При переводе следует добираться до непереводимого, только тогда можно по- настоящему познать чужой народ, чужой язык



страница15/21
Дата22.04.2016
Размер4.65 Mb.
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   21
Глава 3

ОБРАЩЕНИЯ

На обращениях мы остановились из двух соображе­ний: прежде всего потому, что среди них значительное число реалий или мнимых реалий, а вместе с тем они являются и характерными элементами речевого этикета,

227

доставляющего немало неприятностей любому перевод­чику.



Для внесения ясности в отношении охвата этой кате­гории слов требуется небольшое уточнение: говоря в нашей работе об обращениях, мы не имеем в виду апел-лятивов вообще, в их широком смысле, т. е. не будем рас­сматривать слова и словосочетания типа эпитетов в функ­ции звательного падежа', а также обращения в чисто грамматическом аспекте (звательный падеж)2.

Нас интересуют обращения лексического (и фразео­логического) порядка, являющиеся либо носителями на­ционального колорита, т. е. настоящие реалии, которые, следовательно, подлежат сохранению путем транскрип­ции при переводе, либо элементы, колоритом в рамках соответствующего языка не обладающие, но по традиции в определенных положениях транскрибируемые — лож­ные реалии, которые, как любые лексические единицы, переводятся функциональным эквивалентом или ана­логом.

В этих рамках можно наметить следующие типы обра­щений:

1) обычной вежливости: товарищ, молодой человек, девушка, мадам, мистер, сэр, синьор, мейн герр;

2) в зависимости от общественного и социального по­ложения: товарищ водитель, старшина, доктор, господин генерал, ваше преосвященство, паша эфенди, маэстро, герр генералмузикдиректор, пане, граф;

3) в зависимости от родственных и других близких отношений: мама, матушка, папа, батько, тате, кузина, бате, тезка, земляк, mum, auntie, maman;

4) узуальные обороты: сударь, товарищ X., госпо­дин У., dear sir, cher ami, geehrter Herr, messieurs;

5) в зависимости от эмоционально-экспрессивного со­держания: дорогой, голубчик, уважаемая, дружище, джа-нам, кызым, cheri, darling, dummer Hans;

6) оклики, окрики и обращения к животным: алло, гей, киска, pussy.

1 См. Алисова Т. Б., Ермакова Е. Н., Меркина И. М. Социолингвистический аспект апеллятивов и особенности их пере­вода. Тезисы. — ТПНОПП, ч. I, с. 73—76.

г В связи с формой звательного падежа существует спорный воп­рос обратного порядка, которого мы тоже не касаемся: следует ли придавать форму звательного падежа при переводе на язык, где он существует?

228

1. Обращение на уровне обыкновенной вежливости в большинстве случаев является рядовым, лишенным коло­рита элементом лексики: ведь не станут, скажем, англий­ские герои английского романа обращаться друг к другу «мосье», «герр» или «господин»! Такие обращения подле­жат передаче соответствующим функциональным эквива­лентом на ПЯ. Однако, в силу неизвестно когда и как сложившейся традиции или, правильнее, практики, в рус­ских и болгарских переводах с французского транскри­бируются и остаются мосье, мадам и мадемуазель, с не­мецкого — герр, фрау и фрейлейн, с английского — мис­тер, миссис и мисс, и т. д. Впрочем, не совсем «так далее»: в переводах с венгерского, финского, греческого, румын­ского, армянского и многих других языков такие обраще­ния на общем основании не переводятся. По-видимому, эта практика в силе только в отношении наиболее расп­ространенных, главным образом западноевропейских язы­ков. Почти все эти обращения вошли в словники толковых словарей (MAC), а в двуязычных словарях, таких как БАРС, фр. мадам, мадемуазель и мосье передаются по-русски на первом месте в транскрипции. Любопытен тот факт, что вежливые англичане обращаются в официаль­ной речи к представителям различных национальностей, пользуясь их словами: к итальянцам — синьора, синьори­на, синьор, к немцам — герр, фрау, фрейлейн, а мадам, мадемуазель, мосье говорят французам и... русским! Но ни в одном словаре нам не встретились транскрибиро­ванные gospozha, gospodin или sudarinia, sudar, или bari-shnia или gospozhitsa, и причина здесь не в устарелости этих слов, а именно в отсутствии соответствующей тради­ции или практики. Также скорее всего опять-таки по тра­диции не транскрибируются, а переводятся слова това­рищ и гражданин, в том числе и как обращения перед собственным именем лица; но встречается (в словарях это не отражено) и транскрипция — в литературе, даже в болгарском тексте, — товарищ. Обычно это бывает, когда хотят доставить удовольствие советскому товарищу, так же как и русские нередко обращаются к болгарам бол­гарским другар, другарка (обычно не употребляя зва­тельного падежа).

В университетском пособии по переводу с немецкого языка говорится: «Транслитерируются иностранные сло­ва и в тех случаях, когда идет речь о формах обращения для той или иной страны, например «фрау»: „Guten Tag, HebeFrau Brenten!".. —Добрый день, дорогая фрау

229

Брентен!»1 (Разрядка наша — авт.) В пособии по пере­воду с английского языка читаем: «Формы вежливого об­ращения сохраняются в переводе и передаются при по­мощи транслитерации: Sir — сэр, Mister — мистер, Mrs — миссис и т. д.; исключением являются дипломатические документы и газетные сообщения, в которых эти слова переводятся русскими словами «господин» и «госпожа», например, Mrs. Roosevelt госпожа Рузвельт»2. Прибли­зительно в том же духе и высказывание И. Левого: «..не­возможно переводить каждое французское Monsieur, Ma-dame или английское Mr., Mrs., Miss, Sir русским «госпо­жа, господин или немецким Herr, Frau, Fraulein»3.

Именно на эти три высказывания мы возразим еще раз, что нормальным было бы всегда переводить эти обращения их соответствием на ПЯ, так как в них, на уровне повседневного употребления, вовсе не кроются «национально специфические особенности». А, как даль­ше пишет А. В. Федоров, «если предмет или понятие, обозначенные словом подлинника, мало отличаются от предмета или понятия, обозначаемого соответствующим словом в переводе, если с ним самим не связаны никакие специфические местные признаки, то передача смысла в условиях контекста может оказаться исчерпывающей»4.

Немалое влияние на переводческую практику оказы­вает и сила привычки — в частности, в отношении давно уже знакомых, так сказать, международных литератур­ных и прочих героев: вряд ли кто-нибудь решился бы дона Кихота и Чио-Чио-Сан переименовать в «господина; Кихота» и «госпожу Чио-Чио».

Но положение коренным образом меняется, когда сам автор, рисуя действительность, чуждую для собственной, страны и литературы, планомерно прибегает к иноязыч­ным обращениям, присущим описываемой им обстанов­ке или эпохе, как это делает, например, английский писа­тель Р. Сабатини. В романе из французского быта и истории «Скарамуш» он заставляет своих героев гово­рить «мадам», «мадемуазель» и «мосье»; то же можно сказать и о романе болгарского писателя Д. Димова о гражданской войне в Испании «Осужденные души», где

автор употребляет дон, сеньор, сеньорита. В таких случа­ях обращения, будучи реалиями и иноязычными вкрапле­ниями, переносятся в текст перевода в неизмененном ви­де (транскрипция), передавая таким образом созданный автором в подлиннике колорит — национальный и/или исторический. Лишь когда язык перевода и язык, на ко­тором даны обращения, совпадут, колорит растворится без следа в родной языковой стихии, как это происходит и с реалиями, и с иноязычными вкраплениями. Это слу­чится при переводе романов Сабатини на французский и Димова — на испанский язык. Впрочем, там ПЯ сам по себе полностью компенсирует потерю колорита.

Примерно так же обстоит дело в, так сказать, много­плановых произведениях. Так, в «Петре Первом», в зави­симости от обстановки и окружения, встречаются нем. мейн либер генерал, мейне хершафтен, герр Питер, фр. медам и месье, сир, англ, сэр, укр. пан и пан князь, пол. милостивая моя пани княгиня, ясновельможный пан, тур. Гассан-лаша и многие другие; это многообразие следует сохранить. При переводе болг. «Под игом» важнейшая задача переводчика — сохранить разграничение между турецким и болгарским элементом в повествовании, в том числе и в обращениях. Турки к болгарам и болгары к туркам обращаются по-турецки; болгары же между собой используют (за исключением нескольких прижившихся турцизмов, таких, как чорбаджи и хаджи, и нескольких эм­фатических турецких слов вроде джанам и кызым) бол­гарские обращения господин, госпожа и госпожица, кото­рые и являются основными в речевом этикете; их именно и следует переводить при переводе романа на другие язы­ки, оставив турцизмы транскрибированными для сохране­ния двуплановости.

Еще один пример. При переводе романов Агаты Кри­сти, все англ, мистер, мисс и пр. следовало бы переводить соответствующим функциональным эквивалентом на ПЯ; однако Пуаро остается всегда мосье, и все его обращения к остальным персонажам должны остаться французски­ми, чего и придерживается сама писательница. Но как сохранить особенность речи Пуаро при переводе на фран­цузский язык? В просмотренных нами двух романах 1 пе-

'РогановаЗ. Е. Указ, соч., с. 94.

2Левицкая Т. Р., Фитерман А. М. Теория и практика

перевода с английского языка на русский, с. 115.


'Левый И. Искусство перевода, с. 131.
4 Федоров А. В. Указ, соч., с. 187. ; '

230


1 Christie, Agatha. Les Vacances d'Hercule Poirot (Evil under the Sun). Traduit de Fanglais par Michel le Houbie. Paris, 1960; L'Affaire Prothero (Murder at the Vicarage). Tr. de 1'anglais par Pierre-Langers. Paris, 1959.

231




реводчики в общем, как бы придерживаясь нашего прин­ципа, употребляют преимущественно французские экви­валенты, но довольно бессистемно; в частности, в отношении Пуаро эта деталь совершенно утрачена, тогда как введение еще в самом начале небольшого добавления (скажем: «...обратился он по своему обыкновению по-французски») сохранило бы замысел автора.

Следует отметить и отсутствие того или иного обра­щения в некоторых языках. Так, в дореволюционной Рос­сии не было обращения к незамужней женщине, присое­диняемого к фамилии или имени, соответствующего нем. фрейлейн, англ, мисс и т. п., и только в так называемом «обществе», в свете, использовали фр. мадемуазель. Это затрудняет перевод обращений на русский язык, посколь­ку барышня употреблялось обычно без фамилии и име­ни. В современном турецком языке тоже нет соответству­ющего слова, и в нем тоже прибегают к фр. мадемуазель, но там это обращение получило всеобщее распростране­ние и, следовательно, никаких затруднений при переводе не вызывает.

Кроме того, нельзя упускать из виду, что частотность употребления обращений неодинакова в речи разных на­родов. В частности, русский употребляет их значительно реже, чем, допустим, француз. Отсюда следует вывод: совсем не обязательно, чтобы каждое м'сье нашло свое отражение в русском переводе.

Нужно иметь в виду и некоторые особенности откло­нения от общепринятых в большинстве языков норм об­ращения на уровне обыденных отношений. Так, по-анг­лийски, к жене, скажем, господина Чарлза Смита обра­щаются (пишут) Mrs Charles Smith, т. е. называют и ее по имени мужа; по-немецки жену доктора Отто называ­ют Frau Doktor, а на конверте можно прочесть и такое обращение: Frau Hilde Professor Miiller. По-английски тоже можно прочесть или услышать не только Mrs Roose­velt, но и Mrs President Roosevelt, или Mrs Justice Jones, или Mrs Governor White. В прошлом такие обращения были употребительны и в Болгарии.

Бывает трудно сохранить нюансировку таких обраще­ний, широко употребляемых на ИЯ, которые при точном переводе звучат непривычно и смешно на ПЯ- К таким обращениям можно причислить, например, универсаль­ное в советском быту девушка (независимо от возраста); странно звучал бы и точный перевод принятого некото­рыми американскими коммунистами обращения brother

232

и sister, т. е. «брат» и «сестра», вместо comrade (см. «Глу­бинный источник» Альберта Мальца). В таких случаях переводчик должен прибегнуть к функциональному экви­валенту, чтобы избежать причисления этих лиц к каким-нибудь сектам или церковным братствам, и перевести на русский товарищ, а на болгарский — другарю (муж. р.) и другарко (жен. р.).

Существует группа обращений-реалий, давно превра­тившихся в международные, которые транскрибируются на все языки, наподобие, например, хаджи у всех мусуль­манских народов, для паломников, посетивших Мекку, и у некоторых христианских народов (болгар, сербов) для паломников, посетивших Иерусалим; масса (от master) у североамериканских негров, сагиб у народов Индии, баас у коренного населения ЮАР, бвана у многих народов юго-восточной Африки; все это — обращения порабощен­ного или подчиненного туземца (раба) к белому хозяину, «господину».

Встречаются, однако, и другие «экзотические» обра­щения, которые часто сами авторы объясняют тем или иным путем, подсказывая таким образом переводчику, как поступать в аналогичных случаях. Проиллюстрируем это двумя примерами.

«Аксакал,— тихо сказал Бозжанов по-казахски. Аксакал в буквальном переводе — седая борода; так на­зывают у нас старшего в роде, отца. Так иногда звал ме­ня Бозжанов».'

«В толпе ползают или бродят искалеченные тяжелым недугом люди. ..И назойливо клянчат: — Бакшиш, с а а б! Бакшиш, махашей!»1 (Раррядка наша — авт.)



1 «М а х а ш е и — вежливое обращение к пожилому человеку, особен­но к жителю долины Ганга».2

Хоть и редко, но встречаются затрудняющие перевод­чика несоответствия при межъязыковых омонимах. Так, в современном турецком языке обращение бай перед име­нем и фамилией равно рус. и болг. господин, тогда как в болгарском бай добавляется перед именем в знак ува­жения к старшему или старому человеку.

Довольно часто встречаются ошибки в восприятии пе-

з^ек А. А. Волоколамское шоссе. М.: Сов. писатель, 1970, с. 20. Перевощиков К. А. Индия: тысячелетия поиска. М.: Изве­стия, 1974, с. 219.



233

реводчиками обращений типа англ, джентльмен и сэр. Первое из них, употребленное именно как обращение (всегда без имени и фамилии), очевидно, следует перево­дить русским и болгарским эквивалентом — господин

(как фр. monsieur, ит. signore, исп. senor и т. д.); однако немец, вероятно, скажет mem Herr, что, так же как фр. milord ' и голл. /шг/nheer, в переводе на русский и болгарский языки будет не «мой господин», а тоже толь­ко господин. С другой стороны, англ, sir очень часто тре­бует функционального перевода и конкретизации — гос­подин генерал, господин начальник, господин судья, в за­висимости от случая, эпохи, общественного положения, существующих отношений, а может содержать и эмфати­ческий заряд неодобрения, упрека или же уважения и быть равным в некоторых случаях обращениям типа ба­тюшка, любезный, дорогой мой, или же только отец, дядя и т. п.

И еще несколько примеров, хотя они тоже относятся скорее к следующему пункту. В Англии к полицейскому обращаются constable, в США говорят officer, французы употребляют monsieur 1'agent, немцы — Herr Wachtmei-ster. В СССР обращение к представителю милиции будет товарищ милиционер или старшина, но в Болгарии учти­вая форма — только другарю старшина («товарищ стар­шина») .

2. Обращения сообразно общественному и социально­му положению — чину, званию, профессии—зачастую ставят перед переводчиком неразрешимые дилеммы в различных планах. Конечно, некоторые из этих обраще­ний, такие как экселенц — к дипломатам и государствен­ным деятелям и монсеньор — к высшим духовным лицам католической церкви, давно уже приобрели право меж­дународного гражданства и транскрибируются на всех языках.

Обращения типа ваше величество, ваше высокоблаго­родие, светиня ей (болг. устар. к священнику), Herr Ge-neralmusikdirektor, Esquire и множество других могут по­ставить в тупик переводчика, на языке которого нет эк­вивалентов по той простой причине, что в его стране нет и не было соответствующих титулов, должностей, отли­чий. Так, переводя с английского языка на русский (или

болгарский) обращение к судье your honour, мы кальки­руем ваша честь (ваша чест); но как должен поступить переводчик на английский язык с болгарским обращени­ем другарю съдия? Вероятно, в целях правильного отра­жения наших социальных отношений, нужно перевести тоже калькой — comrade judge, опять-таки с учетом кон­текста.

В большинстве европейских, да и неевропейских стран вежливые обращения господин, госпожа, соответственно мадемуазель, фрейлейн, синьор и т. п., добавляют и пе­ред чином, титулом, служебным званием, в особенности по отношению к вышестоящим лицам. Так же приблизи­тельно было и в дореволюционной России — говорили господин доктор, господин ревизор, господин генерал 1; в Болгарии до 9 сентября 1944 г. даже приготовишки об­ращались к учительнице вежливым госпожице учителке. В настоящее время как француз говорит monsieur le рго-fesseur или немец Herr Doktor, так и в ряде социалисти­ческих стран сохранили подобное обращение: в Польше и Чехословакии — пане, в ГДР — герр, приобретшие при новом строе и новое содержание, близкое к советскому товарищ, болг. другарю (другарке).

Однако в английском языке обращения все-таки идут всегда без miss, mister или mistress: студент обращается к своему преподавателю professor, а солдат к высшему начальству — general.

Вопрос перевода при этом положении ставится так: 1) это лаконичное обращение является бытовой особен­ностью для англичан, отражает их образ мышления, их представление об этикете; по существу это элемент вне-языковой действительности и, следовательно, подлежит перенесению в текст перевода; 2) с другой стороны, за ними кроются определенные взаимоотношения говоря­щих, не выраженные непосредственно в речи, но понят­ные для читателя подлинника — например, отношения уважения, подчиненности и т. п., которые в других язы­ках выражены словами господин, фрейлейн и т. п.; при переводе одним словом полковник или профессор они бу­дут утрачены и даже, хуже того, будут приняты читате­лем перевода за фамильярность, панибратство или прос­то дурное воспитание. Эти противоречивые обстоятельст-


I

1 Milord — French word for English lord or wealthy Englishman (COD).

234

Такая же вежливость (чинопочитание!) по отношению к военным офицерским чинам выражается в других странах иначе: фр. топ general, исп. mi general,



235

ва заставляют чуткого переводчика для каждого кон­кретного случая решать: оставить в переводе сержант или инспектор или же добавить к ним господин, а в слу­чае надобности искать и других решений или же опус­кать все обращение.

Возьмем такой пример из рассказа Конан Дойля "The Reigate Squires":

"The official [an Inspector], a smart, keen-faced young fellow, stepped into the room. "Good morning, С о 1 о n e 1," said he. "I hope I don't intrude, but we hear that Mr. Hol­mes of Baker Street, is here."

The Colonel waved his hand towards my friend and the Inspector bowed...

"We were chatting about the matter when you came in, Inspecto г."...1 (Разрядка наша — авт.]

Переводя это на русский язык, следует принять во внимание, что посетитель, полицейский инспектор, ран­гом ниже полковника, и, следовательно, обращается к нему как к старшему. И наоборот, Шерлок Холмс, хоть и вполне вежлив, обращается к инспектору более нейт­рально, как к равному или даже нижестоящему. Поэтому этот отрывок можно перевести примерно так:

«В комнату вошел представитель полиции [инспектор], подтянутый молодой человек с интеллигентным лицом.

— Доброе утро, господин полковник, — заго­ворил он. — Надеюсь, я не помешал, но мы слышали, что у вас господин Холмс.

Полковник указал на моего друга, и инспектор покло­нился.

— Мы как раз беседовали об этом, инспектор,— сказал мой друг».

А вот как решает этот вопрос переводчица книги Се­рой Совы «Саджо и ее !бобры». В оригинале стоит: "Make it snappy, constable; I'm busy this morning."2 (Разрядка наша — авт.) Это constable, да еще в детской книге, явно затруднило переводчицу. В самом деле, напи­сать здесь только «полицейский» не отвечало бы приня­тым нормам вежливости, а «господин полицейский» про-

'Сопап Doyle A. Selected Stories. M.: Прогресс, 1965, с. 62. 2 Grey Owl. Sajo and Her Beaver People. Toronto, 1958, p. 166.



236

звучало бы совсем искусственно и непривычно для рус­ских читателей, особенно младшего поколения. И пере­водчица решила вопрос радикально — она перевела: «Нельзя ли поживей? Мне сегодня некогда»', т. е. попро­сту опустила все обращение. Потеря небольшая, а кон­текст достаточно ясно указывает, кому адресованы сло­ва. Но такой прием, разумеется, далеко не всегда удобен и возможен.

По сути дела и на других языках можно в ряде случа­ев опустить господин, госпожа и пр., но таким образом обращению придается нотка интимности, с одной сторо­ны, или же официальности, с другой, когда вышестоящий обращается к подчиненному или низшему по рангу. В принятых же в американском обиходе, а в последнее время и в английском обращениях типа boss, chief, doc, prof часто звучит чуждая для читателей перевода интим­ность.

В то же время, в зависимости от передаваемых авто­ром отношений или возникающих в диалоге эмоций, по­ставленные перед именем, чином, званием господин, гос­пожа и пр. могут придать обращению самое разнообраз­ное эмоциональное содержание; они могут выражать ли­бо высокомерие или раздражение, либо подобострастие. Все это зависит, кроме того, от описываемой эпохи, соци­альной среды, общественных или личных отношений меж­ду говорящими (в прямой речи) и т. д.

Поэтому мы не можем согласиться с обобщением Гют-тингера2, поддерживаемым и И. Левым, что «в немецкой литературе «господин» и «госпожа» добавляются к имени персонажа, только когда он должен произвести на чита­теля комическое впечатление...» Поставив многоточие и пропустив конкретный пример, подобранный Гюттинге-ром специально к этому высказыванию, И. Левый про­должает, как будто подтверждая все ту же мысль тем, что у Гюттингера является новым абзацем: «Эти обраще­ния в немецком языке обладают некоторым воздействием и используются как стилистическое средство: «наш м а-ленький господин Фридеман», «этот господин Кор-тим», «этот господин Коп» и даже «н а ш господин отец» (unser Herr Vater) — повсюду слово «господин» вносит легкий оттенок комизма»3. (Разрядка наша —

1 Серая Сова. Саджо и ее бобры. М.: Детск. лит-ра, 1978, с. 129.

2 GOttinger, Fritz. Zielsprache. Theorie und Technik des Ober-setzens. 2. Aufl. Zurich, 1963, S. 86—87.

3 Левый И. Указ, соч., с. 131. ...... :

237

авт.) Присмотревшись попристальнее, можно заметить, что не само обращение «господин», а как раз слова перед ним, придают этот «комический характер», и даже, пожа­луй, не только комический, но и архаический или наивно патриархальный, в зависимости от более широкого кон­текста.

Трудно согласиться с И. Левым и там, где он утверж­дает, что «и в чешском диалоге «да, мсье», «нет, мсье» производит впечатление помехи, но не вызывает представ­ления о французской среде»'. В последнем утверждении наши мнения сходятся, однако, на наш взгляд, беда не в самом обращении мсье, а в том, что оно не передано имен­но обязательным (по словам автора) «пане», так как в данном случае назначение этого повторения — вызвать представление не о французской среде, а об отношении говорящего к адресату этих реплик (вероятно, слуги к господину). Это можно проверить еще на одном примере:

"It took me half an hour — half an hour, sir! —to land that fish; and every moment I thought the line was going to snap! I reached him at last, and what do you think it was? A sturgeon a forty-pound sturgeon! taken on a line, sir! Yes, you may well look surprised..."2 (Разрядка наша — авт.]

Речь этого простоватого человека, обращенная к «гос­подину» из Лондона, звучит по-русски так:

«Ушло целых полчаса, — полчаса, сэр! — пока мне удалось справиться с этой рыбиной... Наконец я вытащил, и как вы думаете, кого? Осетра! Сорокафунтового осетра! Попался на крючок, сэр! Да, сэр, я понимаю ваше удивление!..»3 (Разрядка наша — авт.)

Послушный создавшемуся внутреннему ритму, рус­ский переводчик даже добавляет еще одно «сэр» там, где его нет в оригинале.

При перенесении разных обращений из языка в язык переводчик должен прежде всего думать о естественнос­ти тона (ведь все они встречаются преимущественно в прямой речи!), о функциональной равнозначности пере-

1 Т а м же.

2 I его те, I. К. Three Men in a Boat. M.: Higher School, 1976,

p. 133. 8 Джером Дж. К. Трое в одной лодке. М.: Худ. лит., 1977, с. 166.

233

-Вода. Механический подход, какие-либо твердые правила здесь могут легко внести фальшивую ноту.



Встречаются также случаи опасных несоответствий, которые могут ввести переводчика в заблуждение. На­пример, в США и Великобритании обращение профессор может в сущности относиться к самому обыкновенному преподавателю или лектору, а в Италии даже и к учи­телю начальной школы. Обращение к монарху — sire, ес­ли его транскрибировать, при переводе с французского будет сир, а при переводе с английского — сайр, и это особенно важно при переводе английской книги, в кото­рой диалог относится к французской действительности, и наоборот. Герр полковник, адресованное советским офи­цером на фронте к фашистскому военнопленному, вероят­но, должно прозвучать очень резко, с горечью, может быть с пренебрежением или насмешкой, и его можно пе­редать только транскрипцией, а то и курсивом!

Несомненными и неизменными шаблонами (штампа­ми) можно считать только общепринятые обращения в официальной, канцелярской и коммерческой корреспон­денции. Впрочем, даже и эти обращения часто отражают эпоху, общественный строй и, в частности, классовую принадлежность адресата.

3. Особую категорию обращений представляют тер­мины родства. В некоторых языках они настолько рас­членены и многообразны, что вообще не поддаются адек­ватному переводу. Не касаясь восточных языков (в неко­торых из них существуют отдельные обращения к перво­му, второму, третьему и даже четвертому по старшинству брату), напомним примеры из близкородственного бол­гарского языка (см. ч. I, гл. 3, п. 1).

В таких случаях следует учитывать обоесторонний пе­


ревод. Из языка, в котором существует дробное деление
родственных связей, в язык, на котором их нет, введение
таких слов в качестве реалий обычно нежелательно. Пе­
реводя же на язык, обладающий более разветвленной
системой терминов родства, оказывается очень важным
установить и передать точную степень родственных отно­
шений персонажей. Так, переводя на болгарский язык
«Дядю Ваню» Чехова, нужно показать болгарскому чи­
тателю характер родства главного героя с остальными
персонажами, почерпнув эти сведения из широкого кон­
текста. Чеховский дядя Ваня — брат Сониной матери
(сын Сониной бабушки) и в переводе, стало быть, будет
вуйчо Ваня. , -

239



брат с уменьшительными формами в функции обращений (МАСиРСБКЕ).


Русские: брат

братец


братишка

браток


Болгарские: брат

братец


бр а т л е б р а т ч е 'братушка


Все эти синонимы нельзя расставить парами (рус. и болг.), так как эмоциональная нагрузка в них всегда зависит от контекста (болг. братушка вообще принадле­жит к другой категории). Однако нем. Bruder нельзя счесть за обращение, уменьшительные же формы Bru-derchen и Bruderlein представляют гораздо меньшие воз­можности нюансировки, чем русские и болгарские сино­нимы. А в английском и французском языках эти возмож­ности совсем ограничены. Скажем, англ. old man, old chap, old fellow звучат одинаково, и одинаково нейтраль­но. Стилистическую окраску они приобретают только в контексте.

Интересны также обращения, для которых каждый раз приходится подыскивать функциональный эквива­лент, такие как нем. du, англ, old boy, рус. голубчик, ста­рик, старина, матушка и пр. К ним же следует причис­лить и целый ряд архаичных и просторечных обращений, таких как рус. батя, милок, милсдарь, служивый, болг. байно, баювци, стрино, англ, sonny, laddie, lassie.

241

Затруднения, собственно, могут быть только практи­ческого характера: как быть, если из широкого контекста не удается извлечь данные о степени родства?

4. Немалые трудности представляет для переводчика и целый ряд узуальных фраз и формул, в том числе обра­щений.

По-английски даже в самых официальных письмах и к совершенно незнакомым людям нельзя обратиться иначе, как dear sir', dear madame, а к высокопоставленным ли­цам (даже к президенту США) —только sir и, соответ­ственно, madam. По-русски к незнакомому лицу или в коммерческом письме не обратишься «Дорогой...» — зву­чит фамильярно, а обратиться к высокопоставленному лицу просто «Господин X.» или (по старому образцу) «Сударь» было бы даже неучтиво. По-немецки пишут Geehrter Herr, что вполне соответствует болг. уважаема господине, но по-русски без фамилии так не напишешь. С другой стороны, англ, my dear general считается более официальным, чем dear general, а фр. mon general, на­оборот, официальнее, чем mon cher general!

5. Нередко камнем преткновения для переводчика бы­вает перевод многих из эмоционально окрашенных обра­щений; трудность заключается прежде всего в тонкости нюансировки, которую не всегда легко уловить и, кроме того, в бедности, а иной раз и в отсутствии соответствую­щих средств выражения в ПЯ- Это и заставило нас вклю­чить их в категорию «непереводимого» как достаточно яркие единицы речевого этикета.

Наличие уменьшительных и увеличительных форм имен существительных нарицательных в одном языке (русском, болгарском, немецком) — возьмем, к примеру, хотя бы рус. бабушка, бабуся, бабусенька, бабу ля, бабу-ленька — и отсутствие или незначительное их число в другом (англ., фр.) создает затруднения «в обоих на­правлениях». Даже, казалось бы, соотносительные умень­шительные формы в двух близкородственных языках не всегда соответствуют одна другой по своему эмоциональ­ному оттенку.

Сопоставим, например, русские и болгарские слова



1 Напомним писанное К. И. Чуковским о слове dear, которое, «судя по всем словарям, значит по-английски дорогой. Между

. тем оно употребляется при сухих, официальных отношениях: dear Sir, dear Mr. Randel и скорее всего соответствует нашему слову уважаемы и..» (Высокое искусство, с. 69—70)


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   21


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница