Подарок фюреру



страница8/8
Дата10.05.2016
Размер1.13 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Лотта.(от напряжения сводит челюсти, и голос хрустит как неживой) Что вы на мне хотите посмотреть, господин офицер?
Шилленгер. Что я хочу посмотреть, жидовка? (сладострастно причмокивает губами). Ха! Например, какого цвета волосы у тебя на лобке! Фрау Марта уверяет, что такие же, как на голове, а я, что черные и курчавые, как у негра! Ну же, ну же! Рассуди нас!
Теперь Лотта видит только круглое лицо Шилленгера. Оно размазано в воздухе, как сырой блин по сковородке, пузырится и шипит. И глаза на этом размазаном лице похожи на два голубых лопнувших пузырька. Шилленгер на глазах у всех резким движением вырывает из кобуры свой «вальтер», и его короткий ствол упирается прямо в переносицу девушки.
Шилленгер. (в остервенении хрипит) Покажи мне свой лобок, покажи мне свой лобок! Я все равно скоро увижу его на твоем трупе. Но я хочу увидеть его сейчас, пока ты жива! Понимаешь, пока ты жива! Живая и мертвая еврейка — две большие разницы!



Дальше все происходит стремительно и бесповоротно. Эмми испуганно обхватывает руками ногу Лотты, Рут в ужасе зажмуривается, а Лотта с отчаянной решимостью обреченной на смерть выбрасывает правую руку вперед. Ее маленький, но крепкий кулачок бьет прямо в широкий нос Шилленгера. Нос противно хрустит, во все стороны брызгает кровь.

Голова рапортфюрера отдергивается назад. Он хрюкает, как раненый кабан, и от неожиданности роняет «вальтер». Тот глухо шмякается на цементный пол, и тут же Лотта подхватывает его.

Теперь Шилленгер, как парализованный, тупо смотрит прямо в круглое отверстие ствола своего пистолета. Одной рукой он зажимает окровавленный нос, а другой — судорожно тянется навстречу смертоносному оружию. Сквозь короткие, поросшие рыжей щетиной пальцы на пол стекает алая кровь.

В нарушение всех армейских инструкций Йозеф никогда не ставит «вальтер» на предохранитель. Никто даже не успевает сдвинуться с места, когда палец Лотты рвет спусковой крючок. В последний момент она отворачивается и мучительно стискивает зубы.

Две пули пробивают плотное тело рапортфюрера в области груди. Пораженый Шилленгер снова утробно хрюкает, приседает на корточки и валится под ноги Лотты. Только тут охрана приходит в движение. Сержант Эммерих бросается на Лотту, но отбрасывается выстрелом в упор. Лотта уже не отводит взгляд. И взгляд ее полон удивления.

После выстрела в Эммериха она поворачивается к Рут.
Лотта. Рути, вот видишь на что способна твоя маленькая Лотта! Знаешь... они замучат тебя! Не медли! Все просто: сдвинь ее языком под зубы и придави. Не бойся, все евреи делают это! Я люблю тебя, шетцхен! Прощай! вдруг совсем по-другому, куражисто, кричит) А здорово мы тогда с тобой покутили в Адлоне!
В этот миг двери зала широко распахиваются и на пороге возникает сам оберштурмбаннфюрер Гёсс, густо окруженный эсэсовцами.

Всего на несколько секунд они замирают в ожидании приказа. Первым в Лотту стреляет Гёсс, и следом — сотни разрывных пуль в одно мгновение превращают оставшихся в зале евреев в неразличимую кровавую массу. Через отверстие герметически закрытой газовой камеры наконец-то вброшены пакеты с Циклоном Б.

Когда дым от выстрелов рассеивается, Гёсс не спеша подходит к лежащему на шершавом полу Шилленгеру. Тот еще жив, и при виде коменданта Аушвица пытается встать на колени и даже отдать честь.
Гесс. Отвезите его в больницу Без моего приказа здесь никому не позволено ни убивать, ни умирать.
Заметив, что Шилленгер хочет что-то сказать, склоняет к нему голову
Шилленгер. О, майн Гот, майн Гот! За что я должен так страдать?! За что? За что? За что?

Гесс. Странный, вопрос, Шилленгер!(безо всякой жалости назидательно произносит) Офицер СС не знающий, за что его убивает враг — шайсе! Скажите спасибо, что я не обергруппенфюрер Айке. Тот бы приказал вас прямо сейчас бить палками и отправить в штафной батальон! (взглянув в последний раз на распластаного на полу рапортфюрера, саркастично машет рукой) Можете не вставать, дружище! Вы меня больше не интересуете.
Историк. Рапортфюрер СС Йозеф Шилленгер умер по дороге в лагерную больницу.



Эпилог


Историк. 12 апреля 1945 года Геббель вернулся из штаба 9-й армии в Кюстрине. Не успел автомобиль Геббельса припарковаться у парадного входа его особняка, как к нему навстречу выскочил доктор Земмлер.

- Превосходная новость, господин министр! Нам только что позвонили из Германского агентства новостей: Рузвельт — мертв! Вот и свершилось чудо, которое вы нам обещали!

Геббельс был потрясен. С минуту он завороженно смотрел на пылающий невдалеке отель «Адлон», и всепожирающее пламя отражалось в его глазах, как отблеск Апокалипса.

- Да, это и есть то чудо, которое мы все так ждали!- пробормотал он и пошел к дому.

Осушив залпом бокал шампанского, Геббельс немедленно позвонил фюреру.

- Мой фюрер! Я поздравляю вас! Звезды предсказывали, что поворот судьбы свершится во второй половине апреля. И вот он настал!

Несколько дней министр пропаганды пребывал в безудержной эйфории, а потом... в его домашних аппартаментах состоялся последний разговор с самым верным и самым нелицеприятным сподвижником Фритцше.
Геббельс. (тупо глядя в окно, говорит стоящему за спиной Фритцше) Невыносимо думать, что смерть Рузвельта не станет знамением судьбы для Германии. Даже смерть этого парализованного шайскерла с явно выраженными чертами иудея, евреи сумели повернуть себе на пользу!
Фритцше тяжело вздыхает, но возражать боссу в столь неподходящий для споров момент не решается.
Геббельс. Мне горько признать, Фритцше, но евреи снова нас победили. Даже национал-социализм оказался бессилен перед этими отъявлеными бестиями! Мы сожгли в печах миллионы евреев!(Фритце смотрит на него изумленно, такой откровенности Геббельс никогда не позволял себе даже с ним!) Мы думали, что уничтожаем их, а уничтожали себя! Я, как никто другой, искренне верил, что нацистская Германия во главе с фюрером - наша с вами Германия!- остановит их! Увы, Фритцше, я ошибался!
Геббельс обреченно разводит руками
Фритцше. (как всегда несколько беспардонно) Господин министр, так вы полагаете, что теперь - все потеряно?

Геббельс. Теперь? (решительно поворачивается к нему лицом) Почему теперь? Еще 12 марта сорок третьего года! Да-да, Фритцше, именно тогда, в самом конце операции «Фабрики», которую я так легкомысленно хотел подарить фюреру к его пятидесятичетырехлетию! Именно 12 марта мне стало известно, что в Аушвице какая-то еврейская девчонка прямо на пороге газовой камеры вырвала из рук одного из самых безжалостных эсэсовцев концлагеря пистолет и в упор расстреляла его. И знаете, что он орал перед смертью? Корчась от боли, этот апостол Аушвица вопрошал: за что я должен терпеть такие страдания! Через несколько минут эта еврейка была убита комендантом лагеря Гёссом. Кажется, она не успела сказать ни слова. Но я абсолютно убежден, что за минуту до смерти она не стала бы спрашивать Гёсса, за что тот в нее стрелял! Значит, мы, немцы, не столь фанатичны, как евреи, не столь одержимы победой над миром! Вот тогда я и понял, что это — конец. Что рано или поздно, эти твари перегрызут нам горло!
Геббельс дружески хлопает Фритцше по плечу, и вдруг почти слово в слово повторяет то, что сказал ему в марте далекого сорок третьего, в самый разгар операции «Фабрики»
Геббельс. Зря вы, Фритцше, связались с нами. Теперь вам придется заплатить за это своей головой. Вы один из немногих, кого мне, действительно, искренне жаль.

Вечная слава - последнему мигу!

Вечная память - забытому лику!

Метка от пули на белом виске

Медленно сходит, как след на песке.

Спите спокойно, зарытые в глину,

В серый гранит и болотную тину.

Спите спокойно, не ведая зла,

Все перемелется - ваша взяла!

Будет ли праздник иль новая бойня,

Будет смешно иль мучительно больно,

Жарким огнем запылает зола!

К черту сомненья - была не была!

Заняты ль делом истлевшие руки?

Правда ль, что смерть... избавляет от скуки?

Завтра - не завтра, вчера - не вчера,



Вечность - не вечность, игра - не игра!



Занавес


22 декабря 2013 г. - 19 марта 2014г.

Бад Пюрмонт
1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница