Постановление Страсбург, 9 октября 2008 года Перевод на русский язык Николаева Г. А



страница7/8
Дата01.05.2016
Размер1.13 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

B. Мнение Европейского Суда
1. Общие принципы
233. Европейский Суд напоминает, что гарантии статьи 7 Конвенции являются существенным элементом верховенства закона. Они не ограничиваются запрещением придания уголовному закону обратной силы во вред обвиняемому. Они также в широком смысле воплощают принцип о том, что только в соответствии с законом может быть определено преступление и назначено наказание (nullum crimen, nulla poena sine lege), и принцип о том, что закон не должен широко толковаться в ущерб обвиняемому, например, по аналогии. Из этих принципов следует, что преступление должно быть ясно определено в законе. Это требование выполняется, когда человек может узнать из формулировки соответствующей статьи, а при необходимости с помощью судебного толкования, какие действия или бездействие повлекут для него уголовную ответственность. Употребляя термин "закон", статья 7 Конвенции имеет в виду то же самое понятие, какое Конвенция имеет в виду во всех других случаях использования этого термина, понятие, которое заключает в себе писаный и неписаный закон, а также качественные требования, в особенности доступность и предсказуемость (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "S.W. против Соединенного Королевства" (S.W. v. United Kingdom); Постановление Европейского Суда от 22 ноября 1995 г. по делу "C.R. против Соединенного Королевства" (C.R. v. United Kingdom), Series A, N 335-C, § 34 - 35 и 32 - 33; и Постановление Большой Палаты по делу "Штрелец, Кеслер и Кренц против Германии" (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы N 34044/96, 35532/97, 44801/98, § 50, ECHR 2001-II).

234. В любой системе законодательства, включая уголовное законодательство, как бы четко ни было сформулировано правовое положение, имеется неизбежный элемент судебного толкования. Всегда будет существовать необходимость в разъяснении вызывающих сомнение пунктов и в их адаптации к изменяющимся обстоятельствам. Действительно, в государствах-участниках Конвенции развитие уголовного законодательства посредством судебного законотворчества является хорошо укоренившейся и необходимой частью правовой традиции. Статья 7 Конвенции не может пониматься как исключающая постепенное изменение норм об уголовной ответственности посредством судебного толкования от дела к делу при условии, что это соответствует существу преступления и является разумно предсказуемым (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "S.W. против Соединенного Королевства", § 36; упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Штрелец, Кеслер и Кренц против Германии", § 50; и Постановление Большой Палаты по делу "K.-H.W. против Германии" (K.-H.W. v. Germany), жалоба N 37201/97, § 45, ECHR 2001-II).


2. Применение общих принципов в настоящем деле
235. В свете вышеизложенных принципов, касающихся сферы его контроля, Европейский Суд отмечает, что в его задачу входит не вынесение решения о личной уголовной ответственности заявителя, что в основном является предметом оценки национальными судами, а рассмотрение с точки зрения пункта 1 статьи 7 Конвенции вопроса о том, составляли ли действия заявителя в период их совершения преступление, определенное с достаточной доступностью и предсказуемостью российским или международным правом.

236. Заявитель утверждал, во-первых, что, поскольку вменяемые ему деяния были совершены до введения в действие Уголовного кодекса Российской Федерации, придание этому Кодексу обратной силы противоречило статье 7 Конвенции.

237. Европейский Суд отмечает, что Уголовный кодекс Российской Федерации прямо указывает, что имеет обратную силу по отношению к деяниям, совершенным до его вступления в силу, если за соответствующее преступление предусмотрено более мягкое наказание, чем по старому уголовному законодательству (статья 10). До 1 января 1997 г. ответственность за государственную измену предусматривалась статьей 64 Уголовного кодекса РСФСР, а после этого - статьей 275 Уголовного кодекса Российской Федерации, которая определяла преступления в значительной степени так же. Однако санкции были различны: если статья 64 устанавливала, что государственная измена наказывается лишением свободы или смертной казнью, то статья 275 предусматривала лишение свободы как основную санкцию за то же преступление. В соответствии с обоими кодексами в качестве дополнительного вида наказания могла быть применена конфискация имущества.

238. Поскольку государственная измена по Уголовному кодексу Российской Федерации наказывается мягче, чем то же преступление по Уголовному кодексу РСФСР (lex mitius), в соответствии с вышеуказанными положениями именно первый был применен в отношении деяний, совершенных до или после его вступления в силу. Отсюда следует, что жалоба заявителя на придание обратной силы уголовному закону в ущерб ему лишена основания (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Штрелец, Кеслер и Кренц против Германии", § 53 - 55).

239. Европейский Суд отмечает, что национальные суды признали заявителя виновным в государственной измене в форме шпионажа. "Шпионаж" - одна из форм государственной измены, указанная в статье 275 Уголовного кодекса Российской Федерации и конкретизированная в статье 276 этого Кодекса. В соответствии со статьей 276 преступление в виде "шпионажа" не ограничено передачей государственной тайны иностранному агенту, а включает также собирание и передачу "иных", то есть несекретных сведений по заданию иностранной разведки.

240. Власти Российской Федерации подчеркивали, что национальные суды установили все составные элементы состава преступления в виде "шпионажа" в действиях заявителя. Так, было установлено, что заявитель имел частые контакты с Ч., который являлся представителем разведывательной службы Южной Кореи. В документах, полученных из Агентства планирования национальной безопасности, указывалось, что заявитель является его резидентом в Москве. Заявитель скопировал некоторые рабочие документы по списку, подготовленному Ч., и передал их ему. Национальные суды сочли эти элементы достаточными для того, чтобы признать заявителя виновным в государственной измене в форме шпионажа, учитывая в особенности, что это преступление не обязательно связано с передачей информации, составляющей государственную тайну. Европейский Суд считает, что такое толкование соответствовало существу преступления в виде шпионажа, как оно определено российским законом.

241. Рассматривая вопрос о том, мог ли заявитель разумно предвидеть толкование шпионажа национальными судами в рассматриваемый период, Европейский Суд отмечает, что и Уголовный кодекс РСФСР (статьи 64 и 65), и Уголовный кодекс Российской Федерации определяют понятие "шпионажа" в одинаковых выражениях. Эти положения прямо указывают на собирание "иных сведений" (то есть не составляющих государственную тайну) по заданию иностранной разведки. Европейский Суд считает, что последствия несоблюдения этих законов были в достаточной мере предсказуемы не только при использовании юридической консультации, но также и с точки зрения здравого смысла (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 19 февраля 2008 г. по делу "Куолелис и другие против Литвы" (Kuolelis and Others v. Lithuania), жалобы N 74357/01, 26764/02 и 27434/02, § 121). Кроме того, Европейский Суд напоминает, что толкование состава преступления, которое, как в настоящем деле, соответствовало сути преступления, должно, как правило, считаться предсказуемым (см. Постановление Европейского Суда по делу "Йоргич против Германии" (Jorgic v. Germany), жалоба N 74613/01, § 109, ECHR 2007-... (извлечения)). Соответственно, по делу требования статьи 7 Конвенции нарушены не были.

242. Как ранее отмечал Европейский Суд, преступление в виде государственной измены в форме шпионажа включает в себя как действия, связанные со сведениями, составляющими государственную тайну, так и действия с несекретной информацией. На определение этих действий законом не влияет, признаны ли совершенными в конкретном деле один или оба вида действий. Учитывая, что правовое определение в обоих случаях одинаково, Европейский Суд не усматривает какого-либо правового основания для того, чтобы полагать, что в каком-либо из этих случаев было бы применено более суровое наказание. При таких обстоятельствах, учитывая вышеуказанное заключение о том, что осуждение заявителя за передачу несекретных сведений не составляло нарушения статьи 7 Конвенции, Европейский Суд не считает необходимым отдельно рассматривать, мог ли заявитель разумно предусмотреть, что он будет осужден по той же статье Уголовного кодекса за передачу конфиденциальных сведений, которые впоследствии были признаны составляющими государственную тайну.


X. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ОГРАНИЧЕНИЯМИ НА СВИДАНИЯ С РОДСТВЕННИКАМИ
243. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 8 Конвенции на незаконные и несоразмерные ограничения свиданий с членами семьи. Статья 8 Конвенции предусматривает:

"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц".
A. Доводы сторон
244. Заявитель указывал, что свидания с родственниками не разрешались ему в течение первых девяти месяцев после задержания. Впоследствии свидания были ограничены по количеству и времени: ему разрешались два свидания в месяц по часу каждое. Кроме того, он был отделен от жены или дочери стеклянной перегородкой и мог говорить с ними только по внутреннему телефону в присутствии надзирателя. Помимо этого, с учетом практики Верховного Суда ему не разрешались свидания с родственниками с 3 марта по 5 сентября 2000 г. и с 7 декабря 2001 г. по 10 января 2002 г., когда рассматривались его жалобы на приговор суда.

245. Власти Российской Федерации утверждали, что во время предварительного следствия следователь "обоснованно ограничивал" свидания заявителя с родственниками, руководствуясь статьей 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений". В последующие периоды свидания заявителя с родственниками разрешались регулярно.


B. Мнение Европейского Суда
246. Европейский Суд напоминает, что содержание под стражей, как и любая другая мера, лишающая человека свободы, влечет за собой сопутствующее ограничение личной и семейной жизни. Тем не менее существенным элементом права заключенного на уважение семейной жизни является то, что власти дают ему возможность, а при необходимости содействуют в поддержании контактов с его близкими родственниками. Такие меры, как установление ограничений на количество свиданий с родственниками, наблюдение за этими свиданиями и, если это оправдано характером преступления, определение заключенному специального режима содержания или специального режима встреч, являются вмешательством в права, предусмотренные статьей 8, но не нарушают ее сами по себе. Однако любое ограничение подобного рода должно устанавливаться "в соответствии с законом", должно преследовать одну или несколько законных целей, указанных в пункте 2, и к тому же быть оправданным в качестве "необходимого в демократическом обществе" (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 18 января 2007 г. по делу "Эстрих против Латвии" (Estrikh v. Latvia), жалоба N 73819/01, § 166; Постановление Европейского Суда по делу "Кучера против Словакии" (Kucera v. Slovakia), ECHR 2007-... (извлечения); и Постановление Европейского Суда от 3 апреля 2003 г. по делу "Кламецкий против Польши" (Klamecki v. Poland) (N 2), жалоба N 31583/96, § 144).

247. Как указывал заявитель и не оспаривали власти Российской Федерации, в определенные периоды его содержания под стражей ему вообще не разрешались свидания с родственниками, в другие периоды они ограничивались двумя часовыми встречами в месяц, и что он всегда был отделен от родственников решеткой и стеклянной перегородкой. Европейский Суд считает, что эти ограничения являются вмешательством в право заявителя на уважение его семейной жизни (см. Постановление Европейского Суда по делу "Мессина против Италии" (Messina v. Italy) (N 2), жалоба N 25498/94, § 62, ECHR 2000-X). В дальнейшем он рассмотрит, было ли каждое из вышеуказанных ограничений обоснованно в настоящем деле.


1. Запрет свиданий с родственниками
248. Заявителю не разрешались любые свидания с родственниками с июля 1998 г. по апрель 1999 г. и с марта по сентябрь 2000 г., а также с декабря 2001 г. по январь 2002 г.

249. Европейскому Суду следует, прежде всего, рассмотреть вопрос о том, был ли запрет на свидания "предусмотрен законом". Вмешательство основывалось на статье 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", в которой предусматривается право следователя разрешать по своему усмотрению до двух свиданий в месяц. Европейский Суд, соответственно, признает, что запрет имел основу в национальном законодательстве. Европейский Суд напоминает, однако, что выражение "предусмотрено законом" не просто требует того, чтобы оспариваемая мера имела основу в национальном законодательстве, но относится также и к качеству указанного Закона. Закон должен быть достаточно ясным с точки зрения формулировки, чтобы надлежащим образом указать человеку обстоятельства и условия, при которых государственные органы вправе прибегнуть к оспариваемым мерам. Помимо этого, национальное законодательство должно предусматривать меры правовой защиты от произвольного вмешательства государственных органов в права, гарантированные Конвенцией. В вопросах, затрагивающих фундаментальные права, предоставленное должностному лицу правовое усмотрение, выраженное в неограниченной форме, противоречило бы верховенству закона. Соответственно, закон должен с достаточной ясностью указывать пределы любого такого усмотрения, предоставленного компетентным органам, и способ его реализации с учетом законной цели такой меры с тем, чтобы предоставить человеку соответствующую защиту от произвольного вмешательства (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Лупса против Румынии" (Lupsa v. Romania), жалоба N 10337/04, § 32 и 34, ECHR 2006-...; и Постановление Европейского Суда от 20 июня 2002 г. по делу "Аль-Нашиф против Болгарии" (Al-Nashif v. Bulgaria), жалоба N 50963/99, § 119).

250. Европейский Суд отмечает, что Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" был официально опубликован и, следовательно, доступен для заключенных. Однако он не удовлетворяет требованию предсказуемости, поскольку наделяет неограниченным усмотрением следователя в вопросе свиданий с родственниками, но не определяет обстоятельства, при которых в свиданиях может быть отказано. Оспариваемое положение свелось к установлению возможности запрета свиданий с родственниками без какого-либо упоминания о сроке этой меры и о причинах, которые могут обусловить ее применение. Не упоминается и о возможности обжаловать отказ в разрешении или о том, вправе ли суд рассматривать такую жалобу. Отсюда следует, что в положениях российского законодательства, регулирующего свидания с родственниками, не указывается с разумной ясностью на пределы и способы реализации соответствующего усмотрения, предоставленного государственным органам, и, таким образом, заявитель не имел минимальной защиты, на которую граждане имеют право в соответствии с принципом верховенства закона в демократическом обществе (см. для сравнения Постановление Европейского Суда от 13 сентября 2005 г. по делу "Островар против Молдавии" (Ostrovar v. Moldova), жалоба N 35207/03, § 100; и Постановление Европейского Суда от 15 ноября 1996 г. по делу "Калоджеро Диана против Италии" (Calogero Diana v. Italy), Reports of Judgments and Decisions 1996-V, § 32 - 33). С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что запрет на свидания с родственниками не может считаться "предусмотренным законом". В связи с этим нет необходимости оценивать, были ли соблюдены другие условия, изложенные в пункте 2 статьи 8 Конвенции.

251. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в связи с запретом заявителю на свидания с родственниками в указанные периоды его содержания под стражей.


2. Ограничения частоты и продолжительности свиданий с родственниками
252. В остальной период содержания заявителя под стражей ему разрешалось не более двух краткосрочных свиданий с родственниками в месяц.

253. Ограничение частоты и продолжительности свиданий заключенных с родственниками предусмотрено статьей 18 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" и потому имеет законную основу. Европейский Суд признает, что ограничение преследует законную цель защиты национальной безопасности и предотвращения беспорядков и преступлений.

254. Что касается необходимости оспариваемой меры в демократическом обществе, Европейский Суд напоминает, что в ряде итальянских дел он ранее рассматривал режим содержания под стражей, в значительной степени аналогичный тому, который был установлен для заявителя. Этот режим ограничивал количество свиданий с родственниками не более чем двумя в месяц и предусматривал отделение заключенных от посетителей стеклянной перегородкой. Принимая во внимание специфический характер феномена организованной преступности мафиозного типа, в которой семейные связи часто играют решающую роль, Европейский Суд отмечал, что специальный режим являлся эффективным средством для предотвращения контактов заключенных членов мафии с внешним миром и недопущения того, чтобы они могли организовать и осуществлять преступления внутри и вне тюрьмы. Это привело Европейский Суд к признанию того, что в критической ситуации расследования деятельности мафии, проводимого итальянскими властями, обжалуемые меры были необходимы и соразмерны законной цели (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Мессина против Италии" (N 2), § 65 - 67; и Решение Европейского Суда от 6 июля 2000 г. по делу "Инделикато против Италии" (Indelicato v. Italy), жалоба N 31143/96).

255. В настоящем деле власти Российской Федерации не выдвинули никаких доводов в оправдание ограничений, за исключением ссылки на соответствующую статью Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений". Европейский Суд с озабоченностью отмечает, что Закон "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" ограничил максимальное количество свиданий с родственниками двумя в месяц, не оставляя возможности для оценки того, целесообразны ли такие ограничения или представляются ли они необходимыми в каждом конкретном случае. Что касается ситуации заявителя, то Европейский Суд не в состоянии усмотреть необходимость для таких строгих ограничений на периодичность и продолжительность свиданий с родственниками. Он отмечает, что жена заявителя не была ни свидетелем, ни сообвиняемой по его уголовному делу, что исключало риск сговора или иное воспрепятствование процессу сбора доказательств (см. противоположный пример в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда Европейского Суда по делу "Кучера против Словакии", § 130; Постановлении Европейского Суда от 11 октября 2005 г. по делу "Багиньский против Польши" (Baginski v. Poland), жалоба N 37444/97, § 92 и последующие; и упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Кламецкий против Польши", § 135). То же можно сказать о дочери заявителя, которая в период, относящийся к обстоятельствам дела, была еще несовершеннолетней. Кроме того, соображения безопасности, относящиеся к криминальным семейным связям, которые были признаны обоснованными в вышеуказанных итальянских делах, со всей очевидностью отсутствовали в данном деле. В таких условиях и учитывая продолжительность ограничений на свидания заявителя с родственниками, Европейский Суд приходит к выводу, что они выходили за пределы того, что необходимо в демократическом обществе для "предотвращения беспорядков и преступлений". Действительно, рассматриваемая мера сократила семейную жизнь заявителя до такой степени, которую нельзя обосновать ни присущими содержанию под стражей ограничениями, ни преследованием законной цели, на которую ссылались власти Российской Федерации. Европейский Суд поэтому считает, что власти не смогли установить справедливое равновесие между примененной мерой и целью, которой стремились достичь.

256. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении ограничений частоты и продолжительности свиданий с родственниками.
3. Отделение стеклянной перегородкой
257. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации не сослались ни на один нормативный акт как на основание для установки стеклянной перегородки в кабинке для свиданий заключенных с посетителями. Положение, которое может считаться допускающим это, содержится в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции (пункт 147 приказа N 148 от 12 мая 2000 г.). Однако это положение неприменимо в деле заявителя, поскольку в то время Лефортовский следственный изолятор не относился к юрисдикции Министерства юстиции, а находился в ведении Федеральной службы безопасности. Хотя сопоставимое положение могло содержаться и в правилах для следственных изоляторов, находившихся под юрисдикцией Федеральной службы безопасности, такие правила, если они были приняты в соответствии с требованием статьи 16 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", никогда не были опубликованы или доведены до сведения общественности другим способом. Отсюда следует, что оспариваемая мера не была "предусмотрена законом".

258. В любом случае Европейский Суд напоминает, что, хотя физическое отделение заключенного от посетителей может быть оправданным в некоторых делах соображениями безопасности (см. упоминавшиеся выше дела против Италии и дела против Нидерландов, затрагивающие тюремный режим, призванный предотвратить побеги: Постановление Европейского Суда по делу "Ван дер Вен против Нидерландов" (Van der Ven v. Netherlands), жалоба N 50901/99, § 71, ECHR 2003-II; и Постановление Европейского Суда от 4 февраля 2003 г. по делу "Лорсе и другие против Нидерландов" (Lorse and Others v. Netherlands), жалоба N 52750/99, § 85), эта мера не может быть признана необходимой в отсутствие любой установленной угрозы безопасности (см. Постановление Европейского Суда от 19 июня 2007 г. по делу "Чорап против Молдавии" (Ciorap v. Moldova), жалоба N 12066/02, § 117). Как установил выше Европейский Суд, в настоящем деле отсутствовали соображения безопасности, оправдывавшие применение таких ограничений. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что заявителю запрещался физический контакт с посетителями на протяжении всего срока содержания под стражей, то есть более трех с половиной лет. Влияние такого длительного периода, которое должно было крайне негативно отразиться на заявителе и его родственниках, является еще одним фактором в пользу вывода о том, что оспариваемая мера была непропорциональной (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Чорап против Молдавии", § 118). Таким образом, Европейский Суд находит, что в отсутствие какой-либо установленной необходимости для таких серьезных ограничений права заявителя на уважение его семейной жизни оспариваемая мера не может быть оправданной с точки зрения пункта 2 статьи 8 Конвенции.

259. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в отношении физического отделения заявителя от семьи стеклянной перегородкой.
XI. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 8 КОНВЕНЦИИ В СВЯЗИ С ОГРАНИЧЕНИЯМИ КОРРЕСПОНДЕНЦИИ
260. Заявитель жаловался со ссылкой на статью 8 Конвенции на незаконные и несоразмерные ограничения корреспонденции.
A. Доводы сторон
261. Заявитель утверждал, что его входящая и исходящая корреспонденция подвергались цензуре. Кроме того, ему разрешалось иметь при себе полученные письма только в течение суток. Администрация изолятора ограничивала количество фотографий, которые родственники могли послать ему. Ему не разрешалось иметь в камере более двух фотографий. Заявитель утверждал, что эти ограничения не были основаны на каком-либо национальном законе и были несоразмерными.

1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница