Подарок фюреру



страница2/8
Дата10.05.2016
Размер1.13 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Лотта. Герр...

Хозяин салона. Хольц! Что угодно фройляйн? Фройляйн боится пересушить свои шикарные волосы? Но это совершенно исключенно! К приезду полиции вы будет готовы на все сто!

Лотта. Нет, герр Хольц, с сушкой все в порядке! У вас чудесный салон! И мы с подружкой готовы тут жить вечно! А не только до приезда полиции, но...(Лотта кокетливо прикусывает нижнюю губку, как бы давая понять хозяину салона, как ей неприятно отказывать ему в такой малости) но, видите ли, мы... сотрудницы секретариата министра пропаганды доктора Геббельса. И если мы хоть раз опаздаем на работу, нас могут разжаловать в машинистки, а того, кто нас задержал... мне даже трудно представить, какие его ждут неприятности!
Хозяин расстерянно окидывает взглядом сидящую под феном эффектную блондинку, хочет что-то возразить, но неожиданно к Лотте подскакивает Рут
Рут. Да, да, да, герр Хольц! У нас начальник отдела суровый, как....фельдмаршал! К тому же сам доктор Геббельс иногда заходит к нам в отдел и... упаси Бог!...

Хозяин салона. Конечно, конечно, фройляйн! Я все понимаю! Но ведь у нашей клиентки действительно пропала крупная сумма денег! И взял ее кто-то их присутствующих, я не исключаю и своих сотрудниц. И только полиция может дать гарантию, что этот кто-то не...

Лотта. Вы хотите сказать, что только полиция даст гарантию, что это — не мы? (ловит взгляд Рут, та определенно - на грани паникиак вот, что я вам скажу, слушайте меня внимательно, герр Хольц! Я могу гарантировать, что деньги украла точно не Рут! А Рут может гарантировать, что не я! Вам этого недостаточно?!

Хозяин салона. Но почему... почему я... мы все... должны вам верить? Мы все видим вас в первый раз!

Лотта. Да потому.. (бойко начинает, но не успев ничего придумать, замолкает)

Рут. Да потому, ( на последнем дыхании перебивает смертельную паузу) что в момент когда украли деньги, я и моя подруга, мы обе были в зале!

Хозяин салона. Дааа.... это так. Обе фройляйн были в зале и никуда не отлучались.

Лотта. Вот именно! (машинально схватывает с рабочего стола пуховку, дует на нее и мгновенно скрывается за удушливым облаком розовой пудры) кроме того, герр Хольц, рассудите сами, будет ли прилично, если даже тень подозрения в краже падет на сотрудниц аппарата гауляйтера Берлина?!
Хозяин салона красоты, извиняясь и расшаркиваясь, лично провожает двух проблематичных клиенток до самой двери и выпускает их наружу. Стоя в дверях, они замечают у самого подъезда салона черный полицейский фургон.
Рут. Бежим!

Лотта. Зачем? За нами никто не гонится. Мы — вне подозрений!
Облизывает пересохшие губы. На вкус губы приторные с горчинкой.
Лотта. А с пудрой, шатц, они определенно переборщили, шайсе! И кто их просил! В следующий раз, солнышко, на твой день рождения, пойдем в другой салон!



Картина 5
Историк. Легендарный отель «Адлон» статус «легендарный» получил уже в момент рождения в 1908 году, как только что родившийся младенец голубых кровей звание сержанта в гвардейском полку.

Расположенный в самом центре знаменитой Линден-алее на Парижской площади у Бранденбурских ворот, «Адлон» с самого рождения находился под покровительством императора Вильгельма Второго.

После прихода Адольфа Первого, владельцы «Адлона» сделали все возможное, чтобы превратить его в излюбленное место нацистской элиты.

От того, что увидели девчонки, у них натурально потемнело в глазах: весь огромный зал ресторана был, словно жирными пятнами сажи, густо заляпан черными эсессовскими мундирами с молниями и черепами в петлицах.

В первый миг Лотте и Рут показалось, что у тех, в черном, нет голов: черные блестящие мундиры над черными блестящими сапогами.
Зал ресторана отеля «Адлон».
Метрдотель. Мы приветствуем вас в ресторане легендарного отеля «Адлон»! О, фройляйн, чудесно выглядят! Желаете пообедать или пройти в бар?

Лотта. (слегка грассируя) Дело в том, господа, что у меня сегодня день рождения. Вечером я буду праздновать его в кругу семьи, а сейчас мы с подругой хотели бы как-нибудь отметить эту солидную дату у вас! Но только...( тут она как будто вспоминает, кто они и куда их занесло!) только без особых излишеств! Мы с подругой — на строжайшей диете!(сурово говорит Лотта и неожиданно для себя грациозно улыбается)

Метрдотель. О! Администрация нашего ресторана поздравляет вас, фройляйн, с круглой датой! Все ваши пожелания будут выполнены! Диета,(тут метрдотель позволяет себе совсем крохотную, но очень похожую на искреннюю, улыбку) диета для юных девушек — дело святое!
Подводит девушек к небольшому, но очень уютному круглому столику на двоих. В центре него в изящном подсвечнике розовеет тонкая свеча. Официант тут же зажигает ее и подает меню в коричневом кожаном переплете с золотыми вензелями отеля.

Лотта, как можно непринужденней открывает меню с бесконечным перечнем горячих и холодных закусок, фирменных вторых блюд и десерта. Отдельно - вина. Их названия ей говорят не больше, чем многие древнееврейские цитаты из Торы и Талмуда. Но цены... о! цены говорят о многом! Даже слишком о многом!

Лотта, как опытный актер долго тянет паузу, официант терпеливо ждет.
Лотта. Так... нам, пожалуй, Kalbstick Adlon. Ах да, к нему - соус Мадера и картофель фри. Великолепно! Рутти, тебе бабушка не говорила, что к мясу подходит красное вино?! Значит так! Два бокала «Бычьей крови»! На десерт — пирожные «бизе» и черный кофе без сахара. Вот! (говорит она, не глядя на официанта) Это — все (и подумав, уточняет) Пока — все. тут же строго грозит пальчиком ошарашенной Рут) Все, все, милочка, и не проси! День рождения — не повод нарушать диету! Что скажет твой Альбертик?!
В упор глядит на официанта и к неприятному удивлению замечает, что он ничего не пишет, а как-то довольно подозрительно косится на них.

Ничего не понимая, Лотта по привычке начинает выстукивать на столе костяшками пальцев что-то очень похожее на военный марш.
Официант. Фройляйн, вероятно, забыли, какой сегодня день!
Лотта тревожно, словно ища подсказки, смотрит на Рут. По ее совершенно бессмысленным глазам она понимает, что подсказки ждать не стоит.
Официант. Неужели фройлян не знают, что пятница для христиан — немясной день?!

Видя их замешательство, официант хмурится и уже собирается вызвать метрдотеля. Но тут в зал входит большая группа высокопоставленных персон во главе с маленьким господином с большой не по росту головой, с гладкозачесанными назад темными волосами и холодными, пронзительными глазами.
Лотта. (тихо вскрикивает) Доктор Лустиг!
Официант же, мгновенно потеряв к ним интерес, скороговоркой выпаливает
Официант. Однако столь юным дамам простительна такая забывчивость! Если позволите, я принесу вам наше фирменное блюдо Seezungе Adlon. Оно больше подходит к такому дню и вам, безусловно, понравится!
И почти бегом вслед за внезапно появившемся метрдотелем устремляется навстречу новым гостям.
Голоса в зале. Доктор Геббельс, доктор Геббельс!
Маленький господин в строгом сером костюме вместе со своей свитой проходит в двух шагах от столика Лотты и Рут, по пути коротким взмахом руки отвечая на приветствия. Лотте кажется, что проходя мимо, Геббельс посмотрел прямо на них, и даже весьма саркастично кивнул головой.

Девочкам приносят их заказ и маленькую коробочку дорогих конфет — подарок ко дню рождения от ресторана гостиницы Адлон. Рут и Лотта блаженствуют. Впервые за много-много лет они пьют классное вино, едят бесподобную рыбу и, что самое невероятное, чувствуют себя тут уже совершенно «своими»!

От перенесенного страшного напряжения Лотта вконец опьянела, расслабилась и даже позволяет себе пококетничать с сидящими вокруг офицерами в черном. На них уже обращают внимание. Сидящий за столиком напротив белокурый молодой эсесовец подмигивает Лотте и весело хлопает в ладоши.

Лотта интригующе машет ему рукой и пытается отдать честь. Рут возмущенно наступает ей под столом на ногу.
Лотта. Рути! (задорно шепчет) Ну чего ты скуксилась? Радуйся! Смотри, как все славно! Мы две маленькие, хитренькие евреечки за один день прокатились без звезд по Берлину, заделали себе умопомрачительные прически, пируем в шикарном ресторане «Адлон», видели самого доктора Геббельса! И чего ты кричала, что он похож на нашего шефа! Да ни капельки! Наш шеф рядом с ним - генерал! А он рядом с ним — ефрейтор! А главное, мы всех обвели вокруг пальца! Как говорил недавно твой любимый доктор Геббельс: они победили нас - там, а мы их - здесь! Нет, что ни говори, у немцев с расовым чутьем точно проблемы! Может, после Сталинграда, а?!

Рут. Лотти, все это прекрасно. Но что бы мы делали, если бы нас раскрыли? Это же прямая дорога... сама знаешь куда!
Лотта вытаскивает из бокового кармана жакета маленькую стеклянную ампулу с какой-то жидкостью.
Лотта. А вот что! Многие евреи хотели бы иметь такое! Но имеют немногие. Я тебе добуду, клянусь! И никакое гестапо тогда тебя не достанет!
Потом раскрывает коробочку дареных конфет и протягивает Рут.
Лотта. Ешь, ешь! Шоколад восстанавливает нервные клетки! А знаешь, мне только сейчас пришла в голову обалденая мысль! У меня же 22 марта день рождения! Тебе это ни о чем не говорит? Так я тебе скажу! Мы отпразднуем его в ресторане «Кайзерхоф»!

Рут. Лотти, но у нас, кажется, уже нет ни пфеннинга!

Лотта. (печально) Дааа... кажется, нет! Как жаль! Но, шатц, прошу тебя, не будем о грустном!



Действие второе

Картина 1



Особняк Геббельса. Ночь
Историк. Гауляйтеру Берлина и министру пропаганды Третьего Рейха в эту ночь не спалось. Так было всегда, когда им овладевала новая суперидея, или просто мысль, или даже смутный намек на мысль.

На завтра была назначена решающая встреча с фюрером.

Ворочаясь с боку на бок, рейхсминистр вспомнил совет своего домашнего доктора:

- Лучшее средство от бессонницы — смена положения в пространстве. А через полчаса снова лечь в постель и плотно закрыть глаза. Сон придет сам собой!

- А если не придет? Что тогда?

- Тогда остается только молиться!- развел руками лейб-эскулап.

Встав с кровати и накинув на плечи ночной бархатный халат, Геббельс шаркающей походкой — ночью притворяться героем было просто не перед кем — миновал двери аппартаментов Магды и спустился на первый этаж.
Мягчайший свет негаснувших всю ночь светильников хорошо освещает дорогу. На всех этажах приобретенного в сороковом старинного особняка на Герман-Геринг-штрассе недалеко от Бранденбурских ворот пол устлан толстыми, мягкими коврами, а стены оббиты бархатом и шелком. Геббельс спускается на первый этаж. Мысль о предстоящей завтра встрече с Гитлером и на первом этаже не выходит из головы.
Геббельс. Евреи! Евреи! Мне все время говорят, что евреи - тоже люди! Особенно пагубно влияет на фюрера Шпеер. Он, видите ли, полагает, что ликвидация евреев, работающих на оборонных предприятиях, нанесет катастрофический урон экономике Германии! За подобную ересь Гитлер приказал бы расстрелять любого, но не Шпеера!
Когда Геббельс думает о евреях, у него перехватывает дыхание и взгляд словно парализует ненависти.
Геббельс. Завтра на встрече с Гитлером я дам Шпееру и таким, как он всевдопрагматикам, последний и решительный бой!
Машинально ковыляет по мягким, как сдобное тесто, коврам, пока наконец незаметно для себя не оказывается в домашнем театре. Садится в переднем ряду в кресло, и тем же парализованным ненавистью взглядом созерцает невидимую в темноте сцену.
Геббельс. Шайсе! Шайсе! Шайсе! (глухо кричит) Кто спорит! Они такие же люди, как воры, насильники и сводники! Все они — тоже люди!

Штрассер под конец стал распускать слухи, что в моих жилах течет еврейская кровь, и доказательство тому — мое врожденное увечье. Естественно, к тому времени Штрассер уже не мог питать ко мне нежных чувств, проще говоря, мы давно стали врагами, а если совсем коротко, мы с Гитлером уже оплатили его преждевременные похороны.

Но причем тут — Геббельс-еврей?!
Геббельс желчно смеется
Эрих Кох как-то сравнил меня с Талейраном. Тот тоже прихрамывал и одного за другим предавал своих сюзеренов. На что он намекал, шайсе?!

Но евреем меня назвал только Штрассер! А он-то отлично знал, что Геббельс никакой не еврей! Тогда почему?

Господи! Как же все просто! Бедный, уже обреченный на смерть, Штрассер назвал меня евреем просто потому, что хотел смертельно оскорбить, а ничего более омерзительного, чем еврей, он себе даже представить не мог!
Говорит сам с собой
Геббельс. А немцы! Иногда мне кажется, что они ничуть не лучше евреев! Так считал Флисгес! о! мой дружок по студенческой скамье был совсем не дурак! Флисгес убеждал меня, что немцы глупы, напрочь лишены здравого смысла и, по сути, мало чем отличаются от своих диких предков из Тевтобургского леса.

А Достоевский же напротив называл их «великой, гордой и особой нацией»! В каком смысле особой, я понял только, когда близко сошелся с Гитлером. Особой - в смысле предназначения. И все зависит от того, сумеют ли немцы исполнить возложенную них судьбой миссию. Если сумеют, то прав был гениальный Достоевский. Если нет — амбициозная посредственность Флисгес.
Сидя, в полутемном зале, Геббельс вдруг слышит свой собственный пронзительный шопот. Он прислушивается к нему и полностью соглашается с ним.
Геббельс. Тысячу раз прав Гитлер: никому нельзя иметь больше одного врага. Один фюрер, один Рейх и один... враг! И этот враг — евреи!
Геббельс встает с кресла. За окнами светает.
Геббельс. (саркастично) Ну самих-то себя мы дурачить не будем! Разумеется, мирового еврейского сообщества, которое стало бы держаться вместе и в радости, и в беде, на самом деле не существует. Нельзя же полагать всерьез, что интересы евреев из лондонского Сити и еврейских банкиров Уолл-стрит совпадают с интересами евреев, засевших в московском Кремле!
Тою же шаркающей походкой Геббельс снова идет к лестнице, ведущей на второй этаж.
Историк. За полчаса до пробуждения Геббельс увидел все тот же кошмарный сон, который иногда снился ему после Хрустальной ночи: в вагон подземки входит старуха-еврейка с желтой звездой на груди, и тут же все мужчины-немцы, голубоглазые и белокурые, бросаются уступить ей место!

Увидев его в первый раз, Геббельс не придал ему никакого значения. Но в тот же день в канцелярию министерства поступил донос точно такого же содержания.

- Вещий сон!- мрачно пошутил сам с собой Геббельс.

Но с тех пор такие доносы перестали быть редкостью.
Картина 2
Кабинет Гитлера в новой Рейхсканцелярии. Под палисандровым, распростертом на десятиметровой высоте фигурным потолком любой, даже двухметровый, гвардеец СС, широкоплечий, белозубый, белокурый и голубоглазый — из непорочных архангелов, как полушутя называл эсэсовцев Шахт - даже он казался пигмеем!Геббельсу кабинет фюрера в рейхсканцелярии категорически нравился. В нем рост человека не имел никакого значения. Встреча - строго конфедициальная. Поэтому в кабинете кроме Гитлера и Геббельса никого нет.
Геббельс. Мой фюрер!(стоя прямо напротив Гитлера, как всегда без обиняков, начинает Геббельс) Недопустимо оставлять в самом центре Германии, в Берлине, сорок тысяч смертельно опасных врагов Рейха! Они легко могут войти в контакт с миллионами военнопленных, работающих на оборонных заводах. И разве не вы сами в своей гениальной книге «Майн кампф» предупреждали немцев о чудовищных организаторских способностях этих монстров, способных подчинять себе любой, стоящий на их пути народ и стравливающих разноплеменные массы ради собственной выгоды?!
Гитлер жестом приглашает Геббельса пройти к гигантскому камину, в котором в любое время суток горят пихтовые дрова. Они присаживаюся на стоящее напротив камина канапе. Такого внимания в этом кабинете удостаиваются немногие.

Над камином — портрет Бисмарка. Гитлер любит в трудную минуту посмотреть в глаза «железного канцлера».

За стеклянными дверьми — сад, где посменно дежурят «архангелы» СС, неподвижные, как глаза Бисмарка.

И в этот раз Геббельс смотрит на Гитлера, а Гитлер на Бисмарка. Бисмарк же, как всегда, - неприступен и выглядит на 1000 марок. А вот Гитлер...

Сталинград, как огромная доза снотворного, перевозбудил его до полного нервного истощения. Даже романтическая челка на лбу, скопированная его личным фотографом Гофманом с прически дирижера популярного оркестра Никисле, выглядит сегодня совсем неромантично.

Фюрер - явно растерян и подавлен. Геббельс знает, что именно в такие минуты от Гитлера можно добиться невозможного. Но именно такой, неромантичный, Гитлер нравится ему меньше всего.
Гитлер. (глухо) Дорогой Йозеф! (пристально смотрит на портрет Бисмарка) Вы даже не представляете себе, какому чудовищному давлению я подвергаюсь в последнее время со стороны... всех этих господ. Они понятия не имеют, что сейчас, в действительности, происходит на Востоке, в мире, и что сейчас творится в моей душе! Геринг занят своими дурацкими картинами, коллекционирует замки, завел себе молодую львицу! Ставит ей на спину ноги и всем хвастается, что она в него влюблена! А англичане бомбят Берлин уже чаще, чем соколы Геринга Лондон! Гиммлер увяз в Гиммалаях! Ему некогда заниматься такими пустяками, как безопасность его фюрера! И вот, пока они все там развлекаются, Шахт и Шпеер пророчески каркают у меня над ухом! Еще в... ноябре сорок первого Шахт прислал мне возмутительное письмо, где накаркал поражение в России. Тогда я ему не поверил. И вот он — Сталинград!

Геббельс. Мой фюрер! (вскакивает с канапе. Гитлер морщится: он не терпит резких телодвижений посторонних). Верьте мне: Сталинград — лишь скорбная веха на пути к нашей окончательной победе!

Гитлер. Победа, победа!(судорожно вскидывает голову, глаза истерично темнеют). Крушение никогда не бывает так близко, как в момент победы! Все начинается Парижем, а кончается Сталинградом! Кому же мне прикажете верить, Геббельс? Вам? Герингу? Шахту? Шпееру? Безоговорочно я верю только себе, своему внутреннему голосу! Но вам, Геббельс, я верю больше, чем остальным! Вам одному чужды их детские забавы или холодный бухгалтерский рассчет. Мы с вами — последние романтики нацизма! И только я и вы знаем, кто на самом деле настоящий враг Германии!

1   2   3   4   5   6   7   8


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница