При переводе следует добираться до непереводимого, только тогда можно по- настоящему познать чужой народ, чужой язык



страница13/21
Дата22.04.2016
Размер4.65 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21

193






щие предметы или понятия. Французский арготизм prendre les manettes значит просто «растеряться» (ФРФС), но это словарный перевод, который в живом тексте мы используем лишь в крайнем случае; можно най­ти фразеологические соответствия, которыми его можно передать, например, «потерять присутствие духа, самооб­ладание», «потерять голову», а может быть, и что-либо более близкое к буквальному значению — «потерять уп­равление»?

В отличие от «однословного» и ближе к тому,'что на­зывают свободным переводом, смысловое содержание ФЕ может быть передано переменным словосо­четанием. Приведем примеры опять из французской фразеологии: marcher stir sa longe — «запутаться в своих делах, речах», jeter ses louanges aux chiens — «зря ста­раться, расточать похвалы не по адресу» (ФРФС). Такие переводы вполне удовлетворительно выполняют свою роль в словаре, указывая точное семантическое значение единицы. Однако в контексте любое соответствие должно приобрести «фразеологический вид» или по меньшей мере стилистическую окраску и экспрессивность, близкие к оригинальным. Рус. наломать дров не имеет эквивалента в болгарском языке; калькировать его бессмысленно, так как образ ничего не говорит даже многим русским; пере­вести просто толкованием «наделать глупостей, грубых ошибок» (ФСРЯ) —как-то слишком постно; поэтому при болгарском переводе направя куп глупости («наделать кучу глупостей») будет сохранена хоть какая-то часть экспрессивности.

Одним словом, и при лексическом переводе ФЕ нужно всегда стремиться приблизиться к фразеологическому, передать хотя бы отдельные его элементы или стороны.

2. Калькирование, или дословный перевод1, предпочитают обычно в тех случаях, когда другими прие­мами, в частности фразеологическими, нельзя передать ФЕ в целости ее семантико-стилистического и экспрессив­но-эмоционального значения, а по тем или иным причи­нам желательно «довести до зрения» читателя образную основу.

Предпосылкой для калькирования является достаточ­ная мотивированность значения ФЕ значения-

1 Это нужно оговорить: во-первых, имеется в виду покомпонентная передача ФЕ в ходе перевода (а не уже готовый, созданный в прошлом фразеологизм-калька); во-вторых, «дословный» перевод не значит перевод «буква в букву».

194


рону: почти стертая метафора при калькировании «ожи­вает», создавая иное, чем подлинник, впечатление. Поэто­му внимание переводчика должно быть направлено со всею

ми ее компонентов. То есть калькирование возможно только тогда, когда дословный перевод может довести до читателя истинное содержание всего фразеологизма (а не значения составляющих его частей). Это осуществимо, во-первых, в отношении образных ФЕ, главным образом фразеологических единств, сохранивших достаточно све­жей метафоричность (в истинных идиомах — фразеологи­ческих сращениях — образная основа почти не восприни­мается, и кальки с них кажутся бессмыслицами); каль­кировать можно, во-вторых, ряд пословиц и, в первую очередь, таких, которые не обладают подтекстом. Этим приемом можно, в-третьих, передать и некоторые устой­чивые сравнения, но только убедившись, что носитель ПЯ воспримет их правильно: заячья душа, например, будет понятна для тех народов, у которых заяц — символ тру­сости; но у индийцев этот зверек символизирует муд­рость, так что в Индии перевод калькой будет порочным. Англ, bite the hand that feeds you («кусать руку, которая тебя кормит») вызывает представление о неблагодарно­сти; английскую пословицу fish and visitors smell in three days можно также перевести калькой: «Рыба и гости протухают через три дня», и такой перевод, несмотря на наличие подтекста («нельзя злоупотреблять гостеприим­ством»), будет понят каждым. Иначе чем калькой, кото­рая здесь сближается с лексико-фразеологическим и сво­бодным переводом, и не переведешь характерных англий­ских пословиц типа правил гигиены: after dinner sleep awhile, after supper walk a mile может принять, например, такой вид: «Пообедавши — вздремни, ужин съел — гулять иди».

К калькам прибегают и в таких случаях, когда «се­мантический эквивалент» отличается от исходной ФЕ по колориту (см. ниже п. 5), или при «оживлении» образа (см. ниже п. 6).

Калькирование метафорических единиц — обоюдоост­рое оружие. С одной стороны, оно позволяет читателю перевода увидеть содержащийся в ФЕ образ. Так, в спра­вочнике, иллюстрирующем прямое и фразеологическое значение русских фразеологизмов', не лезть за словом в карман переведено дословно not to climb for a word into one's pocket (и показано на рисунке — слово торчит из кармана). Этот пример уже показывает оборотную сто-

'Dubrovin M. A Book of Russian Idioms Illustrated. M.: Rus­sian Language Publishers, 1977, p. 196.

195

остротой к максимально точному «взвешиванию» этих двух «впечатлений» — подлинника и перевода, с тем чтобы не перевешивала ни та, ни другая сторона.

Многие кальки можно отнести к переводу фразеоло­гическому. Например, англ, caution is the parent of safety можно перевести почти дословно и получить неплохую, вполне осмысленную русскую пословицу осмотритель­ность — мать безопасности, т. е. по типу повторение — мать учения или праздность — мать всех пороков.

3. Описательный перевод ФЕ сводится, по су­ти дела, к переводу не самого фразеологизма, а его тол­кования, как это часто бывает вообще с единицами, не имеющими эквивалентов в ПЯ. Это могут быть объясне­ния, сравнения, описания, толкования — все средства, пе­редающие в максимально ясной и краткой форме содер­жание ФЕ, все с тем же неизменным стремлением к фра-зеологизации или хотя бы намеку и на коннотативные значения.

В контексте этот путь перевода самостоятельного зна­чения не имеет, так как в любом случае переводчик по­старается вплести содержание ФЕ в общую ткань таким образом, чтобы правильно были переданы все элементы текста в целом, т. е. прибегнет к контекстуальному пере­воду.

*

Говоря о приемах перевода ФЕ и выборе между ними, остается оговорить еще два понятия: контекстуаль­ный перевод и выборочный перевод.



О контекстуальном переводе шла речь в первой части (см. гл. 6). В применении его к фразеологии А. В. Кунин пользуется термином «обертональный пере­вод», а Я. И. Рецкер — «контекстуальная замена»1. Мы не считаем его третьим (после фразеологического и не­фразеологического) типом перевода, поскольку он в лю­бом случае относится к тому или к другому; иногда это — нулевой перевод, когда единица сама по себе как бы рас­творяется в контексте перевода.

Чаще всего о контекстуальном переводе мы вспомина-



1 АРФС, с. п. 196

ем, конечно, при отсутствии эквивалентов и аналогов — когда фразеологизм приходится передавать нефразеоло­гическими средствами. Белый билет не имеет соответст­вий в болгарском, английском и немецком, и вероятно, в других языках; в словарях он передан калькой с пояс­нением или описательно. Для контекстуального перевода этот путь не годится: «голая» калька ничего не даст чи­тателю, а осмысление трудно вместить в текст; сноска же, на наш взгляд, слабое утешение. Поэтому лучше будет «обойти» само сочетание, давая в тексте понять, что речь идет об освобождении от военной службы, причем сде­лать это нужно в такой форме, чтобы не пропустить на­мек на соответствующую коннотацию — пренебрежение, сожаление или иные оттенки модальности.

Выборочный перевод уЮ. Катцера и А. Кунина ] противопоставлен моноэквивалентному переводу и свободному переводу; в этой плоскости он имеет свое оправдание. Мы же предпочитаем рассматривать его в несколько ином плане: не как перевод «устойчивого соче­тания слов посредством одного из возможных фразеоло­гических синонимов»2, а несколько шире — как неизбеж­ный начальный этап любого перевода устойчивого сочетания, да и перевода вообще. Выбирают, опираясь обычно на словарные (известные, общепринятые — за ни­ми не обязательно обращаться к словарю) соответствия, в первую очередь варианты, т. е. синонимы или близкие значения многозначных ФЕ. Например, рукой подать пе­реводится на большинство языков только в пространст­венном значении — близко, но, как и само наречие «близ­ко», эта ФЕ может иметь и временное значение: «до на­чала спартакиады рукой подать» (как и сейчас же, которое обычно — наречие времени, а употребляется и в значении места: «сейчас же за околицей начинаются луга»). Может случиться, что контекст «не принимает» наличные соответствия, в том числе и фразеологические эквиваленты, и в таком случае приходится искать иные, нефразеологические средства. Французскую идиому defer-rer des quatres pieds можно перевести фразеологизмами «поставить в тупик», «припереть к стенке», описательным глагольным выражением «привести кого-л. в смущение», обычным глаголом «озадачить» — это согласно ФРФС и ФРС; но возможны и «привести в замешательство», «вы-

1 Катцер Ю. М., Кунин А. В. Указ, соч., ее. 98, 106.

2 Т а м ж е, с. 98.

,197

бить почву из-под ног», «смутить»; не исключается и «сбить с толку», «сбить с панталыку» и еще десятки фра­зеологических и нефразеологических решений.

При выборе учитываются все показатели исходной ФЕ и, не в последнюю очередь, ее стиль и колорит; иногда именно стилистическое несоответствие или нали­чие колорита не допускает в перевод казалось бы самую подходящую единицу. Один из ярких примеров разно­стильных синонимов — фразеологизмы «умирания»: от приподнятых уйти в иной, в лучший мир, испустить дух, уснуть вечным сном до грубо просторечных дать дуба, отдать концы, сыграть в ящик; если добавить и соответ­ствующие лексические синонимы — от почтительного «скончаться» и приподнятого «опочить» до грубого про­сторечного «загнуться» или «окочуриться», а таких десят­ки, то переводчику действительно предстоит трудный вы­бор. Например, в немецком нет такого обилия и разнооб­разия синонимов — семантических и стилистических — по этой «теме», и для того, чтобы передать полноценной еди­ницей ins Gras beifien, переводчик должен вникнуть со всей серьезностью в контекст, чтобы выяснить для себя намерения автора и из десятков вариантов выбрать единственный — тот, который бы выбрал автор, если бы писал по-русски. Переводя болг. излезе или проработи ми късмета, можно выбрать обычное выпало счастье, или «повезло», но можно поискать и среди пословиц, напри­мер, не было ни гроша, да вдруг алтын, или не светило, не грело, да вдруг припекло.

*

В п. п. I и II мы привели в нисходящей степени пол­ноценности различные приемы перевода ФЕ, а теперь тот же материал рассмотрим с точки зрения характерных особенностей самих фразеологизмов.



1. Многие авторы делят ФЕ на образные и не­образные — деление, которое проходит через все ос­новные категории устойчивых единиц и тесно связано с приемами их перевода.

Необразная фразеология переводится обыч­но эквивалентами, не допуская большей частью кальки­рования, и не представляет особых затруднений для пе­реводчика.

Перевод образной фразеологии намного слож­нее, что преимущественно обусловлено необходимостью

198

решить: передавать или не передавать метафоричность и обязательно ли сохранить стилистические и коннотатив-ные особенности переводимой единицы, не успуская из виду, разумеется, и ее семантику, а, при неизбежности потерь, правильно решить, чем жертвовать — образом или содержанием ФЕ. В связи с этим в ряде пособий при­емы перевода рассматриваются именно с учетом наличия или отсутствия в этих ФЕ метафоричности.

На характерные особенности образной фразеологии обратил внимание уже Л. Н. Соболев: «Самый распро­страненный вид образных выражений и в разговорном обиходе и в художественной литературе.. — это тропы, утратившие свою конкретность, но сохранившие какие-то следы ее; хотя и не видишь, не осязаешь пояса в идио­ме заткнуть за пояс, она гораздо выразительнее, чем отвлеченное превзойти... Когда-то не хватать с неба звезд было свежей конкретной метафорой; теперь это выражение не дает образа хватания звезд, но все же сильнее, чем просто: «быть посред­ственностью» 1. Итак, с одной стороны — образ, с дру­гой — казалось бы, нет образа, и мы считаем, что для осу­ществления мастерского перевода2 важнейшим является установление степени «стертости» или «живости» этого тропа для носителя ИЯ и умение нащупать тот, иногда единственно верный путь между Сциллой полной утраты метафоричности и Харибдой неоправданного «оживле­ния» образа. Только этот путь и приведет к тому, что впечатление, полученное читателем перевода, не будет от­личаться от впечатления, получаемого читателем подлин­ника.

2. Другое деление ФЕ — деление на единицы посло­вичного и непословичного типа; ряд авторов вообще исключает пословицы из числа фразеологизмов; обычно их неохотно включают и во фразеологические сло­вари. Все это дает основание и с точки зрения перевода рассматривать их особо, как это и сделано в некоторых пособиях по переводу.

От остальных устойчивых единиц пословицы, крыла­тые выражения (не крылатые слова!), афоризмы, сен-

1 Соболев Л. Н. Пособие по переводу с русского языка на фран­цузский, с. 73.

2 Для переводчика-ремесленника здесь проблем нет. Для него важно иметь рецепт: передавать образ — не передавать образ; среднего не дано.

199



тенции и т. п. отличаются 1) своей синтаксической струк­турой: пословица — всегда четко оформленное предложе­ние, и 2) тем, что единицы пословичного типа выражают суждение, обобщенную мысль, мораль (нравоучение) и т. д. в отличие от остальных ФЕ, обозначающих обыч­но понятие или предмет.

Несмотря на существенные расхождения в плане со­держания и плане выражения, этими рубежами почти нельзя руководствоваться в плане перевода. И те ФЕ и другие 1) могут быть образными или необразными, и ис­кать подходящих путей перевода мы будем по этой линии; 2) и те и другие могут обладать большей или меньшей мотивированностью значения целого значениями компо­нентов, и опять-таки от этого будет зависеть наш выбор наиболее подходящего перевода. Что же касается фор­мы, то, несмотря на обычное стремление пословицу пере­водить пословицей, нет никакого препятствия к переводу в контексте единиц одного типа единицами другого. На­пример, болгарскую пословицу рибата в морето, ний ту-ряме котлета («рыба еще в море, а мы уж ставим на огонь котелок») можно совершенно безболезненно пере­дать русским фразеологизмом делить шкуру неубитого медведя или соответствующей нем. die Haut verkaufen, ehe man den Ba'ren hat.

Тем не менее между обоими типами ФЕ — пословиц и «непословиц» — и с точки зрения перевода намечается кое-какая разница в том смысле, что в отличие от единиц непословичного типа, которые мы стремимся переводить фразеологическими эквивалентами и аналогами, а другие приемы ищем только в крайнем случае, при перево­де пословиц намечается два пути, зависящие глав­ным образом от характера самой пословицы (и от кон­текста): 1) передача самостоятельным эквивалентом (или аналогом) и 2) обычным перевыражением, аналогичным переводу нормального художественного текста. Этот вто­рой путь требует пояснения. Пословица, как лаконичное выражение суждения, мысли, назидания, является миниа­тюрным художественным произведением, которое лучше всего передавать именно как произведение, а не как вос­производимую единицу. «Словесная ткань афоризма [а пословицу Ож. толкует как «народный афоризм»] не тер­пит к.-л. изменений» (БЭС), что и заставляет переводчи­ка, перевыражая на ПЯ единицу пословичного типа, со­хранять прежде всего некоторые формальные «особенно­сти жанра» — лаконичность, афористичность, рифму и

200


т. Д., т. е. подбирать такое соответствие, которое бы на­поминало пословицу и в переводе.

Такую интерпретацию пословиц и других ФЕ находим в рассказике Д. Жагда'. Характерно, что народные по­словицы переданы, по-видимому, путем калькирования (хотя для некоторых, вероятно, можно было подобрать и русские единицы с аналогичным содержанием), что поз­волило сохранить не только содержание, но и колорит, который был бы утрачен при другом приеме перевода:

«Знаешь ли ты народную мудрость: рану от оружия вылечить легко, от слов — трудно? Ибо пуля ранит тело, слово — душу!», «Кто-то собирает мед, а меня кусают пчелы», «загорать на солнце, которое не взошло», «Лжи­вые вести имеют семь концов, а правдивые — один». А че-|го стоит концовка, составленная сплошь из пословиц:

«— Милый, — сказала она, — скажи мне какую-ни-!будь пословицу.

— Длинный подол опутывает ноги, длинный язык — шею!

— Что-нибудь еще, — проворковала она.

— Не проси лекарства у змеи, правды — у сплетника.

— Еще...


— Из-за блохи шубу не сжигают, из-за размолвки же­ну не бросают!»

Мы не имеем возможности останавливаться на прие­мах перевода клише2, узуальных формул, средств речевого этикета, которые в значитель­ной части своей также выступают в роли ФЕ или стоят на грани фразеологии. И здесь основное — это нахожде­ние фразеологического функционального эквивалента или иных средств, которые позволили бы сохранить их осо­бенности, а в отношении национально окрашенных — их колорит.

3. Приемы перевода связаны отчасти ис языковым источником ФЕ и соответствиями между ИЯ и ПЯ.


1 Кр., 1965, № 44, с. 9.

2 О переводе клише писали в последнее время А. Д. Швейцер (Перевод и лингвистика, с. 186 и ел.) и В. Н. К р у п н о в (В творческой лаборатории переводичка, с. 72 и ел.).

201


Выше шла речь об интернациональной фра­зеологии, главным образом о возможностях ее пере­вода эквивалентами. Здесь мы осветим оборотную сторо-

ну Медали, коснувшись вместе с тем и ФЕ, заимствован­ных из других языков. Близость плана выражения между двумя соотносительными фразеологизмами данной пары языков не всегда обусловливает и близость плана содер­жания. Иными словами, в этой группе ФЕ можно встре­тить также и «ложных друзей переводчика».

В отличие от этого понятия в лексике, здесь «лож­ность» заключается реже в межъязыковой омонимии, а чаще в несоответствии между дословным и фразеологи­ческим переводом. Например, фр. la trompette de Jericho, в отличие от рус. и болг. Иерихонской трубы, обозначает не громкий, «трубный глас», а всякие шумные, точ­нее— шумовые проявления (toute manifestation bruyan-te. DQ), кроме того, эта ФЕ и употребляется намного реже рус. Смотреть сквозь пальцы—фразеологизм многих славянских языков (именно в этой форме), но между со­держанием русской, болгарской и чешской ФЕ существу­ет значительная разница. Болг. ФЕ в двух вариантах гледам през пръсти и карам през пръсти истолкована ФРБЕ так: «Не быть аккуратным в работе, делать не­брежно, неряшливо» соответствует приблизительно рус. валить через пень колоду, делать что-л. спустя рукава; чеш. ФЕ divat se skrz prsty na koho употребляется с оду­шевленными существительными и значит «смотреть на ко­го-либо свысока, относиться к кому-либо с пренебрежени­ем»1. Англ, turn over a new leaf — «начать новую жизнь, исправиться, измениться к лучшему, порвать с прошлым» (АРФС) не совсем совпадает по содержанию с очень близкой по форме русской единицей «открывать новую страницу в чем-то» (ФСРЯ).

4. «Авторство» фразеологизма2 обычно не влияет на выбор приема его перевода, тем более что подавляю­щее большинство ФЕ —создания народного гения, рас­сматриваемые как языковые единицы без учета их авто­ров. Об авторстве можно говорить лишь в отношении крылатых выражений, афоризмов, сентенций, максим, восходящих к определенному литературному или истори­ческому источнику. В принципе, выбор приема для их перевода тот же, что и при переводе остальной фразеоло­гии. Нужно, однако, учитывать в еще большей степени



1 В у р м А. Ф. Сходства и различия русской и чешской фразео­логии. — РР, 1976, № 4, с. 115.

2 Сюда не относится важный вопрос об авторских трансформациях ФЕ, которыми писатели пользуются во исполнение определенных стилистических задач (см. ниже п. 6).

202


важность сохранения их формы, а также часто присут­ствующих в их содержании коннотативных значений: на­меков, аллюзий, связанных с их источником. Вот почему переводчику очень полезно знать авторство таких единиц и историю их возникновения.

Многие крылатые выражения и афоризмы относятся к интернациональной фразеологии; об их переводе мы говорили выше. Но немало и таких, которые принадле­жат только ИЯ, а это в ряде случаев многократно увели­чивает трудность их перевода и, в частности, передачи тех аллюзий, о которых шла речь. Если нетрудно перевести на любой язык известный афоризм Бисмарка die Dumm-heit ist auch eine Gabe Gottes, aber man darf sie nicht mifibrauchen — глупость это тоже дар божий, но им не следует злоупотреблять, то даже на очень близком языке трудно выразить достаточно ярко и лаконично, скажем, рыцарь на час, или а судьи кто?, или человек в футляре.

С фразеологизмами этого типа не следует смешивать цитаты, встречающиеся в подлиннике. В принципе их воспроизводят в том виде, в котором они фигурируют в переводимом тексте или в утвердившемся уже переводе произведения, откуда они взяты.

5. Выбор приемов перевода ФЕ зависит еще от нали­чия или отсутствия у нее национальной окраски. Вопрос сохранения колорита при переводе подробнее рас­смотрен в связи с передачей реалий, но в фразеологии он ставится несколько иначе. В национальные цвета окра­шены очень многие фразеологизмы, в том числе, по мне­нию Я. И. Рецкера, и нейтральные по стилю'. Интерна­циональные единицы в составе фразеологии любого язы­ка составляют меньшинство, а из заимствованных многие приобрели уже соответствующий колорит. Так что пере­дача колорита — задача, с которой сталкивается каждый переводчик художественной литературы.

Национальный колорит ФЕ может быть обусловлен 1) специфической окраской отдельного компонента (реа­лия, имя собственное) или же 2) характером самой* еди­ницы, связанной тем или иным путем с национальными особенностями соответствующего народа2. Реалия (и имя

1 Рецкер Я. И. Указ, соч., с. 145.

2 Ср. их определение у Вл. Россельса (Вопросы художествен­ного перевода, 1955, с. 210—211): «Национально окрашен-н ы е, то есть содержащие упоминание или намек на какую-либо национальную реалию: «попасть впросак» , «точить лясы», «Трип1-кин кафтан», «у разбитого корыта» и т. п.».

203


собственное), как любой компонент ФЕ, утрачивает тем большую часть своего значения, чем теснее связь между компонентами, т. е. чем выше степень слитности всего сочетания. Однако утрачивая даже полностью семантику, реалии сохраняют почти всегда если не весь колорит, то какой-то отблеск его'. И отсюда — основная трудность перевода таких единиц: их нельзя передавать эквивален­тами, так как эквивалентность предполагает идентич­ность всех показателей, в том числе и национальной окра­ски, а это практически невозможно.

Итак, колорит превращает ФЕ в своеобразную реа­лию, которая, однако, в отличие от «лексической реалии», передается при переводе не путем транскрипции, а, по мнению большинства авторов, калькой. С этим мы согла­шаемся только наполовину. Традиционный пример — англ, carry coals to Newcastle или нем. Eulen nach Athen tragen следует перевести не семантическим эквивалентом ехать в Тулу со своим самоваром, а кальками «возить уголь в Ньюкасл» и «везти сов в Афины». На наш взгляд, пример не особенно убедителен: во-первых, видимо, дале­ко не каждый читатель знает или сразу сообразит, что для этого английского города характерны «добыча и вы­воз угля» (ЭС), уже не говоря о более чем сомнительной общеизвестности обилия сов в Афинах, и, во-вторых, — что гораздо важнее, — такая калька неизбежно приведет к оживлению образа, который, выпирая из текста, при­влечет внимание читателя гораздо сильнее, чем ФЕ в под­линнике. Так что, по-видимому, в большинстве случаев разумнее будет пожертвовать той небольшой долей коло­рита, которая сохранилась в данной единице, и перево­дить фразеологическим аналогом: рус. морю воды при­бавлять или болг. нося дърва в гората («носить дрова в лес»). Но важнейшим остается правило (нарушение его может испортить весь перевод) никогда не подменять анг­лийский колорит русским или французский болгарским: лучше вообще отказаться от передачи национального об-личия подлинника, чем рядить кого-либо в кафтан с чу­жого плеча.

6. Фразеологизмы уже сами по себе трудно поддаются переводу, но намного сложнее перевод в тех случаях, ког­да писатель в определенных стилистических целях м е-няет содержание и/или форму ФЕ — опускает

Подробнее см.: Влахов С. Реалия как компонент фразеоло­гизма. — Болг. русистика, 1976, № 3, с. 25 — 29.


1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница