Отечественной войны в Абхазии (1992-1993 гг.) (военно-политический аспект) Введение Глава Начало войны и ее первый период



страница5/24
Дата01.05.2016
Размер4.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24
Глава 2. Абхазия под прессом бомб и «двойных стандартов»


  1. Гагрский прорыв и начало освобождения Абхазии

Несмотря на подписанный 3 сентября в Москве Итоговый документ и деятельность Комиссии по контролю и инспекции, ситуация на фронтах абхазо-грузинской войны продолжала осложняться. Это в особенности относилось к северо-западной части Абхазии.

Как уже говорилось, 15 августа 1992 г., на второй день агрессии Грузии, в Гагре был высажен грузинский морской десант, и с тех пор город и вся территория до абхазо-российской границы была оккупирована военными формированиями Грузии. Абхазская сторона вынуждена была готовиться к освобождению Гагры и прилегающих районов с помощью военной силы, т. к. дальнейшее существование «в мешке» в условиях приближавшейся зимы, к которой, естественно, в условиях оторванности от всего мира Абхазия не могла подготовиться, не предвещала ей ничего хорошего. Следовательно, разблокирование северо-западного коридора до границы с Россией становилось необходимым не только с точки зрения военно-стратегической, но и социально-экономической, и даже биологической, т. е. для того, чтобы обезопасить своих граждан от голодной и холодной смерти. Этот коридор, действительно, чуть позже получил название «дороги жизни» по аналогии со знаменитой одноименной дорогой, которая пролегала по льду Ладожского озера, и по которой доставлялось продовольствие в блокадный Ленинград.

Спустя время грузинская сторона начала утверждать, что после того как грузинские формирования по согласованию были выведены из Гагры, «абхазцы и конфедераты при участии подразделений российских десантников овладели этим незащищенным городом почти без потерь»331. Данное утверждение в корне не соответствует действительности. Разговоры об участии в войне на стороне абхазов российских десантников или каких-либо других подразделений российских Вооруженных сил являются спекулятивными и останавливаться на них подробнее здесь не имеет смысла. Утверждение же о выводе из Гагры грузинских формирований, якобы имевшем место в рассматриваемое время, является выдумкой с целью оправдать военное поражение. Накануне наступления абхазов, грузинские войска находились в Гагре в достаточном количестве для того, чтобы удержать город. Гагрская группировка грузинских войск имела под ружьем свыше 4 тысяч человек при поддержке 40 единиц бронетехники, десятков артиллеристских орудий, минометов и военной авиации332. В феврале 1993 г. глава марионеточной власти оккупационной Абхазии Т. Надарейшвили с горечью констатировал: «Безусловно, Гагру можно было защитить, однако тот хаос, недисциплинированность, которые царили в наших воинских подразделениях, паника и вседозволенность привели нас к таким результатам»333. Все это доказывает, что заявление грузинской стороны о выводе ее войск из Гагры накануне ее освобождения абхазами является откровенной ложью. Об этом свидетельствуют и результаты Гагрской операции, в ходе которой были разгромлены следующие грузинские части и подразделения: Дидигорский, Цхалтубский, Руставский, Кутаисский, 101-й Гагрский батальоны, а также отдельные подразделения – «Мхедриони» (Д. Иоселиани) и «Тетри арциви» (Г. Каракашвили)334.

Согласно оперативной сводке штаба народного ополчения Абхазии от 3 октября, Гагрское наступление развивалось следующим образом: «С утра 2 октября, в 6. 00, началась атака335 позиций противника в районе железнодорожного вокзала... К 16.00 основные очаги сопротивления противника в центре города Гагра (гостиница «Абхазия», милиция) были сломлены. В 17. 35 был подавлен последний очаг сопротивления противника в районе санатория «Украина»… Город Гагра полностью освобожден от врага»336. 2 октября, еще в ходе боев за Гагру, Госсовет Грузии обратился к Генеральному секретарю ООН Б. Гали с просьбой срочно созвать заседание Совета Безопасности и обсудить ситуацию в Абхазии. В тот же день, Председатель Госсовета, прибыв в Сухум, заявил: «Госсовет примет решение о мобилизации резервистов – 30-40 тысяч человек, которые в случае необходимости могут быть передислоцированы в Абхазию»337. 2 октября в Сухуме состоялась встреча Э. Шеварднадзе с заместителем министра обороны России Г. Кондратьевым. И в тот же вечер Кондратьев, Кавсадзе, Хаиндрава и другие официальные лица Грузии вылетели в Гудауту, где состоялась их встреча с Председателем ВС Абхазии В. Ардзинба338.

Несмотря на полярность взглядов и эскалацию боевых действий, благодаря посредничеству России, переговоры продолжались весь день 3 октября и до 3 часов ночи 4 октября, однако никакого результата не дали. 3 октября глава абхазского Парламента предложил Э. Шеварднадзе встретиться для обсуждения вопросов, связанных с новейшей ситуацией в Абхазии. В тот же день Председатель Госсовета Грузии, отказавшись от встречи с В. Ардзинба, выступил по Сухумскому телевидению и беседовал по телефону с Б. Ельциным, где «вновь обсуждался вопрос взаимодействия руководителей двух государств с целью прекращения дальнейшей эскалации конфликта в Абхазии»339. Тогда же в сопровождении А. Кавсадзе, Г. Ломинадзе и других Э. Шеварднадзе вылетел в Гечрипш, чтобы поднять боевой дух грузинских подразделений, подавленных поражением в Гагре340. Высокопоставленная делегация встретилась с жителями, покинувшими Гагру, а также с представителями дислоцированных там частей грузинских вооруженных сил341. На обратном пути в Сухум вертолеты с членами делегации Грузии подверглись нападению. Согласно официальному сообщению Госсовета Грузии, 3 октября в 18. 20 в районе г. Гагра «вертолет, в котором находились Э. Шеварднадзе и сопровождающие его лица, был атакован и обстрелян вертолетом без опознавательных знаков»342. Потом стали звучать заявления о том, что Шеварднадзе хотели сбить российские военные343.

Позже, 13 октября, министр обороны России П. Грачев, комментируя данные обвинения, заявил: «Если бы покушение действительно было совершено, то вертолет, на котором летел Председатель Госсовета Грузии, сбили бы. Но этого не произошло, потому что российские вертолетчики к инциденту не причастны»344. Тем не менее, 30 октября первый заместитель председателя информационно-разведывательной службы Грузии Ш. Квирая заявил о получении новых материалов по данному делу. По его словам, они свидетельствовали о том, что нападение на гражданский вертолет, в котором правительство Грузии направлялась в Леселидзе и Гантиади, произошло вследствие запланированного террористического акта. Кроме того, по его словам, данные предварительного расследования доказывают, что в проведении теракта принимали непосредственное участие подразделения российских Вооруженных сил, дислоцированных в Абхазии345.

Но это было потом, тогда же, 3 октября, из Гечрипша Э. Шеварднадзе и сопровождавшие его лица были доставлены на машинах в Адлер (Россия), а затем на самолете – в Сухум, где в полночь глава Госсовета выступил с заявлением для прессы. Э. Шеварднадзе сообщил, что исчерпаны мирные пути урегулирования конфликта в Абхазии и грузинская сторона вынуждена будет предпринять адекватные меры, и уже «создано отдельное вооруженное формирование в Гантиади–Леселидзе под руководством Г. Каркарашвили», «одного из самих смелых грузинских военачальников». Председатель Госсовета, видимо, опасаясь нежелательных шагов со стороны России и стремясь упредить возможность таковых, исключил возможность ввода ее войск в линию противостояния, отметив, что если такой шаг будет предпринят без согласования с грузинским руководством, то это будет расценено как агрессия против Грузии со всеми вытекающими отсюда последствиями346.

Грузинская сторона обвиняла Россию в пособничестве абхазам и высказывала угрозы в адрес российских офицеров, а Москва отвергала обвинения и грозилась предпринять адекватные меры. В Тбилиси, видимо, считали, что Москва была обязана, наряду с передачей вооружения, оказывать ей военную помощь. 3 октября практически вся грузинская пресса обвинила Россию в агрессивных действиях против Грузии. Однако, по мнению наблюдателей, обострение российско-грузинских отношений было вызвано не столько взятием города Гагры абхазами и обращением Грузии в международные организации с обвинениями в адрес России, сколько постановлением Госсовета Грузии о переходе имущества бывшей Советской армии, находившегося на территории Грузии, в распоряжение грузинской армии. Названным решением Госсовет Грузии поручил Военной коллегии и правительству взять в свое владение всю технику, вооружение и имущество Вооруженных сил России, дислоцирующихся на ее территории. В ответ на это, Министр обороны России П. Грачев призвал Госсовет и военное руководство Грузии «проявить благоразумие» и отменить названное решение.

Тем временем, при посредничестве Москвы продолжались переговоры по прекращению крупномасштабных боевых действий, и к 10 часам 4 октября российская сторона в сочинском аэропорту выработала предложения к Абхазии и Грузии. Суть предложений состояла в следующем: немедленное прекращение огня; вывод вооруженных формирований грузин и абхазов из зоны Псоу - Гудаута; обеспечение условий для возобновления работы законных органов власти в Сухуме; вывод грузинских войск из абхазской столицы, за исключением согласованного количества сил. В 10. 11. В. Ардзинба согласился принять эти условия, однако, в 11. 48. Э. Шеварднадзе продолжал настаивать на прежнем варианте, а через две минуты поступило сообщение, что абхазские подразделения обходят отступающие грузинские силы в районе с. Сальма. В 13. 20 представитель российской делегации вылетел в Гудауту, чтобы оттуда постараться убедить Э. Шеварднадзе принять предложенные условия, но в 16. 40 пришло сообщение, что глава Госсовета прилетел на вертолете в Цандрипш, где изучал возможность переброски нескольких тысяч грузинских десантников на узкий плацдарм347.

Но перед этим Э. Шеварднадзе в тот же день, 4 октября, успел выступить на митинге в Сухуме, где заявил: «Гагра была и остается западными воротами Грузии, и мы должны ее вернуть… Кто не желает жить здесь, может покинуть ее, – скатертью дорога, но ни одного грамма грузинской земли никто никуда не сможет унести»348. В то же время в столице Абхазии оккупационными властями была усилена антиабхазская кампания. Грузинские власти с целью натравить местное грузинское население против абхазов распространяли слухи о массовых расправах над жителями Гагры. Постоянно звучали открытые призывы к погромам абхазов в Сухуме349. 5 октября в Сухуме состоялся еще один митинг грузинской общественности, на котором митрополит Сухумо-Абхазский Давид заявил, что надо всем вооружиться для войны с абхазами, если будет нужно, и церковь должна вооружиться, и он сам с оружием будет воевать350. С одной стороны грузинские власти и их марионеточные представители в Сухуме, нагнетая истерию против абхазов, преследовали цель поднять всех и вся на борьбу с «абхазским экстремизмом». Однако, с другой стороны, преступность на оккупированных территориях, порождавшаяся в том числе и подобной истерией, приобрела такой размах, что стала угрожать целям и задачам грузинской военщины в Абхазии. Свидетельством этого является выступление по «абхазскому» телевидению 5 октября начальника военной полиции Сухума С. Ахалая, который сказал: «Будет вестись беспощадная борьба с мародерами. Если они будут настигнуты при совершении преступления, будут расстреляны на месте. Сейчас как никогда нам нужна железная дисциплина, ибо без нее можем потерять все. Причиной поражения в Гагре является отсутствие дисциплины у гвардейцев»351. Но это происходило уже без Э. Шеварднадзе, присутствие которого в Тбилиси, видимо, стало необходимым, в том числе и для того, чтобы ему удержаться у власти. Поэтому после своего выступления на первом митинге в Сухуме и посещения района Цандрипша уже вечером 4 октября глава Госсовета отбыл на родину352.

И, действительно, военное поражение в Гагре вызвало бурю в политических кругах в Тбилиси. На заседаниях Госсовета, проходивших 4 и 5 октября, звучала острая критика Э. Шеварднадзе. Наряду с этим, Госсовет Грузии еще 4 октября принял Обращение к МККК, в котором он просил «незамедлительно командировать в г. Гагра представителей для фиксации создавшейся здесь тяжелой ситуации и оказания возможной помощи»353. Госсовет также единогласно принял решение обратиться за помощью к НАТО354. В этом послании события в Абхазии были классифицированы как «заговор абхазских сепаратистов», организованный совместно «с реакционными силами России»355. 5 октября Д. Иоселиани обвинил заместителя министра обороны России Г. Кондратьева во вмешательстве во внутренние дела Грузии356. Тогда же, 5 октября, министр иностранных дел Грузии А. Чикваидзе обвинил российское военное командование в оказании помощи абхазам. При этом даже пригрозил Москве: «Все это, в конечном счете, может обернуться против самой России»357. В тот же день Э. Шеварднадзе, имея в виду российских генералов, сказал: «Если они хотят воевать, пусть честно скажут, и тогда мы тоже будем воевать до последней капли крови»358. Однако следует также отметить, что грузинские стратеги были «обижены» на российских военных задолго до взятия абхазами Гагры. Позже министр обороны Абхазии В. Аршба свидетельствовал: «При освобождении города Гагры нами в главном штабе противника была захвачена карта нанесения авиационных ударов. Главной целью, если судить по ней, является российский военный аэродром в Гудауте»359. Несмотря на такие негативные высказывания, 5 октября глава Госсовета встретился с командованием Закавказского военного округа и 19-й отдельной армией ПВО, дислоцированных в Грузии360.

6 октября на заседании ВС РФ Б. Ельцин заявил, что российские войска будут контролировать железную дорогу от границы России с Абхазией и до границы Абхазии с Грузией361. В тот же день, 6 октября, на митинге в Тбилиси Шеварднадзе сказал, что «не верит парламенту, но верит Б. Ельцину и «ДемРоссии»362. Хотя было ясно, что тезис Ельцина о взятии российскими войсками под контроль «абхазского участка» железной дороги вряд ли ему мог понравиться. При этом нужно учитывать, что названный митинг в Тбилиси состоялся уже после поражения грузинской армии в северо-западной Абхазии. Видимо, Э. Шеварднадзе все еще не терял надежды на то, что Б. Ельцин окажет Грузии военную помощь в восстановлении ее контроля над потерянными территориями. Но, убедившись в том, что этого не будет, уже 7 октября на пресс-конференции Э. Шеварднадзе выразил недовольство заявлениями Ельцина на ВС РФ о возможном контроле российскими войсками железной дороги от Абхазии до границ Грузии. При этом о гагрских событиях он не сказал ни слова363.

Еще 5 октября первый заместитель председателя Госсовета Грузии Д. Иоселиани заявил, что грузинские войска обладают достаточным потенциалом, чтобы выдворить из Грузии боевиков Конфедерации горских народов Кавказа и «наемников-казаков»364. И тогда же, 5 октября, получив морем дополнительные подкрепления в живой силе, грузинские войска атаковали абхазские позиции365, но были отброшены. Далее, согласно оперативной сводке штаба абхазского народного ополчения, события развивались следующим образом: «… В 14. 50 абхазское народное ополчение начало общее наступление и в 17. 50, обойдя с боями труднейший скальный участок с множеством заминированных мостов и участков дороги, вышло к Холодной речке. После перегруппировки в 18.00 был прорван заслон противника, а на Цандрипшском (Гантиадском) спуске после очередной атаки было полностью сломлено сопротивление противника… В 6. 40 6 октября 1992 г. знамя Республики Абхазия взвилось на границе Российской Федерации»366. С абхазской стороны на Гагрском фронте в ходе боев общие потери составили 108 человек, из них 15 добровольцев. В ходе наступательной операции безвозвратные потери составили 76 чел.

6 октября глава Госсовета заявил, что до 3 октября он еще верил в то, что можно найти мирные средства для разрешения проблемы Абхазии. «Сейчас же, – сказал он, – я не вижу выхода из тупика»367. В силу этого обстоятельства глава Госсовета походил в эти и последующие дни на затравленного зверя. Свидетельством политического замешательства и даже некоторой растерянности Э. Шеварднадзе может служить частое им употребление термина «тупик». Однако грузинский лидер понимал, что в сложившихся обстоятельствах он не имеет права выказывать слабость или нечто такое, что можно было бы воспринять за слабость, ибо он был никто иной, как единственная и чуть ли не последняя надежда Грузии в глазах большинства сограждан. И 6 же октября на митинге в Тбилиси он сообщил, что командующий войсками Госсовета на контролируемой Грузией территории Абхазии Г. Каркарашвили ушел в партизаны. Э. Шеварднадзе подбадривал собравшихся: «Мы отсюда дадим ему подмогу и вернем город Гагру и поселки Гантиади и Леселидзе»368. Но в действительности надежды на Г. Каркарашвили были обречены, и глава Грузии не мог не знать об этом, а данное его заявление было ничем иным, как криком отчаяния и попыткой поддержать уязвленное самолюбие грузинского общества. Самому генералу Каркарашвили после провала обороны Гагры с группой солдат удалось уйти в горы, оттуда 8 октября он был вывезен на вертолете369. За день до этого, 7 октября, все интернированные солдаты войск Госсовета Грузии, ополченцы и бойцы отрядов «Мхедриони», которые во время боев перебежали на российскую сторону, были вывезены гражданским самолетом в Тбилиси370. Как видно, возвращение Гагры и ее окрестностей или попытка такового в повестке дня в Грузии вовсе и не значились, в силу неспособности к нему грузинских военных формирований. Следовательно, воинственные заявления Э. Шеварднадзе являлись обманом. Спустя несколько дней тот же Каркарашвили, уже находясь в Тбилиси, видимо, для того, чтобы оправдать себя, заявил, что битва за северо-западную Абхазию для грузинских войск была обречена. Однако глава оккупационных властей Абхазии и по истечении времени никак не мог смириться с таким мнением. Позже, в начале февраля 1993 г., Т. Надарейшвили недоумевал: «Мне и сегодня непонятно, как можно было допустить падение Гантиади, Леселидзе, Хейвани, которые могли защитить всего 50 хорошо вооруженных бойцов, расположенных на главной улице»371. А чуть позже, в начале мая, когда в результате тбилисских перестановок Г. Каркарашвили занял пост министра обороны, Т. Надарейшвили встретил это назначение заявлением о том, что теперь уж они вдвоем точно победят в Абхазии. От тягостного ощущения, вызванного поражением в Гагре, у него не осталось и следа.

Тем временем, еще 6 октября Генеральный секретарь ООН получил письмо от заместителя Председателя Госсовета Грузии, в котором была «показана вся тяжесть ситуации и просьба к ООН о поддержке»372. В ответ на это 7 октября Генсек ООН обратился к Председателю СБ ООН с отчетным посланием миссии во главе с Г. Фейсалом, которая с 12 по 20 сентября работала в зоне конфликта. В Обращении Генсека говорилось: «Ситуация в Абхазии сильно ухудшилась в последние дни. Жестокие бои вновь начались, угрожая миру и безопасности в регионе. В связи с серьезным ухудшением конфликта в Абхазии я намереваюсь ввиду чрезвычайности положения послать еще одну миссию ООН в регион во главе с заместителем Генсека»373. В записке Председателя СБ от 8 октября говорилось: «Совет поддерживает решение Генерального секретаря направить в ответ на просьбу правительства Грузии, еще одну миссию в Грузию, которую возглавит заместитель Генерального секретаря374, в сопровождении сотрудников, некоторые из которых останутся на месте»375. Позже в докладе Генсека ООН от 28 января 1993 г. освобождение абхазскими подразделениями Гагры было названо «захватом»376. О «захвате ряда населенных пунктов в Абхазии» добровольцами, которые «разрушительно действуют на общественное правосознание»377, писал и российский политолог Э. Паин уже 10 октября. Здесь нужно отметить, что и Генсек ООН и названный политолог не заметили или не пожелали заметить путаницы в терминах: в начале октября абхазскими войсками Гагра была не «захвачена», а освобождена.

Символично, что на второй день после освобождения северо-западной части Абхазии, 7 октября в с. Лыхны открылся I Всемирный конгресс абхазо-абазинского (абаза) народа. Перед его началом многие предлагали «провести конгресс в Черкесске, …но В. Ардзинба настоял на своем»378. На его открытии Председатель ВС Абхазии сказал: «Нам, абхазам, не нужно ничего чужого, мы ни на кого не нападали – на нас напали. И мы имеем право бороться за свободу нашей Родины»379. 8 октября участники конгресса потребовали от Э. Шеварднадзе немедленно вывести войска из Абхазии. Форум также принял Декларацию, в которой было заявлено: «Абхазо-абазинский этнос (абаза) может быть сохранен только путем возвращения нашей диаспоры на свою историческую Родину»380. В работе Конгресса из 140 делегатов приняло участие 125, представлявшие разные районы Абхазии, а также диаспоры из Турции, Германии, Франции, Голландии381.

После поражения в Гагре грузинская сторона, как уже не раз отмечалось, начала упрекать Россию в том, что она поддерживала абхазов, в силу чего они добились военного успеха. Наверняка, эта тема не прошла мимо собеседников во время «острого и принципиального» разговора по телефону Б. Ельцина и Э. Шеварднадзе 7 октября, который состоялся по инициативе Президента России382. 8 октября на брифинге в МИД РФ было заявлено, что «высказывания официальных представителей Грузии, обвинявших Россию в пособничестве одной из сторон в абхазском конфликте, лишены каких-либо оснований»383. 9 октября командующий войсками народного ополчения РА В. Аршба сообщил, что вся имеющаяся в распоряжении народного ополчения Абхазии тяжелая техника и артиллерия трофейная. И уточнил, что «российские войска сохраняют полный нейтралитет»384.

Проблема освобождения абхазами Гагры еще долгое время не сходила с повестки дня тбилисских политиков и их сухумских марионеток. 21 октября, выступая по «абхазскому» телевидению, Т. Надарейшвили заявил: «Мы пойдем в атаку, освободим Гагру и заедем в Гудауту, у нас для этого есть необходимые силы»385. 26 ноября на заседании Парламента Грузии была образована комиссия по изучению Гагрских событий под председательством депутата Р. Куправа386. По истечении времени Т. Надарейшвили говорил: «Падение г. Гагры для меня как национальная, так и личная трагедия… Поэтому лично я все это никогда никому не прощу… Я уверен и приложу все усилия для того, чтобы выяснить истину»387. 25 февраля 1993 г. Б. Какубава, выступая на заседании грузинского парламента, призвал «строго спросить с тех, кто сдал Гагру абхазам, ибо те не только не наказаны, но даже получили повышения по службе», ибо, по его мнению, «город был сдан из-за предательства»388. Уже после войны Н. Месхия в письме к Шеварднадзе спрашивал: «Почему не опубликовали заключение парламентской комиссии о гагрской трагедии»? При этом сам Н. Месхия обвиняет главу Госсовета Грузии в сознательной сдаче и Гагры, и Сухума389. Тем временем законной властью Абхазии также была создана комиссия по определению ущерба и ликвидации последствий войны в г. Гагре и его зоне. Согласно этому документу, правительство Абхазии намеревалось предъявить иск Грузии с требованием возместить ущерб, нанесенный грузинской военщиной390.

Значение Гагрской операции для Абхазии трудно переоценить. В речи на открытии Конгресса абхазо-абазин 7 октября В. Ардзинба освобождение северо-западной Абхазии назвал одним из событий, «открывающих новую страницу нашей истории» 391. По справедливому замечанию В. Пачулия, победой в Гагре «было развеяно существовавшее мнение мирового сообщества о бесплодности сопротивления малочисленного абхазского народа многомиллионной Грузии»392. В. Ардзинба 19 октября 1992 г., отвечая на вопрос о выводах грузинской стороны после своего поражения в Гагре, ответил: «Они убедилась - абхазы могут не только обороняться, но и наступать. В Тбилиси теперь относятся к нам как к военной силе, серьезней, чем прежде»393. С Гагрского наступления началось освобождение Абхазии, была открыта «дорога жизни», обеспечившая ее сообщение с «большой землей».

Гагрская победа вывела восприятие Абхазии в мире на новый уровень. Эта победа привела не только к освобождению абхазского северо-запада и ухудшению российско-грузинских отношений, но и к более пристальному вниманию международного сообщества к войне в Абхазии. Можно утверждать, что если до освобождения Гагры международное сообщество в целом реагировало на события в Абхазии, только уступая просьбам Э. Шеварднадзе, то после успешного наступления абхазов многие на Западе стали воспринимать войну в Абхазии не только как попытку главы Грузии обратить внимание на трудности своей страны для получения моральной и материальной поддержки от Запада. Там к рассматриваемому времени, судя по всему, стало созревать осознание того, что война в Абхазии становится самостоятельным военно-политическим явлением, которое больше невозможно рассматривать как сугубо внутреннее дело Грузинского государства. Стало понятно, что сидя за чайным столиком в Тбилиси с грузинскими чиновниками, как это делал посланник ООН Г. Фейсал, решать проблемы Абхазии не получится. Хотя международное сообщество продолжало называть войну в Абхазии внутренним конфликтом Грузии, стало очевидным то, что восприятие проблем Абхазии вышло далеко за рамки официально декларировавшихся принципов. Сам факт обращения Грузии за помощью, в том числе военной, к международному сообществу уже свидетельствовал о том, что эта проблема не может быть внутренним делом Грузии. На Западе не могли не понимать этого.

К тому времени война в Абхазии все более приобретала характер «окопной» т. е. позиционной. Она была таковой (за исключением Кочарской операции Абхазской Армии, которая хотя и привела к выравниванию линии фронта на Востоке, но все же была локальной), до крупномасштабного наступления Грузинских войск на Восточном фронте 26-29 декабря 1992 г. В этот период времени на передний план выходит дипломатическая стратегия заинтересованных сторон.



1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница