Поселения Водлозерского Ильинского погоста. Канзанаволоцкое общество Ильинский погост



страница1/4
Дата09.05.2016
Размер0.57 Mb.
  1   2   3   4
Поселения Водлозерского Ильинского погоста.
Канзанаволоцкое общество
Ильинский погост. Поселение располагалось в самом центре озера Водлозера, на острове Малый Колгостров. В некоторых документах этот остров обозначен как Ильинский остров и Мал-остров.

Ильинский погост – одно из немногих поселений Водлозерья, не поименованных в Писцовой книге 1563 года. Пока все поселения Водлозерья входили в состав единого Водлозерского погоста Обонежской пятины, Ильинского погоста еще не существовало. В 1569 году восточное Водлозерье, а также поселения по правому берегу реки Илексы и по левому берегу Вамы (и поселения, обслуживающие Кенский волок, ведущий в Кенозерье тоже) в вошли в состав Опричнины, управляемой непосредственно Иваном IV Васильевичем Грозным. Все селения этой территории перечислены в «Сотной грамоте письма и меры» Тяполкова в 1569 году. Опричнина в 1571 году была упразднена, но возвращать бывшие опричные территории Водлозерья в Водлозерский погост Обонежской пятины под административное управление Великого Новгорода власти не стали, а передали их в состав Каргопольского уезда. Вновь образованная Водлозерская волость Каргопольского уезда не могла оставаться без своего собственного религиозного и административного центра. При этом не оказалось здания, в котором могли бы справляться необходимые церковные требы и церковные обряды. Даже, если верить народным преданиям, единственная просторная часовня, имевшаяся при Иване Грозном в восточной части Водлозерья (в д. Онгилово) как раз к этому времени сгорела (ФАИЯЛИ, №3296/19). Требовалось срочно построить полноценную церковь, а для этого надо было подыскать подходящее место.

Согласно народным преданиям место нашлось не сразу. По записям Н.Н. Харузина имели место три попытки возвести храм в д. Канзанаволок, но они не привела к успеху. Срубленный на Малом Колгострове и сплавленный к Канзанаволоку лес, якобы, три ночи подряд неведомая сила возвращала обратно. Это не более, чем кочующий из местности в местность фольклорный сюжет. Об основании Причистинского погоста на о.Пога водлозеры и сейчас еще рассказывают подобные предания, но в них фигурируют иные названия деревень и островов. Относительно постройки Ильинской церкви и возведения погоста на Водлозере бытуют еще два варианта предания, кроме записанного Харузиным. В них речь идет о том, что церковь и погост пытались возвести в Коскосалме на Ангел горе (ФАИЯЛИ, №3296/19) либо на месте погребения легендарной чуди на Киньгострове, напротив Канзанаволока (АВНП, №2/64, Л.22). На небольшом песчаном и каменистом острове Киньгострове, пригодной для обработки земли вовсе не было (крестьяне из опасений мести со стороны погребенной здесь «белоглазой чуди» не смели срубить даже ветку из росшего на ней леса). В Канзанаволоке и Коскосалме все удобные для обработки и близкие к поселениям земли давно уже были заняты крестьянами, которые не имели желания уступать их никому. Крестьяне Коскосалмы и в 20-х годах XVII века отказались дать свою землю под монашескую обитель Диодору Юрьевогорскому, чтобы не иметь у себя под боком монахов, а затем и монастыря, притязающих на дедовские земли.

Н.Н. Харузина выдвинул предположение, что выбор в пользу Малого Колгострова для основания погоста мог быть сделан в пику древним богам водлозеров. Согласно древним преданиям в озере Водлозере напротив острова Поги и острова Малого Колгострова располагались подводные палаты местных «царей водяных» (Харузин 1894,С.318-319). Водлозерские «водяники» и кенозерский водяной часто хаживали когда-то друг к другу в гости, любили перекинуться в карты. Водяные перессорились друг с другом, когда кенозерский и пречистенский водяные одновременно посватались к дочери ильинского водяного, а тот предпочел иметь в свойственниках ближнего соседа (Харузин 1894, С.307; Кузнецова, 1997, С.22-23). Предание утверждает, что свадьба так и не состоялась, хотя отец отправил дочку с приданым к будущему зятю. Приданным был остров, располагавшийся против устья реки Илексы. На острове, словно в лодке, девушка поплыла в сторону Поги. Местный колдун, осуществивший волшебство, предупреждал ее, что остров будет плыть, пока поет отправленный вместе с островом петух, но все закончиться, если только девушка обернется посмотреть «на родимую сторонушку». Она бы и выполнила наказ, но брызги от двигающегося острова летели ей прямо в глаза. Чтобы прекратить это, невеста повернула голову назад. В тот же миг движение острова остановилось, девушка окаменела, а петух улетел обратно к своему хозяину в Кургилово. Нынешние водлозеры это предание знают лишь из книг, но некоторые еще помнят, что когда-то, очень давно, за одну ночь островок у устья Илексы бесследно исчез, зато такой же по размерам островок появился у пролива Железные ворота, соединяющие открытое озеро с заливом, в котором расположен остров Пога1. Предание о дружбе водяных вполне могло отражать тот исторический факт, что еще в начале ХХ века священники Ильинского и Пречистинского погостов ездили в гости не только к друг другу, но и на Кенозеро к священникам Почезерского и Вершининского погостов.

Заметим, что славу священного Малый Колгостров у водлозеров мог получить не только потому, что рядом с ним мыслилось обиталище «царя водяного». В 1997 году в 100 метрах от стен христианского погоста (несколько к западу от пристани) были обнаружены кольцеообразные каменные кладки, а на одном из крупных валунов, напоминающим несколько морского зверя с поднятой вверх головой, оказались следы смазывания в древности охрой (НАКНЦ, ф.1, оп.6, д.491, Л.4-12). К северу от Малого Колгострова, метрах в 800-стах, расположен еще один святой, а правильнее – «заветный» островок водлозеров. Правда, вполне возможно, что предание, связанное с ним, не отражает и доли истины, а было создано по типу широко распространенного на Русском Севере клише, объясняющего название топонима Девичий остров неким происшествием, случившимся с девушкой на том или ином острове. Предание водлозеров уникально тем, что однозначно связывает название острова с человеческими жертвоприношениями, якобы проводившимися в Водлозерье в языческие времена. Магической целью праздника было уберечь жителей Водлозера от случайной гибели на воде. Для этого древние водлозеры якобы раз в 7 лет выбирали из своей среды самую красивую незамужнюю девушку. В конце октября или в начале ноябре ее наряжали в лучшие свадебные одежды, изготовленные сообща всеми жителями Водлозерья, и вывозили на закате солнца на остров Девичий (Дечий) остров, что одиноко красовался с северной стороны от Малого Колгострова. В наши дни, после подъема воды в озере из-за постройки плотины, остров превратился в самую заурядную каменистую луду едва-едва возвышающуюся над поверхностью озера. Мужчины оставляли девушку на острове одну, а сами быстро возвращались на берег. Если верить преданию, как только мужчины достигали берега, из озера вставала высокая волна и прокатывалась через весь остров, смывая в озеро девушку. Никто потом не видел никогда на берегу ни трупа девушки, ни тех нарядов, в которых ее вывозили на остров. Только во снах она являлась своим землякам, чтобы рассказать, что она вышла замуж за одного из сынов царя водяного, что ей там у них хорошо. Записанное нами предание заключает фраза о том, что древний обряд вышел из употребления только тогда, когда на Водлозеро прибыли первые православные монахи, которые запретили приносить человеческую жертву водяному (НАКНЦ, ф.1, оп.6, д.403, Л.66).

Скорее всего, Малый Колгостров под строительство на нем храма был избран по вполне прозаическим соображениям. В «Сотной грамоте письма и меры» Микулы Тяполкова остров, на котором чуть позже был основан Ильинский погост, поименован Мал островом. В грамоте также указано, что там имелся сенокос, с которого получали 15 копен сена, т.е. это была территория, размером в 15 десятин. Остальная часть острова была каменистой, непригодной для возделывания земледельческих культур или сенокоса. Но именно наличие свободной, незанятой крестьянским поселением земли, способной прокормить церковный причт, состоявший обычно из 3 семей (священника, дьякона и пономаря), видимо и стал причиной тому, что крестьянская община выделила его под погост, на котором со временем была построена Ильинская церковь, а также дома причетников, обустроено церковное кладбище. На чьи средства строилась первая церковь на Малом Колгострове, не известно, но сгорела она уже через 10 лет, в 1592 году. Согласно «Жалованной» грамоте Новгородского митрополита Варлаама (Материалы по истории Карелии... 1941, С.331-332). Сразу после пожара прихожанам Водлозерской волости Каргопольского узда дана была на два года судебная и церковная льгота (по платам за суды и за требы). За счет этих средств местному старосте Угримке Гаврилову было поручено отстроить на старом месте новую церковь. Вторая церковь тоже погибла от пожара. Насчет этого события исследователем А.В. Пигиным были обнаружены неизвестные прежде архивные документы. Третья церковь на Ильинском погосте просуществовала до 1798 года, когда в виду ее ветхости была разобрана и возведена та, что стоит и ныне. Церковь на острове Малом Колгострове, хоть и именовалась Ильинской, была техпрестольной. К началу ХХ века она располагала не только престолом Святого Пророка Илии, но и престолами в честь Успенья Пресвятой Богородицы (праздник 28.08 н.ст.) и Василия Великого Кесарийского (праздник 14.0.8 н. ст.).

Имена первых настоятелей Ильинской церкви история нам не сохранила. С позднего средневековья и до конца XVIII века пономарей, а часто и дьяконов, избирали из местных грамотеев, имевших опыт прислуживания в церкви. По семейным преданиям Лукиных, некоторые из их предков были при Ильинской церкви дьяконами и даже священниками. В XIX ­ начале XX веков священников в церкви назначали церковной администрацией свыше. Кое-какими сведениями о священнослужителях Ильиской церкви располагает Н.В. Червякова. Она и могла бы дополнить ими данную историческую справку. Местная община, лишившись возможности выбирать священников, принимала участие только в их утверждении в должности, по прежнему несла расходы по благоустройству церкви, приобретению церковных книг и т.п. По данным «Олонецких губернских ведомостей» в позднее Средневековье Ильинский погост выступал в качестве локального монастыря (ОГВ, 1869, №71). В нескольких кельях на погосте доживали свой век убогие старики и старухи, оставшиеся без попечения родственников. Основу пропитания причт получал от работы на земле и содержания скота, остальное составляли платы за церковные требы, а также небольшое жалование.

Священнослужители Ильинского погоста и их жены внесли вклад в развитие школьного образования на Водлозере. Первая церковно-приходская школа была построена в 1870-х годах на восточной оконечности острова Большого Колгострова напротив Канзанаволока. С погоста к школе можно было легко добраться на бричке, преодолев пролив между Большим и Малым Когостровом по наплавному мосту. Дети из Канзанаволока к школе добирались по воде на лодке или по льду озера. В «Списках населенных мест» за 1873 год, надо заметить, Малый Колгостров, поименован островом Ильинским, а Большой Колгостров – островом Калгаостровом.



До середины XIX века на Ильинском погосте производился древний обряд заклания жертвенного животного в Ильин день, воспринимаемый крестьянами в качестве обряда, направленного на дарование небесами хорошей погоды, так необходимой земледельцам в период напряженной жатвенной страды, осложняемой необходимостью одновременно еще сеять озимь и продолжать заготовку сена и листьев на корм скоту. Жертвоприношение животного в праздник Ильина дня, если к нему присмотреться внимательно, содержало в себе множество древних языческих элементов (за это оно и было, наверное, запрещено одним из ильинских священников в середине XIX века). Согласно преданиям водлозеров первоначально жертвенным животным был вовсе не бык солнечной масти (непременно без единого пятнышка – рыжий, белый или черный), а лось, который ежегодно приплывал с острова Гольяницы и добровольно ложился под нож местного старосты. Календарный праздник со строго определенным в народном календаре днем торжественного заклания лося или оленя, мясо которого потом съедалось мужской половиной местной общины, широко был распространен в прошлом у охотничьих народов. Например, августовский праздник «золотого оленя» у коми-зырян или праздник «кегри» в дни летнего солнцестояния у саамов и северных карел тоже имели место, а целью этих праздников было ритуальное воспроизводство промысловых животных. Точно такие же цели, надо думать, преследовал в дохристианские времена и древний праздник водлозеров на Малом Колгострове. Лишь впоследствии, как и у всех крестьян Русского Севера, он был адоптирован под нужды христианской православной общины, включен в систему народного календаря земледельцев. При этом промысловое животное охотничьих культур было заменено доместицированным (т.е. прирученным) животным (где быком, где бараном «солнечной масти»), а голова его, задняя правая нога и шкура стали поступать в распоряжении церковного причта. Православный священник тоже подключался к обряду, хотя функции его сводились к минимуму: принять некоторые части общинной жертвы на личное потребление и благословить общественную трапезу.

Отдельные детали, связанные с правилами разделывания, приготовления и употребления в пищу мяса жертвенного животного обнаруживают очень глубокую архаику. В частности, тушу животного разрезали только ножом (топором не разрубали), стараясь не повредить ни одной косточки, чтобы при предполагаемом «возрождении» его не возникало никаких трудностей. Копыта вместе с голенью передних ног в пищу не поступали. Их в тайне от священника закапывали в землю, приговаривая: «Как быстро кончилось, так быстро и возродишься». Мясо в котел навалом не бросали. Его кусочки нанизывались на прутики или щепки и укладывались в котел так, чтобы они не задевали металла. И это ритуальное предписание варки мяса тоже восходит к древней эпохе: в глубокую старину, когда металлической посуды не было, мясо жертвенных животных варили в сосудах, не имеющих металлических краев (в глиняных горшках или берестяных котлах). В момент, когда староста давал знак, что мясо готово, у котлов возникла некоторая давка. К котлам бросались рыбаки и охотники. Каждый желал заполучить не просто жирный кусок мяса, а тот, в котором имелась хотя бы одна косточка2. После дележа мяса мужчины и мальчики с кусками вареного мяса и с кружками бульона расходились по кладбищу и усаживались у могил предков. При этом могильные бугорки им служили пиршественными столами. Немного бульона мужчины капали на могилы, в могилы же закапывали и косточки. Женщины же стояли рядом и молились. Ни мяса, ни бульона им не полагалось. Считалось, что участие женщин в сугубо мужской ритуальной жертвенной трапезе вызовет большие бедствия всей местной общине. По преданиям водлозеров, один мужчина из деревни Костин двор, пожалел свою больную дочь, спрятал за пазуху и отнес ей тайком кусок мяса. После этого, якобы, три года по Водлозерью случилась засуха, хлеба погибали, зверь не добывался, а рыба в озере ловилась очень и очень плохо. Так или иначе, но жертвоприношения на Ильинском погосте были запрещены (на Пречистинском погосте они продолжались минимум до 1912 года). В советский период прекратилось совсем и празднование Ильина дня. Лишь в 1995 году усилиями дирекции Национального парка «Водлозерский» праздник Ильина дня на Ильинском погосте был возрожден в качестве общего для всех водлозеров народного праздника. В первые годы на остров съезжалось (в том числе из Пудожа, Петрозаводска и других мест) до 800 и более человек. Быка, конечно, не резали, хотя общественная трапеза устраивалась. На пиршественном столе присутствовал огромный каравай, испеченный местными жителями из собранных сообща продуктов, рыба (от нацпарка) и вареный молодой картофель. Молодой картофель, согласно народным обычаям, надо подкапывать с утра в Ильин день, варить и пробовать его, чтобы картошка уродилась знатной, а заложенная на хранение, не портилась. В настоящее время, когда Ильинский погост обратился в Ильинскую пустынь, празднование Ильина дня не прекращается. Кроме местных жителей на остров приезжает немалое число паломников. Это сказалось на торжественных мероприятиях праздника. Роль праздничной церковной службы и крестного хода неизмеримо возросла, а значение народных песен, танцев и увеселений заметно снизилось.

В 1905 году на Ильинском погосте к югу от бревенчатой ограды, окружающей церковь и погосткое кладбище, имелось 2 дома, в которых проживали 15 человек. До революции 1917 года был построен еще один дом и избушка церковного сторожа, но уже в 1928 году Ильинская церковь советскими властями была закрыта. В 1932 году последний священник был репрессирован. Имеется предание о том, что когда его стали увозить на расправу в Пудож, никто из водлозеров его не пожалел, не посочувствовал. За это священник, якобы, проклял водлозеров, утверждая, что они будут несчастны до тех пор, пока в храме не возобновиться возношение молитв к Богу. Хоронить покойников на погосте в начале 1930-х годов впервые запретил первый председатель колхоза с Колгострова. Когда умер его взрослый сын, он первый показал пример и похоронил сына на кладбище Букса при деревне Колгострове, которое уже почти два века использовалось в качестве «собачьего кладбища» для «заложных» покойников (самоубийц, колдунов, детей, умерших некрещеными, «заспанных», т.е. придавленных насмерть родителями во сне). Целый год председателю снился сон, в котором он видел сына жалующимся, что в праздники все покойники идут на погост, а он туда попасть не может, поскольку отец похоронил его лицом на запад, а не на восток. Председатель не выдержал, раскопал могилу, перезахоронил сына лицом на восток по христианскому обычаю, хотя и без соблюдения соответствующей обрядности. При этом он нарушил завет сына, полученный во сне, не открывать крышку гроба. На лице сына он увидел злорадную усмешку. Когда председатель умер, деревенские старухи похоронили его не на Буксе, а на погосте. Могилу сделали у входа в храм, чтобы каждый входящий в церковь попирал его прах своими ногами.

После репрессирования последнего священника в дома на погосте вселились другие водлозеры, но вдова священника прожила в своем доме до самой смерти в 1969 году. Она, как могла, берегла церковное имущество и книги. Имущество же пострадало еще в годы Гражданской войны. Церковный сторож в 1920 году лично сжег все самые старые иконы, хранившиеся в помещении под церковью, возраст которых превышал возраст основания церкви. Иконостас церкви был большей частью вывезен в советское время в Петрозаводск, сохранен в фондах Музея изобразительных искусств. Церковные книги сохранить не удалось. Их сдали в макулатуру. Но среди водлозеров ходит предание, о том, что книги сохранились в «пятом углу» церкви. Такового в Ильинской церкви нет. Видимо в предании речь идет о более старинных временах, и связано оно со старообрядческими «дониконианскими» книгами. Их, якобы вывезли на остров среди топкого болота, где в келье постоянно жил хранитель. Уходил он туда на всю жизнь, поскольку обратная дорога через болото восстанавливалась лишь через 40 лет. Сигнал о том, что его пора сменять, хранитель подавал столбом дыма, смысл которого, понимали только посвященные люди. Конечно же, это не соответствует действительности: в зимние холода путь открывался через любое самое мудреное болото.

Запрет хоронить на Ильинском погосте советские власти устанавливали не раз. Но постановления забывались, как и старинные правила того, кто может быть захоронен при храме, а кто нет. В 1954 году при церкви похоронили самого страшного колдуна Водлозерья ХХ века – Колеца из деревни Пелгостров. Умирал он, не успев передать своих тайных знаний восприемнику. Умирал тяжело и страшно, долгих две недели. Близкие к нему боялись подойти даже для того, чтобы подать воды, настолько они боялись ненароком заполучить его злую силу. Колдун не скончался даже после того, как было применено крайнее в подобных случаях средство. В задний проход ему забили осиновый колышек длиною в 35-40 см, а он продолжал оставаться в состоянии перманентной агонии. Тогда его живым положили в гроб и повезли на погост. Везли лицом вниз, «чтобы не запомнил назад дорогу». Пока копали могилу, гроб оставил в церкви, и молитв над ним никто читать не стал. Когда вернулись за гробом, Колец лежал лицом вверх, и все лицо было расцарапано в кровь. «Черти ему лицо разодрали», решили родственники, перевернули снова тело лицом вниз и забили гвозди в крышку. Так его заживо и похоронили, но не забыли забыть в могилу острый осиновый кол, который прошел насквозь гроб и тело между лопатками. С тех пор Колец ни одному из водлозеров не приснился даже во сне.



Служба в церкви на Ильинском погосте по праздникам Ильина дня стала производиться с 1995 года. С 1999 года службы стали регулярными, поскольку на северо-восточной оконечности Малого Колгострова национальным парком была отстроена изба для проживания служителя культа, которым стал выходец из Петербурга, бывший рок-музыкант, принявший при пострижении в иеромонахи имя отца Нила. Зимой он жил на острове в полном одиночестве. Летом в его обитель приходили трудники. Один из них, прогуливаясь в полночь по кладбищу, как-то «увидел» покойников, разгуливающих среди могил в старинных саванах. Правда, трудник перед этим тайком выпил все церковное вино, предназначенное для причастий. Испуг бедолаги был столь велик, что он обделался и, угнав лодку с мотором, сбежал в Куганаволок. Больше он на Ильинский погост не возвращался. После мученической смерти о.Нила от рук двух корыстолюбивых трудников службу на Ильинском погосте вел какое-то время Олег Червяков, совмещавший должность директора национального парка «Водлозерский» и приходского священника. Ныне вместо Ильинского погоста создана Ильинская пустынь, возглавляемая о.Киприаном. В пустыни пять келий с монахами, Ильинская церковь стала летним храмом, а для служб в зимнее время возведена теплая зимняя церковь. Роль погостской церкви местной православной общины в настоящее время перешла к новой теплой церкви, возведенной в Куганаволоке о.Олегом.

Д. Колгостров. Поселение Колгостров расположено на одноименном острове (называемом в документах иногда Калгостровом) в непосредственной близости с Ильинским погостом почти в центре озера Водлозера. Краевед А.В. Агапитов пытался связывать значение слова Колгостров с формантом, который мог бы переводиться на русский язык в значение «звонкий»: на острове Колгострове в Онежском озере имелся так называемый «Звонкой камень». Но на одноименном острове Водлозера ничего такого нет. Природный звенящий камень имелся в Водлозерье в д.Вама, но там топонимы с основой «колг» отсутствуют. В «Списке населенных мест Олонецкой губернии за 1869 год (Список ...1873) Большой Колгостров везде поименован Калгоостровом. Если исконное название острова изданием 1873 года передано верно, то стоит вспомнить о поселении Калгачиха в верховьях реки Илексы и о заливе Калгалакша на Белом море. В слове «Калгалакша» формант «лакша» означает «залив», а формант «Калга» тесно связан с название реки Колгореки и озера Кялгозера, из которого эта река течет в залив Калгалакша. С языка финских саамов формант «кялг» на русский язык переводится как «Бор». Хотя переход «Калг» в «Колг» у лингвистов считается маловероятным, он все же возможен, и мы его только что указали: Кялгоозеро – Колгорека. В этом случае топонимы Водлозерья и Поилексья, а именно: Колгостров («Калгаостров») и Калгачиха можно считать производными от саамского слова «Бор». А сосновые боры на горе Калгачихе и на Колгострове, надо думать, были когда-то великолепными.

В период, предшествовавший началу оседания на постоянное место проживания водлозеров, в северо-западной части острова, существовало поселение, хорошо укрытое от ветров всех направлений. На месте поселения, частично размытого волнами, В.И. Фомкин сделал важное открытие – нашел православный крест, формы которого позволяют отнести его к новгородским нательным крестам XIII века. Эта находка указывает нам время появления первых христиан на Водлозере, а также подтверждает версию, что пришли они сюда из Новгорода. Скорее всего – с торговыми целями. Почвы, окружающие то поселение, имели грунтовые воды, близко подступавшие к поверхности, для земледельческого освоения не годились. Поэтому, наверное, земледельческой деревней указанное поселение так и не стало и было заброшено. В XIX – начале XX на острове Колгостров имелось три поселения: Колгостров, Костин двор и Михайловское (Вачилово). В последней четверти XIX века на восточном берегу острова, напротив д.Канзанаволок, стояла какое-то время церковно-приходская школа, а рядом – избушка сторожа.



Поселение Колгостров состояло из двух концов, называемых Подгорою и Горою. Обе деревни впервые упомянуты в Писцовой книге Обонежской пятины 1563 года: деревня на Колгоострове, словет Нижняя (1 двор, а в нем Макарка Марков) и деревня на Колго ж острове (1 двор, а в нем Яковец да Сидорко дети Лагиревы). «Лагирь», надо полагать, это «уличное» имя отца Якова и Сидора. Настоящим его именем было, видимо православное имя Иван. По крайней мере, в «Сотной грамоте» 1569 года писец, давая характеристику родовой деревне «Лагиревых», называет ее опричной деревней Есиповской (принадлежавшей до 1478 года боярину Есипову) и указывает, что в ней 1 крестьянский двор (а в нем Сидорко да Якуш Ивановы дети Лагиревы»). В деревне Нижней за 6 лет, разделяющих переписи, появился второй крестьянский двор, да и название деревни изменилось. «Сотная грамота» 1569 года именует ее опричной деревней Олександровской, указывает, что в ней два крестьянских двора: один прежнего владельца, а второй Миронка Сидорова. Некий Олександр (Александр) вполне мог быть первонасельником деревни, который распахал земли здесь и построил жилище, когда Иван, по прозвищу Лагирь, был еще ребенком или же еще не родился. Но доказать это нам не позволяет отсутствие материалов предшествующих переписей. Следующим письменным документом, касающимся Колгострова, является «Закладная кабала» 1578/79 года Сидора Иванова (Лагирева) на принадлежащие ему пахотные земли и покосы с Кирилло-Белозерским монастырем (Материалы.., С.267). Надо заметить, что сам Сидор Иванович от заключения с монастырем кабальной грамоты мало что терял. Он продолжал крестьянствовать на своей земле, исполняя некоторые работы для монастыря, а монастырь платил за него денежные подати в царскую казну. Что представляли собой работы на монастырь в тот период, понятно из контекста эпохи. После наделения города Каргополя Иваном Грозным «Губной грамотой» вся добываемая в Поморье соль следовала в Каргополь, где облагалась особой пошлиной. Путь же в Поморье по рекам Илексе и Нюхче с упразднением опричнины открылся для беспошлинной (контрабандной) доставки соли в монастырь. Транспортировку этой соли, как раз, и обслуживали кабальные крестьяне Водлозерья и Поилексья. К сожалению, мы не располагаем письменными свидетельствами ни о периоде Смутного времени, ни о голоде второй половины 1670-х годов, касательно Водлозерской волости Каргопольского уезда, т.е. восточной части Водлозерья. Следующий по хронологии документ относиться к первой четверти XVIII века, когда начался длительный период относительно благоприятного экономического и демографического восстановления Русского Севера. В «Ландратских книгах» в деревне Нижней, называвшейся тогда государевой деревне Колгостров, Олександрово тож, за 1719-1925 годы в двух дворах произошло увеличение численности крестьян с 5 до 11 душ. В деревне Колгостров (Гора), бывшей тогда вотчиной деревней Юрьевогорского монастыря, за тот же период число «скотников» возросло с 2 бобылей до 6 полноценных работников из крестьян – сказалось возвращение солдат с Северной войны, с работ на постройке Петербурга. При Екатерине Великой была проведена монастырская реформа, в результате которой монастыри потеряли и свои земли, и крепостных (монастырских) крестьян. В XIX веке деревни Подгора и Колгостров стали числиться как единое поселение с общим названием Колгостров. В Списке населенных мест 1873 года в поселении Колгостров указано наличие 15 домов и 112 жителей. В 1905 году в поселении имелось 20 домов, а численность жителей достигла 138 человек. В деревне, на горе, стояла (и стоит до наших дней) часовня Покрова Пресвятой Богородицы (праздник часовенный 14.10 н. ст.). Деревня же Подгора ежегодно отмечала заветный праздник в Иванов день (Иоанна Предтечи – 7.07 н.ст.) По воспоминаниям местных жителей на Иванов день в Колгостров народу собиралось не меньше, чем на празднование Ильина дня на погосте у церкви. Пока не были построены плотины на Сухой Водле и Ваме, жители Гольяниц на праздник Иванова дня в засушливые годы приходили вброд по отмелям. В дождливые годы приходилось ездить в лодках. Наиболее многолюдной деревня была в 1926 году, когда в ней проживало 149 человек. В 1959 году в ней числилось 97 жителей, в 1970 – 15, а в 1989 году в деревне умер последний ее житель Михаил Осипов, знаменитый водлозерский рыбак, охотник, строитель местных лодок «водлозерок».

Достопримечательностью поселения Колгостров было кладбище Букса. До постройки Ильинского погоста оно было местом погребения усопших всех трех поселений Колгострова. Потом, по увещеванию священников, кладбище стали использовать для захоронения колдунов и «заложных» покойников уже со всей северной части Водлозерья. Только в 1930-х годах кладбище снова вернуло себе прежний статус. Оно долго поддерживалось в образцовом порядке: по периметру было окружено косой еловой изгородью, а со стороны деревни стена была частично сложена из камней. Обычно в Карелии кладбищенские ворота представляли собой двускатный навес, поддерживаемый двумя опорами с перекладинами, образующими крест. Створки ворот открывались настежь лишь для вноса на кладбище мертвого тела. Только в Троицкую субботу они были открыты целые сутки: считалось, что души усопших предков в этот день должны свободно гулять по всей округе. Вход на кладбище Букса выглядел, судя по фотографии, сделанной в 1960-м году карельским этнографом Ю.Ю. Сурхаско, совсем иначе (фото), представлял собой один из народных вариантов крестьянских «склепов», возводимых над могилами состоятельных людей.



С кладбищем Букса связаны самые леденящие душу предания водлозеров. Часть из них (например, быличка «Фотография») изложены в сборнике преданий и быличек Водлозерья (Памятники русского фольклора…, С.97-98). На кладбище находилась (и находиться ныне) одна могила, около которой людям в полночь чудится, невесть что. На этом месте, по преданиям, на парня из д.Костин двор, якобы, напал ночью покойник и ехал у него на спине, пока не стукнулся лбом о притолоку въездной двери на сарай. В наши дни Буксе все еще хоронят умерших. Прибывают к острову по озеру. Ориентирами для подъезда к кладбищу служат приметный высокий валун на Берегу и «метное дерево», от которых в гору к кладбищу ведут тропинки. В бытность существования на острове Колгостров детского лагеря «Калипсо» среди воспитанников была традиция в ночь перед закрытием смены ходить на Буксу, где они пугали друг дружку или же их пугали молодые воспитатели. В 1995 году все воспитанники и воспитатели лагеря стали свидетелями зависания в озере НЛО. Не обратил на него внимания лишь директор нацпарка О.В. Червяков. Когда управляемая им моторная лодка на полном ходу влетела в пространство под неопознанным летающим объектом, в полном соответствии с законами жанра, мотор заглох, а люди попадали друг на друга. Ночевали они у костерка на Пелгострове. Мотор же потом не смогли завести самые лучшие механики Водлозерья. Так его и разобрали на запчасти, чтобы иметь от двигателя, хоть какой-нибудь толк. НЛО перестали посещать Водлозерье после интенсификации во второй половине 1990-х годов строительства памятных крестов при деревнях и реставрации культовых православных сооружений.
  1   2   3   4


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница