Повседневность социального исключения бездомных



Скачать 125.3 Kb.
Дата11.11.2016
Размер125.3 Kb.
Коваленко Е.А.

Повседневность социального исключения бездомных
Введение

В данной статье попытаемся рассмотреть бездомность сквозь призму концепций благополучия. Представляется интересным ответить на вопросы, чем отличается состояние бездомности по сравнению с положением людей, даже крайне бедных людей, обладающих таким важным ресурсом, как жилище. Социальная исключенность бездомных, пожалуй, наиболее глубока и драматична, хотя как отмечает С. Стивенсон отсутствие жилья может и не быть решающим фактором при запуске механизмов исключения, если существует инстанция, которая присваивала бы индивиду социально приемлемую роль (в семье, занятости, общине) [Стивенсон, 1996, С. 27]. Если же такой инстанции нет, то включаются механизмы исключения. Ведь возникновение систем различения своих и других определяет существование общества [Раунд, 2008, С. 171].

Обратим внимание, что бездомность сложное общественное явление, понимание которого различается у разных авторов. Конкретные определения, которые принимают государства для разработки и внедрения систем преодоления и профилактики бездомности также сильно различаются. Во многих странах такие определения и вовсе не приняты, в том числе и в России. На федеральном уровне бездомные косвенно упоминаются только в Федеральном законе № 195-ФЗ от 10 декабря 1995 года «Об основах социального обслуживания населения», так как отсутствие места жительства перечислено среди аспектов, характеризующих трудную жизненную ситуацию. Однако данный закон вызывает достаточно много критики, как практиков, так и исследователей социальной политики за размытость нормативных критериев социальной незащищенности и неопределенность действий государственных социальных служб [см. например, Романов и др.]
Концепции благополучия

Рассмотрим вслед за А. Сеном различные теории благополучия, применяя их к проблематике бездомности. Эгалитаристский подход фокусируется исключительно на вопросе материальных благ, но благополучие бездомного зависит не только от денежных ресурсов, более того, денежные трансферты наименее подходящий способ решения проблемы (в том числе, в связи с высоким риском нецелевого использования средств). Утилитаристский подход определяет благополучие в терминах удовольствия и счастья. А. Сен отмечает два момента, имеющих важное значение для анализа бездомности, во-первых, что желания людей и их способности получать удовольствие адаптируется к обстоятельствам, особенно в условиях, когда необходимо приспособиться к крайне тяжелым ситуациям. Жизнь бездомного, связанная с постоянными рисками и нестабильностью, деформирует представления о счастливой жизни. Во-вторых, что в рамках утилитаризма не учитывается осуществление или нарушение действующих прав, а также другие аспекты качества жизни, не отраженные напрямую в данных об удовлетворении и счастье. Мы же подчеркнем, что бездомные – группа, у которой наименьшие шансы на реализацию общечеловеческих и гражданских прав и это обстоятельство требует особого внимания.

Концепции благополучия А. Сена связывает благополучие со свободой человека выбирать тот образ жизни, который он ценит. При этом свобода понимается, как «наличие индивидуальных возможностей делать то, что человек полагает ценным» [Сен, 2004, С.]. Бездомность можно охарактеризовать как состояние, при котором потенциальные возможности минимальны, соответственно в терминах концепции благополучия по А. Сену бездомные находятся в наиболее неблагополучном состоянии практически без альтернатив выбора своего образа жизни. Более того, можно отметить, что важным параметром является срок фактической бездомности, а именно, что потенциальные возможности сокращаются с увеличением продолжительности жизни на улице.

Основываясь на теоретическом фундаменте концепции благополучия по А. Сену [Smith et all., 2008, P. 6] разделили бездомных на три категории:

- тех, кто до бездомности вели тот образ жизни, который они ценили и избирали самостоятельно;

- тех, кто до бездомности ценили свой образ жизни, но не выбирали его сами;

- тех, чья жизнь до бездомности была ограничена определенными обстоятельствами (например, злоупотребление алкоголем, насилие в семье).

Исследователи предполагали тесную связь между возможностями справиться с трудностями и выйти из ситуации бездомности и предыдущим жизненным опытом, однако исследование показало, что такая связь не всегда прослеживается и действующие институты социальной помощи во многом определяют возможности человека справиться с ситуацией, независимо от его прошлого. Данное деление можно применить и для анализа ситуации с бездомностью в России. Вопрос о том, как различаются шансы различных категорий с учетом российских институциональных реалий актуален и ответ на него неочевиден.

В статье [Smith et all, 2008] содержится и другой интересный методологический аспект. Авторы сосредотачивают внимание не на множественных проблемах, с которыми сталкиваются бездомные, а на личных ресурсах, которые могут позволить человеку выдержать тяготы бездомной жизни и преодолеть трудную жизненную ситуацию. Исследование опирается на понятие «устойчивость» (resilience), означающее индивидуальную способность справляться с неблагоприятными жизненными обстоятельствами, в том числе преодолевать жизненные сложности. При таком подходе основное внимание сосредотачивается на изучении способностей людей и факторов устойчивости, сформированных как до бездомности, так и возникающих в процессе бездомного существования, например, благодаря социальным службам и программам реабилитации, обучения, переквалификации и т.д., которые они предлагают [Smith et all] Целью исследования было дать рекомендации учреждениям, предоставляющим услуги бездомным, использовать концепцию возможностей. Данный подход, безусловно, представляет интерес, но в нашем исследовании в настоящее время нам бы хотелось сосредоточиться на других вопросах. Нас больше волнуют проблемы отказа власти и общества взаимодействовать с бездомными, а не подходы, которые могут использовать социальные учреждения при работе с бездомными. Тем не менее очень важен вывод, гласящий, что нельзя забывать о том, что многие люди, ставшие бездомными, в прошлом были благополучными (были самостоятельными в решениях и вели тот образ жизни, который ценится большинством). А также, что при разработке политики, программ и услуг для бездомных необходимо разделять подходы для тех, кто имел благополучную жизнь до бездомности и для тех, чья жизнь до бездомности характеризовалось многими ограничениями и лишениями, повлиявшими на возможности человека реабилитироваться и ресоциализоваться.
Концепции социального исключения

Понятие социальной исключенности может рассматриваться в контексте социальной депривации, т.е. наличия определенных лишений. При этом можно выделять различные степени социальной исключенности в зависимости от числа и качества испытываемых лишений. Процесс формирования состояния социальной исключенности может быть связан как с внешними обстоятельствами, так и с внутренним состоянием человека. Последнее можно назвать состоянием отчаяния или принятия своего статуса социально исключенного, которое лишает мотивации к преодолению ситуации исключенности. Заметим, что крайнюю бедность и бездомность можно рассматривать как одно из проявлений социальной исключенности, причем в данном случае социальная исключенность бывает как последствием, так и причиной бездомности, а также фактором, затрудняющим ресоциализацию.

Многогранность исключения из общества (включая экономические, социальные, культурные, политические проявления) предопределяет и уникальность проявления феномена социальных лишений и исключения из общества в каждой отдельной стране. Очевидно, что для европейский и американских авторов на первый план выходит личная демотивированность человека, в то время как для России данную проблему стоит рассматривать скорее в качестве институциональной, т.е. как следствие неразвитости отдельных общественных институтов. Так для западного подхода характерно фокусировка на том, что фактическая бездомность приводит к быстрой потере людьми тех ресурсов, которые у них были (материальных, культурных и социальных), что исключает их из минимально приемлемого образа жизни, который ведут остальные жители [Абрахамсон, 2001, С. 159]. Фокус проблемы перемещается на индивидуальный уровень. Наше понимание бездомности и тех сложностей, с которыми сталкиваются бездомные люди скорее связано именно с государственной и общественной системой, которая создает риски для всех граждан не получить необходимые услуги в самых разных сферах. В этом контексте можно говорить о том, что бездомные оказываются вне горизонтальных связей общества [Ярошенко, 2006, С. 18].

Как отмечает С. Стивенсон, восприятие бездомными своей исключенности меняется с течением времени, «вначале оно переживается как дикое, несправедливое, но постепенно человек начинает привыкать к нему и мысленно еще больше отдаляется от людей» [Стивенсон, 1996, С. 28]. Отношение представителей общества в свою очередь сильно зависит от состояния и внешнего вида бездомного. Кроме того, бездомность демотивирует человека и лишает его сил для борьбы с возникшими проблемами.

Более того, бездомность - кумулятивный социальный процесс, характеризующийся углублением депривации, когда каждая ступенька вниз, подобно воронке, сужает спектр доступных индивиду ресурсов и затягивает его еще ниже [Раунд, 2008, С. ]. Как отмечает Дж. Раунд, последствия кумулятивных социальных процессов и их причины тесно переплетены и взаимообусловлены, таким образом, возникают «замкнутые круги», в которые попадает бездомный. Кумулятивный характер социальных процессов отмечали классики социологии (Вебер, Гидденс), в последние годы большое внимание данным вопросам уделяют в концепциях социального исключения. Выделяется понятие «множественности социальных проблем» - накапливания взаимопорождающих негативных жизненных обстоятельств [Балабанов, 2003, С. 35].

Важно отметить, что в случае с бездомностью, по замечаниям волонтеров, работающих с бездомными, процесс углубления в «воронку» депривации происходит очень быстро, для многих людей достаточно нескольких месяцев жизни на улице, чтобы уже не иметь возможности вернуться назад. Причем, кроме субъективных факторов (демотивации, употребление алкоголя и т.п.) очень существенную роль здесь играют институциональные факторы. В частности, в условиях уличной жизни человек утрачивает документы (67% уличных бездомных не имели паспортов по данным опроса [Социальные и правовые аспекты…,2006, С. 56]) и с их утратой резко сужается доступность каких-либо государственных услуг. Восстановление же документов для бездомного, хотя в большинстве случаев теоретически возможно, на практике сопряжено со значительным количеством сложностей. Недоступность условий соблюдения личной гигиены (возможность помыться, постирать и высушить одежду) – закрывают доступ к неформальным каналам получения помощи, делая практически невозможным взаимодействие с людьми.

Отношение общества к бездомным и бездомности представляет собой психологический барьер для попавших в такую ситуацию, многие боятся рассказать о своих проблемах родным или друзьям, попросить их о помощи. В интервью сотрудники службы «Милосердия» (Москва) отметили тенденцию, что многие мужчины, попавшие в ситуацию бездомности, не сразу готовы признать, что нуждаются в помощи. Первое время действует следующие факторы: стыд за то, что не может справиться и мужская гордость, надежда на свои силы и на то, что повезет устроиться на работу и наладить жизнь. Сотрудники службы помощи бездомным в больницах говорят, что около 50% бездомных идут на контакт и принимают помощь, когда они попадают в терапевтическое отделение больниц, а вот когда попадают в хирургию, то уже до 90% признаются, что им требуется посторонняя помощь. Однако на этом этапе оказать ее бывает уже существенно сложнее, люди уже становятся инвалидами, что, естественно, сказывается на их благополучии (потенциальных возможностях).

Результаты исследований свидетельствуют о наличии тесной связи между длительным ухудшением условий жизни и снижением у многих людей уровня социальных потребностей, притязаний и активности. Формирование установки на выживание. Исследователи отмечают, что такие установки приводят к тому, что человек не стремиться преодолеть бедность, бездомность, а живет одним днем [Балабанов, 2003, С. 38]. Стратегические действия не предпринимаются. Так, бездомный при выборе потратить появившиеся деньги на еду или на оплату фотографии на паспорт, выберет еду. С. Стивенсон, говоря об изменениях в жизненных стратегиях бездомных, отмечает, что принятие своего положения, идентификация себя в качестве бездомного, ориентация только на настоящее, с одной стороны, представляет собой форму психологической защиты, помогает снять тревожность, страх перед непредсказуемым будущим, помогает человеку выжить в нечеловеческих условиях. С другой, окончательно перекрывает возможность покинуть дно. Пока бездомный еще чувствует себя частью общества и рассчитывает на возвращение в него, он стремится к соблюдению основ взаимности, когда же происходит смена установки, потеря надежды на изменение ситуации, то бездомные уже не видят для себя вознаграждения в следовании общепринятым моральным предписаниям и ориентируются скорее на сиюминутную выгоду. Это влечет за собой прекращение возможностей длительных контактов с окружающими людьми [Стивенсон, 1996, С. 31-32].

Следующий аспект, который мне бы хотелось упомянуть, заключается в том, что сама система социальной поддержки развивается в направлении усиления социальной исключенности бездомных. Организуются специализированные центры и учреждения социальной адаптации и других возможностей у человека, попавшего в трудную ситуацию с риском бездомности или уже фактической бездомности, обратить внимание государства на свои проблемы нет. Напомним также, что учреждения есть в очень небольшом количестве муниципальных образований. В ряде регионов России единственное учреждение такого типа вынесено в сельскую местность. Система не учитывает, что в ситуации бездомности могут оказаться очень разные люди, имеющие очень разные потребности и возможности. Необходимо как минимум четко различать тех, кто попал в поле зрение служб достаточно рано (а раннему выявлению, информированию должно быть уделено особое внимание) и тех, кто требует серьезной и длительной социальной реабилитации. При организации помощи необходимо учитывать особую виктимность и уязвимость бездомных, максимально снижать барьеры в доступности услуг (например, минимизировать требования к документам, которые должен предоставить бездомный, если данные документы учреждение может получить по запросу).

В рамках статьи невозможно осветить все важные аспекты, но, по крайней мере кратко надо обозначить факторы, влияющие на возникновение условий социального исключения и, как следствия, бездомности. Наиболее существенными тут представляются два момента. Во-первых, то, что сохраняется значительное неравенство социально-экономического развития различных территорий страны. «Территориальная стратификация» является фактором неравных возможностей, что вынуждает многих отрываться от своих родных и пробовать свои силы в других городах, регионах при существующих рисках неудачи [Höjdestrand, 2003]. Во-вторых, многие исследователи отмечают, что государство не справляется с функциями социальной поддержки и только семья (родственные отношения) – это тот социальный институт, который позволяет человеку быть включенным в общество. Если же институт семьи по каким-либо причинам не выполняет эту задачу в конкретном случае, то человек выпадает из общества и начинается процесс депривации. Как отмечено в исследовании Т. Хождестранда, все группы бездомных упоминают разлад в семье, как первопричину бездомности. Даже те, для кого фактической причиной было заключение, миграция, мошенничество говорят о том, что они попали в такое положение из-за того, что родственники им не смогли, не захотели помочь или им просто не на кого было опереться (одинокие люди, выпускники детских домов) [Höjdestrand, 2003] По мнению Т. Хождестранда, вероятно, тема семьи доминирует при интерпретации произошедших событий также из-за того, что семья рассматривается фактически как единственный шанс на небездомное будущее. [Höjdestrand, 2003]


Результаты эмпирического исследования

В эмпирическом исследовании можно попробовать проверить гипотезу о том, что в зависимости от истории попадания в состояние бездомности будут различаться «потенциальные возможности» и те барьеры, с которыми сталкивается бездомный человек при взаимодействии с государственной системой. На основании опыта предыдущих исследований можно предположить, что значимыми факторами будет опыт тюремного заключение, наличие регистрации по месту жительства, наличие Российского гражданства или гражданства стран СНГ, разлад семейных отношений (развод, ситуации, когда пожилых не пускают молодые родственники) и т.п. факторы. Для выделения факторов и проверки гипотезы я планирую использовать материалы межрегионального исследования [Социальные и правовые аспекты…, 2006].


Раздел с анализом интервью (микро-истории социального исключения бездомных)
Заключение (недоделано)

Бездомные – группа, социальная исключенность которой очевидна и, более того, признается членами общества, в том числе и самими бездомными, в качестве «нормы». Проявлением стигматизации бездомных является отношение со стороны небездомных граждан к опасностям, лишениям и тяготам бездомной жизни, как к явлению нормальному и само собой разумеющемуся. Более того, как нам кажется, бездомность не имеет статуса «социальной проблемы», ее не замечают (делают вид, что не замечают) люди на улицах, ее игнорируют власти [Блумер, 2007]. Рассмотрев вслед за А. Сеном различные теории благополучия (эгалитаристсткую, утилитаристскую, качества жизни) и применив их к тематике бездомности, мы приходим к выводу, что концепция благополучия А. Сена оказывается наиболее полезной для нашего исследования. С точки зрения концепции благополучия А. Сэна бездомные находятся в наиболее неблагополучном положении практически полного отсутствия «потенциальных возможностей». [Сен, 2004 ]


СПИСОК ПОЛЕВЫХ ДАННЫХ

  1. Интервью 1. Женщина, руководитель службы помощи бездомным в больницах, РОО «Милосердие», 2008 (Москва)

  2. Интервью 2. Женщина, сотрудница службы помощи бездомным в больницах, РОО «Милосердие», 2008 (Москва)


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ

  1. Абрахамсон П. 'Социальная эксклюзия и бедность // Общественные науки и современность. 2001. № 2. С. 158-166.

  2. Блумер Г. Социальные проблемы как коллективное поведение // Социальные проблемы: конструкционистское прочтение. Хрестоматия. Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2007. С.11-25.

  3. Балабанов А.С., Балабанова Е.С., Социальное неравенство: факторы углубления депривации // Социологические исследования. 2003. № 7. С. 34-43.

  4. Коваленко Е.А., Федорец А.В. Бездомность в России: методология и проблематика изучения. М.: ФИЭГ, 2006.

  5. Раунд Дж. Конструирование феномена "бедности" в постсоветской России // Социальная политика в современной России: реформы и повседневность / под ред. П. Романова, Е. Ярской-Смирновой. М.: ЦСПГИ, Вариант, 2008. С. 167-196.

  6. Романов П., Ярская-Смирнова Е., Карпова Г., Джашитова М. Социальная политика против бедности: кто кого?

  7. Сен A. Развитие как свобода / Пер. с англ. Е. Полецкой / Под ред. Р. М. Нуреева. М.: Новое изд-во, 2004.

  8. Социальные и правовые аспекты бездомности. Межрегиональное исследование. СПб.: Ночлежка, 2006.

  9. Стивенсон С.А О феномене бездомности // Социологические исследования.1996. № 8. С. 26-33.

  10. Ярошенко С.С. Четыре социологических объяснения бедности (опыт анализа зарубежной литературы)// Социологические исследования. 2006. № 7. С. 34-42.

  11. Joan Smith et all. Valuable lives: capabilities and resilience amongst single homeless people. London: Crisis, 2008.

  12. Hojdestrand T. The Soviet-Russian production of homelessness: Propiska, housing, privatisation. 2003. [Электронный ресурс] URL: http://www.anthrobase.com/Txt/H/Hoejdestrand_T_01.htm (дата обращения: 20.06.2009)


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница