все существую­щие) правила, в процессе которой (деятельности) как раз и про­исходило усвоение (не просто запоминание-зубрежка, а именно сознательное усвоение) этих правил. Происходит тот самый есте­ственный процесс освоения средства (орудия) деятельности, ко­торый имеет место, например, при обучении человека работе про­дольной пилой при распиливании доски или тормозной педалью при вождении автомобиля. Ведь не бывает так, что он должен сначала выучить правила пиления или езды (вождения, торможе­ния), а после этого учиться этим действиям. Он учится в процес­се пиления с соблюдением определенных правил и в процессе реальной езды на реальном автомобиле, правда, учитывая неко­торые наставления и предупреждения бывалых людей.



Вторая особенность экспериментальной методики состояла в разнообразном и контрастном предъявлении материала, когда слова простые и сложные, трудные и легкие для написания, типичные и нетипичные, слова редко или часто встречающие­ся — все они чередовались в случайном порядке, как и бывает в жизни. Привычный дидактический принцип «от простого к слож­ному» здесь не соблюдался. Более того, сами ученики совер­шенно не замечали разницы между сложными и простыми за­дачами, не ощущали ни сложности, ни простоты предъявляе­мых слов, так как инструментарий для работы и способ работы был один и тот же во всех случаях.

Третья особенность экспериментальной методики заключа­лась в побуждении максимальной мыслительной активности и познавательной инициативы учащихся путем поощрения (одоб­рения) самостоятельности, находчивости, изобретательности. На­пример, именно учащиеся, а не экспериментатор, еще на пер­вом занятии самой первой экспериментальной группы приду­мали подбирать возможно большее количество слов для морфо­логического анализа с помощью орфографического словаря, где много однокоренных слов расположено по алфавиту и «гнезда­ми», что дает благодатный материал для выделения не только корня, но и суффиксов и окончаний.

Четвертая особенность методики — это разнообразие учебно­го материала, предъявляемого обучаемым для упражнений. Это:

а) слова с правильным написанием всех частей речи, б) слова с

234

нарочито ошибочным написанием тоже из всех частей речи, в) любые слова с пропуском отдельных букв (от одной до четы­рех-пяти) с черточками вместо пропущенных букв, г) слова с про­пусками букв, но без указания мест, где в слове они пропущены, д) иностранные общеупотребительные слова (типа ТРОЛЛЕЙ­БУС, КУЛИНАРИЯ, ИНЖЕНЕР, ТРАМВАЙ и т.п., в которых дети делают ошибки: тролебус, кулЕнария, инжИнер, траНвай).



Работая с этим разнообразным материалом, учащиеся в од­ном случае непроизвольно запоминали правильное написание слов (причем они заранее не знали, где слова «правильные», а где «неправильные», а должны были сами определить), в дру­гом случае находили ошибки и обосновывали свое решение, в третьем — определяли, какая буква и где пропущена в слове, в четвертом — учились писать правильно иностранные слова, не подчиняющиеся правилам русского языка, но часто употребля­емые в обыденном языке и т.д.

Пятая особенность экспериментальной методики — разно­образие форм предъявления учебного материала: а) под диктов­ку экспериментатора, б) под диктовку учащихся друг другу (по­парно), в) выписанными на карточках (по 10 слов), г) обмен такими карточками между учащимися после выполнения уп­ражнения (на каждой карточке свой набор слов) для взаимо­обогащения информацией и д) учащиеся сами придумывали слова и предъявляли друг другу (если эта задача ставилась как задание на дом, то обычно они старались подбирать слова по­труднее с таким расчетом, чтобы удивить и перещеголять друг друга), е) применялась иногда и такая форма, когда ученики должны были быстро придумать пять слов с правильным и не­правильным написанием и тут же передать соседу по парте, чтобы тот определил столь же быстро, где допущена ошибка. При этом стремились имитировать ошибки типичные, чтобы не бросались в глаза своей экстравагантностью, и выглядели более или менее привычно, так как они недавно сами всерьез считали, что так и надо писать. Очень важно, как мы считаем, предъявлять слова с ошибками и без ошибок в одном наборе, чтобы не было установки во что бы то ни стало найти ошибку в каждом слове. С этой же точки зрения можно иногда давать задание найти ошибки в словах, написанных на самом деле без ошибок, чтобы учащийся доказал, что ошибок нет.

Шестая особенность методики экспериментального обучения состояла в обязательном переходе от работы на «полной» ориен­тировочной основе — по карточкам с полными текстами правил

235


к работе по «сокращенным» ориентирам (карточкам без полного текста правил), а от них — к работе без карточек, то есть без всяких внешних ориентиров — подсказок. Так происходило свер­тывание формируемого действия (правильного написания любых слов и проверка правильности также любых слов) как обязатель­ный показатель его обобщенности, устойчивости, безошибочно­сти и быстроты выполнения, а также перехода от материального (материализованного) уровня контроля к идеальному, от внеш­него контроля к внутреннему, умственному, к работе «наизусть». Значит, наступило усвоение правил орфографии.

Итак, порядок действий обучаемого, приведший к усвоению:

прочитать слово -> разделить его на части (морфемы) -> прове­рить правильность написания каждой части слова по карточкам-правилам -> путем негромкого чтения сличить написанное с правилом, исправить ошибки, если они есть -> написать слово целиком правильно.

Условиями же перехода от работы по полным карточкам к работе по сокращенным и затем к работе без карточек являются видимые признаки усвоения правил — устойчивая безошибоч­ная, плавная и достаточно быстрая работа по проверке текста на правильность написания. Отказ от полных, а затем от сокращен­ных карточек происходит обычно по желанию самих учеников, так как они, запоминая постепенно одно за другим все правила, начинают ощущать ненужность обращения каждый раз к карто­чкам-правилам, предпочитая не тратить на это драгоценное вре­мя. Однако некоторые «перестраховщики» даже без особой нужды продолжают обращаться к карточкам и тем самым как бы засты­вают на уровне внешнего, материального контроля, то есть оста­навливаются в своем развитии. В этих случаях учителю следует самому переводить ученика на следующий этап — на работу по сокращенным карточкам-ориентирам или вовсе без карточек, од­нако при этом не отказывать ему в праве обращаться к карточкам в случае серьезных затруднений, ибо главное — это работа без ошибок, и нельзя ради быстроты запоминания жертвовать таким важным показателем усвоения, как безошибочность. А запоми­нание все равно наступит, рано или поздно, через день или неделю.

Степень усвоения правил проверяется путем контрольных диктантов-летучек, которые нужно проводить как можно чаще (на каждом занятии и не по одному разу). Эти мини-диктанты ученикам или разрешается писать, контролируя себя с помощью карточек с правилами, или запрещается пользоваться ими — это зависит от замысла учителя. Если диктант-летучка пишется без

236


права самоконтроля по карточкам-правилам, то учитель совмест­но с учеником должен проверить его работу и выставить оценку.

Такой порядок проверки усвоения стимулирует активность уча­щихся, и у них постоянно присутствует желание «показать себя».

Принятая методика экспериментального обучения максималь­но поощряла мыслительную деятельность учащихся, в контек­сте которой возникала сильная мотивация. Так, большинство испытуемых первой экспериментальной группы не имели вна­чале никакого желания заниматься в ней (этот первый набор, как мы отмечали, был сделан по настоянию родителей и учите­лей неуспевающих учеников) и, более того, были уверены, что неприятности с двойками будут им еще продолжать досаждать и во внеурочное время (занятия проводились в выходные дни). Однако с первого же занятия у них возникло любопытство, а потом и неподдельный интерес к занятиям, укрепляющийся от занятия к занятию и вскоре превратившийся из узко учебного в широко познавательный. Подтверждением тому служат следу­ющие примеры.

Ученик 8-го класса Коля Б. привел в экспериментальную группу своего младшего брата, четвероклассника Юру: «Пусть посидит со мной рядом и поработает, ему очень интересно. Он вместе со мной дома выполняет все задания, которые я получаю здесь».

Мать одной девочки — ученицы шестого класса (которая пи­сала «навстречу» как «на в стречу» — см. выше) привела свою дочь повторно в экспериментальную группу следующего набо­ра и попросила: «Примите ее еще раз. Она очень хочет научить­ся писать вообще без ошибок. С прежней неизбежной двойки перешла с вашей помощью на твердую тройку, даже четверки стала получать. Ей очень понравилось, так как чувствует успех. Верит, что научится писать диктанты вовсе без ошибок».

О том, что учащиеся проявляли инициативу и находчивость в поиске слов с трудным написанием или сложных слов для морфологического анализа, с удовольствием занимались взаи­мопроверкой ошибок или придумыванием примеров потруднее для передачи соседу по парте на проверку и, главное, старались выглядеть друг перед другом умнее, оригинальнее, сообрази­тельнее — обо всем этом прямо или косвенно уже сказано вы­ше. Здесь лишь повторяю это, подтверждая мысль о возникно­вении и развитии сильной мотивации — широкого познава­тельного интереса к ранее нелюбимому школьному предмету.

Помимо сказанного нельзя не упомянуть еще об одном важ­ном показателе возникновения сильной мотивации — о посто-

237


янном росте числа желающих, причем не только плохо успева­ющих, но и «хорошистов», заниматься в экспериментальной группе. Некоторые родители даже обращались с просьбой учить их детей на дому. Однако после решения исследовательской задачи надо было прекратить занятия.

Каковы же конкретные результаты испытания методики?

Самый главный результат — именно к этому стремился психо­лог Б.И-Хозиев — ликвидация «двоек» в диктантах из-за орфогра­фических ошибок (они как раз преобладали среди всех ошибок) была достигнута, причем за короткое время — 30 часов занятий.

Второй важный результат — повышение средней успеваемо­сти почти на целый балл по русскому языку письменно.

Третий результат — доказательство того, что можно учить рус­скому языку (письменно) без «двоек», причем не только ликвиди­ровать их, как здесь была поставлена задача, а учить вообще с са­мого начала по этой методике так, чтобы «двоек» не было никогда.

Для ликвидации отставания отдельных учащихся по русско­му языку можно в любой школе успешно использовать данную методику хоть сейчас.



Другую методику ускоренного обучения орфографии разработали Е.В.Иванова и А-Н.Иванов для эффективной подготовки абитури­ентов в неязыковые вузы. Их испытуемыми в экспериментальном обучении были уже взрослые, движимые сильной мотивацией — желанием поступить в избранный вуз, преодолев барьер вступи­тельных экзаменов по русскому языку (диктант). Впоследствии методика испытана на различных группах школьников и взрос­лых, в том числе курсантах учебных центров вооруженных сил.

Очень коротко об особенностях этой методики.

Во-первых, она так же, как и предьвдущая, основана на теории ПЯ. Гальперина: правила орфографии рассматриваются как средст­ва письменной речевой деятельности и без всякого предварительно­го заучивания даются «в руки» обучаемым для правильного выпол­нения упражнений, то есть в качестве ориентировочной основы. Однако в отличие от вышерассмотренной методики правила да­ются не в виде карточек с отдельными правилами, а в виде спе­циально разработанных схем ООД («Схем, ориентирующих дейст­вия — СОД», как они названы авторами). На каждой из схем или группе схем, расположенных рядоположно, в обобщенном виде представлено несколько правил, объединенных в одну общую те­му (например, правописание НЕ с различными частями речи).

Во-вторых, обучение проходит по темам, а не по всей про­грамме одновременно, как было по методике Б.И.Хозиева. Это

238

получается несколько дольше (50—60 часов на всю орфогра­фию, а там было 30), но все равно намного эффективнее и бы­стрее, чем при традиционной методике. Более того, в извест­ном смысле данная методика может быть легче адаптирована к нынешней школьной практике, так как она «идет» по темам, так что не надо слишком резко ломать сложившуюся структуру.



В-третьих, порядок (методика) собственно обучения замет­но отличается от методики Хозиева, так как, во-первых, изуча­ются правила последовательно по темам (почти как в школе), но, во-вторых, должна при этом соблюдаться более высокая, чем в школе, интенсивность (выполняется в 4—6 раз больше упражнений, чем обычно).

Если коротко, то методика обучения в несколько вольном пересказе состоит из таких микроэтапов (занятия по 2 академи­ческих часа — по 90 мин).

Начальный (нулевой, как назвали авторы) — проверка зна­ний правил орфографии по теме (20 мин и 50—65% правильно написанных слов).

Второй микроэтап (25 мин) — выполнение упражнений с по­мощью схем при пояснениях учителя — более 95% правильно написанных слов, третий (45 мин) — то же, но без пояснения учителя — чуть менее 90% правильных написаний, четвертый (45 мин) — тоже самостоятельно с опорой на схемы — более 95% правильно написанных слов, пятый и шестой микроэтапы — от­сроченные проверки соответственно по 15 и 20—30 мин через 2 и 4—5 месяцев, результат — более 94% успешных ответов1.

Более подробно с методикой Ивановых можно будет ознако­миться по последующим публикациям.

Кроме методики обучения орфографии, есть методики без­ошибочного обучения пунктуации как в разработке Б.И.Хозие­ва, так и Е.В. и А.Н.Ивановых.

Для полноты картины с изучением русской грамматики жела­тельно ознакомить читателя с некоторыми психологическими возможностями его совершенствования. Поэтому остановлюсь на принципиальном подходе к разработке методики ускорен­ного усвоения пунктуации (вариант Хозиева).

В методике Б.И.Хозиева учтено, что пунктуация имеет очень важную психологическую функцию — передавать читателю без искажения не только мысль автора, ее содержание (чего стоит,

'Все цифровые данные в процентах — это обобщенные результаты экспери­ментального обучения более 500 человек взрослых.

239


например, знаменитое «Казнить нельзя помиловать», где от ме­ста постановки запятой содержание предложения, смысл вы­сказывания меняется на противоположный), но и сопровожда­ющие его эмоции, энергетический заряд этой же мысли. Если в устной речи смысл ее передается собеседнику, аудитории не только через слова, но и эмоции, выражаемые посредством ин­тонации, смысловых ударений или нарочитых повторений, под­черкиваний, вводных слов и т.п., то в письменной речи функ­ции всех этих приемов выполняют знаки препинания.

В этом главное (остальное производно от этого), что должно быть заложено в основу методики быстрого усвоения пунктуа­ции. Кстати говоря, где поставить запятую в упомянутой знаме­нитой фразе, становится сразу ясно, когда произносят ее вслух (интонация!). А если она написана, и нет запятой в нужном месте, то можно понять ее смысл только по контексту, если таковой имеется. А если она написана вне контекста, то смысл фразы не может быть понятен читателю.

Для иллюстрации данного соображения приведу фрагмент схемы ориентировочной основы действий обучаемых по анали­зу текстов с целью расстановки знаков препинания, используе­мой в методике Б.И.Хозиева (схемы 29, 30 на с. 241—242).

(Кстати говоря, по приводимому ниже фрагменту читатель-филолог или филолог в содружестве с психологом вполне спо­собен составить полную схему, продолжая дальше начатую здесь.)

Итак, м» рассмотрели методики ускоренного обучения только двум типам деятельности, где преобладают мыслительные дей­ствия, — правоприменительной и вообще нормативной и пись­менно-речевой.

При всем их внешнем различии их объединяет одно: если нужно действовать на профессиональном (в смысле — высоком) уровне, то нужно уметь рассуждать правильно, мыслить в соот­ветствии с нормами закона и правилами деятельности. А чтобы обучить этому, надо создавать четкую, однозначную, алгорит-моподобную ориентировочную основу для правильного направ­ления мыслительных действий, чтобы ход рассуждений обучае­мых отвечал строгой логике и структуре самой осваиваемой дея­тельности (для этого — схемы ООД) и ее содержанию и конеч­ному (материальному или материализованному) результату, для чего составляются ситуационные учебные (практические или моделирующие практику) задачи (упражнения), решаемые обу­чаемыми в соответствии с ориентирующей схемой, то есть пра­вильно, без ошибок. И результат — быстрое научение данной

240

деятельности и одновременно овладение общим способом мыс­лительного анализа условий деятельности.

Далее по схеме ООД, составленной по такому же принципу, подвергаются анализу все необходимые признаки, по которым

9 Заказ 1071 241

определяется, какие знаки препинания расставить внутри раз­личных предложений в представленных текстах учебного мате­риала.

Сокращенная схема ООД «Пунктуация» (фрагмент).

Далее продолжение схемы

Схема 30.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница