Особенности толкования договора в российском гражданском праве



страница1/12
Дата04.05.2016
Размер2.88 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


ИНСТИТУТ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА И СРАВНИТЕЛЬНОГО ПРАВОВЕДЕНИЯ ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РФ

На правах рукописи

Байрамкулов Алан Кемалович
ОСОБЕННОСТИ ТОЛКОВАНИЯ ДОГОВОРА В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
Специальность 12.00.03 – гражданское право; предпринимательское право;

семейное право; международное частное право


Диссертация

на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

доктор юридических наук,

профессор О.Н. Садиков

Москва – 2015


СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………..…….3

ГЛАВА I. Понятие толкования гражданско-правового договора…………….….11

§1. Предпосылки к возникновению спора о толковании договора………………………….…...11

§2. Установление буквального значения условий договора..…………………………………..….25

§3. Определение понятия толкования договора….…………………………………………………43

ГЛАВА II. Основные подходы к толкованию гражданско-правового договора.…54

§1. Исторические корни субъективного и объективного подходов к толкованию договора в римском праве. ………………………………………………………………………………….……54

§2. Субъективный подход к толкованию договора. ……………………………………………….60

§3. Объективный подход к толкованию договора. …………………………...……………………78

§4. Перспективы применения субъективного и объективного подходов к толкованию договора в российском праве. ……………………………………………………………………………………99

ГЛАВА III. Гражданско-правовой договор как объект толкования…………..……104

§1. Общий обзор нормативной регламентации процесса толкования договора. …………….…104

§2. Правила учета обстоятельств, принимаемых во внимание при толковании договора. ……112

§3. Правила, ограничивающие (запрещающие) толкование договора. …………………………140

§4. Правила, устанавливающие предпочтение различных версий толкования договора. …….151

§5. Каноны толкования договора. …………………………………………………….……………168

ГЛАВА IV. Восполнительное толкование договора……………….……………………173

§1. Условия восполнения пробела в договоре.……………….………………………….………..173

§2. Гипотетическая воля сторон как основа восполнения договора. ……………………………183

§3. Правовая природа восполнительного толкования договора. ………………………………...206

§4. Перспективы применения восполнительного толкования договора в российском праве.…221

Библиография………………………………….……………………………..…….…229
Введение
Актуальность темы исследования. В современных публикациях по теме толкования гражданско-правового договора уже обращалось внимание на то, что данный институт незаслуженно оставлен без внимания отечественной доктрины1. В российской юридической литературе прослеживается явная недостаточность специальных исследований, которые бы учитывали современные тенденции развития института толкования договора в западных правовых системах.

Для восполнения указанного пробела в российской доктрине в настоящей работе значительное внимание уделено иностранному опыту. Тенденции развития иностранного права рассматриваются на примерах трех ведущих правовых систем – Англии, Германии и Франции.

Следует отметить, что общая направленность российских судов на применение буквального значения условий договора без исследования важных для разрешения спора о толковании обстоятельств, свидетельствующих о содержании воли сторон, расходится с подходами к толкованию договора, принятыми в указанных странах.

Исходя из основополагающих для гражданского права принципов автономии воли и свободы договора, выяснение действительной воли сторон договора является главной целью толкования. Приверженность российских судов буквальному значению договора при применении ст. 431 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) в свете стоящих перед судом при разрешении спора о толковании задач не может быть признана правильной.

При этом значение института толкования договора для науки и практики гражданского права сложно переоценить. Сфера применения данного института достаточно широка, поскольку разногласия о значении договорного условия могут возникнуть при разрешении различных видов договорных споров. Как правило, вопросы толкования условий договора возникают при рассмотрении споров о заключенности и действительности договора, об ответственности за нарушение его условий, а также во многих других случаях.

При всем многообразии споров о содержании условий договора можно предложить общие подходы к их разрешению на практике. Следует признать, что в российской доктрине и практике такие подходы пока не разработаны.

В таких условиях актуальным является критический анализ норм иностранного права, регулирующих процесс толкования договора, и практики его применения. Такой анализ представлен на примерах ведущих судебных прецедентов английских судов (в том числе, основных положениях о толковании договора, принятых Палатой лордов по делу Investors Compensation Scheme), а также на примерах практики применения статей 1156 - 1164 Французского гражданского кодекса и статей 133, 157 Германского гражданского уложения.

Многие современные тенденции развития данного института пока плохо изучены российской доктриной, в особенности это касается «восполнительного толкования» договора, когда суду необходимо разрешить вопрос об устранении пробела в договоре.

Вместе с тем, тема толкования договора становится особенно актуальной в связи с дальнейшим развитием договорного права в России после перехода к рыночной системе. Появление новых видов договоров, усложнение договорных связей, увеличение объема текстов заключаемых в гражданском обороте договоров, в особенности между коммерческими организациями и предпринимателями, обуславливает возникновение большого количества споров о толковании договорных условий.

Обзор российской судебной практики позволяет сделать вывод о том, что перед российскими судами встают во многом аналогичные вопросы в отношении толкования гражданско-правового договора, в частности, связанные с установлением содержания неопределенных условий; с учетом обстоятельств, влияющих на результат толкования, с необходимостью восполнения пробелов. Для ответа на эти вопросы требуется научная разработка темы толкования договора.

Изложенное свидетельствует как о научной, так и о практической актуальности темы диссертационного исследования.

Цель и задачи исследования. Основой целью настоящего исследования является формулирование научно обоснованного подхода к толкованию гражданско-правового договора, а также разработка общих подходов к толкованию гражданско-правового договора, которые могли бы применяться российскими судами при установлении содержания волеизъявления сторон сделки в случае наличия спора о толковании.

С учетом общей цели поставлены следующие задачи:

- определить субъективные и объективные предпосылки для возникновения спора о толковании договора;

- определить соотношение толкования и установления буквального значения условий договора;

- раскрыть содержание субъективного и объективного подходов к толкованию договора в иностранном праве, обосновать возможность применения указанных подходов в российском праве;

- определить соотношение принципов, правил и «канонов» толкования договора, раскрыть их содержание на примерах из российской и иностранной практики;

- определить место восполнительного толкования договора в российском праве, обосновать возможность его применения российскими судами.

При подготовке настоящей работы за рамками исследования остались смежные темы, в том числе толкование гражданско-правовых норм; исследование порядка заключения, исполнения и прекращения гражданско-правового договора; проблема квалификации в международном частном праве, а также ряд вопросов, которые относятся к гражданскому процессу. Данные вопросы затрагивают тему толкования договорных условий опосредованно и ввиду самостоятельного теоретического значения требуют отдельного изучения.

При этом в настоящей работе вопросы толкования норм закона рассматриваются в контексте соотношения с толкованием условий гражданско-правового договора. В работе также освещены вопросы заключения договора при изучении проблемы установления авторства спорного условия.

В настоящей работе представлена оценка проблемы распределения бремени доказывания между сторонами спора о толковании. При этом автор, следуя континентальной правовой традиции, исходил из того, что институт толкования договора относится к материальному гражданского праву, а общие процессуальные вопросы, возникающие перед судом при толковании договора, не меняют отраслевой принадлежности исследуемого института.



Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, которые регулируются нормами о толковании гражданско-правового договора. В предмет исследования входят нормы российского гражданского права, регулирующие процесс толкования договора, а также практика их применения. Также в сравнительно-правовых целях учитываются отдельные нормы иностранного права, регламентирующие толкование договоров.

Методологической основой исследования являются основные общенаучные методы, в частности, диалектический метод познания, метод системного анализа, метод сравнений и аналогий, методы обобщения, синтеза, индукции и дедукции. При решении поставленных задач диссертационного исследования использовались также частно-научные методы в области правовой науки, такие как нормативно-логический, сравнительно-правовой, историко-правовой методы и др. Следует указать на особое место сравнительно-правового метода при подготовке настоящего диссертационного исследования. Данный метод применялся, прежде всего, при оценке норм и практики применения института толкования договора в праве Англии, Германии и Франции.

Теоретическую основу исследования составляют исследования таких отечественных и зарубежных правоведов, как: Брагинский М.И., Винавер М.М., Мозолин В.П., Перетерский И.С., Розенберг М.Г., Садиков О.Н., Сарбаш С.В., Степанюк Н.В., Цвайгерт К., Кётц Х., Карапетов А.Г., Черданцев А.Ф., Халфина Р.О., Burton S. J., Cornet N., Farnsworth A., Grigoleit H.C., Canaris C. –W., Zimmermann R., Lando O., Larenz K., Lewison K., Lüderitz A., Mitchell C., Sandrock O., Vogenauer S.

Научная новизна исследования. Настоящее исследование содержит анализ института толкования гражданско-правового договора, который позволил автору сформулировать и представить обоснование следующих положений, выносимых на защиту.

1. Объективной предпосылкой к возникновению спора о толковании является многозначность используемого сторонами языка, когда спорное условие договора в равной мере допускает возможность существования двух и более значений, являющихся предметом доказывания сторон процесса. Субъективной предпосылкой к возникновению спора о толковании является несовпадение горизонтов понимания спорного условия сторонами, которое создает противоречие в отношении содержания волеизъявления, лежащего в основе договора.

2. Установление буквальное значения слов и словосочетаний представляет собой вид толкования договора, при котором объект толкования ограничен текстом договора. Действующая редакция ст. 431 ГК РФ позволяет судам при толковании договора ограничиться буквальным значением условия без исследования обстоятельств, которые могут свидетельствовать об ином, отличном от буквального, значении спорного условия. Это ограничивает суд в исследовании доказательств содержания спорного условия, которые подтверждают обстоятельства, прямо не связанные с текстом договора.

С целью преодоления названного ограничения на уровне высших судебных инстанций2 следует закрепить презумпцию в пользу буквального значения условия договора. Такая презумпция может быть опровергнута любыми доказательствами, представляемыми сторонами.

Предлагаемое разъяснение, с одной стороны, позволит сторонам спора ссылаться без ограничений на иные, не связанные с буквальным значением договора, обстоятельства для подтверждения значения спорного условия, с другой - ограничит возможность искажения действительного значения спорного условия договора в результате его толкования, если оно не совпадает с буквальным.

3. Субъективный подход к толкованию договора направлен на установление действительной воли сторон в отношении спорного условия договора. При установлении такой воли решающее значение имеет то обстоятельство, что сторона-адресат знала или не могла не знать о содержании воли стороны-заявителя.

Объективный подход к толкованию договора направлен на установление разумной воли сторон, которая охватывает наиболее вероятное значение спорного условия договора, исходя из понимания разумного лица (среднестатистического контрагента), действующего в том же качестве и при аналогичных обстоятельствах, что и сторона-адресат.

Для достижения единообразия судебной практики в российском праве на уровне разъяснений высших судебных инстанций следует закрепить субъективный и объективный подходы в качестве руководящих принципов толкования договора.

4. Могут быть выделены три уровня регламентации процесса толкования договора: принципы толкования, правила толкования и каноны толкования. В иностранном праве они закрепляются преимущественно на уровне выводов высших судебных инстанций, хотя некоторые правила могут быть найдены и в нормах закона.

Под принципами толкования следует понимать правила, устанавливающие субъективный и объективный подход к толкованию.

Под правилами толкования – собственно юридические правила, которые направлены на реализацию указанных принципов. Согласно критерию целевой направленности правила толкования могут быть классифицированы следующим образом: правила учета обстоятельств, принимаемых во внимание при толковании договора; правила, ограничивающие (запрещающие) толкование договора; правила, устанавливающие предпочтение различных версий толкования договора.

Под канонами толкования следует понимать различные предписания, в том числе имеющие форму правил, которые по своей природе относятся к сфере логики и языка.



5. При применении восполнительного толкования договора устанавливается гипотетическая воля сторон, которая отвечает на вопрос, как стороны урегулировали бы спорную ситуацию, если бы она была очевидна для них на момент заключения договора.

С целью применения института восполнительного толкования договора в российском праве на уровне разъяснений высших судебных инстанций предлагается закрепить правило о том, что если в результате толкования условий договора согласно ст. 431 ГК РФ судом будет установлено, что стороны не согласовали условия, имеющего значение для определения их прав и обязанностей, договор восполняется положением, о котором стороны могли бы договориться, если бы предусмотрели его в договоре.



Теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость работы заключается в установлении основных подходов (субъективного и объективного) к толкованию гражданско-правового договора, которые до этого не выделялись и не изучались в российской юридической литературе. Важное теоретическое значение имеет сформулированный в работе оригинальный подход к проблеме восполнения пробелов в договоре в рамках концепции восполнительного толкования, которая также не знакома российской доктрине.

Практическая значимость работы состоит в возможности применения основных положений и выводов, содержащихся в исследовании, в правоприменительной практике. Предлагаемые автором выводы изложены в форме разъяснений возникающих в судебной практике вопросов, которые могут быть рекомендованы к принятию объединенным Верховным судом РФ.

Кроме того, сформулированные в исследовании выводы могут быть использованы в научно-исследовательской деятельности в рамках преподавания курса отечественного и зарубежного гражданского права в высших учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуждена на отделе гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. По итогам исследования были подготовлены и опубликованы следующие статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Восполнительное толкование договора на примере мирового соглашения // Закон. 2013. № 2.

2. Основы учения о толковании гражданско-правового договора // Вестник гражданского права. 2013. № 6.

3. Основы учения о восполнительном толковании гражданско-правового договора // Вестник гражданского права. 2014. № 2.

Кроме того, была подготовлена статья для издания, специализирующегося на проблемах международного коммерческого арбитража:



4. Толкование договоров, подчиненных Венской Конвенции о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. // Вестник Международного Коммерческого Арбитража. 2011. №2 (4).
ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ ТОЛКОВАНИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОГО ДОГОВОРА

§1. Предпосылки к возникновению спора о толковании договора.

Рассмотрение предпосылок, при наличии которых суду необходимо обратиться к толкованию условий гражданско-правового договора, имеет важное значение для установления назначения и сферы применения данного института гражданского права.

Необходимость в толковании договорных условий судом может возникнуть при рассмотрении всех категорий дел и обусловлена наличием между тяжущимися сторонами спора по поводу смыслового содержания положений заключенного ими гражданско-правового договора.

Спор о толковании договора предполагает, что каждая из сторон придерживается своего понимания значения спорного условия, ссылаясь на него в процессе в качестве основания своих требований и возражений соответственно. В этой связи наличие, как минимум, двух различных пониманий одного договорного условия является общей предпосылкой для возникновения спора о толковании договора.

На практике случаи, когда стороны договора сталкиваются с противоречием по поводу смыслового содержания его условий, разнообразны и зависят от конкретных обстоятельств рассматриваемого дела, однако представляется возможным выделить ряд общих для таких случаев закономерностей.

Как правило, различия в понимании договорного условия связывают с неопределенностью его содержания, «когда известно, что сторонами было сказано, написано или выражено иным образом, но остается неясным смысл их волеизъявления»3. В российской доктрине также подчеркивается, что необходимость толкования возникает тогда, когда форма выражения воли непонятна и неясен ее смысл, или он вызывает существенные сомнения4.

Ситуации, когда условия договора характеризуются неясностью (многозначностью) либо противоречивостью, различаются с точки зрения фактических обстоятельств, что препятствует их генерализации, тем не менее, способы их обнаружения во многом совпадают, что может быть использовано для описания тех случаев, когда возникает необходимость в его толковании.

В практике судов стран общего права (common law) было сформировано понятие неопределенности договорного условия (ambiguity of contract term), которое охватывает случаи, требующие обращения суда к толкованию договора. Хотя в отечественной доктрине аналогичное понятие отсутствует, некоторые выводы английских юристов могут быть полезны для рассмотрения масштабов интерпретационных проблем, возникающих перед судами.

Под неопределенностью условий в английском праве понимаются все случаи, когда спорное условие «имеет два и более исходных значения (курсив наш – А.Б.), каждое из которых может быть принято без искажения языка»5. Как видно, такое понимание неопределенности напрямую связано с тем, что язык, используемый сторонами договора, является многозначным, что приводит к расхождениям сторон по поводу его содержания.

Многозначность слов и их словосочетаний обусловлена самой природой языка, который в современном гуманитарном дискурсе принято рассматривать как систему знаков, используемую для целей коммуникации и познания6. Каждый знак имеет предметное (обозначаемый объект) и смысловое (характеристика объекта) значение7. Слова, являясь наиболее распространенными видами знаков, зачастую имеют более одного значения: статья любого толкового словаря является лучшим тому подтверждением. К примеру, слово «собственность» обозначает как материальные ценности, принадлежащие лицу, так и право на владение чем-либо8. Более того, сочетания слов, значения которых, казалось бы, в достаточной мере конкретизированы, в договорной практике также могут вызвать споры ввиду потенциальной многозначности: «слова договора могут быть совершенно ясными и однозначными – как пример «мой племянник, Джозеф Грант» или «справедливая рыночная цена» – но из конкретных обстоятельств, когда вы приступили к применению условий договора, вы обнаруживаете, что слова «мой племянник, Джозеф Грант» могут относиться к двум лицам либо существуют два рынка, на которые могли ссылаться стороны <…>»9.

Важно то, что «устное и письменное слово, все другие знаковые символы, с помощью которых люди вступают в юридически значимые отношения, могут далеко не в полной мере выразить все то, что кажется им важным на данный момент»10. Поскольку при заключении договоров стороны используют язык, многозначность слов и их сочетаний, имеющих разные предметные и смысловые значения, является объективной предпосылкой для возникновения вопросов толкования не только в праве, но и во всех других областях гуманитарного знания11.

Учитывая это, неопределенность договора, которая, как было указано выше, связана с наличием двух и более значений одного условия, можно рассматривать как частный случай общеязыковой неопределенности, возникающей в процессе коммуникации между людьми. Поскольку значение слова или словосочетания, используемых в договоре, как и в бытовой речи, зависит от того контекста, в котором они употребляются, не всегда понимание договорного условия одной из сторон совпадает с пониманием другой.

В учебнике по германскому гражданского праву12 проф. K. Larenz приводит следующий пример: при бронировании гостиницы заказчик просит зарезервировать «два номера с тремя кроватями». Заказчик рассчитывает занять два номера, в каждом из которых будут по три кровати, в то время как хозяин гостиницы забронировал два номера: односпальный и двуспальный соответственно.

Беглого взгляда достаточно, чтобы сделать вывод о том, что сама формулировка заказа является неопределенной, позволяющей допустить два в равной мере возможных значения: заказ двух номеров с шестью кроватями (в каждом номере) и заказ двух номеров с тремя кроватями.

Возвращаясь к понятию неопределенности условий договора, предложенному английскими юристами, следует обратить внимание, что не все выводы философии языка целесообразно механически переносить в область права для конструирования новых правовых дефиниций.

Как правильно было указано проф. A. Farnsworth, хотя соблазн использовать выводы семантики о теории значения слов и выражений при толковании договора велик, с практической точки зрения данные построения мало чем могут помочь юристу. Это объясняется тем, что современные философы и лингвисты исследуют описательную функцию языка, между тем, основная задача использования языка в договорах иная, а именно - контроль за поведением сторон. В то время как лингвисты сосредоточены на том, чтобы язык отражал истину, цель юристов состоит в том, чтобы язык оправдал ожидания сторон, заключивших договор13. Эту мысль можно дополнить тем, что если перед общегуманитарными науками стоит глобальная задача, прежде всего, познания и объяснения явлений, то первостепенной задачей науки права является формулирование выводов, которые могут помочь суду правильно разрешить спор.

Поэтому рассмотрение неопределенности договора как ситуации множественности значений правильно с точки зрения семантики, но для юридической практики имеет ограниченное значение, поскольку «возможно допустить неограниченное количество значений спорного условия, но в судебном споре стороны предлагают, как правило, два возможных значения, которые соответствуют их интересам»14.

Суд, толкующий договор, при разрешении спора, как было указано выше, основывается на предлагаемых сторонами значениях спорного условия, и, исходя из начал диспозитивности процесса, может отступить от значений, предлагаемых сторонами, лишь в силу императивных предписаний закона (например, устанавливая значение условий мнимой или притворной сделки согласно ст. 170 ГК РФ).

Учитывая это, неопределенность договора как объективную предпосылку для возникновения спора о толковании правильнее было бы рассматривать как ситуацию, когда условие договора в равной мере допускает возможность существования двух и более значений, являющихся предметом доказывания сторон процесса15. Такое дополнение является принципиально важным для рассмотрения вопроса о том, когда вопрос толкования условий договора приобретает собственно правовое значение (см. параграф третий настоящей главы).

Несмотря на то, что неопределенность договора объективна в силу многозначности используемого языка, способы ее обнаружения зачастую различаются, что, в конечном итоге, предопределяет степень вероятности постановки вопроса о толковании. Для демонстрации того, в каких случаях в договоре обнаруживается неопределенность, можно обратиться к тем видам неопределенности, которые выделяются в доктрине общего права.

Так, в английском праве традиционно принято говорить об очевидной (patent) и скрытой (latent) неопределенности. В американской литературе они обозначаются – как внутренняя (intrinsic) и внешняя (extrinsic) неопределенность соответственно для того, чтобы подчеркнуть различие в способе их обнаружения при разрешении судом спора о толковании16.

Очевидная неопределенность проявляется непосредственно в языке договора, в то время как скрытая неопределенность обнаруживается лишь тогда, когда язык договора применяется к конкретной фактической ситуации17.

К примеру, для очевидной неопределенности в английской доктрине в качестве примеров обычно приводятся споры, когда в договоре различалась цена, указанная в цифрах и прописью, либо когда сроки, обозначенные в договоре количеством дней и календарной датой, не совпадали18.

Подобного рода неопределенности содержатся в самом тексте договора и без труда устраняются посредством толкования, в том числе в практике российской судов.

При рассмотрении иска о незаключенности договора купли-продажи доли в уставном капитале общества судами было установлено несовпадение в указании размера отчуждаемой доли цифрами и прописью. В результате толкования условий договора суды пришли к выводу о том, что номинальная стоимость доли соответствует размеру отчуждаемой и равна 20 процентам, указанным в цифровом выражении19. В другом деле судом было установлено, что в результате ошибки был неправильно указан срок действия договора страхования - с 19.04.2008 г. по 18.04.2008 г. Отклоняя доводы страховой компании о невозможности применить данное условие к страховому случаю, суд указал, что договор заключен сроком на один год, что, в частности, подтверждается сроком страхования для данного вида ответственности, предусмотренным законом20. При рассмотрении вопроса о компетенции суда было установлено, что стороны согласовали, что споры по договору подлежат разрешению Арбитражным судом г. Кызыл, хотя арбитражного суда с таким названием не существует. Поскольку в г. Кызыл расположен и действует только один арбитражный суд, а именно - Арбитражный суд Республики Тыва, компетенция данного суда была признана соответствующей условиям договора21.

Указанные случаи позволяют прийти к выводу, что очевидная неопределенность условия, как правило, является результатом ошибок (описок, неточностей) в тексте договора либо следствием поспешно либо нетщательно сформулированных волеизъявлений.

Намного чаще при разрешении договорных споров встречаются примеры скрытой неопределенности, когда условие перестает быть однозначным в соотнесении с конкретными обстоятельствами спора. В таких случаях даже скрупулезно составленный договор может содержать скрытые неопределенности, которые стороны на момент заключения не могли предвидеть.

Хрестоматийный пример скрытой неопределенности, который приводится в учебниках по английскому договорному праву, представляет собой дело Raffles v. Wichelhaus, согласно условиям которого стороны договорились о продажи партии хлопка, которая должна была быть поставлена из Бомбея на судне “Peerless” («Несравненный»). На первый взгляд данное условие договора поставки являлось ясным и не требующим толкования. Однако впоследствии при исполнении договора выяснилось, что порт Бомбея в разное время покинули два судна с одинаковым названием “Peerless”. Покупатель при заключении договора имел в виду судно, которое вышло в море в октябре, в то время как продавец – рассчитывал на судно, которое отправилось к месту назначения только в декабре22.

Из обстоятельств следует, что условие о доставке в деле “Peerless” потребовало судебного истолкования только после соотнесения его с обстоятельствами дела, в то время как на этапе заключения договора его значение не вызвало у сторон разногласий. В этом состоит сущностная характеристика скрытой неопределенности договора, необходимость толкования которого обнаруживается только после применения его условий к конкретным отношениям сторон в соотнесении со всеми внешними по отношении к тексту договора обстоятельствами дела.

Примером скрытой неопределенности из практики российских судов может служить дело, в котором было дано толкование условия договора о подготовке специалиста, заключенного между обществом-работодателем и университетом, согласно которому общество приняло на себя обязательство оплачивать учебу по юридической специальности работника, трудившегося в обществе слесарем по ремонту автомобилей. Работодатель гарантировал трудоустройство работника в структурных подразделениях общества после окончания учебы на срок не менее пяти лет. После получения диплома работник обратился к обществу по вопросу предоставления работы юрисконсульта, в чем ему было отказано со ссылкой на то, что он уже трудоустроен, поскольку продолжает работать по специальности слесаря23.

В данном случае неопределенность спорного условия проявилась именно после его применения к отношениям сторон, поскольку вопрос о том, по какой специальности общество обязалось трудоустроить работника вряд ли мог вызвать сомнения. Суду пришлось оценить все обстоятельства отношений сторон для того, чтобы прийти к правильному выводу о том, что договором было гарантировано трудоустройство работника в соответствии с полученным им образованием по юридической специальности.

Для английского права выделение видов неопределенностей может иметь практическое значение: в случае очевидной неопределенности суд, как правило, не может прибегнуть к помощи иных, помимо текста договора, доказательств (переговоры, переписка, последующее поведение и т.д.) в силу правила о словесных доказательствах (parol evidence rule), в то время как при толковании условий, содержащих скрытую неопределенность, ссылка на такие доказательства допустима (подробнее см. параграф третий главы третьей настоящей работы).

Нельзя не отметить, что предлагаемый английскими юристами критерий видов неопределенности носит достаточно условный характер, поскольку независимо от того, на каком этапе неопределенность обнаруживается судом - при первом прочтении договора либо в последующем - споры о толковании всегда подразумевают применение спорного условия к конкретным отношениям сторон.

Несмотря на это, представленные случаи обнаружения неопределенностей в договоре, требующих истолкования, ценен тем, что позволяет сделать важный для последующего изложения вывод: в условии договора, которое при первом прочтении представляется однозначным, при соотнесении со всеми обстоятельствами дела может быть обнаружена скрытая неопределенность.

Предложенное выше объективное понятие неопределенности условия договора, равно как выделение очевидных и скрытых неопределенностей, позволяют обобщить случаи, когда перед судом при разрешении спора возникают вопросы, требующие толкования договора. Тем не менее, для ответа на вопрос, каковы причины возникновения между сторонами противоречия в понимании содержания договора, этого недостаточно.

Неопределенность договора следует рассматривать не только как объективную характеристику языка спорного условия, но и как проблему распознаваемости волеизъявлений сторон, которые составляют основу гражданско-правового договора.

Этот аспект проблем наиболее глубоко исследован в немецкой доктрине, где традиционно неопределенность условия договора связывают с различием в понимании, возникающим между автором волеизъявления и его адресатом. Как в случае с заказом «двух номеров с тремя кроватями», приведенном выше, между заявителем и получателем, которому адресована оферта, в последующем может возникнуть спор по вопросу о содержании волеизъявления.

В отличие от доктрины общего права, сосредоточившей внимание на объективных характеристиках языка, первостепенной в немецком праве является проблема понимания спорного условия стороной, которой оно адресовано. Такой подход согласуется с немецкой философской традицией, в рамках которой феномен понимания становится основной герменевтической проблемой24.

Так, поворот от психологических концепций толкования, в центре которых была субъективность автора (Ф. Шлейермахер, В. Дильтей), к экзистенциальным, в центре которых оказалась субъективность воспринимающего (интерпретирующего) субъекта (М. Хайдеггер, Х-.Г. Гадамер), оказал заметное влияние на правовую науку, что отмечает проф. A. Lüderitz25. Как следствие, в немецкой доктрине происходит смещение акцентов с исследования воли автора (психологически-ориентированное толкование) на анализ условий понимания данной воли адресатом волеизъявления.

Особенности индивидуального словоупотребления, коммерческий опыт, объем владения сведениями о конкретных обстоятельствах сделки и другие обстоятельства формируют то, что в немецкой доктрине принято обозначать как горизонт понимания (Empfängerhorizont) спорного условия каждой из сторон. Далеко не всегда горизонт понимания адресата, который формируется из названных элементов, может включать то значение, которое придавал своему волеизъявлению автор, в особенности тогда, когда такое значение тесно связано с обстоятельствами, окружающими личность автора.

В качестве примера можно привести судебное дело, на которое ссылаются авторы курса германского гражданского права, согласно обстоятельствам которого датчанин (продавец) и чех (покупатель) договорились в Берлине о продаже лошади за 1000 крон, при этом каждая из сторон при заключении договора имела в виду валюту своей страны. Очевидно, что спор между сторонами возник в связи с тем, что горизонт понимания адресата оферты, покупателя, не охватывал то значение, которое придавал собственной оферте ее автор (продавец)26.

Как следствие, ввиду несовпадения горизонтов понимания сторонами возникает противоречие в отношении содержания волеизъявления, лежащего в основе договора.

Вместе с тем, опережая последующее изложение материала настоящей работы, следует указать, что в западной правовой доктрине сложились два основных подхода к преодолению проблемы несовпадающих пониманий сторон - субъективный и объективный. В рамках первого подхода решающее значение имеет то, как волеизъявление было или должно было быть понято тем лицом, которому оно адресовано. В рамках второго подхода – устанавливается понимание разумного лица, то есть абстрактного третьего лица.

Указанное решение проблемы различающихся пониманий тесно связано с такой философской категорией, как интерсубъективность, которая была введена в научный оборот выдающимся немецким философом Э. Гуссерлем.

В теории познания интерсубъективность предполагает отказ от «познающего Я» в качестве опоры для объяснения процесса понимания, то есть отход от главенства субъективного критерия, в рамках которого познающему Я противостоит объективный мир. Применительно к теории толкования договора такой отказ означает отступление от авторского значения неясного условия.

С позиций теории интерсубъективности обоснование познания видится в общем опыте рефлексирующих субъектов. «Я естественным образом выстраивает в себе Других и складывает интерсубъективную общность – общность (гипотетических) субъектов, каждый из которых имеет мир в своем опыте, и, в силу этого, мир может рассматриваться как объективно (для-всех) сущий – то есть как основание индивидуального опыта Я. В то же время Я фиксирует своеобразие своего опыта в отношении других возможных опытов. На основе интерсубъективного сообщества при рефлексии над тем, как Другой выстраивает «его» Других, формируется интенциональная общность, характеризующаяся направленностью на горизонт возможностей понимания»27.

С точки зрения социального познания интерсубъективность характеризуется общим горизонтом понимания, который «предполагает общность опыта взаимодействующих субъектов и общезначимость его результатов»28. Такой общий опыт, в конечном итоге, обеспечивает саму «возможность взаимопонимания и лежит в основе коммуникации»29.

Проблему интерсубъективности на примере повседневного понимания анализирует последователь Э. ГуссерляА. Шюц: «В естественной установке здравого смысла повседневной жизни я принимаю в качестве само собой разумеющегося существование наделенных разумом других людей. Из этого следует, что объекты этого мира в принципе доступны их знанию, либо уже известны, либо познаваемы ими. <…> Но я также знаю и считаю само собой разумеющимся, что, строго говоря, «тот же самый» объект имеет несколько разные значения для меня и для кого бы то ни было еще»30.

Причины возникновения проблемы множественности значений одного объекта А. Шюц усматривает в различиях индивидуальных горизонтов понимания, обусловленных личным опытом, знаниями, обстоятельствами и т.д. При этом указанные различия преодолеваются путем идеализации систем релевантностей: «пока нет свидетельств обратному, я считаю само собой разумеющимся – и полагаю, что и другой тоже, – что различие перспектив, проистекающее из уникальности наших биографических ситуаций, нерелевантно наличным целям каждого из нас и что «мы» предполагаем, что каждый из нас отбирает и интерпретирует реально или потенциально общие нам объекты и их свойства одинаковым образом или, по меньшей мере, в «эмпирически идентичной» манере, достаточной для всех практических целей»31.

Применительно к различающимся пониманиям неясного условия договора тезис, выдвигаемый А. Шюц, может быть сформулирован следующим образом: сторона, предложившая спорное условие, рассчитывает на то, что другой стороне будет доступно вкладываемое ею значение такого условия. Обратное тоже верно: другая сторона также рассчитывает, что ее понимание условия совпадает со значением, предложенным стороной-автором. Общее понимание складывается из того, что обе стороны мыслят друг друга интерсубъективно, рассчитывая, исходя из практической цели (исполнение договора), на совпадение пониманий. По этой причине, если будет установлено, что одна из сторон знала и не могла не знать об индивидуальном понимании условия другой стороной, такое понимание считается правильным и должно защищаться правом. Эта идея фундирована в основу субъективного подхода к толкованию договора.

Как указывает А. Шюц, «можно предположить, что тот сектор мира, который я рассматриваю как неоспоримую данность, является таким же и для вас, моего индивидуального другого, более того, он является таковым для «Нас». Но это «Мы» включает не только меня и вас, но «любого, кто является одним из нас», т.е. любого, чья система релевантностей существенно (или в достаточной степени) соответствует моей и вашей»32.

Применительно к толкованию договора, если по каким-либо причинам горизонты понимания сторон не совпадают, можно рассчитывать на то, что значение, вкладываемое одной из сторон, совпадет с перспективой понимания «любого другого», то есть абстрактного третьего лица, чей горизонт понимания очерчивается посредством интерсубъективного опыта, общего для всех лиц. Эта мысль в свою очередь служит основанием для применения объективного критерия толкования. Подробно указанные подходы к толкованию договора исследуются в главе второй настоящей работы.

Не следует упускать из внимания, что язык и понимание тесно связаны друг с другом, поскольку язык является условием понимания. Данную мысль X.-Г. Гадамер формулирует следующим образом: «Понять то, что нам говорит другой, означает, как мы видели, прийти к взаимопониманию в том, что касается сути дела, а вовсе не означает поставить себя на его место и воспроизвести его переживания. <…> Теперь мы обращаем внимание на то, что весь этот процесс есть процесс языковый. Недаром собственная проблематика понимания, попытка овладеть пониманием как искусством - а это и есть тема герменевтики - традиционно принадлежит сфере грамматики и риторики. Язык есть та среда, в которой происходит процесс взаимного договаривания собеседников и обретается взаимопонимание по поводу самого дела»33.

Справедливо утверждать, что объективная многозначность языка и субъективные различия понимания тесно связаны друг с другом, поскольку значение используемых в договоре слов и выражений напрямую зависит от контекста их употребления, возможность определения которого в свою очередь зависит от горизонта понимания спорного условия каждой из сторон.

Таким образом, отвечая на вопрос о причинах возникновения противоречия в понимании содержания договора, справедливо утверждать о наличии как объективных, так и субъективных предпосылок. Первые связаны с многозначностью используемого в договоре языка в то время, как вторые обусловлены несовпадением горизонтов понимания условия каждой из сторон.

Данный вывод важен не только для описания масштаба интерпретационных проблем, стоящих перед судом при толковании договора, но и для постановки значимых для практики вопросов.

Так, логическим следствием утверждения о наличии объективных предпосылок возникновения неопределенности содержания договора является предположение о возможности разграничения случаев, когда договор нуждается в толковании и когда такая необходимость отсутствует.

В свою очередь учет субъективных различий в понимании договорного условия допускает мысль о том, что спор о толковании может быть обусловлен не только наличием неопределенности, но может являться следствием сознательно занятой в судебном процессе позиции одной из сторон, которая, к примеру, стремится избежать применения к ней мер договорной ответственности, ссылаясь на несовпадение в понимании условия34. Здесь уже речь идет о возможности злоупотребления стороной своими процессуальными правами со ссылкой на несовпадение понимания договора.

В этой связи закономерен вопрос: можно ли выделить случаи, когда договор объективно не требует истолкования, а его содержание является ясным? Верна ли в принципе такая постановка вопроса с методологической точки зрения? Для ответа на данный вопрос следует обратиться к соотношению между толкованием и установлением буквального значения договора.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница