Отечественной войны в Абхазии (1992-1993 гг.) (военно-политический аспект) Введение Глава Начало войны и ее первый период



страница7/24
Дата01.05.2016
Размер4.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24
3. Россия, Грузия и международное сообщество на фоне войны в Абхазии
3.1. Российско-грузинские отношения

(октябрь – декабрь 1992 г.)

Как уже отмечалось, Гагрское наступление привело к осложнению российско-грузинских отношений. В обращении Э. Шеварднадзе и А. Кавсадзе к народам мира от 9 октября утверждалось, что «одной из причин победы абхазов в Гаграх было то, что абхазская сторона использовала тяжелую технику бывшей Советской Армии, а обслуживающий ее личный состав был укомплектован в основном гражданами России»474. В начале октября 1992 года грузинские гвардейцы во главе с Г. Каркарашвили оцепили, а затем разграбили военные склады 34-й воздушной армии с авиационными запчастями и теплым обмундированием475. 9 октября Э. Шеварднадзе заявил: «В настоящее время политика России по отношению к Грузии носит явно враждебный характер»476.

Подобная риторика грузинских властей не могла не вызвать ответной реакции в России. 12 октября Правительство РФ выступило с заявлением, в котором «решительно» отводило «безосновательные обвинения в пристрастном отношении к одной из сторон, в снабжении ее современным оружием, в своекорыстных агрессивных устремлениях»477. Тогда же министр обороны России обвинения в адрес российского генералитета назвал «вымыслом», к которому, по его словам, «прибегают, чтобы как-то объяснить поражение»478. Переговоры между высокопоставленными делегациями Грузии и России, проходившие в середине октября, не привели к положительным результатам. Более того, они констатировали ухудшение отношений между сторонами. 16 октября в Москве министру иностранных дел Грузии А. Чикваидзе был вручен меморандум, в котором, в частности, отмечалось, что «в Грузии русским угрожают физической расправой»479. 17 октября уже грузинское правительство потребовало вывести российские воинские части, расположенные на территории Абхазии480.

Однако, несмотря на противостояние России и Грузии, в то же время стало известно из средств массовой информации, что руководство Черноморского флота выступило с заявлением о возможной передаче Потийской военно-морской базы Грузии. Видимо, это делалось для сглаживания некоторых острых углов во взаимоотношениях Москвы и Тбилиси. Но данный шаг российских властей не мог способствовать смягчению антироссийской истерии, развернувшейся в политических и военных кругах Грузии. Там уже к тому времени происходила переориентация в противоположную к России сторону, во всяком случае, было ясно, что в Тбилиси больше не рассматривали Москву как единственного арбитра в абхазо-грузинском споре. 23 октября Э. Шеварднадзе на страницах чешской газеты «Ледовы новины» заявил: «Я считаю НАТО военно-политической организацией, которая может выполнять миротворческие миссии. Это совсем другое дело в отличие, скажем, от наличия в Закавказье российской армии, к которой, мягко говоря, здесь относятся настороженно. НАТО – организация, которой доверяют»481. Более определенно в адрес России, но уже в российской же прессе, высказался грузинский писатель Ч. Амирэджиби: «Русские нам изменили, как они это делали всегда, как это у них в крови. От российского руководства ничего не ожидаю, кроме предательства»482.

В те дни и недели в Тбилиси проходили беспрерывные митинги и демонстрации у здания штаба российских войск. Митинговавшие требовали вывода российских войск с территорий Грузии и Абхазии. Названное движение приобрело массовый характер и Э. Шеварднадзе оказался в тяжелом положении. С одной стороны, он получал дополнительный аргумент для давления на Россию для того, чтобы убедить ее в более настойчивой поддержке главы Грузии. Но, с другой стороны, антироссийская истерия могла выйти из-под его контроля и привести к разрыву с Москвой и адекватным действиям с ее стороны. Полностью поддержать требования митингующих глава Грузии не мог, поскольку выиграть войну в Абхазии он мог только при наличии поддержки России. Но антироссийская риторика руководства Грузии, которая на данном этапе была всего лишь политической игрой с целью шантажа Москвы, привела к тому, что грузинский народ в своем большинстве верил, что в действительности Россия принимает участие в войне против Грузии. Таким образом, Э. Шеварднадзе оказался заложником собственной политики, и сказать об этом открыто своим согражданам он не мог. И глава Грузии нашел компромисс, который на первый взгляд мог устроить и митингующих грузин и Россию, но главное он тем самым предложил Москве оставить свои войска в Грузии, но дать Абхазию на растерзание Тбилиси. Выступая перед митингующими в Тбилиси 25 октября, Э. Шеварднадзе заявил о необходимости вывода российских войск из Абхазии, поскольку они были преградой в ее завоевании. Но вместе с тем, лидер Грузии заявил, что российские войска, дислоцированные в этой стране, не являются оккупационными, более того они несут ответственность за защиту воздушного пространства Грузии и вообще без России и ее вооруженных сил на данном этапе грузинское государство не в состоянии защитить себя483.

Однако противоречия не закончились. 30 октября представитель МИД РФ завил, что обвинения в адрес России, выдвигаемые Грузией «беспочвенны» и «провокациям в отношении российских военнослужащих должен быть положен конец»484. Тогда же начали нести боевое дежурство в районе Поти сторожевые корабли российского Черноморского флота. В это же время российские тральщики, прибывшие для проведения гидрографических работ, связанных с эвакуацией, «не были допущены в террводы Грузии, хотя предварительное «добро» от грузинского минобороны было получено»485. 2 ноября грузинские военнослужащие захватили склады российской армии в Ахалцихе (вооружение, боеприпасы) и Тбилиси (обмундирование, автотехника). По сообщению пресс-центра ЗакВО, охрана сложила оружие из-за превосходящих сил нападавших и риска взлететь на воздух вместе с взрывающимися снарядами. Э. Шеварднадзе заявил, что захват складов произошел без его ведома и пообещал вернуть захваченное (оружие и боеприпасы, захваченные в Ахалцихе, уместились бы в 650 вагонах). На встрече с руководством ЗакВО Шеварднадзе заявил, что захват - это дело рук врагов Грузии. Однако министр обороны Т. Китовани признал, что захват произошел по его приказу486. 3 ноября Военный совет Закавказского военного округа заявил, что в случае продолжения провокаций со стороны грузинских войск он оставляет за собой право на применение адекватных ответных мер по защите военнослужащих округа, членов их семей, техники и вооружения российской армии487. Произошедшее также беспокоило и Абхазию. В телеграмме министру обороны России от 3 ноября Верховный Совет республики выразил озабоченность по поводу того, что похищенное оружие будет использоваться против мирного населения Абхазии488. 13 ноября в Поти неизвестные из автоматов расстреляли двух российских мичманов – В. Алексюка и В. Березнюка489. Чуть позже заместитель командующего ЗакВО С. Баппаев заявил, что «за последние две недели в Грузии совершено столько правонарушений по отношению к представителям российских войск, сколько не было за два последних года».

12 ноября, несмотря на не совсем дружественную политику Грузии по отношении к России, были установлены дипломатические отношения между Москвой и Тбилиси. Вручив в этот день верительные грамоты Э. Шеварднадзе, В. Земский стал первым послом России в Грузии. Затем состоялась встреча главы Грузии с российской делегацией. Были обсуждены вопросы подготовки большого договора о дружбе и сотрудничестве между двумя странами, который должен был включить в себя политические, экономические, культурные, военные и военно-политические аспекты. Особое значение придавалось вопросу пребывания российских воинских частей на территории Грузии490. 16 ноября военные двух сторон начали переговоры с тем, чтобы определить, как строить взаимоотношения. В повестке дня переговоров главным вопросом значилась подготовка межгосударственного соглашения о принципах взаимоотношений и договора о статусе российских войск на территории Грузии.  Комментируя начало переговоров, Э. Шеварднадзе подчеркнул, что каким бы не было отношение некоторой части грузинского общества к российской армии, «мы должны исходить из того, что без учета российского фактора существование независимой Грузии будет осложнено». В рамках названного процесса 16 ноября А. Чикваидзе принял делегацию военных экспертов России, которую возглавлял начальник Главного управления бронетанковых войск МО России А. Галкин. На этих переговорах обсуждался статус российских войск и Закавказского пограничного округа в Грузии491. Тогда же, 16 ноября, А. Галкин отметил, что военным путем решить конфликт в Абхазии очень трудно492.

Однако эти переговоры проходили под довольно странным аккомпанементом взаимных недоброжелательных демаршей и заявлений. 15 ноября в Тбилиси были захвачены девять солдат ЗакВО и большое количества огнестрельного оружия, 18 ноября была обстреляна грузинской стороной из установок «Град» лаборатория Вооруженных сил России в Абхазии, в результате чего погиб офицер, двое российских военнослужащих были ранены493. Пресс-центр штаба грузинского военного командования в Сухуме сообщил, что 18 ноября в 13.25 два самолета российских вооруженных сил несколькими тепловыми управляемыми ракетами обстреляли в городе Сухум артиллерийские позиции грузинских вооруженных сил. Российская сторона тут же заявила, что это была ответная акция после того, как грузинские артиллерийские снаряды попали на территорию одной из российских военных частей, дислоцированных в Абхазии494. 19 ноября грузинским патрулем на Московском проспекте в Тбилиси была обстреляна автомашина КамАЗ с военнослужащими российской армии. В результате обстрела погиб командир роты капитан А. Бурлаков. В связи с этим 20 ноября пресс-центр Закавказского военного округа выступил с заявлением, в котором прямо обвинил грузинское руководство в том, что с его одобрения планируются, готовятся и осуществляются враждебные акции в отношении российской армии. Сотрудник пресс-центра посольства Грузии в Москве К. Андрикашвили заявила, что нет никаких оснований считать руководство Грузии причастным к происшедшим инцидентам495. Однако самым громким в этой череде событием стал расстрел 15 ноября по приговору грузинского военно-полевого суда гражданина России В. Гладких, обвиненного в шпионской деятельности против Грузии.

Между тем, на пресс-конференции в МИДе Грузии 20 ноября по итогам первого раунда российско-грузинских переговоров главы делегаций Ф. Ковалева и М. Уклеба было сообщено, что российские войска из Грузии пока не выводятся и им придается статус, не нарушающий территориальную целостность республики, по просьбе Грузии приостанавливался вывод 19-й противовоздушной армии и демонтаж системы ПВО. Москва обязывалась всячески помогать в создании Вооруженных Сил Грузии, в частности, в подготовке военных кадров в военных вузах и учебных центрах России. Также было заявлено, что дальнейшее пребывание российских войск в Абхазии будет зависеть от решения вопроса о целесообразности существования Комиссии по контролю и инспекции496. В ходе переговоров также были подготовлены к ратификации четыре документа: межгосударственный договор о дружбе и сотрудничестве, договоры о статусе временно находящихся на территории Грузии воинских частей российской армии, пограничных отрядов и системе противовоздушной обороны497. Президент КНК Ю. Шанибов расценил эти договоренности, как политику стравливания между собой кавказских народов, которую проводят и Россия, и Грузия498. Позже, 7 декабря, в послании ВС Абхазии к Президенту России говорилось, что эти переговоры между грузинской и российской делегациями были восприняты руководством Грузии как поддержка руководством России войны против Абхазии499.

Выступая 23 ноября по республиканскому радио, Э. Шеварднадзе подчеркнул заинтересованность республики в дальнейшем пребывании некоторых частей российской армии на ее территории500. Несмотря на это, отношения между Грузией и Россией так и оставались не безоблачными, более того, судя по всему, наблюдалась некоторая тенденция к их ухудшению. Это было связано с позицией России в войне Грузии с Абхазией, причиной которой, в свою очередь, в большей степени, была позиция Грузии по отношению к интересам России в этом регионе и попытками Тбилиси интегрироваться или хотя бы ориентироваться на Запад, что вызывало раздражение и обратную реакцию со стороны Москвы. Тем временем ситуация в грузинской экономике усугублялась. Совещание экономистов при кабинете Э. Шеварднадзе, состоявшееся в конце 1992 г., констатировало: «отказ от рубля равнозначен экономической катастрофе, не выход из рублевой зоны – полной зависимости от России»501. Это еще одно подтверждение того, что в рассматриваемое время у России в этом регионе сохранялись эксклюзивные рычаги влияния на ситуацию, в том числе и в Грузии. Тбилиси это, естественно, не нравилось, но делать особо было нечего.

4 декабря на пресс-конференции в штабе ЗакВО  было заявлено, что российские войска в Грузии остаются502. Однако, как сказал помощник командующего ЗакВО по работе с личным составом полковник В. Бельченко, «вокруг российских войск в Грузии сложилась нетерпимая обстановка»503. Тем не менее на этой же пресс-конференции стало известно следующее: Из состава 10-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Ахалцихе, было безвозмездно передано грузинской стороне 108 танков Т-55, 111 боевых машин пехоты БМП - (из них 6 в командирском варианте), 14 бронированных разведывательных машин БРМ-1К и 4 бронетранспортера БТР-70. На баланс министерства обороны Грузии был переведен танкоремонтный завод в Тбилиси. Все передачи были осуществлены в соответствии с квотами, определенными 15 мая 1992 г. на Ташкентской встрече глав государств СНГ504.

Тем временем грузинская сторона продолжала обвинять Россию в пособничестве «абхазским сепаратистам». 5 декабря министр иностранных дел РГ А. Чикваидзе пригласил Чрезвычайного и Полномочного Посла РФ В. Земского и сделал ему представление о том, что 2 декабря и 4 декабря российские самолеты, вылетев дважды с аэродрома Бамбора, произвели ракетно-пулеметный обстрел позиций грузинских войск и жилого массива в г. Сухум505. Министерство обороны России опровергло утверждения о бомбардировке и заявило, что названные самолеты конвоировали гуманитарные грузы506. 6 декабря министр обороны Грузии Т. Китовани заявил, что «есть многочисленные факты того, что русские снабжают абхазов оружием, а взамен абхазы обещают земли и опустевшие дома грузин»507. Тем не менее, 7 декабря, т. е. уже в день открытия второго раунда российско-грузинских переговоров, Э. Шеварднадзе посчитал необходимым напомнить, что «в настоящее время Ельцин больше всех политиков России выражает интересы Грузии»508. Э. Шеварднадзе, если он действительно стремился к сохранению Б. Ельциным своих позиций, не мог не понимать, что своим подобным заявлением способствовал не их укреплению, а наоборот – ослаблению: ведь Президент России должен выражать интересы не Грузии, а России, а в рассматриваемое время они далеко не совпадали, а порой – противоречили друг другу. По большому счету и здесь Э. Шеварднадзе стремился соответствовать имиджу политика планетарного масштаба, а в среде таковых в рассматриваемое время было принято выражать поддержку Ельцину и его «демократическому курсу», который не противоречил интересам стран Запада. При этом главу Грузии, впрочем, как и политикам, которым он стремился подражать, не очень беспокоило, что подобные заявления уже были вмешательством во внутренние дела другого государства, в чем он, не переставая, упрекал ту же Россию.

За день до открытия названной встречи, В. Ардзинба обратился к съезду ВС РФ с посланием, в котором говорилось «о недопустимости заключения каких-либо договоров с Грузией развязывающих руки головорезам Шеварднадзе по потоплению абхазов в крови»509. Накануне начала второго раунда российско-грузинских переговоров глава делегации Грузии М. Уклеба сообщил о том, что будет продолжена работа по подготовке подписания большого договора, стороны постараются по возможности создать договорно-правовую основу двусторонних отношений в политической, экономической, военной, культурной, гуманитарной и других областях, представляющих взаимный интерес. Кроме того, по словам грузинского дипломата, должен был быть обсужден пакет соглашений о правовом статусе пребывания российских войск на территории Грузии, о сотрудничестве в области противовоздушной обороны, ряд других военных соглашений, а также вопрос о создании смешанной российско-грузинской комиссии по подготовке предложений по передаче Тбилиси части военного имущества воинских формирований и пограничных войск Российской Федерации, дислоцированных в Грузии. Однако, для окончательного согласования всех этих вопросов, по мнению М. Уклеба, предстояло «еще несколько раундов переговоров»510.

Российская делегация во главе с Ф. Ковалевым предлагала поставить вопрос о положении русскоязычного населения в Сухуме, а также совместно решить вопрос о содействии переселению в Грузию турок-месхетинцев. Российский дипломат заявил, что «подписание договоров произойдет только в случае прогресса в деле урегулирования абхазского конфликта»511. В день открытия второго раунда российско-грузинских переговоров, 7 декабря, первый заместитель министра иностранных дел России Б. Пастухов заявил, «чтобы договора не превратились в бесполезные бумажки, необходимо быстро разрешить конфликт в Абхазии»512. Однако М. Уклеба заявил, что происходящее в Абхазии - это внутреннее дело Грузинской республики513.

Как видно, стороны были озабочены разными проблемами, что уже могло быть некоторой прелюдией к результатам самих переговоров. Министерство иностранных дел Грузии, в очередной раз, представило послу России в республике уведомление, в котором российская сторона информировалась о четырех случаях применения боевых самолетов России против вооруженных сил Грузии. Официальной реакцией на ноту МИДа Грузии явилось заявление исполняющего обязанности Временного Поверенного в делах России в Грузии В. Архипова… В заявлении говорилось, что в ходе проведенного российской стороной расследования установлено неучастие ВВС России в каких-либо акциях против правительственных войск Грузии. Однако на другой день после заявления российского посольства объединенный штаб командования грузинскими войсками в Абхазии сообщил, что 11 декабря два самолета СУ-25 с опознавательными знаками ВВС России атаковали колонну грузинских войск на трассе Сухум-Очимчира514.

12 декабря Государственный министр Грузии по делам Абхазии Г. Хаиндрава оценил продолжавшиеся российско-грузинские переговоры крайне негативно, высказав сомнение в их конструктивности515. 14 декабря в Абхазии был сбит российский вертолет с беженцами, что вызвал очередной виток напряженности в отношениях России и Грузии. 15 декабря Э. Шеварднадзе заявил в грузинском парламенте что, «возможно, следует прекратить переговоры на неделю-две, чтобы разобраться в том, что сейчас происходит в России», и, в частности, в российской внешней политике. В связи с этим, на заседании парламента возник вопрос о целесообразности продолжения московских переговоров, однако никакого решения принято не было. Второй раунд, который должен был завершиться 18 декабря, накануне, 17 декабря был прерван грузинской стороной. В этот день Парламент Грузии принял Заявление, в котором говорилось, что «важнейшим условием строительства добрососедских отношений между двумя государствами будет немедленное прекращение агрессии в отношении Грузии с территории России»516. Э. Шеварднадзе заявил, выступая перед парламентариями, что это заявление не означает разрыва всех отношений с Россией и Грузия по-прежнему заинтересована в равноправных, партнерских и добрососедских взаимоотношениях со своим северным соседом517. Позже, 25 декабря в своем обращении к русскому населению Грузии, Э. Шеварднадзе обвинил неких «представителей российских властей», которые «по существу санкционируют прямое вмешательство в дела другого суверенного государства», в результате чего «сорваны переговоры, спровоцированы захватнические операции в Абхазии»518.

Тем временем, по сообщению пресс-центра Министерства обороны России, руководство Грузии делала ставку на силовое решение вопроса передачи боевой техники, вооружения и имущества российских частей грузинским военным формированиям. Применением силы пригрозил министр обороны Грузии Китовани, потребовав от российских артиллеристов в Тбилиси 6 установок «Град» и 12 гаубиц. Остерегаясь нападений, поощряемых и санкционируемых грузинскими властями, все гарнизоны ЗакВО на территории республики были вынуждены перейти на осадное положение519.

Впрочем, процесс передачи вооружения Россией Грузии не всегда носил вынужденный характер, нередко он осуществлялся добровольно и на основе взаимных договоренностей. В частности, 25 декабря Поти покинул последний караван российских судов под командованием В. Кищина. После эвакуации Потийской военно-морской базы ЧФ Грузии было оставлено и передано ей: 2 сторожевых корабля, 6 морских кораблей различного назначения, 22 рейдовых судов и катеров, а также авиационная техника: 9 вертолетов, аэродром «Мерия» со всей инфраструктурой; техника и имущество ОРАВ; техническое и шкиперское имущество; торпедное, минное, противоминное и противолодочное оружие; имущество ГС и РХБЗ; служба горючего, имущество связи; основные фонды Потийского гарнизона ОКП бригады ОВРа, береговой батареи и имущество тыла Черноморского флота. Все доставшееся Грузии имущество и корабли оценивались на сумму порядка 110 млн. долларов520.

26 декабря СМИ передали заявление Э. Шеварднадзе о том, что у него вызвало недоумение сообщение российского телевидения о планирующейся встрече и переговорах между Россией и Грузией на уровне премьер-министров и министров обороны. Однако 31 декабря в Москве состоялась встреча Китовани и Грачева, в ходе которой по свидетельству В. Митяева, Китовани предпринял оказать давление на Россию в целях заставить ее помочь грузинской стороне одержать военную победу в Абхазии521. Грузинский министр требовал вывести российские военные части из Абхазии, прекращения полетов российских самолетов над Абхазией, и, наконец, при выводе из Грузии российских войск, все их военное имущество передать грузинской армии. Его российский коллега отказался, сославшись на то, что такие вопросы решаются на уровне высшего руководства страны522. Заместитель П. Грачева генерал Г. Кондратьев на заседании российского Парламента высказался менее дипломатично. Он призвал остановить «полнейший беспредел» грузинских властей, если даже для этого понадобиться применить российские войска»523.
3. 2. Международное сообщество и война в Абхазии

(октябрь – декабрь 1992 г.)

Как уже говорилось, в первый день Гагрского наступления Грузия обратилась в ООН, а затем и к НАТО. 6 октября Генсек ООН получил послание за подписью Д. Иоселиани, в котором содержалась «просьба об оказании поддержки со стороны Организации Объединенных Наций». На следующий день, 7 октября, Генеральный секретарь обратился с письмом к Председателю Совета Безопасности ООН, в котором отмечалось: «Учитывая серьезное ужесточение абхазского конфликта, я намерен в срочном порядке направить в этот район новую миссию Организации Объединенных Наций, возглавляемую заместителем Генерального секретаря»524. 8 октября Председатель Совета Безопасности ООН выразил «глубочайшую озабоченность ухудшением ситуации в Грузии»525. В тот же день Совет Безопасности также поддержал названное решение Генерального секретаря направить в зону вооруженного противостояния еще одну миссию526.

Названная миссия во главе с заместителем Генерального секретаря ООН А. Бланка прибыла в Тбилиси. В ее состав входил также и руководитель миссии, которая побывала здесь за месяц до этого - Г. Фейсал. 13 октября миссия встретилась с Э. Шеварднадзе, Т. Сигуа, Т. Китовани, С. Кавсадзе. 14 октября - с главой оккупационного режима Сухума Т. Надарейшвили. Делегация ООН в тот же день «с целью принудить абхазское руководство к уступкам» побывала и в Гудауте527. Действительно, А. Бланка «не успев сойти с трапа самолета на Гудаутском военном аэродроме, заявил о необходимости восстановления статус-кво, существовавшего до 1 октября»528, что означало возвращение грузинской стороне освобожденных от оккупантов г. Гагры и всей северо-западной части Абхазии. В тот же день состоялась встреча В. Ардзинба с членами миссии, которые передали послание Генсека ООН и Совета Безопасности. Лидер Абхазии напомнил, что ряд посланий абхазской стороны на имя Генсека ООН остается без внимания, между тем как послания Э. Шеварднадзе об оказании помощи сразу получают соответствующую реакцию. Тогда как, по мнению В. Ардзинба, при рассмотрении в ООН вопроса о вооруженном конфликте между сторонами необходимо обязательное присутствие их представителей – Абхазии и Грузии529. Членам миссии было вручено письмо на имя Б. Гали, в котором говорилось, что «основой достижения мира и спокойствия в зоне конфликта является вывод войск Грузии с территории Абхазии»530. В свою очередь руководитель делегации А. Бланка заверил, что позиция абхазского Парламента будет доведена до сведения Генсека ООН531.

Миссия по итогам этого визита представила Генеральному секретарю доклад, в котором выражалось сожаление по поводу того, что «абхазские силы захватили город Гагру и за короткое время установили контроль над районом, простирающимся от северной линии прекращения огня вдоль реки Бзыбь до границы с Российской Федерацией на севере и западе», что, по ее мнению, привело к значительному осложнению ситуации. Далее в докладе с явным предубеждением констатировалось, что «абхазские и северокавказские силы совершили нападения на город Очамчыра». Речь в докладе, как видно, идет не о попытке освобождения абхазами своего города, что на самом деле и имело место, а о «нападении», к которому обычно прибегают для захвата чужих территорий. Впрочем, данный доклад не являлся исключением из правил и был составлен в духе предшествовавших и последовавших за ним документов, являвшихся образцом торжества двойных стандартов.

Тем временем, еще 15 октября состоялась конфиденциальная беседа заместителя госсекретаря США Р. Роджерса с Э. Шеварднадзе532. 16 октября в Тбилиси прибыла делегация Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ). По пути в Грузию делегация СБСЕ, в которую входили представители Венгрии и Германии, провела ряд встреч в Москве, в частности, в Министерстве иностранных дел и в Государственном комитете России по чрезвычайным ситуациям. На встрече с членом президиума Верховного Совета России Н. Медведевым глава делегации И. Дьярмати заявил, что, по его мнению, участие России в урегулировании конфликтов в рамках СБСЕ лучше бы воспринималось международным сообществом, и в этом случае «не звучали бы обвинения в адрес Москвы в  имперских амбициях»533. 18 октября названная делегация СБСЕ прибыла в Абхазию. В тот же день состоялись переговоры главы делегации И. Дьярмати с Председателем ВС Абхазии В. Ардзинба, который заявил: «Абхазия не будет рабом грузинской империи, и поэтому Грузия должна знать, что в соответствии с основополагающими документами Международного права ей не следует решать проблемы путем применения силы»534.

На фоне названных событий в Москве прошли консультации глав внешнеполитических ведомств России и Грузии по подготовке встречи лидеров двух стран. Однако Э. Шеварднадзе выразил сомнение по поводу возможной встречи с Б. Ельциным535. 2 ноября заместитель министра иностранных дел Грузии Т. Джапаридзе заявил о том, что, несмотря на то, что ведется подготовка к встрече А. Козырева и Э. Шеварднадзе, «многое зависит от результатов завтрашних выборов Президента США»536. Почти одновременно сам визит А. Козырева в Грузию, а затем в Абхазию был отменен в связи с тем, что «грузинское правительство заранее выдвинуло России неприемлемое для него условие в урегулировании их военного конфликта с Абхазией»537. На фоне всего этого со 2 по 4 ноября в Грозном, в столице, мятежной по отношению к Москве Чечни, находилась делегация Грузии, а 4 ноября совместная чечено-грузинская делегация прибыла в Сухум538, а на следующий день – в Гудауту, где проводила переговоры с абхазской стороной. К этим переговорам в самой Грузии и в оккупированном Сухуме, не говоря уже о Гудауте, многие относились весьма сдержанно и скептически, но сам факт их проведения без участия представителей Москвы, мог свидетельствовать о стремлении решения абхазской проблемы минуя Россию. Все это, в контексте активизации внимания к региону и происходящим здесь событиям со стороны международных организаций, могло служить дополнительным аргументом в пользу изменения внешнеполитического вектора Грузии и, соответственно, поиска ею новых стратегических партнеров. Об этом красноречиво свидетельствует и то, что Э. Шеварднадзе был одним из первых политиков, с которым имел встречу Б. Клинтон сразу же после своего избрания Президентом США, еще до вступления в должность. Многие аналитики до выборов в США предсказывали возможность того, что демократ Б. Клинтон в случае его избрания может занять позицию, отличную от позиции президента республиканца Д. Буша по отношению к абхазо-грузинской войне. Появлению подобных предположений способствовали и некоторые заявления самого Б. Клинтона, озвученные им в ходе предвыборной кампании. 4 ноября, после того, как стало известно об итогах выборов Президента США, Председатель Верховного Совета Абхазии В. Ардзинба, Президент КНК М. Шанибов и представитель Абхазии в Москве И. Ахба поздравили Б. Клинтона с избранием и выразили надежду на его поддержку народов Кавказа в их справедливой войне539.

Поздравление Б. Клинтону направил также и Э. Шеварднадзе. И новый глава администрации Белого дома, конечно же, оставив без реагирования письма представителей противной стороны, написал грузинскому лидеру ответное послание, в котором благодарил его за поздравление540. Письмо и встреча Б. Клинтона с Э. Шеварднадзе развеяли всякие сомнения относительно преемственности политики Белого дома по отношению к военно-политическим событиям в Абхазии. Более того, в названном послании нового президента без тени застенчивости говорилось о более активном участии США в глобальных процессах и о ведущей роли, которую они должны играть в мире. А тезис Б. Клинтона об общих целях с Грузией на фоне антироссийской риторики официального Тбилиси уже свидетельствовал о направленности глобального сотрудничества. Наконец, новоиспеченный Президент США провозгласил Э. Шеварднадзе одним из лидеров мира, с которым он с нетерпением ждал сотрудничества в решении судьбоносных проблем человечества. Но для того, чтобы думать о судьбах человечества, главе Грузии необходимо было избавиться от дум мирских и суетных. А это в условиях, в которых оказалась Грузия, было возможно только в случае оказания ей, наряду с политической и экономической, еще и гуманитарной помощи. И словно давая возможность своему преемнику избавиться от необходимости разговаривать с Э. Шеварднадзе на эти малоприятные темы, потерпевший на выборах поражение, но пока действовавший Президент Д. Буш также обратился с письмом к главе Грузии, в котором сообщал, что «США принимают все меры, чтобы помочь Грузии в крайне бедственный период»541.

2 ноября делегация Организации непредставленных народов во главе с Генеральным секретарем ОНН М. ван Праагом прибыла в Гудауту. 3 ноября члены миссии побывали в г. Гагре, посетили госпиталь, ознакомились с условиями содержания военнопленных, побеседовали с беженцами из оккупированных грузинскими войсками районов Абхазии. Тем же вечером состоялась их встреча с В. Ардзинба, который подчеркнул, что все действия руководства Республики Абхазия исходят из стремления сохранить свою государственность. «Пример Абхазии – яркое свидетельство незащищенности малочисленных народов», – заявил он. В заключение В. Ардзинба сказал, что «война – не наш выбор, но если бы мы не оказали сопротивления агрессии, то наша судьба оказалось бы еще трагичнее». Миссия также встретилась с президентом КНК М. Шанибовым542, а 4 ноября перед отъездом из Абхазии в Гудауте устроила пресс-конференцию. На ней Генеральный секретарь ОНН М. Прааг заявил: «Мы ясно отдаем отчет в том, что абхазский народ воюет сейчас не только за свою землю, но и за сохранение себя как этноса». Председатель Генеральной ассамблеи ОНН, представитель Эстонии, Л. Мялль отметил: «Кроме прав человека, также существуют и права народов. Абхазия – это, прежде всего, родина абхазов, и как государство она имеет право на существование. Вот почему я считаю, что войска Госсовета, какими бы объяснениями это не прикрывалось, совершили агрессию против Абхазии»543. Затем делегация посетила Сочи, Гудауту, Сухум, Тбилиси, Грозный, встретилась с Э. Шеварднадзе, Д. Дудаевым и З. Гамсахурдиа. 7 ноября в Москве состоялась заключительная пресс-конференция, на которой М. ван Прааг выступил с заявлением, в котором, в частности, отмечалось: «Если международное сообщество срочно не уделит внимание ситуации в Абхазии, то существует серьезная опасность продолжения войны и распространения эскалации в соседние регионы»544.

Тем временем, предостережение об опасности перерастания конфликта на соседние территории и констатация фактической предвзятости ООН и СБСЕ, прозвучавшие в заявлении Генерального секретаря ОНН, не могло не вызвать озабоченности в стенах международных организаций. В сложившихся тогда условиях полное игнорирование абхазского вопроса могло бы привести к появлению нового влиятельного игрока на поле грузино-абхазского противостояния в лице Организации непредставленных народов, что привело бы к тому, что ООН и СБСЕ перестали бы занимать ведущие роли в вопросах урегулирования данного конфликта. 10 ноября в письме Генерального секретаря на имя Председателя Совета Безопасности ООН было высказано пожелание о том, что «Организация Объединенных Наций, в рамках поддержки усилий президента Ельцина, могла бы оказать сторонам помощь в восстановлении взаимного доверия, устранении препятствий на пути мирного процесса, начатого на встрече в Москве, ослаблении подозрительности в отношениях между сторонами и в пресечении очевидного все большего стремления полагаться больше на силу, нежели на урегулирование путем переговоров». В частности, Генсек ООН считал целесообразным предложить сторонам «провести, не выдвигая предварительных условий, встречу на самом высоком уровне в целях обеспечения действенного прекращения огня и возобновления мирного процесса»545.

29 ноября вечером группа наблюдателей ООН во главе с М. Сташевским прибыла в Гудауту. В тот же день состоялась ее встреча с депутатами Верховного Совета Абхазии, на которой обсуждались вопросы, связанные с осуществлением миссии группы наблюдателей546. Однако в целом позиция международных организаций в лице ООН и СБСЕ осталась неизменной, и они продолжали оказывать одностороннюю поддержку Грузии и лично Э. Шеварднадзе. Тем временем, 3 декабря 1992 г. в Тбилиси была учреждена миссия СБСЕ, но она, по мнению В. Пряхина, играла вспомогатель­ную по отношению к ООН роль547.

Глава Грузии 7–8 декабря выступил с воинственными заявлениями о скором полном разгроме Абхазии. По мнению аналитиков, Э. Шеварднадзе и здесь действовал с оглядкой на Запад. 12 декабря в Тбилиси прибыл однозвездный генерал США О. Шаликашвили – старший брат главнокомандующего войсками США, дислоцированными в Европе, Д. Шаликашвили. Ему неоднократно предлагалось стать советником-инструктором Министерства обороны, и этот его визит в Грузию некоторые наблюдатели связывали с тем, что он, возможно, согласится на это предложение548. 13 декабря состоялась встреча Э. Шеварднадзе с американским генералом.

Многое свидетельствовало о том, что в силу разочарования тбилисских властей в ожидаемой всесторонней и однозначной поддержке России, Грузия встала на путь очередного разворота вектора политической ориентации. И этот поворот, теперь уже, судя по всему, не был простым политическим шантажом России, с тем, чтобы она более внимательно относилась к интересам Грузии, нежели к своим собственным. Грузия в это время была во власти пропаганды о «красно-коричневой» Москве, а российское государство представлялось как чудовищная империя, защищающая свои интересы в Грузии. Но что преследовали США, «стратегический» союз с которыми с Грузией к тому времени начинал обозначаться? Конечно же, в Грузии осознавали, что равноправные отношения между государствами возможны только тогда, когда обе стороны в действительности обладают одинаковой силой и возможностью. Но Э. Шеварднадзе, для которого в нужное время «солнце всходило на Севере (в Москве)», показалось, что теперь пора ему всходить на Западе (в Вашингтоне). А в качестве обоснования правильности данного разворота «красно-коричневой» Москве противопоставлялся демократический Запад, который по складу и образу мышления гармонично сочетался с грузинскими ценностями. И в силу последнего обстоятельства Грузия и грузинская нация могут гармонировать и существовать полноценно только в соответствии и содружестве с западными, т. е. американскими ценностями. Грузия демонстративно прервала переговоры с Россией, несмотря на то, что договор между ними был выгоден в первую очередь именно ей. Здесь просматривается поступок, который не мог бы быть продиктованным ничем иным, как стремлением «перешагнуть» через Россию и продемонстрировать это всему миру и, прежде всего, своим новым союзникам. Но при этом грузинская элита, обратившись на Запад, «не сжигала мосты» и оставляла пути отхода к России. Если вдруг, в силу различных причин, которых в политике, тем более в столь динамично развивающейся, может быть множество, Запад откажется от объятий Грузии, то тбилисские стратеги могли вновь постучаться в дверь России. Об этом открыто и без всякого дипломатического прикрытия в газете «Свободная Грузия» от 19 декабря заявил депутат Парламента Грузии И. Церетели549. А сама Россия, исходя из множества обстоятельств, также продолжала вести, на первый взгляд, неустойчивую и не принципиальную политику по отношению к Грузии. Но при более или менее детальном рассмотрении этой политики можно сказать, что она была достаточно продуманной, хотя, конечно же, далеко не идеальной и не всегда соответствовала интересам самой же России, поскольку зависела от многих взаимосвязанных как внешних, так и внутренних факторов.

25 декабря в письме на имя Генерального секретаря ООН Э. Шеварднадзе говорилось, что «Совет Безопасности, возможно, пожелает принять резолюцию предусматривающую, в частности, направление в Абхазию сил Организации Объединенных Наций по поддержанию мира». Кроме того, он счел «необходимым, чтобы Совет обратился ко всем государствам – членам Организации Объединенных Наций с призывом не допускать каких-либо посягательств на территориальную целостность Республики Грузия»550. Вместе с тем, названное послание ООН было наполнено антироссийской риторикой551. В тот же день на имя Генсека ООН была направлена вербальная нота МИД Грузии с аналогичной просьбой»552. На следующий день, 26 декабря, в ООН была также направлена справка об историко-правовых взаимоотношениях Абхазии и Грузии553. Она сопровождалась посланием В. Ардзинба к Генеральному секретарю ООН Б. Гали. В ней говорилось: «В случае рассмотрения вопроса об Абхазии в Совете Безопасности или в любом другом органе ООН мы настаиваем на участии в этом представителя Республики Абхазия»554. Однако и на этот раз голос Абхазии, народ которой подвергался культурному и физическому геноциду, конечно же, был проигнорирован вершителями судеб человечества.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница