Постсекулярная философия: тезисы



Скачать 69.31 Kb.
Дата02.05.2016
Размер69.31 Kb.
Узланер Д.

Постсекулярная философия: тезисы
Под постсекулярным принято понимать социологическую и политическую проблему. Однако событие постсекулярного имеет еще одно измерение, без которого никакие общественные или политические дискуссии не имели бы под собой никакого основания. Речь идет о трансформациях, которые затрагивают основы мышления, выводя нас в абсолютно новое пространство – пространство постсекулярной философии.

Разговоры о постсекулярном начались с осознания ошибочности и поспешности тех выводов, которые делались на основе некогда популярных теорий секуляризации, утверждавших, что модернизация и секуляризация всегда идут рука об руку – чем больше одного, тем больше другого. В какой-то момент стало очевидно: это не так, данный вывод противоречит фактам. Отсюда речь пошла о ситуации постсекулярности в дескриптивном смысле. Некоторые социальные теоретики, например Юрген Хабермас и отчасти Джон Ролз, пошли дальше и стали говорить о постсекулярности в нормативном смысле, то есть о том, «как мы должны понимать свою роль в качестве членов постсекулярного общества и чего ожидать друг от друга, если мы хотим обеспечить в наших исторически прочных национальных государствах цивилизованное обращение граждан друг с другом, несмотря на беспрецедентное разнообразие культур и религиозных мировоззрений?»1

Однако дело, естественно, отнюдь не только в фактах, о постсекулярном заговорили не только потому, что вдруг осознали наличие в обществе «других» — религиозных групп, не собирающихся ни секуляризироваться, ни скромно ограничивать пространство своего действия сферой частного. Разговоры о постсекулярном стали возможны в совершенно особом интеллектуальном климате: в ситуации постмодерна, распада классической рациональности и распространения так называемой постметафизической философии, то есть философии, которая четко осознает свои пределы и отказывается – в силу тщетности усилий – от научного решения метафизических проблем и поиска абсолютных оснований.

Отсюда вытекают несколько возможных стратегий постсекулярного философствования. Одна из них представлена Хабермасом, который делает акцент на определении разумных пределов, разделяющих разум и веру, философию и теологию, светское и религиозное. Каждая сторона накладывает на себя определенные ограничения и обязуется не переступать четко очерченные границы. Это стратегия границ и пограничных постов, где каждая сторона знает свои пределы и довольствуется тем, что у нее есть, ни в коем случае не притязая на большее..

Однако сама установка постметафизического мышления сомнительна. Ее отказ от мышления абсолюта и от других метафизических вопросов отнюдь не приводит к тому, что представления, например, об абсолюте исчезают. Скорее этим отказом философия высвобождает некогда занятое ей пространство, которое тут же занимает то, что не имеет никакого отношения ни к философии, ни вообще к разуму. Наиболее яркая иллюстрация этого – расцвет фундаментализма. Слепая вера становится единственным доступом к абсолюту. В результате постметафизическое мышление приводит к расцвету самых экзотических, самых обскурантистских форм антифилософии. Расцвет фидеизма и обскурантизма – это закономерный итог и обратная сторона постметафизической философии.

Гораздо более конструктивной представляется другая стратегия: стратегия преодоления посткантианских границ и пределов, возврата к метафизике, к мышлению абсолюта. Этот возврат так или иначе будет связан с реабилитацией теологии и выстраиванием новых отношений между философией и теологией, так как метафизические спекуляции рано или поздно вынудят поставить в том числе и теологические вопросы (напомню, что у Аристотеля теология – это ключевая умозрительная наука наряду с математикой и физикой – μαθηματική, φυσική, θεολογική2). Эта стратегия и подразумеваемая ей реабилитация теологии все чаще дает о себе знать, в частности, в разговорах про так называемый теологический поворот в философии3.

Данную стратегию с успехом реализуют, например, Славой Жижек, Ален Бадью и Джорджо Агамбен. Без всяких колебаний они заимствуют теологические понятия, апеллируют к апостолу Павлу и ставят себе на службу целые теологические направления. В этом смысле они оказываются представителями иной стратегии постсекулярного философствования, которая не пытается восстановить просвещенческие границы, подавая их как нечто само собой разумеющееся и не нуждающееся в объяснении, но которая действует так, как если бы этих границ не существовало. На наш взгляд, подобная стратегия есть наиболее вменяемая из возможных реакций на событие постсекулярного.

Теологическому повороту в философии соответствует философский поворот в теологии, представленный в частности радикальной ортодоксией как одним из наиболее интересных течений в современной христианской теологии.

Это двойное движение – теологии в философию, а философии в теологию – на наш взгляд, неизбежно: как постсекулярное общество уже не сделать секулярным, так и мысль не повернуть вспять, не вернуть к привычным границам и рамкам.

* * *


Говоря о постсекулярной философии невозможно уйти от вопроса о том, что же понимается под секулярным, которое в этом постсекулярном как бы преодолевается / трансформируется / отрицается.

Наиболее адекватный и перспективный анализ секулярного можно найти в целом ряде появившихся в последнее время работ. В частности, следует обратить внимание на следующих авторов: Талал Асад (секулярное как особая эпистема), Джон Милбанк (секулярное как особая онтология и эпистемология, вытекающая из конкретных теологических решений) и Чарльз Тейлор (секулярное как «имманентная рамка»). Объединяет эти исследования понимание контингентности секулярного, его конкретно исторической обусловленности.

В частности, Чарльз Тейлор показывает, как исторически происходит становление секулярного, понимаемого как «имманентная рамка». Эта рамка превращается во всеобъемлющий фон, определяющий весь наш нравственный, духовный и религиозный опыт. Человек – в горизонте практики и теории – замыкается в пространство имманенности, все выходу к трансцендентному из которого эффективно блокированы (на индивидуальном, социальном и космическом уровне). Отныне природное, как пишет А. Кырлежев, это «не искаженное благое творение Бога (как то было в Средние века), а нейтральная данность мира, самодостаточная и потому предельная реальность, с которой имеют дело человек и люди»4.

Эта «имманентная рамка» ни коим образом не нейтральна в плане теологических постулатов, вскрываемых, в частности, Джоном Милбанком. Проблематизация данных теологических постулатов – это еще один пример теологического поворота в философии.

* * *

Не существует одной единственно правильной формы постсекулярного мышления. Конкретная конфигурация этого мышления будет зависеть от того понимания секулярного, которого придерживается мыслитель, а также от его личных установок.



Так, например, Джон Капуто, одним из первых заговоривший о постсекулярной философии, трактует постсекулярное в духе негативной теологии Деррида: он говорит о принципиальной верности открытости, о свободном парении духа по ту сторону любых границ и ограничений. Этот дух будет все время тяготеть к тому, чтобы застывать в тех или иных фиксированных формах, но делает он это лишь для того, чтобы вновь взламывать их и возвращаться на путь отрицания во имя преследования неуловимого абсолюта.

Верность открытости по ту сторону любых границ и разделений в духе Джона Капуто никоим образом не может считаться единственно возможной формой постсекулярного мышления. Совершенно иные интерпретации подобного мышления можно вывести из работ Асада, Тейлора, Милбанка или, например, Жижека. Однако если все же пытаться искать какие-то общие моменты, стоит отметить следующее: постсекулярная философия — это философия после того, как была раскритикована секулярная онтология и эпистемология; после того как нами было осознано секулярное как «имманентная рамка», неумолимо диктующая конкретные очертания нашего опыт; после того, как мы закавычили все привычные секулярные деления и задались вопросом о том, можно ли жить, чувствовать и мыслить иначе.

Для постсекулярной философии не существует ни религиозной, ни секулярной мысли, есть просто мысль, которая может быть более или менее утонченной, более или менее догматичной. В определенном смысле аналоги постсекулярного мышления можно искать в опыте других культур и эпох. Например, в Древней Индии существовали всевозможные школы или даршаны, включавшие и то, что мы называем религиями (бхагаватизм, буддизм, джайнизм), и то, что мы могли бы назвать протофилософиями (веданта, миманса, ньяя и т. д.). Но в этой культуре не было ни нашего разделения теологии и философии, ни уж, тем более, противопоставления религиозной мысли секулярной. Более того, схожая ситуация наблюдается в культуре Древней Греции. Пьер Адо в своей работе «Духовные упражнения и античная философия»5 показывает, что философские системы античности были скорее религиями в нашем смысле, чем философиями.

При этом постсекулярное никоим образом не означает возврата к прежним досекулярным формам мышления и уж тем более к таким зловещим явлениям, как догматизм, фидеизм или обскурантизм. Как это ни парадоксально, но именно парадигма постсекулярного мышления, заданная Асадом, Капуто, Тейлором, Милбанком и многими другими исследователями, есть сегодняшнее продолжение и воплощение духа Просвещения.

В своей статье «Что такое Просвещение?»6 Мишель Фуко, обрисовывая главный посыл проекта Просвещения, выдвигает в качестве первоочередной задачи «постоянную критику нашего исторического бытия»7, призванную продвинуть «бесконечную работу свободы»8. Именно в русле этих установок и действуют ключевые постсекулярные мыслители. Когда мы говорим о постсекулярном, речь идет не о перескакивании на некие несекулярные позиции, но скорее о трансформации секулярного, о поисках его границ и пределов. Мы вопрошаем: как именно складывается секулярная эпистема? как раздвинуть ее границы?

Постсекулярная работа идет изнутри самого секулярного, которое в процессе «историко-практического испытания пределов, которые мы можем пересечь»9, как бы перешагивает через самое себя и становится постсекулярным. Мы движемся к новым горизонтам, когда секулярное становится постсекулярным, а религиозное — пострелигиозным.



1 Хабермас Ю. Постсекулярное общество – что это? Часть 1 // Российская философская газета, №4 (18) апрель 2008

2 Аристотель Метафизика. Кн. VI, гл. 1.

3 Janicaud D. Le Tournant théologique de la phénoménologie française. Combas, Éd. de l'Éclat, 1991; After the Postsecular and the Postmodern: New Essays in Continental Philosophy of Religion (ed. A.P. Smith, D. Whistler). - Cambridge Scholars Publishing, 2010.

4 Кырлежев А. Постсекулярное: краткая интерпретация // Логос. 2011. № 3. С. 101.

5 Адо П. Духовные упражнения и античная философия. М., СПб.: Степной ветер, 2005.

6 Фуко М. Что такое Просвещение? // Фуко М. Интеллектуалы и власть. – Т.1. – М.: Праксис, 2002.

7 Там же. С. 348-349.

8 Там же. С. 353.

9 Там же. С.354.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница