Отчет о деятельности



страница7/9
Дата04.05.2016
Размер0.89 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Проблемы методологии в междисциплинарных исследованиях


Одной из основных задач, которую успешно решали МИОНы в прошедшие годы, было создание вокруг них междисциплинарного научного сообщества. Именно такое взаимно стимулирующее взаимодействие помогало находить интересные, новаторские темы, ставить и обсуждать крупномасштабные, значимые для глобализирующегося общества проблемы, выполнять социально ориентированные проекты, поднимать стандарты качества исследований.

Сокращение эмпирических исследований, требующих больших затрат времени и средств, называли одним из проявлений кризиса в гуманитарных науках. Это в свою очередь не позволяло проверить новые методологии и методики, применяемые в мировой науке, с которыми отечественные ученые могли познакомиться после снятия административных барьеров. Научная и научно-организационная деятельность в рамках МИОНов предоставляла некоторые возможности для преодоления кризисных проявлений в науке. Междисциплинарные проекты становились мостом, помогающим устранять разобщенность старых научных дисциплин – философии, лингвистики, истории – и новых – политологии, социологии, культурологии.

В Уральском МИОНе успешно реализовывались совместные проекты на стыке философии и педагогики, культурологии, лингвистики и искусствоведения. В известной мере, именно за счет междисциплинарных проектов расширилось представительство дисциплин в деятельности МИОНа. Об этом можно судить по публикациям МИОНа за 2001 – 2005 гг. Доля книг по философии сократилась вдвое и выросла доля публикаций по междисциплинарным проблемам, международным отношениям и этничности.

Академическая свобода, получающая дополнительный потенциал при междисциплинарных исследованиях, позволяла углубить изучение общественно значимых проблем, привлекая методологии и методики из разных научных школ и направлений. Однако новые возможности рождали и свои проблемы. Одной из них была проблема взаимопонимания и использования методологии и методов, которые приходилось адаптировать ученым разных дисциплин.

Очерчивание проблемной ситуации в проектах начинается с использования понятий. Даже такое, казалось бы, привычное для всех гуманитарных наук понятие, как современность, имеет разную трактовку. Для историков отечественной истории новейшего времени современность – это, как правило, события постсоветского времени или, по крайней мере, периода после Второй мировой войны, для историков более ранних периодов – это новейшее время, для социологов и социальных философов – это что-то, противостоящее традиции, завершенный или незавершенный проект (модерн – незавершенный проект, по Ю. Хабермасу; Э. Гидденс говорит о новой современности, З. Бауман – об индивидуализированном обществе).

О других понятиях также идут внутридисциплинарные споры в связи с их разной трактовкой в национальных традициях или традициях научных школ.

На начальном этапе международного проекта «Официальные и обыденные идентичности», в котором участвовали ученые из Китая, России, США, обсуждались понятия государство, раса, этничность. Позднее к проекту подключились французские ученые, и они сразу же предложили ввести другие понятия – общество, цвет, культура. Но за каждым их этих понятий стоят разные смыслы, готовность к принятию которых у ученых в соответствии с конкретной ситуацией была отличной. Например, российские участники проекта не могли заменить понятие «государство» обществом. В России именно от укрепления государства, его институтов зависело регулирование федеративных отношений, предупреждение сецессии, совершенствование миграционной политики, не только для решения проблем трудовой занятости, но и как превентивной меры против трансформации этнической идентичности в сторону ксенофобий и интолерантности. Гражданское общество, которое давно укрепилось во Франции, в России только формировалось. В этом и была «воронка противоречий» в проблемной ситуации, требующая изучения.

Казалось бы, легче находить взаимопонимание, когда работаешь с одним понятием. Для Уральского МИОНа это – толерантность. Но попытки интерпретации ее в русскоязычной терминологии как «терпимость» вызывали неприятие тех, кто вспоминал недавнее историческое прошлое, когда «нас долго заставляли терпеть». Другие говорили, что толерантность – конъюнктурный политический символ. И только анализ реальной социальной практики, реализованные проекты заставили убедиться, что возможна интерпретация толерантности как одного из принципов функционирования демократического общества, принципа открытости информационным потокам, понимания, уважения к другому, принятия его, ограничителем которого может быть только закон.

Итак, междисциплинарные проекты стимулировали договоренности в использовании понятий и по меньшей мере способствовали взаимной информированности в их применении. В еще большей мере такие проекты помогали ознакомлению и выбору наиболее рациональных методологических подходов.

После чрезвычайной политизированности и идеологизированности общества «холодной войны» ученые на постсоветском пространстве стремились уйти от единого методологического подхода, особенно в связи с тем, что им приходилось изучать не проявлявшие себя ранее «залаявшие национализмы» (Э. Геллнер), национальные движения, конфликты, новые культурные, ценностные феномены. Понятным стремлением стало найти ответы на сложные вопросы, используя традиции символического интеракционизма, ориентирующегося в философском плане на феменологический метод. Отсюда использование метода кейс-стадис, этнометодологии, социологии повседневности, а в истории – исторической антропологии.

С точки зрения этой парадигмы человек как субъективная реальность при взаимодействии с другими создает свой мир, который для него не менее значим, чем мир макро- и мезосреды (общечеловеческие ценности, культура). В центре внимания оказались фреймы повседневного поведения, восприятие себя и других, выбор пути собственной жизни и возможности влияния на других. В рамках этой парадигмы широко использовались глубинные интервью, изучение текстов автобиографий, биографические интервью, личные воспоминания и т.д.

Они открывали новые возможности для изучения гендерных проблем, конфликтности, толерантности / интолерантности, этничности. С их помощью можно многое описать, но далеко не все можно объяснить – социальное пространство «рассыпается». Ученые обращались к герменевтике. Герменевтический круг ориентирует на то, чтобы от части перейти к целому и, понимая целое, познать части. Но кто является главным актором в социальном пространстве?

Конструктивизм стал одним из самых широко применяемых методологических подходов в социологии, истории, этнологии, философии, политологии. С точки зрения этой парадигмы стали объяснять, кем и как конструируется символическое пространство. Используя работы Б. Андерсена, Э. Гелленра, Э. Хобсбаума в политологии и этнологии, социологи и культурологи концептуализировали новую реальность, нередко безжалостно отбрасывая структурно-функциональный анализ и подходы, связанные с социальной дифференциацией. Акцент был перенесен на идеологических, политических, этнических «предпринимателей», лидеров и активистов, которые осуществляют политические, этнические мобилизации с помощью «культурных войн», «войн исторической памяти». Идеи конструктивизма очень быстро были подхвачены реальными политиками, действующими в социальном пространстве.

В социальном поле действуют не только «политические антрепренеры», «этнические предприниматели» и иные герои. Оно социально дифференцировано. Социальная дифференциация в период трансформаций существенно изменилась по своим основаниям. Социологи стратифицировали группы по доходам, престижу, участию во власти. Но и этого было недостаточно. Следуя за М. Арчером, Э. Гидденсом, П. Штомпкой, В. Ядовым, исследователи стали вводить деятельностный подход как новую основу стратификации. В среде разных страт, представителей возрастных и гендерных групп выделяются люди с активной, деятельностной позицией в жизни. Это те, кто готов иметь собственность, открыть свое дело, получить новую или дополнительную специальность, взяться за вторую, третью работу. Именно активные социальные акторы формируют «поля» с новыми ценностями и жизненными устремлениями. Этот деятельностный подход в социологии, политологии теснее всего корреспондировал с выводами психологической школы А. Леонтьева, В. Агеева.

Именно таким деятельностным группам более свойственно хорошее социальное самочувствие, которое влияет на толерантные установки как в сфере социальных, так и политических, межэтнических взаимодействий.

Естественно, ученые во всем мире были озабочены выяснением ведущих процессов социальных трансформаций. Известные ученые Ш. Айзенштадт, Л. Харрисон, С. Хантингтон, имевшие возможность провести масштабные кросс-культурные исследования, делали вывод о том, что модернизационная парадигма должна быть откорректирована. Даже догоняющая модернизация имеет свои вариации в мире. Модернизация так же, как глобализация, вариационна, поскольку «культура имеет значение». Такой вывод сделали Л. Харрисон и С. Хантингтон из последнего исследования, которое проводилось в ряде стран мира. Не случайно среди специалистов по глобализации сформировалось представление о глокальности как одном из перспективных процессов будущего.

В целом, развитие теоретических концепций идет в сторону признания эффективности полипарадигмального подхода для познания социальной практики. И это особенно важно при проведении междисциплинарных исследований.

1   2   3   4   5   6   7   8   9


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница