Отечественной войны в Абхазии (1992-1993 гг.) (военно-политический аспект) Введение Глава Начало войны и ее первый период



страница9/24
Дата01.05.2016
Размер4.18 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24
2. Мартовское наступление и дальнейшие политические игры вокруг Абхазии
В середине марта 1993 г. Абхазская армия предприняла новую попытку освобождения своей столицы. О возможном наступлении на Сухум со стороны абхазов Э. Шеварднадзе говорил еще 3 марта, находясь в оккупированной столице Абхазии647. Т. Надарейшвили ещё задолго до этого готовился отразить натиск абхазов: «В Сухуми делается все, принимаются все меры, чтобы дать врагу достойный отпор… Ведь попытки штурма Сухуми предпринимались противником неоднократно. Если штурм повторится, то теперь жертв будет больше. А это значит, что генофонд абхазской нации уничтожается самими абхазцами»648. Было объявлено, что бойцы всех подразделений Национальной гвардии и резервисты до 14 марта должны собраться в главном управлении названной гвардии649. Уже вечером 14 марта грузинское телевидение распространило информацию о наличии разведданных о запланированном на 15 – 18 марта крупномасштабном наступлении на Сухум650. Как видно, грузинская разведка обладала точной информацией о дате начала предполагавшейся операции Абхазской армии. Об этом затем говорил и Т. Китовани. Но, несмотря на это, ее начала, вызвало переполох в стане грузин. 16 марта Э. Шеварднадзе на сессии парламента Грузии, в частности, заявил: «Кто может взять в руки оружие, должен взять оружие, кто не может, должен по-другому помочь своей стране в эти тяжелые дни. Я особенно хочу обратиться к населению Западной Грузии и к тем регионам, которые примыкают к Абхазии. Если здесь были и есть какие-либо непонимания, я верю в то, что в эти тяжелые дни Грузии население Мегрелии, Имеретии и других районов будет вместе с сухумцами, и те, у кого есть оружие, и те, у которых нет оружия, все будут участвовать в этой нашей общей борьбе за спасение Сухуми»651. После своей «зажигательной» речи он вылетел в Сухум, объявив, что во время его отсутствия Советом обороны будет руководить Т. Сигуа652. Т. Надарейшвили также призвал грузинский народ встать плечом к плечу в Сухуме в трудный час653. В Сухум приехали также Т. Китовани и Д. Иоселиани654. Однако по истечении времени Т. Китовани отрицал само пребывание Э. Шеварднадзе в Сухуме во время мартовского наступления. Экс-министр обороны Грузии утверждает: «15-16 марта я был там, и кроме меня, никого не было»655.

Мартовское наступление Абхазской армии привело к очередному витку российско-грузинского противостояния. Еще 3 марта Э. Шеварднадзе, находясь в оккупированной столице Абхазии и говоря о возможном наступлении абхазов, отметил: «Если Россия примет в этом участие, тогда она должна признать, что политика ее обанкротилась»656. Днем 15 марта Э. Шеварднадзе встретился с  послом России в Грузии В. Земским по его просьбе. Во время встречи российский посол заявил, что ему необходимо отбыть в Москву, чтобы принять участие в российско-грузинских переговорах. Э. Шеварднадзе, прибывший в Сухум в полдень 16 марта, после оперативного совещания в штабе командования второго корпуса грузинской армии дал пресс-конференцию для журналистов. Он подчеркнул, что его заявление об открытом российско-грузинском конфликте, к великому сожалению, здесь, в Сухуме, полностью подтвердилось. Шеварднадзе также заяявил, что российской стороне предъявлен ультиматум с требованием вывести личный состав с территории сейсмологической лаборатории, находящейся на линии фронта в селе Эшера. Наряду с этим, было поставлено под большой вопрос продолжение российско-грузинских переговоров, которые, по словам руководителя грузинской делегации М. Уклеба, практически были свернуты «в связи с ужесточением позиции России», особенно в экономических вопросах и в вопросах о сроках и статусе пребывания российских войск в Грузии»657. 16 марта М. Уклеба также выступил с заявлением, в котором содержался призыв к российской и мировой общественности «осудить человеконенавистническую политику абхазских экстремистов и поддерживающих их реакционных сил России»658. В ответ на подобные обвинения, Министерство обороны России передало ноту протеста грузинской делегации в четвертом раунде переговоров. В ней говорилось, что утверждения об участии в войне российских ВВС на стороне Абхазии не соответствуют действительности659.

В названном выступлении на сессии парламента Э. Шеварднадзе призвал «не допустить никаких незаконных действий по отношению к дислоцированным на остальной территории Грузии подразделениям армии России»660. На словах Э. Шеварднадзе вынужден был призывать не трогать российские объекты, но на деле его антироссийская риторика привела к тому, что это уже не могло зависеть от его желания. Российские объекты и в Абхазии, и в Грузии стали в то время чаще подвергаться нападениям со стороны грузинских подразделений и преступных групп. В ответ на это Министерство обороны РФ выступило с заявлением, в котором говорилось, что российские войска не участвуют в конфликте, они соблюдают и будут соблюдать в дальнейшем строгий нейтралитет». Министерство обороны РФ  также заявило, что «в случае продолжения противоправных действий в отношении российских объектов российские войска будут более решительно, с применением всех имеющихся в их распоряжении средств, пресекать любые провокации и принимать меры, включая вооруженные, по защите чести, достоинства и самой жизни военнослужащих и членов их семей»661.

17 марта Парламент Грузии направил специальное обращение ООН, Европарламенту, парламентам стран мира, в котором однозначно указывалось, что Россия фактически ведет необъявленную войну против Грузии с целью «отторжения Абхазии от остальной Грузии»662. 17 марта во второй половине дня Э. Шеварднадзе обратился с письмом к Б. Ельцину, где информировал его, что «тысячи российских граждан и наемников, а также кадровые военнослужащие оказались вовлеченными в непосредственные военные действия против Грузии»663. МИД Грузии тогда направил ноту протеста МИД России «в связи с действиями российских войск в Абхазии на стороне войск В. Ардзинба»664. Тогда же министр обороны Грузии Т. Китовани ультимативно потребовал вывода из Сухума в 3-дневный срок 901-го парашютно-десантного батальона». В ответ на это 18 марта представитель военного командования российских войск в Гудауте А. Алексеев заявил: «Личный состав 901-го ОПДБ никакого участия в содействии какой-либо противоборствующей стороны не принимал; в случае принятия мер силового воздействия на личный состав 901-го ОПДБ, в т. ч. попадания снарядов на территорию городка и вблизи него, будут приняты меры по немедленному уничтожению всех воздействующих средств ВС Грузии»665. Однако на фоне обмена нотами и заявлениями между Россией и Грузией четвертый раунд переговоров продолжался в Москве666.

Тем временем, наступление Абхазской армии 15–16 марта окончилось неудачей. Вновь повторилась трагедия 5 января. В ходе операции имели место разночтения приказов и распоряжений, в результате те боевые группы, которые вклинились в тыл врага, не получив подкрепления, были оставлены на произвол судьбы. Им пришлось в течение 2-3 суток добираться обратно к исходным позициям с боями и многочисленными потерями. Военный историк В. Пачулия, проанализировав ход Мартовского наступления, пришел к выводу, что оно потерпело неудачу по следующим причинам: негативно сказался на всем личном составе Вооруженных сил Республики Абхазия перенос начала операции; несвоевременный выход подразделений 1-го эшелона на исходные позиции; большое морально-психологическое воздействие на войска оказали минные поля; не удалось раскрыть до конца все огневые точки противника; в ходе продвижения войск не очищалась от противника полностью полоса обеспечения, не уничтожались огневые точки по флангам; низкое морально-психологическое состояние отдельных подразделений, безответственность и неопытность некоторых командиров; в ходе боев не было своевременных докладов об обстановке; недостаток в средствах управления, дефицит в радиосредствах; артиллерия практически не нанесла никакого ущерба первой линии обороны противника; недостаток в вооружении, боеприпасах и техники; путаница в поставленных боевых задачах некоторым подразделениям; нехватка времени на подготовительную часть операции; не была отработанной системы управления военными действиями; необработанность взаимодействия частей, подразделений и родов войск; рекогносцировка местности была проведена не всеми подразделениями; бронетехника не сумела вступить в бой667.

При этом необходимо особо отметить чудеса героизма, проявленные многими воинами и отдельными подразделениями, принимавшими участие в боях за освобождение Сухума. 20 марта В. Ардзинба в Обращении к народу отметил, что «если бы все подразделения действовали так, как лучшие, победа, несомненно, была бы за нами»668. 18 марта на заседании ГКО Абхазии министр обороны В. Аршба заявил, что все виновные в провале операции будут наказаны. Он подчеркнул, что «события последних дней на фронте наталкивают на мысль, что противник уже не тот, который был 4–5 месяцев назад». По его мнению, абхазам противостояли теперь «более организованные и сплоченные подразделения»669. Несмотря на то, что наступление окончилось неудачно, в ходе него врагу был нанесен существенный физический и моральный урон. После боев была достигнута договоренность о прекращении огня с 4. 00 часов 20 марта до 3. 00 часов 21 марта с тем, чтобы абхазская сторона могла вести поиски в тылу врага погибших и без вести пропавших. Но удалось найти далеко не всех. Горе людей, потерявших своих близких во время наступления, усугубилось невозможностью их похоронить.

Стремясь к достижению целей идеологической борьбы, грузинская сторона прибегала к спекулятивным действиям. Таковым являлось, в частности, распространение заведомо ложной информации о потерях абхазской стороны, что, по логике грузинских идеологов, видимо, должно было отрицательно сказаться на психологическом состоянии противника. К примеру, исполнявший обязанности заместителя прокурора Гульрипшского района К. Цквитария заявил, что абхазская сторона оставила на поле боя 1790 трупов, 644 из которых оказались российскими военнослужащими и «были захоронены в братской могиле, поскольку абхазская сторона отказалась их принять»670. После войны в одном из грузинских сайтов о потерях в Мартовском наступлении сообщалось: «С нашей стороны погибло около 150 бойцов и 40 мирных жителей, потери же абхазов составили около 2 тысяч человек»671. Сведения о потерях грузинской стороны, приведенные этим мемуаристом, скорее всего, не далеки от правды, а вот данные о них с абхазской стороны в корне не соответствовали действительности. Две тысячи воинов с абхазской стороны вовсе не были задействованы в названной операции. Однако 24 марта 1993 г. грузинское телевидение передало, что «в последнем наступлении абхазы потеряли убитыми 1000 человек и ранены около 3000»672. К тому времени во всей действующей Абхазской армии не было такого количество живой силы. 24 марта грузинское радио также передало заведомо ложное сообщение о том, что «абхазы создали конспиративное подразделение», целью которого являлась «ликвидация наемных казаков и северокавказских боевиков»673. Однако подобного рода измышления невольно разоблачались самой оккупационной прессой, в одном из номеров которой был опубликован список 67 бойцов абхазской армии, погибших во время мартовского наступления. Из них 60 были абхазами, 4 армян из Гагры и трое местных русских. Генерал-майор Г. Адамия, комментируя этот список, сказал: «Пропагандистские утверждения, что бремя и жертвы лягут на КГНК, оказались далекими от действительности, демагогической дымовой завесой. Абхазский народ несет невосполнимые потери»674. В ходе Мартовского наступления абхазы потеряли погибшими 222 человека, из которых 23 бойца пропали без вести675.

Газета «Демократическая Абхазия» в номере от 24 марта писала: «Паники и растерянности в городе не было. Тем более, что Сухуми знал, что Э. Шеварднадзе и высшее военное командование Грузии вместе с ним находятся в Сухуми»676. На самом деле с первых минут наступления Э. Шеварднадзе начал вещать на весь мир, что абхазы уничтожают Грузию, объявил всеобщую мобилизацию и обвинил Россию в агрессии против его страны. Он взывал к мировому сообществу, чтобы оно оказало военную помощь, чтобы остановить абхазских «сепаратистов», тем самым усугубил и без того панические настроения, царившие в Сухуме. Это обращение главы Грузии возымело свое воздействие: уже в ходе мартовского наступления «в ООН собрали 21 миллион долларов для Грузии, а власти Англии выделили ей 500 000 фунтов стерлингов»677. 19 марта Шеварднадзе в утренней программе грузинского телевидения заявил, что «судьба Сухума висела на волоске»678. Критичность положения оккупационных войск подтверждается и тем фактом, что в этих боях была задействована сухумская полиция, которая до этого не принимала участия в боевых действиях. Министр обороны Грузии Т. Китовани и член Военного Совета Д. Иоселиани высоко оценили действия военных полицейских и объявили им благодарность. А начальник Управления военной полиции С. Ахалая679 от имени всего личного состава «дал слово руководству Грузии, что военные полицейские все как один в нужный момент окажутся там, где требуется Родине, и до последнего полицейского будут защищать интересы Грузии»680.

Как уже говорилось, в ходе Мартовского наступления в Грузии была объявлена всеобщая мобилизация. В ответ на это 19 марта Верховный Совет Абхазии обратился к народам и правительствам республик Северного Кавказа с призывом оказать «любую поддержку, способную сохранить Абхазию»681. Президент МЧА Ю. Калмыков послал письмо Э. Шеварднадзе, в котором его заявление о мобилизации назвал поспешным и необдуманным шагом и предупредил, что «МЧА оставляет за собой право на призыв всех черкесов и пятимиллионной адыго-черкесской диаспоры для защиты от геноцида братского абхазского народа»682.

20 марта в Обращении В. Ардзинба к народу было сказано: «Мы должны говорить не о поражении наших войск, а о неудачной попытке наступления. Но сам факт того, что мы предпринимаем одно наступление, следующее наступление, настойчиво ищем путь освобождения нашего родного города, говорит и о нашей силе, и о наших возможностях... Мы не можем и не имеем права падать духом. Борьба с фашизмом будет продолжаться… И я глубоко убежден в том, что победа будет на нашей стороне!»683. Тем не менее, в Грузии результаты Мартовского наступления восприняли как прелюдию к полной победе над Абхазией. 21 марта Э. Шеварднадзе сообщил: «Мы формируем сейчас конституционную комиссию, готовится конституция, и в ее рамках будет решен вопрос административного деления и государственного устройства Абхазии»684. 23 марта в доме культуры г. Очамчира грузины устроили концерт «в честь победы на Гумисте»685.

По мнению В. Пачулия, значение Мартовского наступления заключалось в следующем: «1. Она содействовало приобретению личным составом опыта ведения боевых действий. Части и подразделения, принимавшие участие в Мартовской наступательной операции, весьма успешно действовали в последующих операциях; 2. Были вскрыты наиболее слабые звенья в управлении и боевом согласовании подразделений, частей, родов и видов войск; 3. Противнику был нанесен удар такой силы, что он не смог контратаковать на всем фронте и перейти в решительное наступление. После марта грузинские войска перешли к обороне и не осуществили ни одной крупномасштабной операции»686. В вышеозначенном выступлении министра обороны Абхазии также говорилось о том, что во время Мартовского наступления было уничтожено «большое количество живой силы противника, практически больше, чем было уничтожено во время Гагрской операции, подбили большое количество бронетехники противника»687. Позже бывший тогда начальником штаба С. Сосналиев, говоря о значении Мартовского наступления, отмечал, что «благодаря приобретенному тогда боевому опыту удалось удачно провести Сентябрьскую операцию»688. С учетом уроков Мартовского наступления абхазская сторона занялась реорганизацией Вооруженных сил, начался процесс формирования бригад Гумистинского фронта.

Тем временем, 20 марта российское правительство выступило с заявлением, в котором оно призывало участников войны возвратиться к принципам трехстороннего российско-грузино-абхазского соглашения от 3 сентября 1992 г., в соответствии с которым Абхазия являлась частью Грузии. 22 марта в радиообращении к стране Э. Шеварднадзе положительно отозвался о названном документе689. 30 марта газета «Свободная Грузия» опубликовала интервью заместителя командующего группой российских войск в Закавказье Б. Дюкова. Он рассказал, что сложности, связанные с передачей оружия Грузии, происходят в связи с тем, что между Грузией и Россией нет договора о статусе российских войск690. Действительно, несмотря на всю противоречивость взаимоотношений Грузии, и России, войска ЗакВО продолжали передавать тбилисским властям вооружение. Только в марте 1993 г. грузинской армии были полностью переданы вооружение и оснащение одной из дивизий691.

23 марта состоялась сессия Верховного Совета Абхазии, на которой было принято Обращение к России с просьбой взять Абхазию под покровительство692. Комментируя этот документ, заместитель министра иностранных дел Б. Пастухов отметил, что предложение о покровительстве является «наиболее допустимой и приемлемой формой». Верховный Совет Абхазии также обратился к народам и государствам СНГ с «настоятельным ходатайством взять Республику Абхазия, ее население и имущество под покровительство стран содружества в любой приемлемой форме, обеспечивающей мир и безопасность в регионе, сохранение народа Абхазии и необходимое для его существования общее экономическое и культурное пространство с Северным Кавказом»693. В Обращении Парламента к народам и правительствам государств мирового сообщества содержалась просьба взять Абхазию «под покровительство мирового сообщества на основе принципов Всеобщей Декларации прав человека и актов, определяющих права малых государств и народов, в любой приемлемой форме, позволяющей обеспечить мир и безопасность в регионе»694. Сессия также приняла и утвердила ряд постановлений, принятых ранее. Верховный Совет создал Государственный Комитет по делам репатриации граждан695.

Как уже было сказано, после мартовского наступления грузинская сторона отказалась выдать трупы погибших абхазских бойцов. Это делалось с умыслом: вызвать недовольство народа своим руководством, привести его к расколу. 25 марта в Доме культуры Гудауты состоялось собрание родственников павших бойцов. На встрече подавляющее большинство участников высказалось за необходимость продолжения борьбы против оккупантов до победного конца. На собрании было принято обращение, в котором говорилось: «Мы знаем, что они захоронены в родной земле. Память о них еще больше сплотит нас. Еще сильнее наше желание прийти в город, к могилам наших близких и воздать им все подобающие почести»696. Именно в те дни скорби стали раздаваться голоса недовольства политикой руководства Абхазии и лично В. Ардзинба. Наблюдалось некоторое усиление позиции секты «Свидетели Иеговы», которая, как известно, пропагандирует пацифизм, т. е. отказ от вооруженной борьбы, что в условиях освободительной войны означало призыв к отказу от защиты Родины. В складывавшейся тогда ситуации стали необходимыми консолидации общества, усиление дисциплины, чувства ответственности и требовательности. 26 марта Президиум Верховного Совета Абхазии принял постановление «О мерах по пресечению провокационной деятельности, дестабилизирующей общественно-политическую обстановку в Абхазии»697.

1 апреля парламент Грузии принял постановление «Об осуществлении необходимых мероприятий по охране жизни и безопасности мирного населения в зоне вооруженного конфликта». В нем говорилось о необходимости «незамедлительно обратить внимание международных организаций и мировой общественности на факты этнической чистки, проводимой на части территории Грузии при содействии иностранного государства, с целью пресечения их непосредственной причины – агрессии»698. Как видно, весьма недвусмысленно было заявлено, что Россия проводит этническую чистку и совершает агрессию против Грузии. Между тем, с 6 по 9 апреля в Сочи проходила российско-грузинская встреча, на которой Россию представляли – П. Грачев и Б. Пастухов, Грузию – Т. Сигуа, Т. Китовани, Д. Иоселиани. В результате сложных переговоров, 9 апреля во второй половине дня стороны подписали компромиссный протокол. В нем указывалось, что Грузия и Россия высказались за прекращение огня и запрещение применения силы. Как было отмечено, «стороны подтвердили готовность прилагать последовательные усилия для устранения образовавшихся негативных наслоений в российско-грузинских отношениях»699.

Протокол этого соглашения был передан абхазской стороне, которая отреагировала закономерно: почему «абхазский вопрос» решается без участия Абхазии. В частности, абхазской стороной было заявлено, что «непременным условием прекращения огня должна быть договоренность о выводе из зоны конфликта грузинских вооруженных формирований»700. Президент КНК Ю. Шанибов, комментируя результаты встречи, сказал, что «частично подтвердились опасения народов Кавказа, что сочинские переговоры могут по своим итогам повторить печально известную дагомысскую встречу»701. Б. Пастухов позже, выступая 30 апреля на заседании Совета национальностей ВС РФ, назвал сочинские переговоры 6–9 апреля «непростыми и изнурительными»702. В. Ардзинба, комментируя названную встречу, заявил: «Ключом к прекращению войны в Абхазии является безусловный вывод всех войск нынешнего фашистского режима Грузии с территории Республики Абхазия». Таким образом, можно сказать, что российско-грузинские переговоры в Сочи состоялись, но на развитие ситуации и на позиции сторон серьезного влияния не оказали.

На фоне российско-грузинских переговоров в Сочи шла подготовка визита Э. Шеварднадзе на Украину. 12 апреля Э. Шеварднадзе прибыл с двухдневным визитом в Киев, где встретился с президентом Украины Л. Кравчуком. 13 апреля проходили переговоры делегаций двух стран в полном составе703. 24-25 апреля Э. Шеварднадзе принял руководителя миссии СБСЕ в Грузии И. Дьярмати, где глава Грузии выразил неудовлетворенность степенью участия ООН и миссии СБСЕ в урегулировании конфликта, призвав их к переходу «от сферы академической к реальной помощи»704. В рассматриваемое время в интервью «Демократической Абхазии» Э. Шеварднадзе заявил: «Для ООН и ее СБ конфликт в Абхазии – не частный случай, локальный вопрос. В нем отражается опасная тенденция бесконечного дробления мира, способного ввергнуть человечество в состояние перманентного хаоса и анархии со всеми вытекающими отсюда пагубными последствиями для всеобщей безопасности. Поэтому ООН не остается безучастной и, как мне известно, готова осуществить более решительные меры»705. В готовность ООН к «более решительным действиям» Э. Шеварднадзе верил до последней минуты. Даже во время решающего штурма Сухума в сентябре 1993 г. он продолжал утверждать о прибытии военной помощи от западных стран. Наверное, будет неверно предполагать, что это было продиктовано исключительно наивностью Э. Шеварднадзе. Не исключено, что в рассматриваемое время ожидания грузинского лидера подогревались и поддерживались и некоторыми западными политиками. При этом также необходимо учитывать, что все это привело бы к ослаблению позиций России в регионе, хотя, как уже говорилось, Запад к тому времени не желал открыто вмешиваться в вооруженное противостояние, что, конечно же, не означало отсутствия у западных стран стремления к утверждению на Кавказе своих далеко идущих геополитических интересов.

О позиции международного сообщества говорил 23 апреля 1993 г. и депутат Верховного Совета Абхазии Ю. Воронов с трибуны Центра кавказоведения Лондонского университета. В его докладе, в частности, отмечалась необходимость «отказа ООН и других международных организаций от прямолинейного использования принципа «территориальной целостности» по отношению к тем республикам бывшего СССР, которые развязали войну против бывших автономий и иных территориально-этнических образований (продемонстрировав тем самым свою государственную несостоятельность), в признании права Абхазии и других подобных образований на самоопределение и равноправное участие во всех переговорах и акциях по восстановлению мира в регионе». Ю. Воронов подчеркнул, что «Абхазия является органической частью Северо-Западного Кавказа, что именно Шеварднадзе как глава Республики Грузия несет главную ответственность за уничтожение и разрушение народов бывшей советской Грузии, а прикрываемая его международным авторитетом преступная практика государственного терроризма и политического лавирования между Россией, Ираном и НАТО играют сегодня главную дестабилизирующую роль в Кавказском регионе»706.

22 апреля парламент Грузии принял обращение к абхазскому народу, где было выражено стремление к прекращению войны. В названном документе также говорилось, что война в Абхазии только на руку лишь реаниматорам «империи зла» и она инспирирована ими же707. В ответ на это 24 апреля Верховный Совет Абхазии заявил: «Если парламент Грузии действительно отказался от силового решения проблемы взаимоотношений Абхазии и Грузии и искренен в своем заявлении о необходимости прекращения войны, подтвердить это может вывод войск из Абхазии, механизм, которого мы готовы обсудить»708. О сущности обращения парламента Грузии говорит и тот факт, что через три дня после него был нанесен ракетно-бомбовый удар по Гудауте, ранее не подвергавшейся обстрелам. В заявлении Президиума ВС РА по этому поводу, сделанном 27 апреля, отмечалось, что «подобные действия свидетельствуют об истинных намерениях руководства Грузии, по-прежнему продолжающего делать ставку на силовое решение проблем грузино-абхазских взаимоотношений»709. В подтверждение этих слов, 27 апреля парламент Грузии образовал Совет обороны Абхазии. Председателем новой структуры был назначен Т. Надарейшвили, которому было присвоено звание генерал-майора. Уже 28 апреля новоиспеченный генерал успел заявить, что надо переходить к более решительным шагам и очистить Гудауту, Гагру и Ткуарчал от врага. Т. Надарейшвили также сообщил следующее: «Требование абхазской стороны о выводе грузинских войск из Абхазии неприемлемо, так как это означает вывод грузинских войск из Грузии. Сейчас войска в Абхазии укомплектованы местными жителями, и выходит, таким образом, что они должны покинуть родные места»710. В этот же день Э. Шеварднадзе, приехав в Абхазию, представил Т. Надарейшвили оккупационным войскам в его новом качестве.

Во второй половине апреля МИД Грузии направил Российской Федерации ноту протеста, в которой говорилось, что «единственной основой для решения конфликта является безотлагательный вывод всех российских военных формирований из Абхазии»711. 25 апреля в Тбилиси на собрании актива правоохранительных органов Грузии Э. Шеварднадзе заявил, что «в Грузии остаются сильнейшая резендентура и агентура» России712. В ответ на это, надо полагать, появилась информация о том, что Министерством безопасности Адыгеи «выявлены конкретные факты, свидетельствующие о проведении Информационно-разведывательной службой (ИРС) Грузии вербовочных акций в отношении российских граждан, жителей Адыгеи, оказавшихся в период обострения грузино-абхазского вооруженного конфликта в условиях изоляции на контролируемой грузинскими гвардейцами территории Абхазии»713.

27 апреля Парламент Грузии принял постановление «О выводе частей Российской Федерации из зоны Абхазского конфликта»714. Министр обороны Грузии Т. Китовани одновременно с этим, заявил: «Только переговоры на высшем уровне способны положить конец этой войне. Россия была и остается крупной военной державой, поэтому к ней следует относиться с осторожностью. Нельзя игнорировать ее интересы, надо искать взаимоприемлемые пути»715. Видимо, Э. Шеварднадзе также понимал это и без подсказки своего военно-политического оппонента и уже на второй день, 28 апреля, заявил, что в России «завершился один из этапов политического процесса, и теперь есть все основания предполагать, что правительство РФ будет соблюдать положения Итогового документа Московской встречи от 3 сентября»716. Глава Грузии, несмотря на периодические витки обострения российско-грузинского противостояния, традиционно рассматривал Б. Ельцина своим союзником. И победа на референдуме 25 апреля президента России преподносилась Э. Шеварднадзе победой всех демократических сил, среди которых он видел, конечно же, и себя.

Однако результаты российского референдума при всем желании были не способны повлиять положительно на российско-грузинские отношения. 29 апреля МИД РФ принял специальное заявление, а послу Грузии была передана нота, в которой было собрано большое количество фактов, связанных с нападениями на российских военнослужащих и их гибелью, с положением русскоязычного населения, которое в Сухуме по существу было «превращено в заложников»717. 30 апреля Совет национальностей Верховного Совета России констатировал, что не выполняются рекомендации ВС РФ правительству РФ о приостановлении до урегулирования в Абхазии передачи Грузии вооружений. В первом пункте постановления палаты говорилось: «предложить Президенту, правительству России в соответствии с нормами международного права и, прежде всего, уважения прав человека и права народов на самоопределение, активизировать переговоры с руководством Республики Грузия по вопросу Обращения Верховного Совета Республики Абхазия к Верховному Совету Российской Федерации для нормализации обстановки в Абхазии»718. 30 апреля Совет обороны и Совет Министров оккупированной части Абхазии заявили, что «события последнего времени дают все больше оснований говорить о прямой агрессии России против суверенного Грузинского государства»719. 2 мая Совет обороны Абхазии также возложил всю ответственность за продолжение войны «на гудаутское «правительство» и военное командование оперативной группы российских Вооруженных сил, дислоцированных в Гудауте»720. В продолжение антироссийской риторики, 13 мая Т. Надарейшвили сообщил, что его «не интересует большая или маленькая страна – Россия, и даст приказ о том, чтобы та лаборатория и та часть (российская), которая находится в Сухуми, были уничтожены»721.


3. Заочное перемирие 14 мая 1993 г. Причины и следствия.
Несмотря на противоречия, и Грузия, и Россия сошлись на необходимости встречи на высшем уровне, что, как представляется, было вызвано как глобальными, так и локальными обстоятельствами. И как следствие было объявлено, что 14 мая состоится встреча Э. Шеварднадзе и Б. Ельцина в Москве, где одной из ключевых тем должно было стать обсуждение путей разрешения грузино-абхазского военного противостояния. Антироссийская риторика к тому времени считалась правилом хорошего тона в среде военно-политического истеблишмента Грузии – с одной стороны, а с другой – в создавшихся тогда условиях Э. Шеварднадзе мог удержаться у власти только с помощью поддержки извне, в первую очередь России, которую демонстрировала официальная Москва, несмотря на все видимые противоречия. Такая политика могла быть продиктована боязнью России того, что в случае свержения Э. Шеварднадзе политика Грузии могла стать совсем непредсказуемой, что, в свою очередь, было хуже, чем попытки главы грузинского государства вести собственную игру на противоречиях Запада и России. И это обстоятельство, думается, сыграло немаловажную роль в определении места и сроков проведения российско-грузинской встречи на высшем уровне. Она должна была состояться в переломный для грузинского руководства момент. К тому времени противостояние Э. Шеварднадзе и Т. Китовани завершилось поражением последнего, который вместе с другим строптивцем Д. Иоселиани был, правда, с большими «почестями» отправлен в отставку. Но это еще не могло свидетельствовать о наступлении спокойствия вокруг грузинского «престола». Несмотря на оттеснение главных своих противников, позиции Э. Шеварднадзе в Грузии оставались весьма шаткими, и предсказать дальнейшее поведение, казалось бы, поверженных соперников было невозможно. Нельзя было забывать и о том, что и Т. Китовани, и Д. Иоселиани до этого уже один раз были преданы политической анафеме президентом Грузии З. Гамсахурдиа, но они тогда не только «воскресли» в большой грузинской политике, но и свергли своего обидчика.

В этих условиях задачей первостепенной важности становились, несмотря на всю воинствующую риторику Э. Шеварднадзе, не победа в Абхазии, а удержание у власти в самой Грузии и обеспечение надежного тыла. Стоить особо отметить, что в рассматриваемое время мало кто из грузин мог поверить в правдоподобность, что какой бы то ни было политик способен удержаться у власти в Грузии, не обеспечив «достойного завершения» войны с Абхазией. С учетом времени и контекста их проведения московские переговоры преследовали цель не столько достижения каких-то конкретных результатов по текущим грузино-российским противоречиям или урегулирования абхазо-грузинской войны, а скорее, были демонстрацией Россией поддержки Э. Шеварднадзе во внутригрузинском противостоянии. Это обстоятельство имело принципиальное значение и для Москвы, и для Э. Шеварднадзе. С одной стороны, главе Грузии необходимо было продемонстрировать свою твердую позицию внутри страны, заручившись поддержкой России, без которой, несмотря на всеобщую критику Москвы со стороны всех политических групп в Грузии, невозможно было решить проблему Абхазии, что к тому времени стало очевидно многим, и с чем уже невозможно было не считаться. Более того, последние события внутригрузинского противостояния показали, что Россия обладала достаточными рычагами давления и провоцирования дестабилизации внутри Грузии, что в условиях ведения войны фактически на два фронта – на абхазском и мегрельском – грозило ей полным фиаско.

С другой стороны, необходимо учитывать, что подобная позиция России могла быть продиктована и появлением нового фактора вокруг абхазо-грузинского вооруженного противостояния в лице Украины, заявившей о своей готовности под флагом ООН ввести в Абхазию миротворческие силы. И, наверное, неспроста Э. Шеварднадзе еще раз напомнил об этом 28 апреля, находясь в оккупированном Сухуме722, куда он приехал для представления руководства вновь созданного Совета обороны Абхазии. Украина стремилась, впрочем, как и сама Грузия, ассоциироваться с западной политикой, и данное заявление Киева могло быть демонстрацией позиции Запада по поводу создавшейся ситуации в регионе в целом, и в Грузии, в частности. Запад к тому времени однозначно делал ставку на Э. Шеварднадзе, и это тогда не нуждалось в дополнительных доказательствах. Так, 1 мая на встрече с главой Грузии руководитель делегации СБСЕ Х. Акинджи заявил: «Мы приложим все усилия, чтобы способствовать формированию в мире объективного общественного мнения на происходящие в Грузии процессы»723. В контексте сложившейся ситуации это означало, что СБСЕ было намерено лоббировать интересы Грузии и лично Э. Шеварднадзе. Не последнюю роль, видимо, сыграло и решение ООН более активно вмешаться в грузино-абхазское противостояние. В письме Генерального секретаря на имя Председателя Совета Безопасности ООН от 5 мая говорилось, что еще одна выездная миссия «не явится адекватной мерой в попытке оживить мирный процесс», поэтому «необходимы более сконцентрированные меры»724.

5-6 мая в Майкопе с участием представителей республик Северного Кавказа состоялись российско-абхазские консультации по урегулированию войны в Абхазии. Российскую делегацию возглавлял Б. Пастухов, абхазскую – С. Джинджолия. Их приветствовал Президент Республики Адыгея А. Джаримов. В коммюнике о встрече было сказано: «Участники консультаций высказались за ускорение подготовки новой встречи на высшем уровне в формате Итогового документа от 3 сентября 1992 г., которой должна предшествовать интенсивная работа экспертов. Они обсудили вопросы, которые могли бы найти отражение в решениях такой встречи»725. Названное событие, думается, нужно рассматривать также в контексте взаимоотношений внутри политического квартета: Россия – Грузия – Абхазия - Северный Кавказ.

Говоря о причинах, обусловивших Московскую встречу, как представляется, нужно учитывать еще один существенный фактор. Наблюдая тенденцию к ужесточению позиции грузинского руководства и в ответ на мобилизацию населения оккупированной территории Абхазии, В. Ардзинба 7 мая заявил, что «если Грузия активизирует боевые действия, мы будем вынуждены обратиться за помощью к братским народам Северного Кавказа, попросить их о возобновлении записи добровольцев»726. Наверное, такая постановка вопроса абхазской стороной была еще одним стимулом для России создать какой-то документ, призванный сделать видимость начала урегулирования конфликта в Абхазии, так как именно кавказский фактор, несмотря на наличие остальных весьма существенных составляющих российских интересов, стоял особняком в этом процессе, поскольку от него зависело спокойствие в самой России. Это, как представляется, для российского политического истеблишмента становилось вопросом первостепенной важности. В противном случае, с учетом сложившихся тогда условий, при соперничестве Запада, интересы которого в регионе получали четкие очертания, и втягивании в арену его геополитических интересов постсоветских государств, при фактическом отсутствии контроля Москвы над Чечней, возрастании недовольства среди кавказских народов, это грозило бы весьма печальными последствиями для территориальной целостности самой России.

Думается, что названные обстоятельства не могли не привести к пониманию Тбилиси в необходимости ослабления своей первоначальной позиции относительно военного присутствия России в Грузии и самой Грузии в СНГ. Ведь не на пустом месте появилось выступление посла Грузии в России В. Адвадзе, который с сожалением констатировал, что «с самого начала своего существования СНГ было заклеймено националистическими силами как попытка реставрации империи». И это, по его словам, «осталось в сознании многих наших граждан, предубежденных против вхождения Грузии в СНГ». При этом дипломат более чем красноречиво добавил: «Лично я не считаю, что раз Грузия не в СНГ, а скажем, Армения в СНГ, то у нас независимости больше, чем у них»727. Глава оккупационных властей Абхазии Т. Надарейшвили напротив 13 мая выступил с воинственными заявлениями в адрес России и ее войск, расквартированных в Абхазии. В тот же день, 13 мая, Э. Шеварднадзе заявил, что намечается ввод в Абхазию украинских миротворческих сил728. На этом фоне, 14 мая в Москве состоялась встреча Б. Ельцина и Э. Шеварднадзе, на которой был подписан документ, предусматривавший временное прекращение огня в Абхазии.

Россия, как уже говорилось, тогда обладала достаточно действенными рычагами давления на Тбилиси, но демонстративно игнорировать пожелания Запада также, видимо, посчитала неполиткорректным. Но при этом, наверное, нужно исходить из того, что Москва, принимая решение о поддержке Э. Шеварднадзе, защищала, прежде всего, свои собственные интересы. А судьба грузинского лидера и пожелания Запада, по всей видимости, играли подчиненную роль. В действительности, тогда положение Э. Шеварднадзе было тяжелым и непредсказуемым, о чем также свидетельствует его заявление по окончании встречи 14 мая о том, что он надеялся, что ее результатом будет «долгожданное потепление» в отношениях России и Грузии, однако «удалось достичь гораздо большего»729. Причем, под «гораздо большим» глава грузинского государства, судя по всему, имел в виду согласие Москвы на поставку в Грузию 150 тыс. тонн зерна в кредит730. Тбилиси также рассчитывал на кредит в 200 млрд. рублей, на получение которого, по словам Т. Сигуа, «в принципе» согласие главы российского правительства было получено731.

Москва решила лучшим выходом продемонстрировать поддержку грузинскому лидеру в столь сложный для него период. Тем самым Россия также отводила от себя всякие обвинения в поддержке Т. Китовани в его противостоянии с Шеварднадзе. С другой стороны, московская встреча была возможностью для России оказать, в очередной раз, поддержку Э. Шеварднадзе, не опасаясь опять быть подвергнутой обвинениям во вмешательстве во внутренние дела суверенного грузинского государства. О том, что эта встреча была продиктована стремлением сохранить режим Э. Шеварднадзе, говорилось и в Заявлении схода абхазского народа в Лыхны 20 июня 1993 года732.

Тем временем, сама встреча Э. Шеварднадзе и Б. Ельцина проходила за закрытыми дверями. Параллельно с главами государств вели диалог премьер-министры, а затем состоялась общая беседа членов делегаций. На встрече было достигнуто Соглашение о прекращении огня в Абхазии с 20 мая. Кроме того, Соглашением было предусмотрено с 25 мая прекращение полетов грузинских, абхазских и российских военных самолетов и вертолетов в зоне конфликта. Стороны также договорились ускорить подготовку документов к повторной встрече лидеров Грузии, Абхазии и России на основе Московских соглашений от 3 сентября 1992 г.733. По окончании переговоров президент России заявил, что «сначала будет прекращен огонь, а с середины июня начнется вывод тяжелой техники из зоны конфликта»734. Б. Ельцин и Э. Шеварднадзе договорились, что у них будут личные представители в Абхазии. И в тот же день Б. Пастухов был назначен специальным представителем президента России по грузино-абхазскому вооруженному противостоянию, что могло свидетельствовать о более пристальном внимании России к войне в Абхазии. Хотя внешне все говорило о неизменности позиции Москвы, но данный демарш мог быть политическим шагом, призванным продемонстрировать некое, хотя и неофициальное, повышение интереса к позиции абхазской стороны со стороны российского руководства. Личным и полномочным представителем Э. Шеварднадзе «по урегулированию конфликтов в Абхазии и Цхинвалском регионе» 17 мая был назначен А. Кавсадзе.

Хотя решение о перемирии было принято без участия Абхазии, В. Ардзинба 19 мая издал приказ о прекращении огня на всех фронтах абхазо-грузинской войны с 20 мая 1993 г. Тогда же аналогичный приказ был отдан и министром обороны Грузии Г. Каркарашвили. Однако 19 мая вечером, во время встречи с Б. Пастуховым Ардзинба снова заявил, что урегулирование в Абхазии возможно только при условии вывода грузинских войск. В то же время грузинская сторона, считая Абхазию неотъемлемой частью Грузии, не была намерена выводить свои воинские подразделения. И в соответствии с этой стратегией она стремилась использовать прекращение огня для активизации работ по переброске дополнительных сил в зону конфликта, особенно в оккупированный Сухум735. Позже, 20 июня, участники схода абхазского народа в Лыхны назвали договоренности в Москве «передышкой, необходимой Шеварднадзе и его окружению для самосохранения»736.



Россия, уже проведением самой встречи оказывая большую поддержку Э. Шеварднадзе, что было необходимо ему для укрепления авторитета в своей стране, в то же время не могла не воспользоваться этим обстоятельством для политического давления на Тбилиси. О давлении на Грузию со стороны России, и как следствие некоторое ее послабление по отношению к Абхазии свидетельствует и следующее высказывание Б. Ельцина после встречи 14 мая: «Я заверил Э. Шеварднадзе, что наша позиция неизменна, это: целостность Грузии, однако и абхазцы должны чувствовать уважение своих прав. Здесь надо подумать о разграничении функций»737. Спустя несколько дней с необходимостью разграничения компетенции между центром и автономиями также согласился и посол Грузии в России В. Адвадзе738. Грузинский представитель в Москве считал нужным повторить высказывание Президента России, что могло свидетельствовать о его осознании необходимости возвращения Грузии в фарватер российской политики. Хотя уже 15 мая В. Ардзинба выразил признательность и благодарность президенту России за «твердую, принципиальную позицию относительно прекращения войны в Абхазии»739, однако было понятно, что эти переговоры были политической игрой, направленной на достижение целей, далеких от интересов абхазской стороны. И уже тогда было ясно, что подобным политическим торгом, тем более без участия Абхазии, не удастся решить вопрос урегулирования абхазо-грузинского вооруженного противостояния. Переговорами был недоволен и бывший президент Грузии З. Гамсахурдиа, но, как понятно, совсем по другому поводу.

Между тем, встречу 14 мая в Москве можно назвать неким промежуточным финишем в абхазо-грузинской войне. При этом нужно рассматривать все вопросы через призмы интересов, целей и средств трех заинтересованных сторон – Абхазии, Грузии и России – и их трансформаций. Еще на переговорах в Сочи 6–9 апреля российская делегация согласилась вывести свои войска из Грузии до конца 1995 г., а из Абхазии – отказалась. А 5–6 мая последовала абхазо-российская встреча, само проведение которой уже свидетельствовало о признании Москвой за Абхазией некоего более высокого статуса, нежели строптивой, но рядовой автономной единицы целостной Грузии. А в Соглашении от 14 мая говорилось уже о выводе грузинской тяжелой техники из Абхазии. Так что получалось: грош цена «территориальной целостности» Грузии, незыблемость которой поддерживал на словах Б. Ельцин?! Однако необходимо учитывать, что все это была только видимая малая часть айсберга. На самом же деле, Россия никогда не стремилась вывести войска из Грузии: во-первых, некуда было девать те войска, выведенные ранее из других стран; во-вторых, и главное, Россия, несмотря ни на что, не желала уменьшать свой военный потенциал в Ближнем зарубежье. А договор о выводе войск до 1995 г. был подписан, вероятно, с целью пресечения обвинений в экспансионистских намерениях России по отношению к странам, стремившихся к упрочению своей независимости. Причем эти обвинения имели место в Грузии непрерывно, начиная с 1988 г. и получали поддержку на Западе. Теперь не вывод своих войск из Абхазии Россия могла мотивировать перед Западом миротворческими функциями в грузино-абхазском вооруженном противостоянии. А тогда западное сообщество пока было не готово с открытым забралом ринуться отстаивать свои интересы в Грузии, поскольку Запад, хотя и молчаливо, но все же признавал этот регион, в отличие от Прибалтики740, сферой влияния и зоной ответственности России. И в Москве прекрасно понимали, что Грузия долго не продержится на демагогии Э. Шеварднадзе о поддержке со стороны мирового сообщества, и, в конце концов, она повернется лицом к России. При этом было очевидно, что Абхазия оставалась в руках у России «козырной картой» в борьбе за усмирение слишком уж зазнавшейся Грузии, которая то и дело предпринимала попытки разрешить «абхазский вопрос» без участия «великого северного соседа», и вообще выйти из-под политического контроля Москвы. Политика России сводилась, вероятно, к следующему: если Грузия будет под Россией, то и Абхазия будет в составе Грузии; если же Грузия попытается отойти от России, то и Абхазия может уйти от Грузии. Этот достаточно бесхитростный расклад очень долго и упорно российские политики старались довести до сознания правителей Грузии. Но те не желали понимать этого, при этом периодически шантажируя Россию и обращаясь за поддержкой к Западу. Однако, на тот временной промежуток мир уже был поделен, и великие державы только готовились к очередному его витку. Но такие важные события не делаются так быстро, как того желали бы грузинские политики. Очередной виток передела мира тогда начинался на Балканах, что неизменно перекинулось бы и на Кавказ, но для этого требовалось время, а у Грузии ее тогда не было.

17 мая было создано Министерство иностранных дел Республики Абхазия – ведомство, являющееся атрибутом независимого государства. 20 мая в Тбилиси прибыл специальный посланник Генерального секретаря ООН Э. Бруннер. Он имел встречу в Тбилиси с Э. Шеварднадзе, Т. Сигуа, А. Кавсадзе, Г. Каркарашвили, затем в Сухуме - с Т. Надарейшвили, с представителями Комитета спасения Абхазии и членами Совета национального единства741. 22 мая из Тбилиси в Гудауту прибыл спецпосланник Генсека ООН Э. Бруннер, который предложил провести встречу противоборствующих сторон под эгидой ООН. Тогда Э. Брунер, возвратился в Тбилиси, где 24 мая состоялась его встреча со спикером парламента Грузии В. Гогуадзе742.

21 мая в обращении В. Ардзинба Генеральному секретарю ООН были обозначены магистральные пути развития абхазского государства в послевоенное время. В документе подчеркивалось, что после всего, что произошло, уже будет невозможно вернуться к тому, что было вполне реально до войны. Относительно будущего политического статуса Абхазии в письме ее лидера отмечалось, что «приемлемым для абсолютного большинства жителей республики можно рассматривать следующие варианты: а) нейтральное демилитаризованное государство, чья независимость гарантирована ООН или иной международной организацией; б) суверенное государство под покровительством (опекой) России; в) суверенное государство, состоящее в конфедеративных отношениях с Республикой Грузия (хотя последний вариант теперь будет иметь много противников среди граждан Абхазии – негрузин и вряд ли получит достаточную поддержку на референдуме или опросе). В письме В. Ардзинба Генсеку ООН от 21 мая подчеркивалось о желательности «предоставления лидерам Абхазии возможности выступить в ООН, СБСЕ, Совете Европы или в какой-либо другой организации»743. В документе также сообщалось, что «в настоящее время ведется работа над несколькими проектами Конституции Республики Абхазия». И уже в середине июня один из таких проектов, провозглашавший Абхазию «суверенным, демократическим, правовым государством», был опубликован в печати744.

Тем временем, 21 мая в Гудауту прибыл заместитель министра иностранных дел Б. Пастухов в качестве спецпредставителя президента РФ. Наряду с назначением спецпредставителя Россия, по всей видимости, вернулась к некой политике умиротворения или ее видимости, Грузии. 24 мая над с. Сакен Гульрипшского района Абхазии был сбит российский вертолет МИ-8, перевозивший гуманитарный груз из Теберды в Ткуарчал. Погибло пять членов экипажа, но официальная Россия отреагировала очень сдержанно. В то же время ВС РФ отказался рассматривать проект документа по поводу претворения в жизнь его же Постановления «О положении на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии», предложенный на обсуждение депутатом У. Темировым745. Москва, несмотря на протесты абхазской стороны и части интеллигенции России746, продолжала демонстрировать свою готовность заключить всеобъемлющий договор с Грузией. Это тогда, когда в выступлении Б. Ельцина 14 мая недвусмысленно было заявлено о том, что подписание всеобъемлющего договора между Грузией и Россией станет возможным, только если процесс урегулирования в Абхазии «пройдет успешно»747.

Абхазия стремилась не допустить того, чтобы ее судьбу решали без ее участия, и предпринимала военно-политические шаги, направленные на отстаивания своих интересов. Это в сложившихся условиях означало укрепление боеспособности Абхазской армии, ее укомплектование личным и командным составом, создание необходимой инфраструктуры. В связи с тем, что у В. Аршба в начале апреля обострилась болезнь, которая у него развилась в результате ранее полученного им ранения, он вынужден был оставить пост министра обороны Абхазии. 25 апреля постановлением Верховного Совета исполняющим обязанности министра обороны был назначен полковник С. Сосналиев. Позже 21 мая начальником Генерального штаба Вооруженных сил Республики Абхазия был назначен полковник С. Дбар. В середине июня были завершены формирования 1-й и 2-й бригад Гумистинского фронта, которыми командовали М. Килба, исполнявший также обязанности командующего Гумистинским фронтом, и Г. Чанба. Одновременно шел процесс создания мощных ударных группировок, пополнения Гумистинского и Восточного фронтов личным составом, вооружением, боевой техникой, усиления тыловых коммуникаций748.

31 мая парламент Грузии принял очередное постановление о выводе российских войск с территории республики. Спикер парламента Грузии В. Гогуадзе, комментируя это решение, сказал, что оно «не является конфронтацией с Россией и не несет в себе источников какого-либо острого противостояния»749. Видимо, вопросы, порожденные этим решением также обсуждались 2 и 3 июня на встрече заместителя министра обороны Грузии Л. Шарашенидзе с министром обороны России П. Грачевым и начальником Генштаба М. Колесниковым. Во время нее П. Грачев повторил официальную позицию: «Российские вооруженные силы не участвуют в конфликте, а лишь выполняют боевую задачу по охране российских воинских объектов»750. 7 июня Э. Шеварднадзе, находясь в Сухуме, заявил о необходимости не только «достойно выйти из этой войны», но и «победить в борьбе за мировое общественное мнение»751. Видимо, под влиянием этих и подобных заявлений тогда Генеральный секретарь ООН Б. Гали сообщил, что «перемирие нарушила абхазская сторона»752.

Проблемы, связанные с реализацией договоренностей от 14 мая, обсуждались в ходе визита 9 июня в Грузию министров иностранных дел и безопасности России А. Козырева и В. Баранникова. Российские министры побывали не только в Тбилиси, где встретились с Э. Шеварднадзе, но и в Сухуме и Гудауте. В ходе своего вояжа А. Козырев заявил, что впредь позиция России «будет жесткой, и отношения с обеими сторонами будут зависеть от их готовности пойти по пути мирного урегулирования»753. Сразу же после встречи с Козыревым глава грузинского государства заявил, что подписание всеобъемлющего договора о дружбе и сотрудничестве с Россией является вопросом жизни для Грузии. Если парламент будет упорствовать и оттягивать заключение этого договора, Шеварднадзе отметил, что он оставляет за собой право настаивать на проведении референдума754.

Из Тбилиси А. Козырев прибыл в оккупированный Сухум, где заявил, что намерен «настаивать, чтобы и грузинская, и абхазская стороны подтвердили полные гарантии перемирия»755. Из Сухума А. Козырев прибыл в Гудауту, где состоялась его встреча с руководством Абхазии. У сторон наблюдались различные подходы к проблеме урегулирования грузино-абхазского противостояния. В частности, вопрос прекращения огня руководитель внешнеполитического ведомства России не рассматривал в контексте с последующим выводом грузинских войск с территории Абхазии. А позиция руководства Абхазии оставалась прежней – прекращение огня и вывод грузинских войск с территории республики756. План А. Козырева также не предусматривал возвращения в Сухум законных органов власти, отсюда можно заключить, что он преследовал единственную цель – консервацию сложившейся к тому времени ситуацию в абхазо-грузинской войне. С политикой давления Москвы на Абхазию была не согласна и Конфедерация народов Кавказа, которая выразила недовольство и позицией руководителей республик Северного Кавказа, по мнению КНК, «оказывающихся зачастую безучастными в решении судьбы руководимых ими народов»757.

В то время по предложению главы Грузии в ООН обсуждалась проблема направления международных наблюдателей в Абхазию. В связи с этим 10 июня МИД Абхазии выступил с заявлением, в котором говорилось: «Пока Грузия не даст принципиального согласия на вывод своих войск с территории Абхазии, присутствие здесь наблюдателей ООН бессмысленно и есть не что иное, как продолжение войны под эгидой этой международной организации»758. 15 июня в Вене на встрече с Генеральным секретарем Б. Гали и Э. Бруннером А. Козырев заявил, что «на данном этапе у его правительства имеются серьезные оговорки в отношении мирной конференции Организации Объединенных Наций по конфликту в Абхазии»759. Вместе с тем, 19 июня Государственный комитет РФ по делам Федерации и национальностей сделал заявление, в котором по существу обвинил абхазскую сторону в эскалации конфликта. В документе «единственным разумным выходом» из создавшейся ситуации было названо вхождение Абхазии и Юго-Осетии в состав «целостного грузинского государства» в качестве автономных образований760. 25 июня МИД РА назвал названный документ «очередной попыткой прикрыть формальной федерацией решение вопроса о нашей судьбе за нашей спиной»761.

Тем временем, глава Грузии по-прежнему был намерен «достойно» завершить войну в Абхазии и с этой целью искал все новых и новых союзников, во всяком случае, предпринимал попытки. В это время, видимо, предчувствуя наступление некоего момента истины в вооруженном противостоянии с Абхазией, Э. Шеварднадзе развил бурную дипломатическую деятельность, с целью убедить страны Запада оказать Грузии военно-политическую поддержку. Тогда Э. Шеварднадзе выступал в штаб-квартире НАТО в Брюсселе и встречался с главнокомандующим объединенными Вооруженными силами НАТО в Европе Д. Шаликашвили и Генеральным секретарем НАТО М. Вернером. На заседании Совета НАТО Э. Шеварднадзе так закончил свое выступление: «Сейчас, когда я убежден в том, что ответственность НАТО за безопасность и мир в Европе гораздо больше, чем раньше, просим расположить нас в сферу своего влияния»762. Некоторые наблюдатели квалифицировали это выступление как просьбу принять активное участие в разрешении конфликта между грузинами и абхазами763. По данным грузинского радио, озвученным чуть позже, «Шеварднадзе и Вернер пришли к согласию об активном участии НАТО в урегулировании грузино-абхазского конфликта»764. Сам глава Грузии, комментируя итоги своего визита в Европу и возможную трансформацию политики НАТО в регионе, отметил: «Сфера внимания означает определенную помощь, но это пусть никто не понимает таким образом, что НАТО готово сейчас же ввести сюда войска и создать свои базы в Грузии и на Кавказе. Для этого НАТО не готово, и мы не должны требовать этого от него»765.

23 июня Э. Шеварднадзе начал визит в Германию, в ходе которого была подписана Декларация об основах межгосударственного сотрудничества между ФРГ и Грузией766. В ходе визита канцлер Коль пообещал оказать помощь Грузии на сумму более 50 млн. марок и содействие выделению кредита Грузии в рамках встречи «большой семерки» в Токио767, которая должна была начаться 7 июля. Грузинское радио сообщило, что Шеварднадзе на встрече с Колем поставил вопрос о вводе «голубых касок» в Абхазию768. Кроме всего прочего, во время этого визита главе Грузии вручили премию И. Канта за вклад в развитие мира769. Именно в те дни было сообщено, что в виде помощи Турция предоставит Грузии 50 тыс. тонн зерна. Тогда 1300 тонн муки из Турции было доставлено в порт Батуми. По этому поводу до выезда в Бельгию и Германию Шеварднадзе послал письмо президенту С. Демирелю770. Причем в это время в Аджарии находился посол США в Грузии К. Браун с сопровождающими лицами «для ознакомления с автономной республикой»771. Ранее в Турции побывали грузинские парламентарии во главе с В. Гогуадзе, где участвовали на совещании представителей государств Черноморского региона772.

На заседании грузинского парламента 24 июня парламентарии обсуждали абхазский вопрос. Депутаты говорили и о необходимости объявить в Грузии всеобщую мобилизацию и ввести Чрезвычайное положение. Превалировала мысль, что если мирные пути ничего не дают, то следует прибегнуть к военным программам. На заседании парламента выступил вернувшийся из Москвы личный полномочный представитель главы государства по Абхазии А. Кавсадзе, где проходили грузино-абхазские переговоры. По его словам, переговоры были прекращены в связи с тем, что представители Гудауты отказались принять предложение Тбилиси немедленно подписать соглашение о прекращении огня. Дело в том, что Абхазия выступала не за прекращения огня, а за прекращение войны и поэтому считала, что подписывать очередной протокол о приостановлении боевых действий бессмысленным, т. к. без политических гарантий вывода грузинских войск из Абхазии война не могла быть завершена, поскольку их наличие здесь и являлось основным конфликтогенным фактором.

Тем временем, из Германии Э. Шеварднадзе 26 июня совершил визит в Киев, в ходе которого также было подписано межгосударственное соглашение. На встрече Шеварднадзе и Кравчука обсуждался вопрос миссии Украины в урегулировании ситуации в Абхазии773. Вечером 27 июня по завершения своей поездки по Европе, глава Грузии вылетел в Сухум774. 28 июня Э. Шеварднадзе, комментируя итоги своего визита в Европу, отметил: «То высокое внимание, которое они уделили грузинской делегации, и те деловые разговоры, которые произошли, говорит о том, что НАТО заинтересовано в Кавказе и конкретно в возрождении Грузии. Я должен вам сказать, что это не противоречит интересам России»775. Однако, судя по всему, в самой России не были согласны с последним тезисом Э. Шеварднадзе. По словам посла Грузии в России В. Адвадзе, «российская пресса не выразила большого энтузиазма по поводу визита Шеварднадзе в Европу, немного даже раздражена»776.

Между тем, в заявлении Министерства иностранных дел РА от 25 июня было сказано, что «продолжение войны, прежде всего, не в наших интересах, но мы не хотим, чтобы нам навязали такой мир, который обернется для нас тихим удушением и сбросит абхазский народ в пропасть истории»777. А сам абхазский народ за пять дней до этого, 20 июня, заявил: «Мы за вывод оккупационных войск Грузии из Абхазии…, за то, чтобы Абхазия была Абхазией, а не колонией Грузии»778. Таким образом, абхазский народ высказался против того, чтобы он был «сброшен в пропасть истории», а этого можно было не допустить только единственным путем – отстояв свободу и независимость Абхазии.



1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница