Постановление Страсбург, 9 октября 2008 года Перевод на русский язык Николаева Г. А



страница5/8
Дата01.05.2016
Размер1.13 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

170. Власти Российской Федерации указывали, что распределение дел среди судей относится к компетенции председателя суда, его заместителя или любого другого лица, назначенного ими. Дело может быть передано другому судье, если председательствующий судья длительное время болен, взял самоотвод или ему заявлен отвод. По мнению властей Российской Федерации, неизменность состава суда является фундаментальным требованием российского уголовно-процессуального закона. Власти Российской Федерации разъяснили, что в деле заявителя судья Губанова заболела и была заменена судьей Коваль. Листки нетрудоспособности свидетельствуют о нездоровье судьи Губановой, хотя в дальнейшем она приходила в городской суд, чтобы подписать документы и протоколы судебных заседаний, которые она ранее рассматривала. В своем меморандуме о приемлемости и по существу дела власти Российской Федерации заявили, что не могут комментировать последующие замены состава суда, поскольку в протоколе судебного заседания не указываются основания для этих замен. После принятия решения о приемлемости власти Российской Федерации заявили, что судью Коваль сменила судья Комарова, поскольку Коваль была очень занята в других текущих слушаниях уголовных дел.

171. Власти Российской Федерации утверждали, что национальное законодательство не предъявляет каких-либо специальных требований к составу суда, который рассматривает уголовные дела, связанные с секретными сведениями. Согласно статье 21 Закона "О государственной тайне" все судьи имеют допуск к секретной информации без специального его оформления. Тем не менее от них требуют подписку о неразглашении секретной информации и предупреждают о возможной ответственности в случае ее разглашения. Такие же подписки должны дать народные заседатели, участвующие в рассмотрении подобных дел. Власти Российской Федерации утверждали, что суд первой инстанции в деле заявителя был сформирован в соответствии с обычной процедурой и поэтому должен считаться беспристрастным и объективным.


B. Мнение Европейского Суда
172. Первый аспект жалобы заявителя заключался в том, что изменения состава суда были произвольными и несовместимыми с требованиями "независимости" и "беспристрастности" суда.

173. Что касается вопроса "независимости", то Европейский Суд напоминает, что для установления того, может ли считаться суд независимым для целей пункта 1 статьи 6 Конвенции, необходимо, в частности, учитывать порядок назначения его членов и срок их полномочий, наличие гарантий от давления извне и то, выглядит ли он как независимый (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 25 февраля 1997 г. по делу "Финдли против Соединенного Королевства" (Findlay v. United Kingdom), Reports 1997-I, p. 281, § 73).

174. Что касается требования "беспристрастности", то необходимо учитывать два аспекта. Во-первых, суд должен быть субъективно беспристрастным, то есть ни один из его членов не должен иметь какого-либо личного предубеждения или предвзятости. Личная беспристрастность презюмируется, если ничто не свидетельствует об обратном. Во-вторых, суд должен быть также беспристрастным с объективной точки зрения, то есть он должен представить достаточно гарантий, чтобы исключить любое законное сомнение в этом отношении. При рассмотрении с объективной точки зрения следует определить - отдельно от личного поведения судей, - есть ли подтверждаемые факты, вызывающие сомнения в их беспристрастности. В этом отношении даже внешний вид может иметь определенное значение. Самое важное - это доверие, которое суд в демократическом обществе должен вызывать у людей, и в первую очередь у сторон разбирательства (см. Постановление Европейского Суда от 4 апреля 2000 г. по делу "Академи трейдинг Лтд." и другие против Греции" (Academy Trading Ltd and Others v. Greece), жалоба N 30342/96, § 43 - 45; Постановление Европейского Суда от 10 июня 1996 г. по делу "Паллар против Соединенного Королевства" (Pullar v. United Kingdom), Reports 1996-III, § 29).

175. Поскольку в данном деле не были представлены доказательства, которые могли бы указывать на личную предвзятость со стороны судей суда первой инстанции, Европейский Суд сосредоточит рассмотрение на концепции независимости и объективной беспристрастности, которые тесно связаны и должны рассматриваться совместно (см. Постановление Европейского Суда по делу "Финдли против Соединенного Королевства", § 73; и Постановление Европейского Суда от 3 мая 2007 г. по делу "Бочан против Украины" (Bochan v. Ukraine), жалоба N 7577/02, § 68).

176. Европейский Суд напоминает, что национальные суды обязаны организовать судебные разбирательства в целях надлежащего отправления правосудия. Передача дела определенному судье или суду относится к пределам усмотрения национальных властей. Существует широкий спектр факторов, таких, например, как наличие средств, квалификация судей, конфликт интересов, доступность места заседаний для сторон и т.д., которые власти должны принимать во внимание, назначая слушания. Хотя в задачу Европейского Суда не входит оценка того, были ли достаточные правовые основания у национальных властей для передачи дела конкретному судье или суду, Европейский Суд должен убедиться, что такая передача соответствовала пункту 1 статьи 6 Конвенции, в особенности ее требованиям объективной независимости и беспристрастности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бочан против Украины", § 72).

177. Российское законодательство не содержит каких-либо норм, регулирующих распределение дел между судьями суда соответствующей юрисдикции. Статья 6.2 Закона "О статусе судей" устанавливает, что контроль за распределением дел осуществляется председателем суда в порядке, установленном федеральным законом (см. § 112 настоящего Постановления). Однако, поскольку на сегодняшний день такой закон не принят, в соответствии с общей практикой дела суда распределяются председателями по их собственному усмотрению.

178. Законодательство требует, чтобы после распределения дела и начала судебного разбирательства оно оставалось за тем же составом суда до вынесения окончательного решения. Этот принцип, известный как принцип неизменности состава суда, в рассматриваемое время был закреплен в статье 241 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР (см. § 110 настоящего Постановления; в настоящее время статья 242). Принцип неизменности допускает возможность замены судьи, который не может продолжать участвовать в заседании, другим судьей. Это применимо как к профессиональным судьям, так и к народным заседателям, статус которых приравнивался к профессиональным судьям при осуществлении правосудия (см. § 111 настоящего Постановления).

179. Во время повторного судебного разбирательства дела заявителя произошли 11 замен судей в составе суда. Дело последовательно рассматривали четыре председательствующих. Каждая замена председательствующего сопровождалась заменой обоих народных заседателей. Кроме того, в одном случае в рассмотрение дела был введен запасный заседатель, а в другом - был назначен новый заседатель для замены прекратившего рассмотрение дела. При назначении нового члена суда судебное разбирательство всякий раз должно было начинаться заново.

180. Власти Российской Федерации не пояснили, как это необычное количество замен в составе суда - поразительное в сравнении с другими уголовными делами, представленными на рассмотрение Европейского Суда, - согласуется с принципом неизменности состава суда, фундаментальную важность которого они сами подчеркивали. Чрезвычайную озабоченность Европейского Суда вызывают не только слишком частые замены в деле заявителя, но и то, что причины таких замен были объявлены только дважды. Один раз дело передано от судьи Губановой судье Коваль из-за болезни Губановой, действительность и серьезность которой оспаривается заявителем. Затем народный заседатель А.А., участвовавшая в рассмотрении дела совместно с судьей Комаровой, прекратила рассмотрение дела по семейным обстоятельствам и была заменена заседателем А.М. Как власти Российской Федерации признали на этапе, предшествующем решению о приемлемости, в протоколе судебного заседания не указывалось на причины других замен. В меморандуме после принятия решения о приемлемости власти утверждали, что судья Коваль была заменена судьей Комаровой по причине того, что судья Коваль непрерывно участвовала в слушаниях других уголовных дел. Однако это утверждение не только противоречит его позиции на этапе, предшествующем решению о приемлемости, но и опровергается тем фактом, что судью Коваль сменил судья Медведев, а не судья Комарова, которая вступила в дело на более позднем этапе.

181. Европейский Суд отмечает, что статья 241 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР только указывает на возможность замены судьи, который "не может продолжать участвовать в заседании", без изложения обстоятельств, при которых такая замена возможна или действительно необходима. Власти Российской Федерации не привели каких-либо примеров судебного толкования этой статьи, несмотря на прямой запрос об этом. Хотя можно полагать, что статья 241 предполагает такие ситуации, как самоотвод судьи, отвод одной из сторон или внешние события, которые могут воспрепятствовать продолжению участия в слушаниях, например, прекращение статуса судьи квалификационной коллегией, нет никаких указаний на то, что какие-то подобные обстоятельства сложились во время суда по делу заявителя. Ни один из замененных судей не заявил о своем желании выйти из дела или был отведен, статус ни одного из судей не был приостановлен или прекращен. Хотя адекватность оснований для замены судьи Губановой судьей Коваль и была предметом разногласий между сторонами, восемь замен судей, слушающих дело заявителя, произошли по причинам, которые остались неизвестны заявителю и не могут быть установлены в рамках страсбургской процедуры. По мнению Европейского Суда, замена рассматривающего дело судьи без указания причин может быть охарактеризована только как произвольная.

182. Европейский Суд также отмечает, что, как и при распределении дел среди судей, правом передачи рассматриваемого дела другому председательствующему обычно пользуется председатель суда. В настоящем деле известно, что в двух случаях прямое указание о передаче было дано председателем или исполняющим обязанности председателя городского суда (от судьи Губановой судье Коваль и позже от судьи Медведева судье Комаровой). Как Европейский Суд установил выше, закон не устанавливает сколько-нибудь точно обстоятельства, при которых такая передача может осуществляться. Отсутствие предсказуемости в применении статьи 241 УПК выразилось в том, что председатель Московского городского суда пользовался неограниченным усмотрением в вопросе замены судьи и передачи дела при рассмотрении уголовного дела заявителя. В этой связи Европейский Суд подчеркивает, что в статье 241 отсутствуют процессуальные гарантии против произвольного использования этого усмотрения. Так, она не требует уведомления сторон о причинах передачи дела или предоставления им возможности выразить мнение по этому поводу (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бочан против Украины", § 72). Более того, замена члена суда не оформляется никаким процессуальным решением, которое можно было бы обжаловать в вышестоящем суде. Европейский Суд считает, что отсутствие каких-либо процессуальных гарантий в тексте закона делает членов суда уязвимыми для давления извне.

183. Наконец, Европейский Суд напоминает, что, безусловно, существует возможность того, что вышестоящий или верховный суд при определенных обстоятельствах устраняет ошибки, имевшие место при рассмотрении дела судом первой инстанции (см. Постановление Европейского Суда от 26 октября 1984 г. по делу "Де Куббер против Бельгии" (De Cubber v. Belgium), Series A, N 86, § 33). В настоящем деле можно предположить, что Верховный Суд в качестве суда кассационной инстанции должен был иметь полномочия отменить обвинительный приговор на основании существенного нарушения уголовно-процессуального закона, такого, как принцип неизменности состава суда (часть 4 статьи 342 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Хотя заявитель указывал на это нарушение в кассационной жалобе, Верховный Суд оставил без изменения обвинительный приговор и меру наказания. Как следствие, он не устранил это нарушение (см. Постановление Большой Палаты по делу "Киприану против Кипра" (Kyprianou v. Cyprus), жалоба N 73797/01, § 134, ECHR 2005-...; Постановление Европейского Суда от 26 августа 1997 г. по делу "Де Хан против Нидерландов" (De Haan v. Netherlands), Reports 1997-IV, § 52 - 55; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Финдли против Соединенного Королевства", § 78 - 79).

184. Учитывая вышеизложенные соображения, Европейский Суд считает, что в деле заявителя российское уголовное законодательство не обеспечило гарантии, которые были бы достаточны для того, чтобы исключить какое бы то ни было объективное сомнение относительно отсутствия ненадлежащего давления на судей при отправлении ими судейских обязанностей (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Дактарас против Литвы" (Daktaras v. Lithuania), жалоба N 42095/98, § 36, ECHR 2000-X; и противоположный пример в Постановлении Европейского Суда по делу "Сасилор-Лормен против Франции" (Sacilor-Lormines v. France), жалоба N 65411/01, § 67, ECHR 2006-...). При таких обстоятельствах можно утверждать, что сомнения заявителя в независимости и беспристрастности суда первой инстанции объективно оправданны в связи с многократной и частой заменой членов суда по его уголовному делу, которые проводились по неизвестным причинам и не были ограничены какими-либо процессуальными гарантиями.

185. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части отсутствия независимости и беспристрастности у суда первой инстанции. Этот вывод исключает необходимость рассматривать второй аспект жалобы заявителя, касающийся предполагаемого отбора председательствующих судей из специальной категории "уполномоченных судей".


VII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ В ЧАСТИ ЧРЕЗМЕРНО ДЛИТЕЛЬНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА УГОЛОВНОГО ДЕЛА
186. Заявитель жаловался на нарушение гарантии "разумного срока", содержащейся в пункте 1 статьи 6 Конвенции, в связи с чрезмерно длительным рассмотрением его уголовного дела.
A. Доводы сторон
187. Заявитель указывал, что его дело не являлось сложным, поскольку последний состав суда постановил приговор после всего девяти заседаний, проведенных в течение двух недель. За задержки разбирательства несли ответственность, главным образом, власти страны. Предварительное следствие длилось более года, а первое заседание суда было отложено почти на два месяца в связи с отсутствием судьи. Верховному Суду потребовалось почти семь месяцев для рассмотрения первой кассационной жалобы; при втором кассационном разбирательстве дело из городского суда в Верховный Суд было направлено почти через четыре месяца после приговора, а его последующее рассмотрение длилось пять месяцев. Кроме того, произвольные замены состава суда в значительной степени определяли задержки, поскольку каждая замена председательствующего судьи или народного заседателя требовала рассмотрения дела заново. Ссылаясь на вывод Европейского Суда, сделанный в Постановлении от 26 июля 2001 г. по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) (жалоба N 33977/96, § 116), заявитель отмечал, что задержки, вызванной заменой народного заседателя 31 июля 2001 г., можно было бы избежать, если бы суд 20 июля назначил запасного заседателя, как предлагала его защита.

188. Власти Российской Федерации утверждали, что отсутствовали периоды бездействия, за которые несут ответственность судебные органы. Городской суд принимал меры для полного и всестороннего рассмотрения дела, и все отсрочки были "объективно оправданны". Заявитель часто подавал одинаковые ходатайства, такие, как об отводе судьи и всего состава суда, отводе прокурора, участии общественных защитников, приобщении дополнительных доказательств и т.д. Рассмотрение его ходатайств требовало много времени. Определенное время было также необходимо для рассмотрения замечаний заявителя на протокол судебного заседания и на уведомление сторон о жалобах. Власти Российской Федерации утверждали, что в деле заявителя отсутствовало преднамеренное затягивание процесса со стороны суда первой инстанции.


B. Мнение Европейского Суда
189. Европейский Суд напоминает, что разумность длительности разбирательства должна оцениваться в свете конкретных обстоятельств дела с учетом критериев, установленных прецедентной практикой Европейского Суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и поведения соответствующих органов власти (см., в частности, Постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 г. по делу "Нахманович против Российской Федерации" (Nakhmanovich v. Russia), жалоба N 55669/00, § 95 <*>).

--------------------------------



<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 9/2006.
190. Европейский Суд принимает дату задержания заявителя 3 июля 1998 г. в качестве начала течения срока разбирательства по уголовному делу. Окончательное решение по делу было вынесено 9 января 2002 г., то есть три года и шесть месяцев спустя.

191. Европейский Суд отмечает, что дело рассматривалось дважды на двух уровнях юрисдикции. Несмотря на конфиденциальный характер дела, представляется, что вопросы, рассматриваемые судом первой инстанции, не были сложными, поскольку городскому суду в первый раз потребовалось четыре месяца, а во второй - меньше месяца для вынесения приговора. В обоих случаях вопросы, затронутые жалобами, были разрешены в одном заседании. Оставшиеся приблизительно два с половиной года (один год предварительного следствия вычтен из общего срока) были вызваны различного рода задержками, за которые несут ответственность российские власти. В этой связи Европейский Суд особо отмечает задержки, вызванные необоснованными заменами состава суда, которые требовали рассмотрения дела заново, и чрезмерно большими затратами времени на передачу дела между городским судом и Верховным Судом.

192. С другой стороны, Европейский Суд не усматривает каких-либо существенных задержек, вызванных поведением заявителя. Что касается его отводов участникам процесса и ходатайств, то Европейский Суд напоминает, что заявителю не может ставиться в вину использование всех предусмотренных национальным законодательством средств для защиты своих интересов (см. Постановление Европейского Суда от 1 декабря 2005 г. по делу "Скоробогатова против Российской Федерации" (Skorobogatova v. Russia), жалоба N 33914/02, § 47 <*>). Кроме того, тот факт, что заявитель находился в заключении, требовал от судов, рассматривавших дело, особой тщательности для безотлагательного осуществления правосудия (см. Постановление Европейского Суда от 8 февраля 2005 г. по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), жалоба N 45100/98, § 133 <**>; и Постановление Европейского Суда по делу "Калашников против Российской Федерации" (Kalashnikov v. Russia), жалоба N 47095/99, § 132, ECHR 2002-VI <***>). При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что длительность разбирательства превысила "разумный срок".

--------------------------------



<*> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 11/2006.

<**> Там же. N 9/2005.

<***> Опубликовано в "Путеводителе по прецедентной практике Европейского Суда по правам человека за 2002 год".
193. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части чрезмерной продолжительности рассмотрения уголовного дела заявителя.
VIII. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ
194. Заявитель жаловался со ссылкой на подпункты "b" и "c" пункта 3 статьи 6 § 3 Конвенции на то, что он не имел достаточных возможностей для подготовки своей защиты в связи с ограниченным доступом к обвинительному заключению, материалам дела и своим собственным записям, строго регламентированным общением с защитниками и ужасающими условиями перевозки и содержания в помещении суда. Пункт 3 статьи 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает:

"Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права...

b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;

c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия...".


A. Доводы сторон
195. Заявитель полагал, что его право на защиту было серьезно ограничено. Он утверждал, что в первые дни после задержания он не имел надлежащей правовой помощи, поскольку назначенный ему адвокат был однокурсником следователя и склонял его к самооговору. Его последующий адвокат должен был обращаться за разрешением на встречу с ним к Федеральной службе безопасности, то есть организации, осуществлявшей уголовное преследование. Администрация следственного изолятора, который также принадлежал Федеральной службе безопасности, отказалась признать законность "многократного" разрешения на свидания, полученного Москаленко. Судьи суда первой инстанции также выдавали только разовые разрешения. Костромина получила разрешение на неограниченное количество посещений только после вступления приговора в законную силу. Любой обмен документами между ним и его адвокатами был возможен только в следственном изоляторе по письменному разрешению администрации, которая знакомилась с предназначенными для передачи документами.

196. Заявитель указал меры, которые ограничивали его возможность знакомиться с документами, приобщенными к материалам дела. Он и его адвокаты могли изучать обвинительное заключение и другие материалы дела только в спецчасти следственного изолятора или спецчасти городского суда. От них требовалось также держать в этих помещениях любые записи, сделанные в ходе процесса, и копии жалоб.

197. Наконец, заявитель утверждал, что условия его перевозки в суд и содержания в конвойном помещении отрицательно воздействовали на его физические и умственные способности. Постоянное напряжение, накапливающаяся усталость, недостаток питания и сна в значительной степени уменьшали его возможность эффективно защищать себя. После заседания он мог знакомиться с материалами дела в неестественной позе, поскольку его рука была пристегнута наручниками к столу или стулу. Он не мог писать правой рукой, когда она была пристегнута.

198. Власти Российской Федерации указывали, что защита заявителя была поручена четверым адвокатам по его выбору. Они могли посещать заявителя в следственном изоляторе без ограничений по частоте и продолжительности встреч. Московский городской суд не препятствовал заявителю в общении с его адвокатами; он никак не ограничивал количество встреч и выдавал разрешения на посещения каждый раз, когда они запрашивались, за исключением одного случая (см. § 90 настоящего Постановления). Хотя жалобы и ходатайства заявителя прокурорам, в суды и другие государственные органы не подвергались цензуре, его переписка с адвокатами контролировалась администрацией следственного изолятора на основании статьи 20 Закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений".

199. Власти Российской Федерации указывали, что заявитель имел доступ к обвинительному заключению во время судебных заседаний и в следственном изоляторе. Ему было отказано в просьбе о хранении копии обвинительного заключения в камере, поскольку оно содержало секретные сведения.

200. Власти Российской Федерации утверждали, что на заявителя надевались наручники только тогда, когда его вели из конвойного помещения Московского городского суда на заседания. В зале заседания наручники снимались.


B. Мнение Европейского Суда
201. Поскольку требования пункта 3 статьи 6 Конвенции следует рассматривать как особый аспект права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 той же статьи, Европейский Суд рассмотрит жалобы с точки зрения обоих пунктов во взаимосвязи (см. Постановление Европейского Суда от 23 ноября 1993 г. по делу "Пуатримоль против Франции" (Poitrimol v. France), Series A, N 277-A, § 29). Европейский Суд полагает, что для установления того, соблюдались ли права защиты при разбирательстве уголовного дела заявителя, необходимо, во-первых, рассмотреть вопросы доступности для него правовой помощи, во-вторых, обеспечения ему и его адвокатам доступа к материалам дела, и, наконец, воздействия условий перевозки и содержания заявителя в здании суда на его способность подготовить свою защиту.
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница