«план-матрица диалектики жизни»: универсальное развитие



страница23/25
Дата10.05.2016
Размер4.81 Mb.
1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25

Параграф № 161. ИЕРАРХИЯ ДУХОВНОГО ПОЗНАНИЯ ЭПОХИ:

Основное духовное качество рассматриваемого времени – борьба Разума и Духа за место под Солнцем, за положение в духовной Иерархии Мира. Человечеству долгое время казалось, что только Дух или только Разум имеют главенствующие позиции в мире. Однако это не совсем так, ибо на самом деле духовный приоритет отдан не им по отдельности, а их Балансу, Целостности и Гармонии. Но восторжествуют они уже только в последующие эпохи, возможно даже только в Инобытии.

Мы рассматриваем духовно-инновационный способ познания на грани мистики как способ адекватно показать новый образ усложненной реальности, открывшейся изумленным глазам человечества в ХХ веке. Именно поэтому духовно-инновационная культура ХХ1 века, как синтез всех предыдущих этапов развития культуры, успешно дрейфует от языческого своего начала, в сторону «фантастического реализма».

Жанр «сказки в ХХ веке снова, как и у Пушкина, вдруг оказался удивительно популярным. Не говоря уже об американском массовом искусстве, где он давно лидирует по всем направлениям, мы можем увидеть этот прорыв и в истории современной русской литературы.

По мнению Г.Бондарева («Ожидающая культура. Эзотерические очерки русской истории и культуры, - М., ЭКСМО, 1996 г., стр. 454) самым выдающимся мировым произведением литературы ХХ века является «Властелин колец» Дж. Р.Толкиена. Если судить по популярности этой книги и снятого по ней фильма, это будет для всех очевидно, в особенности для современных подростков, в какой стране они бы ни жили. Спросите у продавцов видеопродукции, как ой жанр ныне самый популярный, они ответят : «фэнтези».

У нас в жанре сказки автор считает самой выдающейся вещью «До третьих петухов» В.М.Шукшина. Мы не будем её анализировать, тем более, что анализ Г.Бокаревым уже произведен (Цит. соч. стр 473 - 484). Мы обратимся к нашим любимым поэтам, например к фантастическому реализму Николая Заболоцкого.

У каждого поэта есть рубеж, после которого его контакты с Духовным миром становятся особенно очевидными для читателя. Возможно, только Лермонтов и Гумилев являются приятными исключениями: они с детства «жили в духе». Думаю, что такой точкой для Заболоцкого был 1936 год, когда он написал: ”Вчера о смерти размышляя”. Ему стукнуло уже 33 года - самое благоприятное время что-то всерьез осмыслить, таков был возраст Христа, вышедшего в массы на проповедь.



“Вчера о смерти размышляя, ожесточилась вдруг душа моя.

Печальный день! Природа вековая из тьмы лесов смотрела на меня.

И нестерпимая тоска разъединенья пронзила сердце мне, и в этот миг

Все, все услышал я - и трав вечерних пенье, и речь воды, и камня мертвый крик.

И я, живой, скитался над полями, входил без страха в лес,

И мысли мертвецов прозрачными столбами вокруг меня вставали до небес.

И голос Пушкина был над листвою слышен, и птицы Хлебникова пели у воды,

И встретил камень я, был камень неподвижен, но проступал в нем лик Сковороды.

И все существованья, все народы нетленное хранили бытиё,

И сам я был не детище природы, но мысль её! Но зыбкий ум её.

Выделенная жирным шрифтом строчка попадает в золотое сечение стихотворения, следовательно, несет главную для поэта мысль. Это обстоятельство заставляет нас сравнить данный стих с духовным откровением Пушкина -”Пророк”. В нем в золотое сечение попадает строка: “И угль, пылающий огнем, во грудь отверстую водвинул”.

Получается некая эстафета передачи духовной традиции: Пушкина заставляет жечь глаголом сердца людей сам Господь Бог, а поэт Заболоцкий получает огонь от “сердечного угля” пушкинской души.

В миг, предшествующий космическому прозрению, поэта пронзила “нестерпимая тоска разъединенья”. Это начало вхождения в Духовный Мир по антитезе. Пусть им правит идея всеобщей связи не только людей друг с другом, но и с миром животных, растений и даже минералов, воды, огня и воздуха (по европейской традиции, в Китае - иначе), но освоить её нам дано ощутив полярное её качество .

Заболоцкий подходит к очень близко к идее ответственности человека перед всевышним разумом за отношение к другим разумным частям космоса. Он называет три фамилии. О Пушкине речь уже шла, Хлебников - вопрос отдельного исследования, а про Сковороду стоит немного рассказать.

Григорий Сковорода - один из мало известных за пределами Украины натурфилософов ХУ111 века. не вдаваясь в детали его причисляют к пантеистам, хотя это не совсем так. Более глубоко его рассматривают в “Философской энциклопедии” (см. т.5. - М,. Советская энциклопедия, 1970, стр.24):

“Особое место в философии Сковороды занимает символический мир - Библия, выступающая как связь между “натурой видимой” и “натурой невидимой”, как некое руководство, возводящее к “блаженной натуре” - Богу. Под влиянием “патристики”, в особенности Климента Александрийского и Оригена, Сковорода сосредотачивается на раскрытии символического смысла Библии.

Признавая познаваемость обоих миров, он в традициях рационализма и просветительства восхваляет могущество Разума, направленного на познание тайн природы, констатирует успехи наук в изучении окружающего мира. Однако, большое значение он придает познанию мира символов (Библии) как средству познания мира видимого и самопознания, как пути познания “обоих натур”, соединенных в “человеческом микрокосме.”

Философия Сковороды - является одной из ранних попыток русской философии прорваться к познанию духовного мира на стыке научного познания и богословия. Поэтому Заболоцкий именно его помянул в своем стихотворении. Подводя итоги поэтического размышления, поэт приходит к ёмкой мысли, что человек не просто “детище природы”, а “мысль её, а зыбкий ум её”. Если понимать эволюцию духовного мира как совокупную динамику Природы и Культуры, развитие Человека и его Творческого осознания мира, то поэт тяготеет к ИННОВАЦИИ - балансу ума, мысли, объединяющей сознание Человека и созданного им искусственного Мира, через связь Природы и Культуры.

Последнее наиболее важно для спасения самой природы, надо овладеть ее духовной сущностью - СОЗНАНИЕМ , тогда можно помочь и природе. Да, Природа обладает Сознанием, более того оно носит творческий и божественный характер. Только отсутствие у человека понимания этого сознания приводит к различным видам экологических, социальных, психологических и медицинских патологий. В частности непонимание современной наукой инновационной природы такой болезни как «рак».

В своих стихах поэт касается всех перечисленных аспектов динамики Духовного мира. Начнем с самых древних - с “Голубиной книги”.

В этом стихе поэт вспоминает преданья старины глубокой, с которыми познакомился в детстве. О них же в свое время писал в своём эссе “Ключи Марии” (Общая библиография, № 205) Сергей Есенин. “Голубиная книга” возвращает нас к ранним фактам генезиса русского духовного мира. Духовно-инновационные идеи вошли в наше сознание отнюдь не только с ХХ века, в фольклор они попали много раньше.

Исследование этих космических основ русской литературы осуществил Константин Кедров в книге “Поэтический космос” (М., Сов.пис., 1989) Но нас интересует именно Заболоцкий:

“... и слышу я знакомое сказанье, как Правда Кривду вызвала на бой,

Как одолела Кривда и крестьяне с тех пор живут, обижены судьбой.

Лишь далеко на океане-море, на белом камне, посредине вод

Сияет книга в золотом убое, лучами упираясь в небосвод.

Та книга выпала из некой грозной тучи, все буквы в ней цветами проросли,

И в ней написана рукой судеб могучей вся Правда сокровенная земли.

Но семь на ней повешено печатей, и семь зверей ту книгу стерегут,

И велено до той поры молчать ей, пока печать в бездну не спадут.

А ночь горит над тихою землею, дрожащим светом залиты поля,

И высоко плывут над головою туманные ночные тополя.

Как сказка - мир. Сказания народа их мудрость темная, но милая вдвойне,

Как эта древняя могучая природа, с младенчества запали в душу мне».

Мифологическое сознание пронизывает собой все периоды развития русской культуры, тот же Пушкин писал сказки почти до конца своей жизни, но в фольклоре Миф представлен в чистой, не замутненной поздними добавками, форме.

Прорастающая своими корнями в Космос “Голубиная книга” не случайно волнует поэта, ибо его “космическое сознание” входит в резонанс с этими мифопоэтическими представлениями, скрывающих подлинную Правду мира.

Поскольку Миф всегда метафоричен, речь вряд ли идет о “книге” - в современном смысле слова. Более вероятным является существующее сейчас в научных кругах представление об информационном поле, окружающем землю, которое академик В.И. Вернадский называл “ноосферой”, а профессор Б.И.Искаков - “разумной лептоносферой Земли”. (“Свет”, №№ 4-5, 2000 г.)

В пользу существования такого поля свидетельствуют и чудесные факты поэтических предвидений, о которых мы уже говорили, в частности, у М.И.Лермонтова - о судьбе России. Добавим еще два примера из поэзии ХХ века:

“Мир рвался в опытах Кюри

Атомной лопнувшею бомбой”.

Этот стих создан Андреем Белым за двадцать лет до изобретения самой бомбы в США.

Погибший во время второй мировой войны поэт Павел Коган сказал в конце 30-х годов о судьбе мальчишек его поколения:

“Когда-нибудь в пятидесятых

Художники от мук сопреют,

Пока они изобразят их,

Погибших возле речки Шпрее.”

Павел точно предсказал в своих стихах и свою смерть в 25 лет (“в двадцать пять внесенные в смертные реляции” - в стихе “Письмо”) и саму войну, на которой он погибнет (“Во имя войны сорок пятого года” - в стихотворении “Ракета”) и кое-что другое. Множество подобных предсказаний, подтвердившихся уже или ждущих своего подтверждения, разбросаны по сборникам стихов наших поэтов.

Весьма значимым в плане идей Духовного мира являются “Метаморфозы” Заболоцкого. В них мы снова встречаемся с идеей Метемпсихоза, то есть, переселения душ.

“Как все меняется! И как я сам меняюсь!

Лишь именем одним я называюсь, -

На самом деле то, что именуют мной ,

Не я один. Нас много...

...

Как все меняется! Что раньше было птицей,

Теперь лежит написанной страницей;

Мысль некогда была простым цветком,

Поэма шествовала медленным быком;

А то, что было мною, то, быть может,

Опять растет и мир растений множит.

Реинкарнационные идеи не раз привлекали поэтов, начиная с Омара Хайяма и кончая Владимиром Высоцким. Такое постоянное возвращение к ним не может не служить критерием чего-то очень серьезного, в них заключенного, хотя отечественное Православие не признает за ними права на существование.

Вместе с тем, Метаморфозы” отнюдь не исчерпываются только одним комплексом этих идей. В них заложена глубокая мысль о единстве всего сущего на земле, тесной взаимосвязи, переплетения двух миров: духовного и физического. Поэт как бы растворяется в мире природы, вырастает из него и поднимает его физический план на уровень духовности.

Плывя дальше по реке творчества Николая Алексеевича, мы попадаем на пристань “Бетховен”. В строчках этого стиха поэту удалось выразить цель и смысл творческого мышления:



“... И пред лицом пространства мирового

Такую мысль вложил ты в этот крик,

Что слово с воплем вырвалось из слова,

И стало музыкой, венчая львиный лик.

В рогах быка опять запела лира,

Пастушьей флейтой стала кость орла,

И понял ты живую прелесть мира,

И отделил добро его от зла.

И сквозь покой пространства мирового

До самых звезд прошел девятый вал...

Откройся мысль! Стань музыкою слово,

Ударь в сердца, чтоб мир торжествовал.”

Не ставшее музыкой слово, не способно прорваться к гармонии духовного мира и гибнет, не достигая его, то есть, сгорая в памяти людской без ответной реакции.

Гармония духовного мира звучит в “музыке сфер” Моцарта и Баха, Бетховена и Шопена. Чего стоят только наши композиторы “Могучей кучки”! Поэт не случайно именно Бетховена делает героем своего стиха. Его эпический размах и исполинская музыкальная мощь делают его любимцем духовного мира. И очень важно, что

“И понял ты живую прелесть мира

И отделили добро его от зла.”

“Добру и злу внимая равнодушно\ Вначале поприща мы вянем без борьбы”, - писал с грустью Лермонтов в свои молодые годы. Равнодушие к этическим вопросам, неразличение Добра и Зла противно подлинной поэзии, ибо на это наложен запрет Высших миров. .

Поэтому борьба со Злом и прославление Добра, с учетом их конкретной динамики в реальной жизни, является постоянной заботой творческого мышления. Стоит художнику завязнуть в мире зла, как он кончается как творческий человек, а порой просто кончает жизнь самоубийством. Таких примеров в истории поэзии, не только российской, можно привести массу. Хотя, не стоит, ибо они у всех на слуху.

Наша поэзия всегда стояла на пушкинской основе: “Гений и злодейство - две вещи не совместные!”

Мы - скорее всё же философы больше, нежели цари. Точнее, как только философ становится царем, он или перестает быть философом, или перестает быть царем. Иного не дано. Поэт склонен считать, что обязанности есть и у природы по отношению к человеку, а не только у человека по отношению к природе. Этот стихийный экологизм возник у Заболоцкого задолго до того, как экологическая тема вообще стала звучать в нашем обществе.

В духе взаимозависимости человека и природы написано “Завещание” 1947 года, когда поэт почувствовал, что приближается к порогу смерти. Хотя умер он только в 1958 году.

Высказанные Заболоцким идеи мы, как помним, встречались уже и у Пушкина и Лермонтова, и у Тютчева, но Заболоцкий находит им свою, возможно, чуть окрашенную пантеизмом, форму. Это не пушкинское бессмертье в творчестве, а бессмертие в природе, ощутив духовность которой, потомок перенимает эстафету своего предка.

Зациклившись на теме природы, мы ограничились земными аспектами поэтической мысли Заболоцкого, но в его стихах не менее мощно звучит и космический аспект духовного мира.



“Когда вдали угаснет свет дневной и в черной мгле, склоняющейся к хатам,

Все небо заиграет надо мной, как колоссальный движущийся атом,

В который раз меня томит мечта, что где-то там в другом углу вселенной

Такой же сад и та же темнота, и те же звезды в красоте нетленной.

И, может быть, какой-нибудь поэт стоит в саду и думает с тоскою,

Зачем его я на исходе лет своей мечтой туманной беспокою?”

Вслед за Гермесом Трисмегистом, утверждавшим: ”Что наверху, то и внизу”, мы можем, несколько перефразировав, сказать, что в разных углах вселенной есть друзья-поэты, успешно транслирующие друг другу свои поэтические мечты.

Но Заболоцкий ближе к Духовному Миру, ибо в его строчках есть глубокая мысль о диалоге между мирами, их тесной взаимосвязи, которых лишен стих Брюсова.

Одним из самых потрясающих проникновений в тайну духовного мира является стихотворение “Сон”. Это путешествие на “Тот свет”. В силу цензурных соображений поэт мог подать их лишь только как сон, но они от этого не стали менее зрелищными и достоверными.

Пусть мы вольны верить или не верить этим откровениям, но психологическая наука собрала сейчас уже довольно много доказательств о реальности загробной жизни. И Заболоцкий приложил своим стихом к ним ощутимые усилья:

Жилец земли пятидесяти лет, подобно всем счастливый и несчастный,



Однажды я покинул этот свети и очутился в местности безгласной.

Там человек едва существовал последними остатками привычек,

И ничего уж больше не желал, и не носил ни прозвищ он, ни кличек.

Участник удивительной игры, не вглядываясь в скученные лица,

Я там ложился в дымные костры и поднимался, чтобы вновь ложиться.

Я уплывал, я странствовал вдали, безвольный, равнодушный, молчаливый,

И тонкий свет исчезнувшей земли отталкивал рукой неторопливой.

Какой-то отголосок бытия еще имел я для существованья,

Но уж стремилась вся душа моя стать не душой, а частью мирозданья.

Там по пространству двигались ко мне сплетения каких-то матерьялов,

Мосты в необозримой вышине висели над ущельями провалов.

Я хорошо запомнил внешний вид всех этих тел, плывущих из пространства:

Сплетенья ферм и выпуклости плит и дикость первобытного убранства.

Там тонкостей не видно и следа, искусство форм там явно не в почете;

И не заметно тягостей труда, хотя весь мир в движеньи и в работе.

И в поведеньи тамошних властей не видел я малейшего насилья,

И сам, лишенный воли и страстей, все то , что нужно, делал без усилья.

Мне не было причины не хотеть, как не было желания стремиться,

И был готов я странствовать и впредь, коль то могло на что-то пригодиться.

Со мной бродил какой-то мальчуган, болтал со мной о массе пустяковин,

И даже он, похожий на туман, был больше матерьялен, чем духовен.

Мы с мальчиком на озеро пошли, он удочку куда-то вниз закинул

И нечто, долетевшее с земли, не торопясь, рукою отодвинул.

Все, читавшие мистические откровения об “эфирном и астральном мирах”, подтвердят, что с подобными описаниями по этим источникам давно знакомы. Нечто подобное сообщают и люди, побывавшие в клинической смерти (по упоминавшейся книге Р.Моуди ”Жизнь после смерти”) Мне не кажется, что поэтический талант Заболоцкого способен разменяться на иллюстрацию какого-то учения, даже если он в него свято верил.

Разумеется, что все это его собственный иррациональный опыт, по той причине необычайно ценный. Впрочем, наивно было бы отрицать определенную научную ценность разных “мистических откровений”. Но к прозрениям поэтов стоит особо прислушиваться, ибо они действуют как “власть имущие”. Когда им дан канал для духовного диалога с Духовным Миром, поэты не преминут им воспользоваться.

Я воспринимаю призывы поэта как необходимость для души постоянного духовного самоусовершенствования, работы над собой, постоянного творчества. Полетав в высоких философских эмпиреях, мы спустились к простой духовной практике, прежде всего необходимой для юных адептов, желающих прорваться к тайнам Духовного мира.




Параграф № 162. Традиции духовного познания того времени

Сложившиеся в эту эпоху традиции верности духу Христа пронизывали, как все это время ( в эпоху Овна – в пророчествах о приходе Мессии), так и последующие после новой эры года и дни.

Вместе с тем отчетливо проявилась борьба двух традиций: верности Духу (в лице Христа) и верности Разуму (в особенности с появлением Науки). Им сопутствовал фальшивый тезис о несовместимости Веры и научного Знания. На деле не совместимы лишь фанатичная Вера и уверенная в материальности мира наука. Для подлинной Науки, девизом которой является только неограниченное (в том числе, и за пределами материи) Познание, такой установки никогда и не существовало. Никакого логического противоречия между нами нет!

В православном богословии занимает очень большое место тема Любви. Ранее мы говорили об смысловой альтернативе, которую люди подразумевают в нынешнем столетии под словом ЛЮБОВЬ:

1. Любовь – это Бог;

2. Любовь – это взаимное притяжение мужчины к женщине.

Эти принципиально разные основания исходит из двоякого пониманиям человека в наше время: во-первых, как божественной сущности, наделенной Искрой Божьей, а, во вторых, - животного биологического начала, которое человек несет в себе, как завершитель эволюционной линии развития всей природы, рожденной Матерью Землёй.

Так что такое «Любовь как Бог»? Можно подвести под неё какие-нибудь общие основания, включая и самый высокий план «духовной любви»? Думается, что нет. Духовная Любовь – такой объект анализа, который не выносит никакой окончательно констатации и полного выражения в словах. Как подлинная духовность она необъяснима и неизъяснима. Её можно понять только сердцем, а на чисто рациональное понимание мы уже не можем рассчитывать.

В своём рассказе о Божественной Любви мы опираемся на книгу профессора Московской Духовной Академии А.И.Осипова «Путь Разума в поисках Истины» ( № 16, стр. 354-58)

Выделим вместе с ним в Божественной Любви семь основных качеств, кажущихся нам самыми важными:

1. Начало и конец духовного развития;

2. Способ преобразования грешного мира в Любви и Любовью;

3. Два лика Божественной любви: душевный и духовный;

4. Два импульса в ней – божественный и личный;

5. Помощь Господа – важнейший резерв нашей любви;

6. Образ всеединства в Любви и Любовью;

7. Цель и средство духовного развития.

1. Начало и конец духовного развития;

Любовь – это начало и конец духовного развития, так сказать, его «Альфа и Омега». Духовность не проснется в нас, если мы не почувствуем в себе начальную ноту любви к Богу, не ощутим внезапно, – неважно эмоционально или чисто рационально, - его Любовь и Участие лично к нам.

Многие ученые приходили к Богу умственным, рассудочным путем, в частности упомянутый уже лондонский физик Дэвид Бом. Именно в его голову – специалиста по самой современной отрасли естественной науки – квантовой физике, пришла абсолютно религиозная по главному своему смыслу мысль о «Голографической Вселенной», - образ материального мира как разворачивающейся с помощью Разума Голограммы Бога (БГ).

Любовь к Богу – важнейший стимул поэтического развития, первыми который осознавали сами поэты, преодолевая своё одиночество с помощью явленной поддержки со стороны Господа Бога, как Иван Бунин:

«Я одинок отныне, как всегда. Но вот закат разлил свой пышный пламень,

И тает в нем Вечерняя Звезда, дрожа насквозь, как самоцветный камень.

И счастлив я печальною судьбой, и есть отрада сладкая в познанье,

Что я один в безмолвном созерцанье, что всем я чужд, но говорю – с Тобой!»

Безмолвный диалог, который духовно продвинутый человек постоянно ведет с Богом, помогает ему не только понять какие-то существенные детали мира, он помогает выжить в трудных ситуациях и найти духовное спасение в Иномире.
2. Способ преобразования грешного мира в Любви и Любовью:

Поэты рассматривали Любовь не просто как образ связи с Богом, но, прежде всего, как способ преобразования

грешного мира в Любви и с помощью Любови.

Мир бесовщины силен, но ему как самое мощное оружие противостоит именно Любовь, иного эффективного механизма преображения мира нет, ибо на всякий другой тип воздействия найдется еще более мощное контрвоздействие. Любовь характерна тем, что Антилюбви как эффективного оружия борьбы с грехами мира просто не существует. Точнее, оно существует, но оружие не столь эффективное, как Любовь.

Князья мира сего всегда пасовали перед Любовью святых мучеников на заре христианской эры, например, история епископа Климента. Сколько бы его ни мучили, он только благословлял, а отнюдь не проклинал своих мучителей.

И его пример не пропал даром, породив целый шлейф христианских мучеников, готовых отдать жизнь за Христа.

3. Два лика Божественной любви: душевный и духовный:

Православное богословие, в частности профессор А.И.Осипов, отмечают две испостаси Божественной любви:

- любовь душевную;

- духовную любовь.

Первая, весьма характерна для экстатических состояний; она в тайне всегда надеется на награду со стороны Бога. Православное богословие всегда несколько настороженно относилось к таким, характерным для католичества, формам «проявлениям любви», как появление стигматов на руках, по образцу ран Христа, принятие любых самобичеваний и нанесения себе ран, считая их «прелестью». Если «Бог есть Любовь», он не может требовать от нас свидетельств Любви к Нему в форме крови. Одно исключает другое.

Духовная любовь всегда бескорыстна. Она есть форма проявления бессознательного, не влекущего за собой прагматические последствия чувства. Духовная любовь сама по себе у человека возникнуть не может. Она всегда есть результат дара Святого Духа, поучаемого в обмен на величайшее смирение перед Господом и миром.

Но это не торговый обмен: ты – мне, а я – тебе. Наш ответ Господу, как бы ни был он велик и огромен, не может сравниваться с «дарами Святого Духа», которые или есть, или их нет, вне зависимости от наших возлияний.
4. Два импульса в Любви – божественный и личный:

В любви встречаются всегда два импульса: божественный и личный. Эта встреча – резонанс, если они встречаются, если в душе, кроме нашего повседневного эгоистического «я», есть место для вмещения импульса Бога.

Любовь – это диалог, где всегда должны быть две стороны: неразделенная любовь, как это бывает во взаимоотношениях мужчины и женщины, к Богу невозможна. У нее в таком случае просто не будет шансов родиться на свет. На наш взгляд, божественный импульс Любви скрыт - в свободе воли, дарованной нам Богом, а личный импульс – в долге и ответственности перед созданными Любовью структурами: семьёй и живыми существами, которых мы приручили.

Формы проявления ответного импульса Бога к нам весьма многозначны: это и просветление сознания, успехи в художественном и других типах творчестве, это счастливая семейная жизнь, это – главный залог и условие Божественной любви – возможность духовного спасения. Конечно, они даны всем, но спасаются далеко не все. Почему?

Одно дело – потенция, другое – её реализация на практике. Тут должны встретиться два импульса: Божественный и Личный.

Но, если личное желание любить и быть любимым дано человеку без всяких ограничений, то появление Божественного импульса в нём – всегда следствие большого духовного труда по собственному просветлению, преодоление груза Кармы, тяжести грехов собственной жизни.

5. Помощь Господа – важнейший резерв нашей любви:

Чтобы обрести Божественную Любовь мало сильно её захотеть, мало собственного очищенья и покаянья. Нужна помощь Господа. Не случайно говорят: «Пути Господни - неисповедимы». Кто-то получает эту помощь постоянно только из-за Благости Божьей, а кто-то не может заслужить и ценой огромных страданий и тяжких испытаний.

На наш взгляд, все дело в гордыне. Можно мучиться из-за поисков Бога в себе, но Его не обрести, поскольку гордыни в тебе много больше, чем места для Господа Бога. Одно отрицает появление другого. И дело тут даже не в осознании или бессознательности наших импульсов.

Человек, как известно, пользуется только 94% резервов своего мозга. То есть, он осознаёт себя только на 6%. А что таится в неосознаваемой тьме нашего подсознания? Может, как раз и скрывается та самая бесовщина, которая мешает нам вместить явление Господа Бога?

Господь в таком тонком деле, как Любовь, не будет помогать любому без исключения. И Его можно понять, так и девальвировать ценность Божественной Любви не трудно. «На всякого мудреца довольно своей простоты».

Поэтому Господь помогает отнюдь не всем, а тем, кто самостоятельно сделал движение к Нему навстречу.


6. Образ всеединства в Любви и Любовью:

Божественная Любовь – это образ Всеединства, способ связи непрестанных наших личных поисков Истины (в частности, смысла собственного бытия), Пути ( то есть, адекватных способов его познания) и Жизни – обретенного в результате образа Бытия, способа «жить, думать, чувствовать , любить, свершать открытья», по словам Б.Пастернака.

Именно через Любовь Христос, (объединивший в себе Истину, Путь и Жизнь), дал нам ощущение Божественного Единства, образ абсолютной Полноты и Целостности, каким является для нас Царствие Небесное.

Наши святые, например, Сергий Радонежский и Серафим Саровский, демонстрировали народу именно такой способ жизни в Любви и с помощью Любови, даже, когда внешне они, казалось, делали человеку злое дело. Но в конечном итоге, оказывалось так, что именно это внешнее неблагополучие несло подлинное и настоящее благо человеку – благо, к которому первоначально он просто не был до конца готов, чтобы так его понять.

7. Любовь как Цель и Средство духовного развития:

Любовь как Цель и Средство духовного развития есть способ восстановления внутри нас образа Божия и сам этот образ. Что может служить такими средствами восстановления?

- Молитва;

- покаяние и причастие;

- соблюдение всех законов и обрядов Божьих;

- постоянное духовное самосовершенствование;

- оптимальное сочетание в своём поведении Добра и зла по отношению к людям, когда зло служит единственным способом остановки бесовского поведения человека;

- Божественная Любовь.

1   ...   17   18   19   20   21   22   23   24   25


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница