При переводе следует добираться до непереводимого, только тогда можно по- настоящему познать чужой народ, чужой язык



страница21/21
Дата22.04.2016
Размер4.65 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21

334

'Очеретин В. Указ, соч., с. 22. "Толстой Л. Н. Собр. соч. Т. 6, с. 85.



3 Словарь русского языка под ред. С. И. Ожегова. В 4-х томах. 'М.: Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1959 (см. «сглазить»).

;335


данному народу привычки и обычаи, которых у него нет) и, во-вторых, в умении подыскать наиболее лаконичную форму, в которую и заключить объяснение или намек на сущность дела. Если сравнительно просто дать читателю понять, что хочет сказать персонаж, глядя с сожалением на собеседника и крутя ладонь с растопыренными паль­цами у виска или посвистывая и уперев опять-таки в ви­сок указательный палец, то весьма нелегко несколькими словами рассказать легенду, передать суть приметы, рас­толковать традиционное поведение, направить мысль читателя к известной каждому носителю языка сказке или произведению литературы. Переводя некрасовских «Коробейников», нужно поведать читателю о том, что в дореволюционной России верующие, зевая, крестили рот, чтобы туда не залетела невзначай нечистая сила — «Ста­рый Тихоныч, зеваючи, то и дело крестит рот» 1. В бол­гарском переводе Тихоныч и зевает и крестится, но связи между обоими действиями нет, и это, мы считаем, одна из неизбежных потерь: объяснить (правда, не в двух коротких строках), конечно, можно, но это приведет к неоправданному привлечению внимания читателя к не­значительной детали, которая в подлиннике совсем не подчеркнута. Или что делать с тем самым (явно непри­личным с точки зрения любого иностранца) «поплевыва-нием» графини Ростовой? — графиня, а плюет! У одного болгарского переводчика, а также в переводе на англий­ский язык графиня ничтоже сумняшеся сплевывает, прежде чем вернуться в гостиную («погледна ноктите си и плю», "looked at her nails and spat out"). Но в по­следнем болгарском переводе уже содержится намек на «сглаз»: «плю лекично за уроки»; также приблизительно передано это и во французском переводе: «Pour conjurer le mauvais sort, la comtesse cracha». Или как быть с фольклорными аллюзиями? Сообщая о съезде колдунов в Боготе, автор в скобках сообщает: «По непроверенным сведениям, делегаты прибыли верхом на метлах»2. Каж­дому русскому известно, что излюбленным транспортом ведьм являются ступа, помело, метла — в этом вся соль «непроверенных сведений». Ну а если в фольклоре, допу­стим, англичан, ведьмы и всякая нечисть пользуются иными средствами передвижения? Или если у другого народа и ведьм не наблюдается?

'Некрасовы. А. Сочинения. Т. II, с. 35. 2 Кр., 1976, № 1, с. 12.



336

В отношении всех реалий, в том числе и ситуативных, отражать национальное своеобразие в принципе надо. Скажем, при переводе рассказов Гоголя все ведьмы дол­жны быть переданы с характерными для украинского фольклора атрибутами. Нельзя, переводя с турецкого языка, написать «мой турецкий друг кивнул» в значе­нии «согласия», потому что, выражая согласие, турок не кивает: либо он выразит это характерным для его нацио­нальности путем, либо, в худшем случае, нейтрально (мой турецкий друг «согласился», «не возражал», «принял»), либо он не турок.

И тут опять встает вопрос, что делать в случаях, когда у автора гурок кивает? Переделать кирок на покачивание головой? Или передать нейтрально « согласился»? Или оставить как есть? Эти вопросы особенно важны, когда дело касается быта и культуры страны ПЯ. Если автор— современник переводчика, все вопросы решает он сам. Если же нет, то переводчик, прежде чем принять какое-либо решене, должен учесть: действительно ли это ошиб­ка? А, быть может, наш турок знаком с европейскими обычаями, в частности с обычаями своего собеседника, или подражает ему? Если же это в самом деле промах, а особенно при описании действительности страны ПЯ, то, пожалуй, исправить его можно — тактично, ненавяз­чиво, нейтральными средствами, чтобы не подводить ав­тора, себя и, что важнее, чтобы не искажать жизненной правды.

Но и когда промахов нет, не все и не всегда можно передавать как есть. Нередко ситуативная реалия носит такой характер, что у читателя перевода возникают не те ассоциации, которых автор ожидает от читателя подлин­ника. Цитируя А. Нойберта, А. Д. Швейцер 1 приводит его пример о переводе на арабский язык строки из сонета Шекспира, где «летний день ассоциируется с понятием красоты», и отмечает, что у арабского читателя летний день и красота несовместимы и лето нужно заменить вес­ной: для араба лето связано со зноем и, следовательно, приятных ассоциаций не вызывает. С этим можно согла­ситься, но лишь при условии, что речь идет о сравнении, т. е. о понятии, близком к устойчивым единицам. А будь это обычное описание прекрасного летнего дня, каковы бы ни были температурные различия, переводчик не име­ет права делать скидок на температуру. Приблизительно

'Швейцер А. Д. Перевод и лингвистика, с. 243.

337


то же в примере со съездом колдунов, поскольку дается не описание народного быта, а, так сказать, ссылка на него; поэтому ситуативную русскую реалию можно при переводе даже заменить подходящей ситуацией, понят­ной читателю на ПЯ.

Частным вопросом является передача намеков не­известные литературные произведения. Эта тема относит­ся скорее к фразеологии — мы говорили о крылатых сло­вах, цитатах, фразеологических сочетаниях, связанных с бытом и культурой народа, но одетых в точно определен-' ную языковую форму. Однако здесь нужно отметить те случаи, когда самой цитаты или поговорки нет, а есть только аллюзия. «Ты сетовал, дорогой Крокодил, что о твоих собратьях сказано и написано много несправедли­вого. И нрав-то у вас, мол, зверский, и питаетесь-то вы к а л о ш а м и, и ваша скупая крокодильская слеза (разрядка наша — авт.) насквозь фальшивая»1. Как переводить «крокодильскую слезу» — догадаться не­сложно: фразеологизм крокодиловы слезы принадлежит к интернациональным; но почему крокодил «питается калошами» знает только русский и те из читателей-ино­странцев, которые знают русскую детскую литературу («Телефон» и «Крокодил» К. Чуковского). Или такой текст: «Я хотел посоветовать владельцу [который не мог найти необходимые ему запчасти] насоса печально апро­бированный в прошлом метод: если нет грузил — от­винчивай гайки (разрядка наша — авт.) на железной дороге..»2. Ведь если в переводе не намекнуть на «Зло­умышленника» Чехова, апробация лишается смысла. Как поступить с переводом следующего текста: «Жизнь тако­ва, что безоблачного счастья не бывает. Всегда находит­ся кто-то третий, который., подбросит свою ложку дег­тя или надушенный платок (разрядка наша— авт.) с чужими инициалами»3? Выделенные слова дела­ют последнюю фразу намного более емкой, чем если бы за ними не скрывалась связь с известными читателю под­линника мыслями — о ложке дегтя в бочке меда и эпи­зоде с платком Дездемоны — аллюзии, которые должны сохраниться и в переводе.

О том, как «переводить» такие «намеки на факты, общеизвестные там и тогда, где и когда создавался ори-

гинал, но неизвестные читателю перевода», довольно под­робно говорит И. Левый, считая подстрочные примечания непригодными и предлагая давать «пояснение в самом тексте»'. Присоединяясь к его мнению, мы все же счи­таем, что такое пояснение далеко не всегда можно ввести в текст безболезненно, и тогда, конечно, если потеря в противном случае будет слишком велика, придется при­бегнуть к сноске — один из немногих случаев, когда она будет признаком не переводческого бессилия, а заботы о читателе.

В наш век развития точных наук и небывалого инфор­мационного потока, казалось бы, возможно существова­ние только узких специалистов. Это не совсем так: если последние энциклопедисты вымерли где-то на рубеже XVIII и XIX веков, то в области художественного перево­да в наше время они достигают своего апогея. Говоря об «общей культуре» переводчика, обычно подразумевают, что, в частности, в области художественной литературы он должен иметь универсальные знания. Больше того: эти знания его непременно должны быть в двух планах — тех языков, с которого и на который он переводит, т. е. он должен иметь совершенно ясное представление о фоновых знаниях носителей ПЯ в отличие от носителей ИЯ. На­пример, он обязан знать, что средний русский читатель хорошо знаком со многими из понятий естественных наук: русские знают (как из жизни, так и из литературы) боль­ше наименований рыб и камней, зато у болгарского чита­теля значительный запас названий цветов, но очень ма­ло морских терминов; английский читатель более сведущ в области географии и библейской фразеологии и т. д. Знания эти должны быть как в синхроническом, так и в диахроническом плане, иными словами, одно из ключе­вых знаний для переводчика — область истории.

Специалисты утверждают, что существуют более 200 дефиниций понятия культуры — слишком много, что­бы нам добавлять еще одну. Для наших скромных целей достаточно будет указать на осведомленность переводчи­ка в области интернациональной, региональной и нацио­нальной культур, которые не нуждаются в особых дефи-




1 Кр., 1975, № 25, с. 6.

2 И, 28.V.1974.

3 И, 2. IV. 1975.

338


Левый И. Указ, соч., с. 135—137.


339



нициях после того, что было сказано о реалиях. Важно только повторить, что переводчику нужно довольно точно знать, что, скажем, из общей культуры, знает его чита­тель в отличие от читателя подлинника. Например, если в тексте написано: «Сан-Томе и Принсипи занимают пя­тое место по выращиванию какао-бобов.. Два других «кита» (разрядка наша — авт.), на которых зиждется экономика страны, — кофе и копра» ', то сумеет ли чита­тель разобраться, при чем здесь киты? Или так: «..я убе­дился: точность на заводе не ч ья-т о (разрядка на­ша— авт.) «вежливость», а привычка, обычай, стиль ра­боты»2— при чем тут вежливость, да еще чья-то? Если для русских читателей вопросы о «трех китах» и «вежли­вости королей» покажутся элементарными, то может быть, среднему американскому читателю стоило бы под­сказать, в чем дело.

Интересна страноведческая сторона вопроса, часто обозначаемого словами «так говорят» или «так не говорят по-русски (английски, французски и т. д.)». Разбирая сделанный В. М. Топер перевод «Тяжелых времен» Дик­кенса, М. Лорие останавливается на характерном обоз­начении англичанами времени — в неделях, а не месяцах: "The marriage was appointed to be solemnized in eight weeks time"; в переводе — «через два месяца», потому что «по-русски говорят не «8 недель», а «два месяца»3. Ж- Мунен упоминает, что «араб в Египте предпочитает делить час на три трети, а не на четыре четверти»; а что должен делать переводчик? На наш взгляд, ответ будет такой: если вопрос в тексте ставится «так говорят или не говорят- на таком-то языке», то определенно нужно учесть положение в ПЯ, и тогда будут «два месяца» и деление часа на половинки и четвертинки; если же — «так гово-рит или не говорит русский (китаец, испанец и т.д.)», то сохраняется обычная для ИЯ форма; например, в пря­мой речи мы не рекомендовали бы превращать привыч­ные для говорящего (англичанина) недели в не привыч­ные для него месяцы.

Все вышесказанное, мы уверены, не исчерпывает воп­рос о «непереводимом», которое все-таки можно и дол­жно перевести, т. е. переложить, перевыразить, передать

читателю. Все наши мнения тоже не претендуют на ис­черпывающий характер и окончательность. Это всего лишь попытка примирить практику с теорией и дать воз­можность теории прийти на помощь практике. Мы глубо­ко убеждены, что в каждом виде творчества (а перевод — творчество!) есть или должны быть установленные исход­ные правила или начала, типичные основные проблемы и способы их разрешения, на почве которых и в рамках общепринятой «технологии» рождается искусство.



1 И, 16.IX.1975.

* И, 3.1Х.1974.



3 Лорие М. Об одном хорошем переводе. — МП, 1964, 4, с. НО.

340


ОГЛАВЛЕНИЕ



И непереводимое переводимо! (Вместо введения) . . . i . V;

Условные сокращения ............... 1

Часть I

Глава 1. Понятие «реалия» ............. 5 .

Глава 2. Реалии в лингвистике ........... 17

Глава 3. Реалия или нереалия ........... 30

Глава 4. Термин «реалия» .............. 35

Глава 5. Классификация реалий ........... 47

Глава 6. Перевод реалий ............. 79

Глава 7. Колорит и «стирание» колорита ....... 104

Глава 8. Аналоцизмы и анахронизмы ......... 116

Глава 9. Примат своих реалий в языке перевода .... 124

Глава 10. Перевод исторических реалий (Архаичность и арха­
изация) ................. 131

Глава 11. Перевод советизмов ............ 141

Глава 12. Омонимия реалий в переводе ........ 147

Глава 13. Перевод реалий-мер ............ 153

Глава 14. Перевод реалий-денег ........... 165

Глава 15. Реалии в автопереводе ........... 174

Часть II

Глава 1. Фразеологические единицы ......... 179

Глава 2. Имена собственные ............ 207

Глава 3. Обращения ............... 227

Глава 4. Звукоподражания и междометия ....... 243

Глава 5. Просторечие, диалект, жаргон, арго, ломаная речь

(Отклонения от литературной нормы) ..... 250



Глава 6. Иноязычные вкрапления .......... 262

Глава 7. Термины ................ 273

Глава 8. Каламбуры ............... 286

Глава 9. Сокращения ............... 314

Глава 10. Внеязыковые элементы ........... 328

Сергей Влахов, Сидер Флорин НЕПЕРЕВОДИМОЕ В ПЕРЕВОДЕ

Редактор М. А. Романова

Издательский редактор Я. Л. Образцова

Оформление художника Н. Манпкало

Художественный редактор В. В. Сурков

Технический редактор И. Г. Макарова

Корректор П. П. Ангелова

ИБ № 392


Сдано в набор 24.10.79. Подписано в печать 18.03.80. Формат 84Х108'/32. Бумага тип. № 1. Гар­нитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 18,48. Уч.-изд. л. 18,90. Тираж 9000 экз. Заказ № 747. Цена 1 р. 90 к. Изд. № 59/78Ф.

Издательство «Международные отношения» 107053 Москва Б-53, Садовая Спасская, 20



Ярославский полиграфкомбинат Союзполиграф-прома при Государственном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной тор­говли. 150014, Ярославль, ул. Свободы, 97.

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница