Отечественной войны в Абхазии (1992-1993 гг.) (военно-политический аспект) Введение Глава Начало войны и ее первый период



страница4/24
Дата01.05.2016
Размер4.18 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

В. Ардзинба: Насколько я понимаю, конфликт происходит в Абхазии. Коль скоро решается судьба Абхазии, наверно, хотя бы элементарно выслушать и наше мнение тоже.

Б. Ельцин: Вы его высказывали. И не один раз.

В. Ардзинба: Борис Николаевич, в Вашем обращении к руководству Грузии и Абхазии сказано о незамедлительном выводе войск…

Б. Ельцин: Это имеется в виду и в этом документе.

В. Ардзинба: В данном документе этот вопрос не решается.

Б. Ельцин: … И я думаю, кто не подпишет, очень серьезно будет долгие годы со своей совестью бороться, как же все-таки он поступил: «за» свой народ или «против» своего народа. Больше дискуссий сегодня не будет. Кто не хочет подписывать, это дело лично каждого…

В. Ардзинба: Я думаю, что это политика силового давления, которая ни в коем случае не учитывает интересы Абхазии. Насколько я понимаю, тогда надо было просто направить нам документ, который вы подписали, не учитывая наши интересы.

Б. Ельцин: Не может Президент Российской Федерации позволить себе каждую строчку выискивать, где, что и как, мы решаем общие принципиальные вопросы… Я прекращаю на этом дискуссию, прошу больше не высказываться»268.

После этого многозначительного заявления Президента России Э. Шеварднадзе, торжествующе заявив об этом, подписал документ. В. Ардзинба тщетно пытался обратить внимание на то, что «в этом документе даже не ставится вопрос о конституционных органах власти, которые упразднены в результате введения войск». Он с нотками отчаяния в голосе говорил: «Я понимаю, что мы маленькие и с нами как-то можно не считаться. Я думаю, политику, конечно, мы не делаем. Это я понимаю. Но все же там осуществляется геноцид против народа. Это самый настоящий геноцид. И, понимаете, в этих условиях вот так с нами, нас даже не выслушать и заставить нас подписать документ, ей Богу, это несправедливо. Я перед Богом это говорю, что несправедливо». А Б. Ельцин отвечал: «Я считаю, что Вы не правы… И, я думаю, что Вы должны быть благодарны... Эта дискуссия будет бесконечна и она проста не солидна для Президента». А руководитель Абхазии резюмировал: «Главная цель этого документа – не столько вывести те войска, которые введены на территорию Абхазии, а расформировать тех добровольцев, которые пришли в Абхазию помогать от геноцида»269.

Между тем, все это время подписание документа продолжалось, как будто Абхазия не имела отношения к войне на ее территории – подписывали все, но с ее мнением не считались. Позже Ю. Воронов, участник Московской встречи, скажет: «Мы возражали против такого подхода, и был момент, когда наша абхазская делегация отказалась подписывать документ в таком виде. Потом нас… уговорили»270. Процесс «уговаривания» абхазской стороны происходил следующим образом: сначала Б. Ельцин, потребовав подносы с шампанским, одновременно попросил и В. Ардзинба подписать этот документ. Затем с аналогичной просьбой обратились к абхазскому лидеру Председатель Совета Министров Дагестана А. Мирзобеков, Президент Северной Осетии А. Галазов, Председатель Парламента Карачаево-Черкесии В. Савельев, глава правительства Карачаево-Черкесии В. Хубиев, Президент Адыгеи А. Джаримов271.

Российский исследователь О. Васильева, анализируя итоги Московской встречи, писала: «В. Ардзинба, не имеющий политического опыта, был сломан – он подписал документ, узаконивший пребывание грузинских войск на территории Абхазии и ни словом не оговаривающий федеративное устройство Грузии»272. Позволю себе не согласиться с данной точкой зрения, ибо полагаю, что причина подписания этого документа абхазской стороной кроется отнюдь не в отсутствии или нехватки политического опыта у В. Ардзинба, а совсем в другом, а именно: в том, что участники встречи «всем миром» «выкручивали руки» абхазской делегации и ее руководителю.

Но вернемся к ходу Московской встречи. Б. Ельцин, как бы подводя дипломатический итог этим уговорам-угрозам, предложил считать этот документ на месяц, по истечении которого им следует вновь собраться в таком же составе и обсудить итоги его реализации. Затем, поставленный по существу в безвыходную ситуацию, В. Ардзинба все же сумел выторговать «в порядке любезности особой» еще 15 минут, чтобы еще раз «посоветоваться с делегацией». И пока «разливали шампанское» (Б. Ельцин), руководитель абхазской делегации вернулся в зал заседания и объявил, что готов подписать документ при условии соблюдения двух моментов. Первый момент касался определения согласованного уровня войск. Второй – статьи 11, которую предложил либо снять, либо записать свое особое мнение, «потому что я не могу с точки зрения ни нравственной, ни правовой осуждать людей, которые пришли в Абхазию жертвовать своей жизнью ради абхазского народа, ради всех народов Абхазии»273. На это предложение о снятии обозначенного в документе момента осуждения добровольцев, Б. Ельцин, отметив, что «главная наша ведь цель – не репрессии», спросил «согласия» Э. Шеварднадзе, который также, как ни странно, не воспротивился этому274.

Так завершилась церемония подписания, которая первоначально была запланирована на 15. 00, но была отложена почти на три часа275. Сам Итоговый документ Московской встречи 3 сентября 1992 г. состоял из 12 пунктов и предусматривал следующее: Обеспечивать территориальную целостность Республики Грузия. Все участвующие в конфликте вооруженные формирования с 12. 00 часов 5.09.1992 г. прекращают огонь и любое применение силы друг против друга. При этом участники конфликта обязуются до вступления в силу прекращения огня воздержаться от каких-либо наступательных действий. До 10 сентября 1992 г. произвести обмен задержанных лиц, заложников, пленных и других по принципу «всех на всех». Вооруженные Силы Российской Федерации, временно находящиеся на территории Республики Грузия, в том числе и в Абхазии, соблюдают строгий нейтралитет и не участвуют во внутренних конфликтах. Стороны будут содействовать возобновлению к 15 сентября 1992 г. нормальной деятельности законных органов власти Абхазии и т. д.276.

Депутат ВС РА Ю. Воронов, назвав его «документом с дефектом», свидетельствует: «Разговор для абхазской делегации был трудным, а порой и унизительным. В ход шли и грубое давление, и уговоры. Руководствуясь главным – остановить кровопролитие, В. Ардзинба поставил свою подпись под Итоговым документом»277. Об этом же свидетельствует и выступление самого В. Ардзинба перед журналистами сразу после подписания документа: «Я тоже подписал этот документ, подписал в силу того обстоятельства, что на территории Абхазии осуществляется геноцид абхазского народа. Изгоняются оттуда десятки тысяч людей: русских, армян, греков. Произведены огромные разрушения на территории республики. Это колоссальный ущерб. И мы стоим перед лицом того, что наш народ будет, может быть, полностью истреблен в силу того соотношения сил и тех средств, которые используются по отношению к этому народу. И сейчас, коль есть возможность в какой-то мере не допустить дальнейшего кровопролития, и появилась такая возможность, я тоже подписал этот документ, хотя отдаю себе отчет в том, какие значительные подводные камни есть под всем этим документом, что, в принципе, может привести к серьезным последствиям…»278. Абхазский ученый С. Лакоба считает, что В. Ардзинба «дезавуировал эти переговоры» только что процитированной речью279. В заявлении от 4 сентября В. Ардзинба, отметив, что «документ дает определенную надежду на прекращение жестокого кровопролития в Республике Абхазия», подчеркнул: «Присутствие грузинских войск в Абхазии остается главным дестабилизирующим фактором, который, в конце концов, может взорвать хрупкий мир». Лидер Абхазии настаивал: «Вывод грузинских войск продолжает быть основным условием восстановления мира и спокойствия в Абхазии»280.

5 сентября, в день вступления в силу Итогового документа, Генеральный секретарь ООН во время разговора по телефону поздравил Э. Шеварднадзе с достигнутыми в Москве договоренностями об Абхазии281. Сам глава Госсовета Грузии в этот же день заявил, что ст. 10 Итогового документа, которая предусматривала восстановление законных органов власти Абхазии, носит рекомендательный характер282. Тем самым он дал понять, что его страна не собирается соблюдать даже выгодный для нее в целом документ. 6 сентября В. Ардзинба обратился к Генсеку с просьбой поставить перед Советом Безопасности вопрос о применении международно-правовых санкций в отношении Грузии как государства, совершившего агрессию, осуществляющего геноцид абхазского народа»283. Конечно же, о принятии каких-то санкций против Грузии не было и речи. Более того, 7 сентября на пресс-конференции в Москве Генсек ООН Б. Гали сказал, что он уже поздравил Э. Шеварднадзе с результатами встречи на высшем уровне в связи с конфликтом в Абхазии. Гали сообщил, что направит миссию доброй воли в Грузию в ближайшие дни, которая действительно прибыла в Тбилиси 10 сентября.

Министр обороны Грузии Т. Китовани издал приказ о продлении особого режима поведения граждан в г. Сухум с 20 сентября по 20 октября 1992 г.284. Это и было показателем готовности Грузии к соблюдению Итогового документа Московской встречи, предусматривавшего, в частности, и возвращение в Сухум законных органов власти Республики Абхазия. В ответ на это В. Ардзинба заявил, что пока в Сухуме остаются войска Госсовета, «Парламент работать под дулами автоматов не будет»285. Все это говорило в пользу неспособности Итогового документа Московской встречи осуществить или хотя бы приблизить полномасштабное урегулирование грузино-абхазского вооруженного противостояния.

5 сентября председатель грузинской части Комиссии по контролю и инспекции, и. о. Премьер-министра Грузии Т. Сигуа прибыл в Сухум. 6 сентября в Сухуме состоялась встреча представителей грузинского и абхазского руководства, посвященная выработке конкретных мер по реализации Итогового документа. Вечером, в 17.00 того же дня, командующие войсками Госсовета Грузии в Абхазии Г. Каркарашвили и народным ополчением Абхазии В. Какалия подписали протокол о прекращении огня и разводе войск по р. Гумиста. Но прекращения огня на фронтах фактически не было. 9 сентября в Сухуме состоялась встреча участников Комиссии по контролю и инспекции, в ходе которой был подписан протокол, предусматривавший прекращение огня и всех боевых действий с 00 часов 10 сентября, а с 10. 00 утра – разведение противоборствующих сторон и возвращение их к базам дислокации. Стороны также договорились об освобождении всех военнопленных и заложников286. Переговоры продолжились 10 сентября в Сухуме. На них «Грузия в основном требовала, чтобы к 25 сентября отряды Конфедерации покинули Абхазию, а абхазская сторона – чтобы грузинские войска были выведены из Сухума»287. В тот же день Президиум ВС РА вынужден был констатировать, что «ход трехсторонних переговоров показывает», что установление прочного мира и возобновление нормальной деятельности законных органов власти в Абхазии к 15 сентября «устраивают далеко не всех грузинских политиков»288.

Поздно вечером 15 сентября, в аэропорту г. Сочи завершился очередной раунд переговоров о реализации условий Итогового документа Московской встречи. В нем от Абхазии участвовали – Председатель ВС В. Ардзинба и ряд депутатов, а также заместитель Предсовмина З. Лабахуа, от Грузии – министр обороны Т. Китовани, вице-премьер А. Кавсадзе, от России – генерал Г. Кондратьев и первый заместитель председателя Госкомитета по чрезвычайным ситуациям Ю. Воробьев289. По завершении переговоров Ю. Воробьев, комментируя их ход, сказал: «Очень долго обсуждался вопрос о взаимном выводе с территории Абхазии войск Конфедерации горских народов Кавказа и войск Госсовета Грузии. Был даже подготовлен протокол, но, к сожалению, он не был подписан из-за отказа грузинской стороны»290.

17 сентября Э. Шеварднадзе прибыл в Сухум, и его пребывание в абхазской столице носило скорее пропагандистский характер и вряд ли было рассчитано на достижение практических результатов. В тот же день министр обороны Грузии в очередной раз заявил, что в течение 10 дней добровольцы из Северного Кавказа должны уйти из Абхазии, в противном случае пригрозив расправой над ними291. 20 сентября в с. Н. Эшера войсками Госсовета Грузии были задержаны члены трехсторонней комиссии по соблюдению условий Итогового документа Московской встречи292.

Несмотря на продолжавшиеся боевые действия и невозможность достижения компромисса воюющими сторонами, Комиссия по контролю и инспекции продолжала функционировать, и на переговорах и встречах в ее рамках составлялись и подписывались протоколы и соглашения, которые зачастую никто не соблюдал. Последнее заседание Комиссии состоялось 1 октября. Оно проходило в Сухуме, но после того как переговоры зашли в тупик, они были продолжены в Гудауте. Но после того как в 4. 30 утра поступило сообщение о массированных обстрелах абхазских позиций на Гумистинском фронте, и таком же огне по грузинским позициям под Гагрой, и более того, наступлении абхазских подразделений, стало ясно: смысл дальнейших переговоров на тот момент времени был потерян. Руководитель российской делегации Ю. Воробьев доложил об обстановке в Москву, которая дала добро на возвращение. Правда, по пути в Москву самолет, по настоянию Вице-президента А. Руцкого, развернули в воздухе, и делегация опять вернулась в зону боевых действий293. Россия продолжила посреднические усилия уже на фоне начала Гагрского наступления.
3. 2. Противостояние «гулливеров» и «лилипутов».

Как уже отмечалось, Россия не могла не иметь своих интересов в войне в Абхазии, но масштаб добровольческого движения в поддержку абхазов стал угрожать их отстаиванию. Российские власти, рассчитывая на руководителей северокавказских республик, которые вынуждены были поддерживать решения Москвы, посчитали, что, в общем и целом Северный Кавказ будет относиться к событиям в Абхазии лояльно. Но ситуация вышла из-под контроля не только местного руководства на Северном Кавказе, но и московских властей. Заявления и поведение руководства России в первые дни агрессии Грузии против Абхазии вызвали негодование и возмущение народов Кавказа. В первое время у властей, видимо, была уверенность в том, что страсти улягутся и ничего серьезного не произойдет. Но вслед за выдвижением требований северокавказцы перешли к конкретным военно-политическим мероприятиям. Последние же способствовали осознанию многими чиновниками как на самом Северном Кавказе, так и в Москве серьезности ситуации. Солидарность с абхазским народом выразилась в готовности сражаться и погибать за ее свободу.

Лозунг «Судьба Кавказа решается в Абхазии» был подхвачен кавказскими народами. Добровольческое движение все ширилось. И чем больший размах оно приобретало, тем очевиднее становилось, что управлять этим процессом Москве уже не удастся. Игнорировать проблему также было чревато серьезными последствиями, поэтому Россия признала наличие добровольческого движения. Причем признание выразилось в стремлении сначала нейтрализовать, а когда стало ясно, что это в сложившихся условиях нереально, остановить его путем угроз и репрессий. И, действительно, вместо того, чтобы убеждать и стремиться понять позицию и опасения кавказцев, было решено разговаривать с ними с позиции силы. А поскольку заявить о репрессиях против всех народов Кавказа, представители которых так или иначе принимали участие в добровольческом движении, Россия не могла, она объявила о начале преследования Конфедерации горских народов Кавказа.

Официальное гонение на добровольческое движение началась с того, что 25 августа министр юстиции РФ Н. Федоров заявил, что КГНК «претендует на роль организации, призванной подменить законные органы государственной власти» и грубо нарушает Конституцию РФ. И этого, по его мнению, было достаточно для проведения Генеральной прокуратурой расследования деятельности руководителей Конфедерации и «принятия необходимых мер по защите конституционного строя на территории России»294. 27 августа Прокуратура России возбудила уголовное дело против КГНК по фактам «разжигания межнациональной розни, совершения террористических актов и диверсий, а также захвата заложников».

Иной позиции придерживался по этому вопросу лидер Абхазии. 1 сентября, в разгар боевых действий на Гумистинском фронте, В. Ардзинба заявил о неправомерности уголовного преследования добровольцев, о котором было заявлено руководством России295. Президент России Б. Ельцин на встрече в Москве 3 сентября сообщил о том, что он на Совете Безопасности дал команду перекрыть границу с Абхазией, что «уже осуществляется»296. Более того, он после этой встречи, выражая свое отношение к КГНК, сказал: «Я не знаю юридически такую организацию»297. Более красноречиво выразиться, наверное, было невозможно. 5 сентября был издан Указ Президента России «Об усилении войск Северо-Кавказского округа»298. В заявлении Президиума Верховного Совета России 7 сентября также говорилось о том, что «действия отдельных лидеров национальных и общественных движений Северо-Кавказского региона, которые при всей их внешней патриотичности не отражают реальных общественных потребностей, не имеют правовой базы и противоречат Конституции Российской Федерации». Российские депутаты «призывали этих лидеров не выступать от имени народов и отказаться от формирования, вооружения и засылки военизированных добровольческих отрядов»299. Абхазские депутаты, в отличие от своих российских коллег, в Заявлении от 9 сентября выразили «решительный протест в связи решением Генеральной прокуратуры РФ о привлечении к уголовной ответственности лиц, добровольно прибывших на защиту абхазского народа от геноцида»300. 16 сентября В. Ардзинба отметил, что сама идея возбуждения уголовных дел российской прокуратурой против тех, кто выступил на защиту малочисленного народа, представляется кощунственной301.

Апогеем противостояния российских властей и добровольческого движения стал арест Президента КГНК Ю. Шанибова, осуществленный Прокуратурой Кабардино-Балкарии вечером 23 сентября в присутствии начальника отдела Прокуратуры РФ, руководителя группы следователей Р. Савина302. Видимо, во избежание непредвиденных обстоятельств, тогда же к границам Кабарды «начали стягиваться внутренние войска России»303, а Генеральный прокурор России заявил, что «задержание Шанибова не направлено против Конфедерации горских народов»304.

24 сентября на сессии ВС РФ депутат М. Туманов, комментируя арест Ю. Шанибова, заявил, что это чревато последствиями305. И действительно, он получил широкий резонанс. 24 сентября в Грозном вечером состоялось экстренное заседание КГНК306. В тот день в Нальчике, возле здания Правительства, начался бессрочный митинг, участники которого расценили арест Ю. Шанибова как «оскорбление не только кабардинского, но и всех народов Кавказа»307. Ю. Калмыков и Ю. Сосламбеков заявили протест властям России и резко осудили поведение Президента Кабарды308. 25 сентября в Нальчике в квартире Ю. Шанибова был проведен обыск. 26 сентября Конгресс кабардинского народа заявил, что вынужден использовать все конституционные методы борьбы для освобождения Шанибова, а ответственность за осложнение обстановки в северокавказском регионе ляжет на тех, кто организовал его арест309. Кавказский Парламент также заявил, что вся ответственность за последствия этого «вопиющего беззакония» ляжет на его организаторов, и призвал кабардинский народ «не позволить восторжествовать несправедливости на древней кабардинской земле»310.

Тем временем, к требованиям участников бессрочного митинга в Нальчике добавились: вывод частей российского ОМОНа из республики, отставка Президента и правительства Кабардино-Балкарии. 26 сентября произошло столкновение между частью митингующих и ОМОНом. Президент республики В. Коков пообещал лидерам народного движения предпринять все меры для освобождения Ю. Шанибова, а также предоставить эфирное время на телевидении. Однако той же ночью ОМОН заблокировал площадь перед домом правительства. Тогда утром многотысячный митинг собрался возле здания исполкома ККН. Лидеры национальных движений во избежание осложнения ситуации призвали людей воздержаться от продолжения бессрочного митинга на площади перед Домом Советов. Но это предложение было ими отвергнуто, и собравшиеся 27 сентября двинулись к площади, сметая кордоны ОМОНа. В ответ сначала применили слезоточивый газ, затем со второго этажа Дома Советов началась стрельба по безоружной толпе, в результате чего погибла М. Апекова311. Тогда также получили ранения 29 человек312. В ходе этих столкновений 18 военнослужащих внутренних войск получили тяжелые телесные повреждения и ножевые ранения313.

Огромную роль в том, что удалось остановить людей, предпринявших штурм Дома Советов в Нальчике, принадлежит Президенту МЧА Ю. Калмыкову. Об этом свидетельствует, в частности, документальный фильм И. Кожемова «Он ушел раньше», который был снят в 2004 г. к 70-летию Ю. Калмыкова. В фильме о событиях тех дней и роли Ю. Калмыкова в них рассказывают С. Степашин, один из лидеров Конгресса кабардинского народа М. Хоконов, общественный деятель В. Хатажуков, кабардинский писатель З. Налоев, тогдашний командующий внутренними войсками МВД России А. Куликов. По их единодушному мнению, если бы ни Ю. Калмыков, в тот день в Нальчике произошло бы гораздо большее кровопролитие314.

Митинг в Нальчике продолжался всю ночь с 27 на 28 сентября и весь последующий день. 28 сентября ККН и «Адыгэ Хасэ» выступили с требованиями созвать чрезвычайную сессию ВС КБР 1 октября для решения вопроса о выводе войск специального назначения с территории республики; роспуска парламента и проведении досрочных выборов; создание правительства национального согласия; прекратить дело на Ю. Шанибова315. 28 сентября состоялись переговоры Президента Кабардино-Балкарии с представителями Конгресса кабардинского народа и «Адыгэ Хасэ», в ходе которых В. Коков вынужден был согласиться со всеми выдвинутыми требованиями и обещал выполнить их в кратчайшие сроки. Была достигнута договоренность о немедленном выводе спецподразделений внутренних войск России из республики, освобождении из-под стражи Ю. Шанибова, прекращении преследований членов народно-патриотических движений, об отмене чрезвычайного положения на всей территории КБР и снятии информационной блокады. Однако Президент В. Коков, несмотря на обещания, не выполнил основных требований митингующих, что привело к очередному витку противостояния в Нальчике316.

Между тем, Президент КГНК к тому времени уже оказался на свободе и даже 28 сентября успел выступить на митинге в Нальчике. По мнению О. Васильевой и Т.Музаева, «освобождение» Ю. Шанибова и принятие Постановления ВС России от 25 сентября 1992 г. помогли снять напряженную ситуацию, сложившуюся тогда в Кабарде317. Скорее всего, Ю. Шанибову было позволено оказаться на свободе, поскольку ситуация в Нальчике становилась неуправляемой, ее сложно было взять под контроль даже с помощью Вооруженных сил, которые к тому времени в большом количестве находились на Северном Кавказе. Но их применение в полной мере в сложившихся тогда условиях было игрой с огнем, на что российские власти, естественно, идти не желали. Они убедились в бесперспективности этого пути, события 27 сентября на центральной площади кабардинской столицы показали, что силовой путь не способен привести к восстановлению контроля над ситуацией. Как бы там ни было, ясно, что освобождение или «побег» Ю. Шанибова стало возможным только благодаря массовому движению солидарности с ним, развернувшемуся в Кабардино-Балкарии и поддержанному на всем Кавказе.

Тем временем, 3 и 4 октября в Грозном прошел чрезвычайный съезд КГНК, в Декларации которого было заявлено: «1. О необходимости денонсирования Федеративного Договора с Россией как несоответствующего национальным интересам народов Северного Кавказа; 2. Рекомендовать съездам и общественным движениям народов, входящим в состав КГНК, добиваться от руководства республик: ускорения реализаций права нации на самоопределение и достижение реальной независимости; заключения межгосударственного Договора о политическом сотрудничестве республик Северного Кавказа, Абхазии и Южной Осетии и принятия Декларации о начале процесса создания Конфедеративного союза этих республик; признание независимости Чечни, Абхазии и Южной Осетии; создание совместных сил региональной безопасности на базе республиканских гвардий; 3. Потребовать безотлагательного вывода всех войск РФ с территории Кавказа; 4. Обратиться к национальным советам (исполкомам, съездам народов Северного Кавказа) с предложением принять меры по социальной защите семей, погибших в Абхазии, а также всех добровольцев»318. Форум кавказских народов также переименовал организацию в КНК и принял в свои ряды казачество. Последнее решение некоторыми наблюдателями было воспринято как «желание Конфедерации расширить границы своего влияния, дав возможность вступить в нее и негорским народам региона»319. Тем не менее, ситуация в Кабардино-Балкарии постепенно нормализовалась, а КНК продолжила свою деятельность, в том числе и по организации и переправке добровольческих отрядов в Абхазию.

В те дни, когда был арестован Президент КГНК Ю. Шанибов, а волна массового движения за его освобождение набирала обороты, в двух политических центрах мира шла подготовка к важным и существенным мероприятиям. В Москве, на очередной сессии Верховного Совета, готовились обсудить ситуацию на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии, а в Нью-Йорке – также на очередной сессии Генеральной Ассамблеи ООН – к выступлению Э. Шеварднадзе. Эти значимые для противоборствовавших сторон события произошли одновременно, в один и тот же день, что свидетельствовало о том, что проблема абхазо-грузинского противостояния вышла далеко за пределы территорий собственно Абхазии и Грузии. Причем они, равно как и другие подобного рода политические мероприятия, не являются бессвязными и единовременными политическими акциями, а, напротив, их надо рассматривать как взаимосвязанные и взаимообусловленные политические шаги с мотивацией на геополитические последствия.

Этим событиям предшествовала соответствующая работа всех заинтересованных сторон, направленная на создание условий режима наибольшего благоприятствования именно своим интересам. 16 сентября Председатель ВС РА В. Ардзинба направил послание Генеральному секретарю ООН Б. Гали, в котором констатировалось, что «в Абхазию, которая больше месяца истекает кровью, до сих пор не прислана даже миссия ООН». «Это, – как отмечалось в послании – естественно, заставляет думать, что ООН подходит к конфликтам по принципу двойного стандарта»320. Правда, к этому моменту уже в так называемой зоне конфликта, в Тбилиси, с 10 по 16 сентября находилась миссия ООН во главе с Г. Фейсалом. Ее делегация 16 сентября побывала в оккупированном Сухуме321, а 17 сентября – в Гудауте322. Миссия была направлена в зону конфликта по просьбе главы Госсовета Грузии и, судя по всему, ее деятельность была направлена не на установление действительного положения дел, а на оказание политической поддержки Э. Шеварднадзе, в том числе и в глазах его же сограждан. В силу этого претензии В. Ардзинба к принципам подхода ООН к войне в Абхазии были вполне правомочны и уместны.

25 сентября Э. Шеварднадзе с трибуны ООН «обратился по сути дела за помощью к Западу, ко всем международным организациям»323. В своей ООНовской речи он назвал Россию, точнее, «красно-коричневые силы России» агрессором. Это было направлено на то, чтобы «доказать» всему миру, что Грузия является не агрессором, а жертвой агрессии. Самое неправедное во всей этой истории с участием ООН заключалось в том, что никто из тех, кто был наделен возможностью повлиять на развитие событий, не мог допустить и мысли о том, что сами абхазы могут желать свободы: тогда, да и потом, мнение абхазского народа мировому сообществу было не интересно.

24 сентября состоялось закрытое заседание сессии ВС России, посвященное положению на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии. Как уже говорилось, накануне, 23 сентября, был арестован Президент КГНК Ю. Шанибов, что стало кульминационной точкой в гонениях Москвы на КГНК. 25 сентября Верховный Совет РФ принял Постановление «Об обстановке на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии». Оно, в частности, предусматривало: Решительно осудить действия руководства Республики Грузия; потребовать от него немедленного прекращения вооруженных действий, вывода воинских формирований с территории Абхазии, неукоснительного соблюдения прав человека; рекомендовать Президенту Российской Федерации и Правительству Российской Федерации: рассмотреть вопрос об использовании контингента Вооруженных Сил Российской Федерации в качестве миротворческих сил, приостановить передачу Республики Грузия вооружений, боевой техники, боеприпасов, частей и соединений Вооруженных сил Российской Федерации; прекратить поставки вооружений, боевой техники, боеприпасов по ранее заключенным контрактам324.

В Тбилиси это вызвало негодование. 27 сентября вечером по грузинскому телевидению Э. Шеварднадзе заявил: «Пусть они разберутся с тем, что у них творится на Северном Кавказе. Заявление же российских парламентариев о прекращении передачи техники Грузии ничего не значит: вся техника все равно будет у Грузии»325. По словам Шеварднадзе, Грузия не просит милостыни, а берет то, что принадлежит ей по закону, и действуя в рамках закона. При этом глава Госсовета уточнил, как он собирался осуществить только что заявленное: «Если вопрос будет ставиться так, как поставлен в резолюции российского парламента, Грузия пойдет по пути Азербайджана и Армении, и тогда российские военные на ее территории почувствуют себя не очень уютно»326. На фоне таких заявлений 28 сентября в Кремле состоялась встреча Ельцина и Шеварднадзе, которая проходила «в строгих тонах». После встречи собеседники не вышли к журналистам. Б. Ельцин лишь попросил своего секретаря В. Костикова передать прессе, что в результате беседы был рассмотрен ход выполнения Итогового документа Московской встречи по урегулированию грузино-абхазского конфликта и что достигнута договоренность поддерживать постоянный контакт между Москвой и Тбилиси327. Главным итогом вышеозначенной встречи Ельцина и Шеварднадзе стал перенос на неопределенное время запланированной на начало октября встречи на высшем уровне по абхазскому вопросу.
***

Попытаемся проанализировать взаимосвязь между двумя решения России: она арестовала Ю. Шанибова за его призывы к защите Абхазии, а ее Верховный Совет осудил грузинскую агрессию против Абхазии. Возможно, это была попытка нанести два решительных удара по обеим сторонам. На первый взгляд, можно допустить, что арест Шанибова, совершенный 23 сентября, т. е. за два дня до принятия Постановления, должен был послужить своеобразной индульгенцией Ельцина перед Шеварднадзе, который заранее откупился бы от неминуемых упреков. Появление же «решительно» осуждающего Грузию Постановления ВС РФ было продиктовано его востребованностью, т. е. данный документ был необходим. Российский Парламент больше не мог молчать и не принимать какого-то решения по абхазской проблеме, а исходя из сложившейся тогда ситуации, это решение могло быть только осуждающим вторжение Грузии в Абхазию. Здесь необходимо учитывать несколько факторов. Один из самых существенных был озвучен депутатом ВС РФ У. Темировым: «Прецедент удушения суверенитета малых народов опасен для них самих (народов Северного Кавказа. – А. А.), если в будущем в России появятся такие «демократы», как Гамсахурдиа и Шеварднадзе. Поэтому пассивное поведение Верховного Совета, Президента, правительства Российской Федерации в оценке грубейшего нарушения прав человека и прав народа Абхазии порождает сомнения в искренности намерений федеральных властей России строго соблюдать положения Федеративного договора, заключенного 31 марта 1992 г. И это подозрение может перейти в устойчивое убеждение, что чревато серьезными последствиями»328.

С учетом складывавшихся тогда новых военно-политических реалий в регионе, в том числе и для соблюдения интересов самого российского истеблишмента, стало настоятельной необходимостью установление некоего сбалансированного подхода к абхазо-грузинскому вооруженному противостоянию. Отсутствие такового или его видимости становилось, своего рода, опасным и непредсказуемым детонатором, угрожающим миру и стабильности на территории самой Российской Федерации. Теперь же обе воюющие стороны, отстаивая свои интересы, апеллировали на решения соответствующих ветвей власти России. Как видно, эта теория предусматривает наличие скоординированности действий российских ветвей власти, что в проведении политики такой державы, как Россия, не только допустимо, но и востребовано. Однако «ахиллесовой пятой» высказанной точки зрения является то, что война в Абхазии по времени почти точь-в-точь совпадает с внутриполитическим кризисом в России, проявлением которого стало противостояние ветвей власти. Это обстоятельство нередко приводило к различному пониманию национальных интересов и методов их отстаивания различными ветвями власти, а иногда они принимали решения в пику друг другу. В этих условиях утверждать о возможности координации действий между ветвями власти, находившимися в непримиримых отношениях, весьма проблематично. И само постановление российского Верховного Совета «Об обстановке на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии» было названо некоторыми наблюдателями, и не без основания, «вотумом недоверия Президенту»329. С этим согласуется и утверждение О. Васильевой и Т. Музаева, которые в 1994 г. писали: «Российская политика на Северном Кавказе на протяжении последних лет отразила все перипетии противостояния политических элит в Москве: сначала союзных и российских, а затем различных ветвей российской власти»330.

Между тем, к рассматриваемому моменту, можно предположить, что абхазо-грузинская война подошла к некоторой невидимой черте. Пока стороны выясняли и уточняли свои позиции по отношению к ней, война шла своим чередом. К тому моменту стало ясно: блицкриг Госсовета Грузии окончательно провалился. Однако каждый день войны приносил неисчислимые жертвы с обеих сторон. В Абхазии уничтожался народ, его прошлое, настоящее и будущее. И чем с большим ожесточением он уничтожался, тем больше была его решимость сопротивляться врагу. Количество участников войны увеличивалось, а средства ее ведения все более усложнялись, приводя к еще большим потерям и большему кровопролитию, что оттягивало, если не отвергало, саму возможность ее прекращения при сложившихся тогда военно-политических реалиях. Война становилась затяжной, к ней стали привыкать, а многим она приносила дивиденды, одним – политические, другим – материальные, а третьим – и то, и другое. Но самому абхазскому народу, которому приходилось ценой жизни своих лучших сынов доказывать своё право на свободу, а также его братьям по крови и духу, сражавшимся вместе с ним, каждый день войны приносил невосполнимые потери, – а к ним привыкнуть невозможно.

В начале войны Абхазию поддерживали только КГНК и МЧА, а остальной мир был лишен правдивых сведений о событиях в Абхазии. Но к рассматриваемому времени ситуация изменилась - была пробита информационная блокада. И если Грузия, начиная войну, демонстрировала шапкозакидательские настроения, то к исходу ее первого периода Абхазия доказала, что с ней не считаться невозможно, что было подтверждено как на полях сражений, так и за столом переговоров.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница