Персидские принцы из дома Каджаров в Российской империи к читателям



Скачать 83.25 Kb.
Дата07.11.2016
Размер83.25 Kb.


К ЧИТАТЕЛЯМ
Российская империя стала, как известно, в силу ряда объективных причин (географического и иного характера) мостом между Европой и Азией. И она сумела уверенно и органично принять на себя эту важную роль, отведенную ей всемирной историей.

Императоры из дома Романовых на протяжении почти двух столетий упорно строили свою державу на принципах консолидации всех внутренних ресурсов, материальных и людских. При этом в систему административного управления и на командные должности в вооруженные силы огромного государства привлекались представители не только «титульной нации» – русские (в тогдашнем понимании этого этнонима, т.е. великороссы, малороссы, белорусы, казаки различных территориальных «войск» и прочие субэтнические группы), но и любые другие подходящие для такой службы лица, без каких-либо ограничений по национальному или конфессиональному признаку.

Обратившись к спискам чиновников и офицеров, служивших вместе, в одном гражданском учреждении или воинской части, мы видим, как правило, весьма пестрый набор фамилий, выдающий тотальный интернационализм «правящего класса» практически во всех уголках Российской империи.

Не могу не вспомнить в данной связи свои собственные впечатления детских и юношеских лет, возникшие у меня из устных воспоминаний моего деда и отчасти из его переписки с фронтовыми друзьями-однополчанами 1916–1917 гг. В их 87-м Нейшлотском пехотном полку, которым командовал полковник Чулков (потомок древнего московского боярского рода, имеющего общее происхождение с Пушкиными, Бутурлиными и многими другими известнейшими аристократическими семьями империи), офицеры носили не только такие же «нормальные» русские фамилии – Артамонов, Буланов, Градов, Корнеев, Молчанов, Обухов, Спицын, Цветаев и т.п., но и совсем другие, подчас совершенно экзотические. Таковые принадлежали, например, двум лихим офицерам-нейшлотцам: Закусило-Кожа и Де-Кастро-Ла-Серда. От этих фамилий в равной степени веет таинственной романтикой старой Европы, как Восточной, так и Западной. Первая из них дышит неукротимой удалью Запорожской Сечи. Вторая напоминает об эпохе глубокого Средневековья на далеком Пиренейском полуострове, где произрастало родословное древо королей Кастилии, некоторые потомки которых волею судеб нашли со временем приют в России.

Вполне обычной была для русского офицера в 1910-х гг. фамилия Рихтер (ее носил врач того же Нейшлотского полка). Правда, многие обрусевшие немцы после начала Первой мировой войны предпочли, из патриотических побуждений, поменять свои германоязычные фамилии на восточнославянские. Но никто их к этому специально не понуждал.

Примечательно, что немецкие, как и любые другие нерусские, фамилии продолжали носить многие главные сановники Российской империи, доверенные придворные и представители высшего генералитета. К примеру, свежеиспеченных военных врачей, только что окончивших университет и распределяемых по полкам действующей армии, в Минске, где базировалось руководство Военно-санитарного управления, принимал у себя его начальник, лично напутствовавший молодых офицеров перед отправкой их на фронт. Им был некто иной, как генерал-адъютант и генерал от инфантерии Александр Петрович принц Ольденбургский (1844–1932), и в преклонных годах продолжавший ревностно служить российскому государю, в то время как его близкий родственник – великий герцог Ольденбурга Фридрих-Август – участвовал в Первой мировой войне на стороне Германии.

Историки отмечают особое положение принцев Ольденбургских в России, объясняя его сразу несколькими причинами: 1) принадлежностью к одному из древнейших и знатнейших европейских родов (из нескольких его прямых мужских линий начиная с середины XV в. вышел не один десяток королей – Дании, Норвегии, Швеции, Греции – и даже семь российских императоров – от Петра III до Николая II); 2) установлением в каждом поколении все новых матримониальных связей с императорским домом Романовых; 3) сохранением владетельного статуса их семьей, старший агнат которой оставался суверенным правителем Ольденбурга с титулом великого герцога.

На наш взгляд, именно последнее из трех названных обстоятельств играло главную роль в том, что, оставаясь юридически иностранными принцами и не вступая в российское подданство, представители этой семьи фактически пользовались на новой родине всеми правами и преимуществами, доступными только высшей российской аристократии. В данном отношении наиболее близкая параллель положению принцев Ольденбургских в России обнаруживается, как это ни парадоксально, в судьбе отпрысков другого царственного дома, также прибывших в качестве почетных гостей на территорию Империи Романовых, но уже из совсем другого, но также близкого к России региона, а именно со Среднего Востока. Там в то время наиболее могущественной державой была Персия, престолом которой с 1796 г. обладала династия Каджаров.

Внутридинастические распри не раз вынуждали принцев из этого дома искать спасения в сопредельных странах. Так, в конце 80-х гг. XVIII в. брат шаха Ага-Мухаммада Каджара, Муртаза-Кули-хан, опираясь на русскую военную помощь, устанавливал свое личное господство в прикаспийских областях Северного Ирана, но вскоре вынужден был спасаться бегством: он умер в 1798 г. в Петербурге.

Полвека спустя судьба эмигранта постигла правнучатого племянника упомянутых лиц и внука персидского шаха Фатх-Али (1797–1834) – Бахман-мирзу Каджара. Он, будучи младшим братом царствовавшего в Персии Мухаммад-шаха (1834–1848), сначала пользовался его полным доверием и являлся правителем Южного (Иранского) Азербайджана. Но дворцовые интриги заставили его не только уйти от дел, но и опасаться, вполне обоснованно, за свою жизнь. Укрывшись в русской миссии в Тегеране, Бахман-мирза получил в 1848 г. разрешение беспрепятственно покинуть страну. Обеспечив себе официальное покровительство России, он, на правах ее почетного гостя, поселился сначала в Тифлисе, а потом в Шуше.

Еще долго отношения между Бахман-мирзой и тегеранским двором оставались явно неприязненными, доходя порой даже до крайней степени ожесточения. Так, персидские власти, видимо, не раз строили планы физического устранения неугодного принца. Сам же он тайно предлагал русскому правительству устроить, при удобном случае, волнения в соседних областях Персии, дабы отторгнуть от нее Южный Азербайджан.

Лишь в 1873 г., когда путешествовавший по России персидский шах Насир ад-Дин (правил с 1848 по 1896 г.) лично встретился со своим дядей Бахман-мирзой и членами его семьи, все они получили полное прощение своего природного государя и были заново официально объявлены членами царского дома Каджаров. После этого Бахман-мирза продолжал жить в Шуше (он умер там в 1884 г.), беспрепятственно владея недвижимостью уже и в России, и на покинутой им родине.

Почему же он и его многочисленные потомки предпочли остаться жить на новом месте, служить в русской армии и т.д.? Несомненно, условия жизни в империи с более развитыми государственными институтами и достаточно хорошо отлаженной системой охраны прав собственности были куда более благоприятными, тем более для привилегированных слоев общества. О преимуществах державы с правильным политическим и административным устройством перед оплотами безудержного деспотизма, жесточайшего угнетения и безжалостного уничтожения людей красноречиво говорит Бахман-мирза в своей «Книге благодарения царю царей», преподнесенной в дар императору Александру II 24 сентября 1871 г.

Обращаясь к ярким фактам истории Персии и Кавказа XIII–XVIII вв., автор этого сочинения делает вывод о закономерности трагического исхода для стран и народов опустошительных нашествий и внутриполитической анархии. Как яркий пример безответственного отношения к делам государственным Бахман-мирза описывает ситуацию, возникшую к концу царствования шаха Хусайна (1694–1722), при котором незначительные по численности силы афганцев-гильзаев сокрушили Сефевидскую державу.

В качестве назидательного примера противоположного свойства им приводится, в частности, победоносная народная война россиян против вторгнувшихся в их страну полчищ Наполеона I. Подводя итог своему повествованию, Бахман-мирза указывает на то, что положение жителей Кавказа, оказавшихся под властью российских императоров, следует признать наилучшим за всю их многовековую историю, хорошо известную по трудам хронистов, и наиболее перспективным на пути дальнейшего прогресса и экономического процветания.

Собственный богатый жизненный опыт также подсказывал повидавшему разное принцу, что ему и его семье лучше следовать старой народной мудрости: «От добра добра не ищут». Их прочное положение справедливо казалось вполне гарантированным и на будущее, по причине неизменного покровительства российского монарха. И пока Романовы оставались у власти, принцы Персидские, потомки Бахман-мирзы, имели, как видно, все основания быть довольными в целом своей жизнью в России, которой многие из них служили верой и правдой с оружием в руках.

Молодой исследователь Эльдар Эльхан оглы Исмаилов (уже завоевавший авторитет как генеалог и военный историк: он – автор четырех книг и более 40 научных статей) целое десятилетие скрупулезно собирал данные обо всех представителях этой достославной семьи. А ее члены оставили заметный след не только в летописях войн. Среди отпрысков Бахман-мирзы по мужской и женской линиям немало известных ученых и деятелей культуры.

Составленная Э.Э. Исмаиловым детальная поколенная роспись перебравшейся в Северный Азербайджан ветви шахского рода Каджаров базируется на тщательном изучении большого объема архивных материалов, газетных и журнальных публикаций самого разного характера, специальной литературы. Ей предпослан довольно обстоятельный очерк истории данной персидской династии1. Здесь автору книги, естественно, пришлось ориентироваться на труды авторитетных востоковедов. При этом иногда в цитируемых или пересказываемых отрывках из работ прежних исследователей могут встретиться неточные и спорные суждения2. Однако в целом очерк дает верное представление о состоянии изучения истории рода Каджаров от самых ранних сведений о нем до первой половины XIX в. Завершается первая глава кратким обзором литературы, вышедшей в России во второй половине XIX – начале XX в. и посвященной положению в Персии в целом и в Южном Азербайджане в частности.

Вторая глава полностью посвящена жизни и деятельности Бахман-мирзы. Далее следует сгруппированная по поколениям подробная (по возможности) информация обо всех его потомках вплоть до нынешнего времени. Генеалогические таблицы, сопровождающие текст, помогают легко определить место каждого лица, внесенного в поколенную роспись. Старательно подобран Э.Э. Исмаиловым богатый иллюстративный материал: на живописных и фотографических портретах запечатлено множество людей с неодинаковой судьбой и незаурядной внешностью.

Книга снабжена интересными приложениями. Среди них: главный литературный труд Бахман-мирзы – «Книга благодарения царю царей», путевые заметки Риза-Кули-мирзы – «Краткий очерк Аму-Дарьинской области» (СПб., 1875), мемуары нескольких других членов той же семьи.


А.А. Молчанов


1 Интерес к этой теме в различных ее аспектах сохраняется и у зарубежных, и у отечественных специалистов. Из работ последнего времени см., например: Bosworth C.E. The New Islamic Dynasties. A chronological manuel. Edinburgh, 1996. P. 285–286; Каджар Ч. Каджары. Баку, 2001; Северова М.Б. Медали в память посещения Санкт-Петербургского монетного двора представителями Каджарской династии (Иран) // Двенадцатая Всероссийская нумизматическая конференция. Москва, 19–24 апреля 2004 г. Тезисы докладов и сообщений. М., 2004. С. 204–205; Северова М.Б. Иранские наградные медали за военные заслуги (за храбрость) времени Каджаров // Хранитель Эрмитажа. К 100-летию со дня рождения И.Г. Спасского (1904–1990). СПб., 2004. С. 274–286; Рыжов К.В. Все монархи мира. Мусульманский Восток. XV–XX вв. М., 2004. С. 233–237.

2 Так, по данным, собранным в 1880-х гг. А.М. Золотаревым, выходит, что к числу «турко-татар» Южного Азербайджана относились племена шеггаги (шиккаки) и думбули, хотя на самом деле они являются курдами (см.: Мах Шараф-ханум Курдистани. Хроника дома Ардалан. М., 1990. С. 201. Прим. 98; С. 206. Прим. 106; Васильева Е.И. Юго-Восточный Курдистан в XVII – начале XIX в. Очерки истории эмиратов Арделан и Бабан. М., 1991. С. 200; и др.).


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница