Партизанскими тропами



страница1/3
Дата09.05.2016
Размер0.56 Mb.
  1   2   3
Партизанскими тропами

(Воспоминания участников партизанского движения, действовавших на территории Лотошинского района в годы Великой Отечественной войны)

Со дня Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов минуло более 60 лет, но время не властно над памятью народа: хотя война всё дальше и дальше уходит в прошлое, потомки всегда будут помнить то драматическое и героическое время, всегда будут чтить тех, кто отдал свою жизнь за Родину, боролся за освобождение своего Отечества.

В схватке с фашизмом исключительную роль сыграла битва под Москвой. Здесь, на полях Подмосковья, в 1941 году был нанесён сокрушительный удар немецко-фашистской армии, развеян миф о её непобедимости и окончательно сорван план молниеносной войны. Здесь было начало нашей победы.

Немалое значение в срыве наступления немецко-фашистских войск имело партизанское движение. В Московской области в тылу врага захватчиков встретил 41 партизанский отряд общей численностью 1800 человек. Наряду с мужчинами в партизанские отряды вступили 150 женщин.

Когда фронт приблизился к границам области, в западных районах стали создаваться партизанские отряды. В книге «Чекисты на защиту столицы» есть такие строки: «МК ВКП(б), ГК и РК ВКП(б), Управление НКВД по Московской области и районные, городские отделы НКВД закончили подготовительную работу по организации партизанских отрядов в 53 районах области. Все отряды имеют базы. Перешли на нелегальное положение девять партизанских отрядов: Лотошинский, Уваровский, Шаховской, Волоколамский, Высоковский, Осташовский, Можайский, Угодско-Заводской и Верейский...» В книге «Клятву верности сдержали» сообщается: «Северо-Западный подпольный окружной комитет партии проверил в Лотошинском, Волоколамском, Высоковском и Клинском районах работу подпольных партийных организаций и деятельность партизанских отрядов, дал им рекомендации о дальнейшей работе».

Партизанский отряд в Лотошинском районе начал действовать с 14 октября 1941 года, он был размещён в большом лесу в северной части Лотошинского района и в южной части Тургиновского района, ныне Тверской области. В отряд было зачислено 116 человек. Командиром отряда был назначен Розов И. С, комиссаром Грачёв А. И.. Из данного состава отряда были сформированы три боевых взвода, взвод разведки и хозяйственный взвод. Партизаны собирали сведения о дислокации немцев в Лотошине и Лотошинском районе и передавали в 30-ю Армию.

Вспоминает бывшая партизанка М. Вершинкина: «Расклеивали листовки со сводками Софинформбюро, читали населению газеты. Мне самой не раз приходилось доставлять листовки и раздавать их людям. Листовки являлись сильным оружием в укреплении веры в Победу».

В своих воспоминаниях командир взвода Копаев В. Д. отмечает, что много делали партизаны для выходивших из окружения наших бойцов и командиров, особенно отличились Смирновы и Бычков, они выводили из окружения большие войсковые группы.

Жительница д. Боровки Щеглова Л. М. вспоминает: «Наш дом находился на краю деревни, около леса. Моего отца хорошо знали партизаны и часто, после обхода немецкого патруля, в наш дом приходил кто-то из партизан. Они узнавали новые сведения о немцах, приносили листовки и газеты. А на рассвете, отогревшись, высушив одежду и забрав хлеб, который тайком пекла моя мама для партизан, уходили опять в лес».

Из воспоминаний Кабанова Ю. И. бывшего жителя д. Хранево: «Когда оккупировали немцы наш район, мне было 14 лет, и детская память хорошо сохранила все военные события. Мы, жители д. Хранево, постоянно слышали стрельбу и взрывы с дороги Микулино - Лотошино. Особо помним бои в начале декабря 1941 года. Бегали, смотрели, видели разбитые машины, автобусы и много крови на дороге. Народ ликовал, что немцам досталось».

Большая часть боевых операций партизанского отряда происходила на дороге Лотошино - Микулино, так как эта дорога имела стратегическое значение для немцев, на Калининском направлении. Наиболее памятные для партизан были события 23 ноября и 4 декабря 1941 года. За эти две операции было уничтожено 180 немцев, 4 автомашины с боеприпасами и 4 автобуса с «живой» силой. Сейчас на месте этих боёв установлены памятные знаки. За 68 дней отрядом было уничтожено (по отчётам командиров взводов):

• Уничтожено немецких солдат и офицеров - более 250;

• Автомашин с боеприпасами - 21;

• Автобусов с «живой» силой - 4;

• Самолётов - 1;

• Легковых автомашин - 2;

• Мотоциклов - 1;

• Взорвано мостов - 1;

• Взорвано сараев с боеприпасами - 2;

• Вырезано телефонного кабеля - около 500 м.

Боевые действия отряда партизан были оценены правительством: около 20 партизан были награждены орденами и медалями. С завершением оккупации района большая часть партизан была призвана в армию и отправлена на фронт, многие получили ранения, некоторые погибли.



ВОСПОМИНАНИЕ бывшего командира взвода партизанского отряда Лотошинского района

Копаева Василия Дмитриевича.
Шла Великая Отечественная война Советского Союза против фашистской Германии, войска которой вероломно, без объявления войны, имея взаимный пакт о ненападении, 22 июня 1941 года напали на нашу Родину.

Захватив ряд стран Европы, мобилизовав их промышленность и людские ресурсы, фашистская армия имела временное превосходство и продвигалась вглубь нашей страны, направив главный удар на Москву, рассчитывая взятием нашей столицы молниеносно закончить войну, превратив нашу Родину в свою вотчину.

По призыву нашей Коммунистической партии и Советского правительства весь народ социалистической Отчизны встал на защиту своей Родины. Фронт и тыл стали едины, все было подчинено выполнению главной цели - разгрому вероломного врага.

Создавались и действовали в тылу врага партизанские отряды, диверсионные группы и подпольные комитеты партии, куда отбирались самые стойкие, мужественные люди, готовые отдать жизнь в борьбе с врагами за свою любимую Родину.

В связи с угрозой оккупации нашего района районный комитет партии тоже создал партизанский отряд и группу подпольщиков, которым были подобраны связные для выполнения заданий.

Я в то время работал участковым уполномоченным отделения милиции, обслуживал райцентр, и в задание входило обеспечение светомаскировки, устранение паники, обеспечение нормального ритма жизни населения и работы руководящих органов.

Когда немцы приближались к нашему району, пришлось регулировать движение гражданского населения и военных, первых направляя через Гаврилово в сторону Клина, чтобы не мешали воинским подразделениям, следовавшим в сторону Волоколамска. Вот в этот момент я и встретил земляка, политрука пограничной заставы Захарчева Василия Егоровича, который 22 июня принял первый бой с фашистскими головорезами на границе, был контужен, после выздоровления из госпиталя заезжал домой и направлялся в часть. Вот от него от первого я узнал обстановку на границе до и в момент начала войны. Нужно было следить, чтобы в руки врага не попали полезные для них документы и государственное имущество. Судья района Травина встретила сына, ехавшего на броневике, и с ним направлялась из района в тыл, а уголовные дела не сожгла. Пришлось вернуть и заставить сжечь в топке спиртзавода. С ними же я направил в тыл сотрудницу РК партии Огибалину T.B., которая со слезами просила помочь уехать, чтобы не попасть в руки фашистским извергам. На другой день, 12 октября, в первой половине дня, состоялось в парткабинете собрание создаваемого отряда, решено было в этот же день вечером, группами направляться в лес за Шестаково. Сборный пункт был назначен в Головине. Был приготовлен обед в столовой для всех участников совещания, но никто туда не пришел, каждый был занят под­готовкой и окончанием дел по уничтожению документов или эвакуации в тыл. Продавцы в этот день на работу не явились, продовольственный магазин был закрыт. Пришлось заставить председателя сельпо тов. Тынкова И.М. сорвать ломом замки и встать за прилавки вместе с пекарем, который вместе с ним мне повстречался. Купив у них 2 кг конфет, наказал не уходить из магазина, продавать, а выручку сдать в штаб отряда. При явной угрозе дать возможность населению растащить все ценности из магазинов и складов.

Как потом все было в Лотошино, я не был очевидцем, в этот же день после обеда нас двоих с Нахошокиным Михаилом направили на 2-х подводах отвезти в лес оружие для отряда. По пути мы заехали в швейную артель, зав. производством Ануфриев дал нам по шинели и по парс нижнего теплого белья. В мастерской было много нашито шинелей и белья, Ануфриев был озадачен, как поступить с этими ценностями. Мы ему рекомендовали обратиться к военным за помощью, автомашин через Лотошино шло много. Зашли в сапожную мастерскую, она была почти напротив швейной, рассчитывали приобрести по паре валенок, подшитых, но там было уже пусто.

Нам дали с собой крупы и масла, чтобы организовать в Головине приготовление ужина для партизан.

Жена Пазухина Федора в этом нам помогла, ужин приготовила, но он не состоялся, собрались поздно, и торопились в лес, пока не очень темно, обосноваться отряду на ночлег.

На другой день мы встретились в лесу с истребительным батальоном, который тоже влился в партизанский отряд. Дня через 2 или 3 в отряд пришли секретарь райкома партии Грачев А.И. и председатель исполкома Райсовета Аборин С.В, они были 13/Х-41г. в Волоколамске на совещании, которое проводил секретарь МК. Еще позже их явился начальник р/о НКВД Ходосов. С появлением районного руководства приступили к делу. Часть партизан начала строить землянки, другая часть группами направлялись в разведку. Данные разведки партизан штаб отряда передавал генерал-майору Доватору, командиру кавкорпуса, штаб которого еще находился в Клусове. Штаб передал Доватору часть лошадей, а он помог оружием.

Мне несколько раз со Световидовым Иваном Иудовичем, Пучковой Настей, Крыловым Ф.М. приходилось ходить в разведку в деревни Лотошинского и Тургиновского районов. С собой захватывали листовки, которые разносили по домам, где заперто, пихали в щель между дверью и полом коридора, а когда немцев погнали от Москвы, разносили и сводки Совинформбюро. Устраивали группами засады в кустах у дороги между селениями и обстреливали немцев - мотоциклистов любителей курятинки. Голубев А.И. будучи в разведке в д. Срывково, у дома Высокосова попал под обстрел патрулей, был ранен в ногу, в нашей землянке лежат до излечения, а оно длилось 2 месяца.

Потом создали специальный взвод разведки под командованием капитана Казакова П.А.. В этот взвод включили и меня, как охотника, знающего лес и вообще район. Получили задание проникнуть в Лотошино, установить наличие военной техники, ее место рассредоточения, узнать, кто из местного населения прислуживает у фашистов. На этот раз нас отправилась группа 7 чел, Казаков П.А, Крылов Ф.М. Варенник А, Руднев, Белякова Настя, Богачева Лида и я.

Пробравшись лесом до Кругловского озера, Руднева направили в деревню Круглово. Наш дом был третий от краю, на красном фасаде, конец которого был на 3-дома длиннее противоположного фасада и с озера хорошо виден. Вот в этот дом Руднев и держал маршрут, а мы из дровника в бинокли наблюдали за ним. Лошадей оставили в чащобе и дежурного около их. Вскоре Руднев пришел и сообщил, что в деревне сейчас немцев нет, приезжали за курами, наловили и уехали в сторону Гаврилово. Принес нам поесть свинины и хлеба. Рассказал, как его расспрашивали мои сестры и мать (не родная), не видал ли нашего Василия, а он ответил, что должен обязательно встретиться. Так как время было уже к вечеру, Казаков решил ночевать в Круглове. Когда стемнело, мы подъехали к крайнему сараю на берегу озера и завели туда лошадей. Богачева Лида хорошо знала мою сестру Марию, ее и послал Казаков договориться насчет ночлега. Задание она выполнила и под покровом ночи мы пришли в дом. Сестры Мария, Тоня, Таиса, брат Геннадий и двоюродный брат Борис были мобилизованы для патрулирования. Покушав, все мы улеглись на полу, не раздеваясь, я даже не снял с ремня гранату. Наш командир имел олимпийское спокойствие, разделся и улегся на печку. Чуть свет мы тронулись в путь. Мать нам наложила сумку свинину и хлеба. Я снял милицейскую гимнастёрку и брюки, надел гражданское белье брата Тимофея, который погиб на фронте. Позже сестры чуть не поплатились жизнью за мое обмундирование. Они зарыли его в снег на огороде, а немцы наткнулись на него, когда искали спрятанное мясо. Место эмблемы на рукаве оказалось предательским.

Доехав до большого просека Гавриловской рощи, в частом ельнике мы оставили лошадей и пошли к Березникову.

Казаков одел гражданскую одежду Крылова, пошел к шоссе посмотреть какая техника и род войск движутся в сторону Волоколамска В Лотошино было решено послать Богачеву Лиду, до оккупации она работала в совхозе им.Кирова, знала людей и могла хорошо ориентироваться в обстановке. По канаве, идущей от кустарника к мехмастерской совхоза, я проводил Лиду до Лотошино. Где можно было, шли согнувшись, а где мало маскировки, ползли ползком. Когда Лида выпала из поля зрения, я вернулся к своим партизанам, которые сидели за поленницей дров на опушке Березняковского леса и вели наблюдение за сел. Березняки, Орешково, Новошино и дорогой Лотошино - Гаврилово.

Вдруг в метрах 200 от нас на клеверное поле спустился самолет. Вышли 2 летчика, развернули карту и что-то по ней рассматривали. Мы начали обдумывать способ, как без стрелкового оружия уничтожить летчиков, а потом сжечь самолет. Но еще не успели мы решить задачу, летчики сели в самолет и полетели через Лотошино в сторону Погорелово-Городище. Пролетело звено наших истребителей в сторону Яропольца, видимо возвращались с задания, по ним открыли огонь зенитные пулеметы из Березняковской рощи. Изредка рвались снаряды, не долетая до Лотошинского парка; стреляла наша артиллерия со стороны Волоколамского направления. До вечера Лида назад не вернулась, как после стало известно, ей мало хватило времени все узнать, и она задержалась, дабы выполнить задание.

Мы решили возвращаться в отряд и когда подходили к Гавриловской роще, наша артиллерия начала обстрел видимо шоссе или Лотошино, а снаряды рвались на опушке леса от сел. Горы Мещёрские к Гаврилову и мы перебежками еле проскочили полосу разрывов. От Орешково и Гор Мещёрских бежали к Гаврилову женщины с детьми, кричали от страха.

Лошади наши оказались на месте, вытоптали всю траву под ногами, но не оторвались. Наблюдала за ними бесстрашная комсомолка Белякова Настя. До расположения землянок ночью мы доехали благополучно. На другой день пришла и наша разведчица Лида. Наши наблюдения и данные Богачевой о расположении воен­ной техники врага в Лотошино штаб отряда сразу передал Доватору. Артиллерия 16-ой армии уже потом била по цели. Комсомолка Богачева сумела установить точные данные, что в штабе у немцев старостой работает бывший бухгалтер швейной артели Шалимов, писарем бывший секретарь поссовета Пронин, жандармом бывший комендант спиртзавода Васильев, пособником у них бывший фотограф Феофанов.

Все эти изменники Родины потом были арестованы и расстреляны по решению Военного трибунала. Пронина мне удалось арестовать в Новошино, когда мы с Заморовым приезжали в штаб воинской части договариваться насчет освобождения помещений под учреждения района. Наша разведчица Пушкарева Мария, бывшая учительница Клетковской школы, была задержана в с.Афанасово, когда она разносила листовки. Изменники, презренные «выродки» задержали ее и отвели к немцам. Шофера-немцы, которым ее отдали, завезли за деревню и отпустили. Она им объяснила, что ищет убежавших из дома детишек, а в отношении листовок на нее просто наговорили. Сумочку с листовками она бросила в колодец, когда ее стали задерживать, и изверги не заметили ловкость разведчицы, доказательств не осталось. Позже, по заданию штаба, мы вдвоем с Головастиковым Михаилом ходили в Судниково к Друганову узнать обстановку. Когда стояли около церкви и разговаривали по интересующему нас вопросу, появился немецкий самолет, облетел вокруг церкви, покружился над заросшим ольхой полем и сел. Друганов нам сообщил, что сейчас немцы находятся в Савостино. К ним в Судниково недавно приезжали только за курами и медом. В деревне у них ночевать немцы наверно бояться партизан, приедут днем, пограбят, что нужно им и опять уезжают.

В Судниково много было любителей-пчеловодов, медок и привлекает их посещать деревню. Чтобы уничтожить самолет у нас с Головастиковым ничего не было, кроме наганов. Пришлось бежать в расположение отряда за противотанковыми гранатами.

В помощь нам для охраны дали группу партизан под командованием офицера Бурлака.

Пока возвращались, стало темно и найти среди зарослей ольхи самолет было нелегко. Наконец я наткнулся на него и сообщил группе. Установили пулемет на дороге в сторону Судниково (пулеметчик Скородумов Иван Михайлович) и расположились партизаны на случай встретить непрошенных гостей. К самолету идти охотников, конечно, было мало. У нас не было ни одного человека, знающего, где в самолете расположен пулемет, зону его обстрела. Даже не знали, где находится бак с горючим.

Был такой Вареник Андрей, настоящий патриот Родины (работал до оккупации в подсобном хозяйстве Микулинской больницы агрономом), вот с ним мы и пошли взрывать самолет. К счастью мы не подверглись обстрелу, в самолете никого не оказалось. Забрав личные принадлежности летчика, сиденье, мы взорвали самолет противотанковыми гранатами, которые, бросили в кабину летчика. Бензина в баке наверно было много, пламя было большое, огонь сразу охватил весь самолет» Радостные удачей к горящему самолету спешили участники нашей группы. Зрелище было незабываемое, розовый фон зарева в окружающей пространстве осенней ночи возбуждал торжествующее чувство, предвещающее приближение часа расплаты за поруганную нашу землю.

Сиденья из самолета потом пригодились: мы использовали их вместо подушек, которых у нас не было.

Остатки фашистского самолета «хейнкель», уничтоженного лотошинскими партизанами у деревни Судниково

В Федосове особо усердствовал пьяница Буров и староста Соколов. Родителей и мальчика нашей партизанки Горячевой Анастасии Михайловны они выгнали из дома, а дом сожгли. Группа партизан: Казаков П.А., Бурлак, Бочаров И. И., Елисеев А.В., Елесин И.И., Малышев Н., Николашин И.М., я и другие получила задание штаба уничтожить этих гадов. Так как в дом они не пустили, пришлось зажигать его, а в окна бросали гранаты и стреляли. Соколов погиб, а Буров отделался ранениями, убежал через заднюю калитку двора, о которой мы не знали, и она оставалась без наблюдений. В этом была ошибка, недосмотрели. Весть об этом возмездии разнеслась по району и явилась хорошим предупреждением в адрес изменников Родины и радостным событием для населения, что есть у них в тылу врага неуловимые защитники, народные мстители.

В партизанском отряде собралось много народу, которые не могли быть полезными или по возрасту, или по состоянию здоровья, или по моральному состоянию. Поэтому, пока г. Клин не был занят, штаб отряда сделал сортировку и людей выше упомянутой категории (человек 80-90) направили в тыл через Клин

Пока еще с восточной стороны района не были деревни заняты немцами, бывший председатель райнотребсоюза Коняев И.И. с шофером Смирновым В. завозили в отряд продукты, в т. ч и из сельпо Калининской области. Раз Коняев вез продукты на лошадях и около Кушелово немецкий летчик убил у него лошадь. Много стараний приложили они для обеспечения отряда продуктами, ведь сначала в отряде было человек 200, а после отправки части партизан в тыл, осталось 116 человек, это тоже порядочно едоков.

В штабе у нас был радиоприемник, Туманов П.Р. принимал сводки Совинформбюро, отпечатывал на пишущей машинке, раздавал по взводам для информации, а некоторые распространяли по деревням.

Плохо у нас было с обувью, с наступлением зимы все были без валенок, за исключением некоторых. Тоже было и с бельем, в запасе не было, одолевали вши, жарили их около раскаленных железных бочек, который служили вместо печек для отопления землянок. Потом нам из окружкома принесли перетрум, и борьба со вшами облегчилась.



С выпадением глубокого снега, а он выпал рано - в 1941 г. зима была снежная, морозная, лыж не было, передвижения на дальние расстояния были очень тяжелыми. У нас было создано три боевых взвода по 28-30 человек. Порядок был такой: один взвод на задании, один взвод несет охрану лагеря и взвод отдыхает, вернувшись с задания. В составе взвода, в который входили все работники милиции, НКВД, прокурор Кузьмичев, начальник связи Николашин И.М., Монахов Б.М.Малец и медсестра Балабанова Аня, мы отправились для выполнения боевого задания в зону Ошейкино-Рахново. Командиром взвода назначили офицера т. Бурлака, заместителем меня, командирами отделений Бочарова и Елисеева А.В., политруком Световидова И.И.. С Шестаково на Клусово немцы проложили дорогу лесом, и вот на этой дороге мы услышали шум моторов. Бурлак мне велел с одним отделением перерезать путь со стороны Клусово, а он с другим отделением будет перерезать путь со стороны Шестакова. Оказалось, что на 2-х автомашинах, груженных снарядами и пулеметными лентами (как потом мы узнали вид груза) немцы засели около пруда и выручали машины, видимо как мы русские "раз-два, взяли", громко кричали. Я шел впереди и в створе крупных сосен подошел, к. ним шагов на 20. За мной шел Елесин И.И., Складнов С. и т.д. цепочкой. Была у меня винтовка пятизарядная, но она очень капризная, бывают осечки, и я решил действовать сначала гранатой, так как 4 немца с моей стороны были рядом друг от друга. Когда граната упала около их ног, до момента взрыва они успели быстро отбежать за машину. Вся цепь партизан сразу открыла по ним огонь. Забрали их оружие, валенные одеяла, сало, одну фляжку со спиртом, одну корзину со снарядами для показа штабу. В задней машине был еще мотоцикл, но он зимой нам не был нужен, поэтому мы его не взяли. В этой же машине была банка с бинзином, Нахошкин М. облил машину и зажег. Вторую машину пришлось зажигать противотанковыми гранатами, Бухаров И.И. бросил две в кабину, бензобак взорвало, и можно было отходить. От Шестакова Бухаров нарушил связь, вырезал кабель метров 100, так что было уже не так опасно со стороны Клусова Только отошли метров на 200, начали рваться снаряды, затрещали пулеметные ленты, впечатление такое, как идет бой. А мы уселись в безопасном месте, поздравили себя с успехом из трофейной фляжки спиртом, потом под гул взрывов возвращались в лагерь. Больше немцы по этой дороге не осмеливались ездить. Почту, которую мы захватили, штаб отправил Доватору, за которую он поблагодарил и сказал, что она для них составляла определенную ценность. Позже немного под натиском танковой части Доватору пришлось отступить, и связь отряда с ним прекратилась, мы уже были в кольце вражеских войск. Но к нам лесами пробирались работники окружкома, диверсионные группы для минирования дорог. Одну группу минеров водил наш партизан Складнов С.П., которая минировала дорогу между Хилово и Хмелевки, подорвалось шесть машин, груженных снарядами. Три группы минеров из работников НКВД г. Москвы ходили минировать большак Введенское - Микулино. Кто их сопровождал всех, сейчас не помню, одну сопровождал бывший учитель Друганов, наткнувшись на патруль, он от них убежал, в отряд не явился, жил в Судникове. Ночью Елесин и Малышев его привели, утром состоялся суд, приговорили к расстрелу. Решение отряда партизан было приведено в исполнение. Следует отметить, что некоторые из отсортированных партизан, оставленных в отряде, проявили трусость, равную предательству.

Осянов и Балобичев Петр из Корневского были посланы взорвать Марковский кожзавод, где немцы организовали шубное производство и выпуск войлока, который немцы вкладывали для тепла в холодную обувь, как стельки. Задание не выполнили, остались у жен. Моисеев Василий из Агнищево, Солдаткин В.И. из Гаврилово тоже не выполнили задания, остались дома. Хитров Юрий, бывший работник райкома партии, Сыроежкин и Русаков сбежали при разных обстоятельствах.

После выполнения первого задания у нас в отряде произошли изменения: Бурлака освободили, командиром взвода назначили меня, заместителем Бухарова И.И. На собрании взвода за трусость отчислили в распоряжение штаба Мальца. Немцы, видимо, всполошились, использовали предательскую душу бывшего председателя Шестаковского с/с Цветковой, члена партии, оставленную штабом для связи и решили разбить партизанский отряд Она привела фашистских карателей в расположение наших землянок, где она ранее была, а отряд перебазировался уже на другое место. Шум моторов был слышен. Меня вызвали в штаб, дали задание разведать, при обнаружении огонь не открывать, а в случае нападения на нас взрыв 3-х гранат является сигналом, и весь отряд выйдет на помощь. Пошли мы вчетвером:- Бухаров, Елисеев, Бочаров и я. Кроме винтовок взяли гранат и ручной пулемет. Когда подошли к сторожке, где проходила дорога к первым землянкам, немцы уже стреляли в расположении землянок. На изгородь навешали указательные знаки - пути следования, видимо на случай по сигналу должна прибьпъ помощь. Знаки я снял, залегли около дороги в молодую посадку ельника, которая нас хорошо укрывала и слали ждать, что будет дальше. В связи с тем, что партизан в землянках никого не оказалось, разыскивать по лесу видимо они не решились, и возвращались обратно. Две открытые грузовые автомашины были набиты стоя автоматчиками. Видимо их одолевал страх, автоматы держали наготове. На первой машине впереди стояла Цветкова, одетая в немецкую шинель и на голове пилотка. Можно было бы ошибиться, если бы не выдавали женские длинные волосы, они то и выдали ее. Она стала объектом пристального нашего внимания. Так как мы лежали не дальше 10 метров от дороги, машины шли тихо с приглушенными моторами, нам не составило труда ее узнать. Сзади ехали два мотоцикла с люльками по три человека на каждом и с пулеметами. Позже Цветкову привели в отряд и расстреляли.

Второе боевое задание наш взвод выполнял на большаке Введенское-Микулино. Путь был далеким и тяжелым, выпало порядочно снегу, мороз крепчал. К вечеру сравнялись со Срывковым, решили в сарае на сене заночевать. Но мороз донимал, пришлось идти в лес, зажгли большую поленницу дров и у огня стоя ночевали. Утром послали в разведку (Елесина, Николашина, Бухарова) выбрать место для засады около большака, определить время для нападения в зависимости от ситуации. Долго они ходили, вышли на край леса к Микулину, а на большак не попали. Пришлось идти на "ура" сразу всем взводом, чтобы еще раз не ночевать в лесу. Вышли на большак, близко к Микулино. Пошли вдоль большака по опушке цепью в сторону Введенское. Послышался лязг и шум моторов со стороны Микулино. Около перекрестка Немки-Хранево место оказалось удобным для засады, по опушке леса был подсад мелких елочек, которые скрывали наше присутствие. Тут и решили ждать, кто попадется. По бокам в обе стороны по 2 человека метров на 150, выставили боевое охранение, В кювет с противотанковыми гранатами и бутылками с горючей смесью. В зависимости от мишени, каждый партизан знал, во что он должен стрелять или кидать гранаты и бутылки с горючей смесью. Поэтому, если мишень будет автотранспорт, он сразу садится основанием на дорогу, баллоны прострелены, водитель убит, ну а если немцы в кузове, то тоже будут поражены.

Так и получилось. Со стороны Введенское появился автобус. По команде "Огонь!" он не прошел и 10 метров, сел на дорогу. В окнах стекол не было, завешены были плащ-палатками. Немцы пытались выскочить через окна, но 2 пулемета и 26 стволов другого стрелкового оружия сделали свое дело. За автобусом шли грузовые крытые автомашины в 2 ряда. Четыре машины были изрешечены. Дальше наша видимость ограничивалась лесом на изгибе дороги. Успел выскочить из кабины один офицерше, но тут же отдал душу. Появились оба связных из боевого охранения, тот, что от Микулино, докладывал о приближении 5 танкеток, а что от Введенское .- Шавров Ф.С. "Конца движущихся автомашин не видать", самолет, сопровождающий колонну, кружился и спускайся все ниже над головой колонны, в т.ч. и над нами. Воздушная волна, от которой качала в разные стороны не крупные деревья в нашей зоне. Сопровождение самолетом колонны свидетельствовало о ее значимости. Мы находились в клетке дорог Введенское – Микулино, Хранево – Немки, Немки - Введенское.

Поэтому угрожала опасность захода танков к нам во фланг и тыл. Ситуация и на большаке не довольно ясная, что в крытых машинах, груз или немцы? Решил вести взвод навстречу по ходу колонны и параллельно ей. В случае опасности захода танков во фланг и тыл, ударом пробить брешь в. колонне, перерезать большак и уйти в Храневские болота, другого выхода не было. Конечно, немцам трудно было определить нашу численность, так как шли друг за другом, и задний волочил елку, заметая следы. У них возникла паника, лязг гусениц прекратился, видимо танкетки подъехали и остановились около автобуса, а потом помогали оттаскивать автомашины и автобус в кювет, чтобы освободить путь колонне. Мы воспользовались этим замешательством, повернули под прямым углом и ушли в нужную нам сторону. На другой день штаб послал подпольщика Смирнова П.М. проверить, что осталось на месте боя. Он сообщил, что 4 автомашины и автобус, изрешеченные пулями, лежат в кювете, на дроге много следов крови. В Микулинской школе у немцев был госпиталь, а когда некогда было хоронить мертвых - сбрасывали в погреб. Так было и на этот раз. Туда привезли много раненных и убитых. В этом походе, кроме основного взвода, с нами участвовал переданный из хозвзвода Ходанов М.И., на которого эта вылазка очень повлияла на психику, после освобождения района его направили в Бурашево, там он и умер. 17.12.41г.

Следующее боевое задание наш взвод выполнял на этом же большаке. К этому времени прибыли с курсов из окружкома 2 минера - Цветков В.Ф. и Потапов ИМ До этого у нас в отряде был минер Костя Кауфман, но он погиб при минировании большака Этих 2-х минеров и придали нашему взводу. Прошло 5 легковых машин по заминированной ими дороге, одна за другой с соответствующими неопределенными интервалами, ни одна не подорвалась.

Причина для нас была неясной: может быть, намного углубили мину в наезженную колею, и не создавалось давление. А.как хотелось посмотреть последствия после взрыва: кого надо добить, что нужно взять в качестве трофея, на легковых машинах, конечно, ездили офицеры.

Уже смеркалось, все замерзли лежать так долго в снегу и ждать задуманной удачи. Наконец появилась еще одна легковая черного цвета, заминированное место тоже прошла. Ждать больше было бесполезно, и я скомандовал "Огонь!". Взвод дал несколько залпов, машина еще ползла по инерции под уклон. От осмотра пришлось отказаться, это значило бы еще неопределенное время цепь партизан держать в снегу, я дал команду "Отбой!"

Люди - золотой фонд отряда, дороже всякого трофея. И ради него использовать над ними власть, вопреки их желаниям и возможностям считал преступлением.

В этот раз переход был еще труднее, снегу поднавалило, и люди на ходу засыпали. 17.12.41 Последняя вылазка взвода была счастливой. Следуя на большак Введенское-Микулино для выполнения боевого задания, не доходя до дер. Губило в лесу мы присели отдохнуть. Сидим, покуриваем и вдруг видим, что в попутном нам направлении едут на лыжах и в маскировочных ха­латах, с автоматами несколько человек. Мы быстро пересекли им путь и расположились для ведения перекрестного огня. Кто-то из наших заметил у одного, ближе идущего, звездочку на шапке и крикнул: "Наши идут!". Они услышали крик, остановились, вглядываясь в нашем направлении. Тут произошло все так, как не опишешь. С радостными криками партизаны окружили их, обнимались, делились всем, у кого что есть. И с какой жадностью я бегло просматривал газету "Красная звезда", которую как будто никогда и не видел, каждая строчка возбуждала радость, какую никогда в жизни не испытывал.

Разведчики дивизии генерала Маркова нам сообщили, что за ними следует батальон, а позади всех - дивизия. Мы послали несколько человек в штаб отряда сообщить об этой встрече. Вскоре появился и генерал, ехал среди своих подопечных на лошади, запряженной в санки. Шла пехота, кавалерия и артиллерия. С ходу дали несколько залпов по Губинской школе, где находился немецкий штаб. Немцы не ожидали такой внезапности, выскакивали из домов без шинелей, не принимая боя, побежали.

Кавалерия охватила эту деревню в клещи и всех живых взяли в плен. Много времени прошло, забыл фамилии командного состава, но знаю, что эта дивизия из 30-ой армии, которой командовал генерал Лелюшенко Д..Д.. Но день этот я запомнил на всю жизнь. Это было 17 декабря 1941 года

Когда прибыл командир нашего отряда Розов И.С, комиссар отряда Грачев А.П. и работники штаба отряда познакомившись с командованием части, они после соответствующей беседы выделили из партизан проводников. Смирнов Александр Емельянович и Смирнов Василий, оба они жители с. Хранево, Цветков В.Ф., Вареник А.Е.были проводниками войск, имеющих задание перерезать отход немецких войск через Микулино из Калинина на Лотошино. Печников Иосиф сопровождал наступающих на дер. Судниково-Савостшю-Киево-Мазлово-Введенское и далее. С этого дня и начались бои Красной Армии за освобождение нашего района. А сколько бойцов и командиров, идущих из окружения, партизаны вывели к своим войскам.

Наши партизаны оказали большую помощь своей армии, они хорошо знали местность, скрытые пути подхода к каждой деревне. Знали честных людей района, которые оказывали помощь в установлении численности фашистских войск в деревне, какая и сколько военной техники, где установлена и т.д.

Грибашов Вася, комсомолец из дер. Ошенево, со своей матерью и теткой прибежали в дер. Рождество от немцев к своей армии. Наша партизанка, бывший председатель Федосовского с/совета Горячева Анастасия Михайловна, попросила Васю помочь разведчикам Красной Армии, и он 3 раза водил разведку. На 4-ый погиб вместе с двумя бойцами-разведчиками.

Подобных примеров можно привести много. Целый месяц шло освобождение нашего района, и потому, что наша армия не применяла артиллерию, опасаясь перебить мирное население.

Мне с Нахошкиным Михаилом на следующий день встречи с Красной Армией выпала доля найти людей, кто воровал у нас в отряде муку. И мы нашли в дер. Заозерье Тургиновского района. У трех мужчин при обыске отобрали целый воз муки в стандартных защитных мешках. В хищении они признались, и мы их отвели в военный трибунал и особый отдел, разместившихся в этой деревне. Они соблазнили на кражу еще одного старичка, у которого три сына было на фронте. Ну, естественно, мы ему простили и муку не стали отбирать.

Потом нашей работой было помогать особым отделам армии в расследовании дел о предателях и немецких пособниках. С Елесиным Иваном нам на этом поприще пришлось много потрудиться, и после освобождения района в составе опергруппы областного Управления НКВД. Лотошино освободили наши войска 16 января 1942 года, и в этот же день немцы оставили наш район, сжигая деревни, угоняя скот и трудоспособное население. В д. Михалево угнали всех комсомольцев, в этом помог немцам староста. Многих из них в пути немцы расстреляли.

Повешены в Лотошино бывшая зав. .райздравотделом, член партии Песковацкая, комсомолец Вакуев - рабочий спиртзавода, и салотопщик с Ошенево торфоболота Клопов Василий Алексеевич, у которого нашли ружье и признали партизаном.

Как освободили п. Лотошино, нас с Заморовым В.С. послали в дер. Новошино договориться с командованием об освобождении помещений для размещения восстанавливаемых партийных и советских органов района. В д. Новошино, потому что Лотошино было все сожжено, а Новошино они сжечь не могли, так как скрытно по реке отступали. Новошино и Турово оставили как военный маневр, создавая видимость, что они еще держат оборону в этих населенных пунктах. Выполнив поставленную задачу, мы с Заморовым поехали в Лотошино и около большого моста через речку Лобь в Лотошино мы встретили Дрожжинову Галю с матерью. Они и глазам не верят, рассказали, что был пущен слух, якобы немцы уничтожили всех партизан, а Копаева и Розова повесили в Туровской роще. Моя неродная мать мне рассказывала после, что она тоже слышала о расправе немцев над нами и все посылала девчонок поискать, где висит Василий еще не зарытый. Но они боялись и отказались от поиска.

Почти все дезертиры партизанского отряда потом были призваны военкоматом в армию, за исключением двоих. Русаков застрелился в Вяхиреве у своей любовницы Фроськи на чердаке дома, когда наша армия освободила эту деревню. Сыроежкин был задержан бойцами при переходе линии фронта в районе Погорелово-Городище и доставлен к нам в отделение милиции в связи с тем, что он назвался сотрудником Лотошинского отделения милиции. Начальник районного отдела поручил мне произвести расследование с привлечением к уголовной ответственности. Законченное дело следствием было передано в военный трибунал.

В связи с тем, что фронт остановился недалеко от границы нашего района, на случай возможной повторной оккупации, райком партии принял меры по укреплению бывшего партизанского отряда с привлечением дополнительно надежных людей. Было собрано совещание совместно с дополнительным контингентом кандидатов в партизаны, было решено создать два отряда, один из них диверсионный.

Огласили списки лиц, кто в какой отряд входит. Меня избрали командиром диверсионного отряда. Старое начальство оставалось в основном отряде.

Но, к счастью, возврата на нашу освобожденную территорию извергам не было.

Следует вспомнить памятное событие. Когда освободили Судниково, в школе состоялось партийное собрание коммунистов партизанского отряда, на котором меня приняли кандидатом в члены партии.

В марте 1942 года М.И. Калинин в Кремле вручил нам награды. В этот день получали награды ни одни партизаны, но свою речь он посвятил специально значению партизанского движения в Великой Отечественной войне. На память, после награждения в Кремле, он сфотографировался с нами. Посадил рядом с собой Героя Советского Союза Кузина, минера Волоколамского отряда, девушку, награжденную Орденом Ленина, и самого старого по возрасту партизана, фамилий их не знаю. Эту фотографию я храню как память о минувших днях народных мстителей Подмосковья.
Группа партизан Москвы и Московской области с М. И. Калининым после вручения наград в 1942 г.

В одном из театров Москвы, каком уже не помню, был устроен вечер для нас. Александр Сергеевич Щербаков на этом вечере выступил с речью, посвященной московским партизанам и подпольщикам. А как по-товарищески мы пели с Руслановой и Никитиной. Все это было много лет назад, кое-что выветрилось из памяти, сгладилась острота обстановки, но оставило неизгладимый след.

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница