Основы геополитики



страница23/52
Дата04.05.2016
Размер9.88 Mb.
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   52

Петр Савицкий ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ И ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ЕВРАЗИЙСТВА (4) 

Россия имеет гораздо больше оснований, чем Китай называться "Срединным государством" ("Чжун-го", по-китайски). И чем дальше будет идти время тем более будут выпячиваться эти основания. Европа для России есть не более чем полуостров Старого материка, лежащий к западу от ее границ. Сама Россия на этом материке занимает основное его пространство, его торс. При этом общая площадь европейских государств, вместе взятых, близка к 5 миллионам квадратных км. Площадь России, в переделах хотя бы современного СССР, существенно превосходит 20 млн. кв. км. (в особенности, если причислить к ней пространство Монгольской и Тувинской народных республик бывших "Внешней Монголии" и "Рянхойского края", фактически находящихся в настоящий момент на положении частей Советского Союза). 

За редким исключением русские люди конца XIX начала XX вв. забывали о зауральских пространствах (один из тех, кто помнил о них, был гениальный русский химик Д.И.Менделеев). Ныне наступили иные времена. Весь "Уральско-Кузнецкий комбинат", с его домнами, угольными шахтами, новыми городами на сотню другую тысяч населения каждый строится за Уралом. Там же воздвигают "Турксиб". Нигде экспансия русской культуры не идет так широко и так стихийно, как в другой части Зауралья в т.н. "среднеазиатских республиках" (Туркмения, Таджикистан, Узбекистан, Киргизия). Оживает весь торс русских земель "от стрелок Негорелого до станции Сучан". Евразийцы имеют свою долю заслуги в этом повороте событий. Но с тем вместе совершенно явственно вскрывается природа русского мира, как центрального мира Старого материка. Были моменты, когда казалось, что между западной его периферией Европой, к которой причислялось и Русское Доуралье ("Европейская Россия" старых географов) и Азией (Китаем, Индией, Ираном) лежит пустота. Евразийская установка русской современности заполняет эту пустоту биением живой жизни. Уже с конца XIX в. прямой путь из Европы в Китай и Японию лежит через Россию (Великая Сибирская железная дорога). География указывает с полной несомненностью, что не иначе должны пролегать дороги из Европы (во всяком случае, северной) в Персию, Индию и Индокитай. Эти возможности к настоящему времени еще не реализованы. Трансперсидская железная дорога, прорезывающая Персию в направлении с Северо-запада на Юго-восток и связанная с железнодорожной сетью как Британской Индии, так и Европы (через Закавказье, Крым и Украину), была близка к осуществлению накануне мировой войны. В настоящее время, в силу политических обстоятельств, она отошла в область беспочвенных проектов. Нет связи между железными дорогами русского Туркестана ("среднеазиатских республик") и Индии. Нет ориентации русской железнодорожной сети на транзитное европейско-индийское движение. Но рано или поздно такое движение станет фактом будь то в форме ж.-д. путей, автолюбительских линий или воздушных сообщений. Для этих последних кратчайшие расстояния, даваемые Россией, имеют особенно большое значение. Чем больший вес будут приобретать воздушные сообщения со свойственным этому роду сношений стремлением летать по прямой тем ясней будет становиться роль России-Евразии, как "срединного мира". Установление трансполярных линий может еще больше усилить эту роль. На дальнем севере Россия на огромном простран стве является соседом Америки. С открытием путей через полюс или вернее над полюсом она станет соединительным звеном между Азией и Северной Америкой

В последующих статьях говорится о стремлении евразийцев дать духовный синтез восточных и западных начал. Здесь важно указать на те соответствия, которые являет этому стремлению область геополитики . Россия Евразия есть центр Старого света. Устраните этот центр и все остальные его части, вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Индокитай, Китай, Япония) превращается как бы в "рассыпанную храмину". Этот мир, лежащий к востоку от границ Европы и к северу от "классической" Азии, есть то звено, которое спаивает в единство их все. Это очевидно в современности, это станет еще явствен ней в будущем. Связывающая и объединяющая роль "срединного мира" сказывалась и в истории. В течение ряда тысячелетий политическое преобладание в евразийском мире принадлежало кочевникам . Заняв все пространст во от пределов Европы до пределов Китая, соприкасаясь одновременно с Передней Азией, Ираном и Индией кочевники служили посредниками между разрозненными, в своем исходном состоянии, мирами оседлых культур. И, скажем, взаимодействия между Ираном и Китаем никогда в истории не были столь тесными, как в эпоху монгольского владычества (XII-XIV вв.). А за тринадцать-четырнадцать веков перед тем исключительно и только в кочевом евразийском мире пересекались лучи эллинской и китайской культур, как то показали новейшие раскопки в Монголии. Силой неустранимых фактов русский мир призван к объединяющей роли в пределах Старого Света. Только в той мере, в какой Россия - Евразия выполняет это свое призвание, может превращаться и превращается в органическое целое вся совокупность разнообразных культур Старого материка, снимается противоположение между Востоком и Западом. Это обстоятельство еще недостаточно осознано в наше время, но выраженные в нем соотношения лежат в природе вещей. Задачи объединения суть в первую очередь задачи культурного творчества . В лице русской культуры в центре Старого Света выросла к объединительной и примирительной роли новая и самостоятельная историческая сила. Разрешить свою задачу она может лишь во взаимодействии с культурами всех окружающих народов. В этом плане культуры Востока столь же важны для нее, как и культуры Запада. В подобной обращен ности одновременно и равномерно к Востоку и Западу особенность русской культуры и геополитики. Для России это два равноправных ее фронта западный и юго-восточный. Поле зрения, охватывающее в одинаковой и полной степени весь Старый Свет может и должно быть русским, по преимуществу, полем зрения. 

Возвращаемся, однако, к явлениям чисто географи ческого порядка. По сравнению с русским "торсом", Европа и Азия одинаково представляют собою окраину Старого Света. Причем Европой, с русско-евразийской точки зрения, является, по сказанному, все, что лежит к западу от русской границы, а Азией все то, что лежит к югу и юго-востоку от нее. Сама же Россия есть ни Азия, ни Европа таков основной геополитический тезис евразийцев. И потому нет "Европейской" и "Азиатской" России, а есть части ее, лежащие к западу и к востоку от Урала, как есть части ее, лежащие к западу и к востоку от Енисея и т.д. Евразийцы продолжают: Россия не есть ни Азия, ни Европа, но представляет собой особый географический мир. Чем же этот мир отличается от Европы и Азии? Западные, южные и юго- восточные окраины старого материка отличаются как значительной изрезанностью своих побережий, так и разнообразием форм рельефа. Этого отнюдь нельзя сказать об основном его "торсе", составляющем, по сказанному, Россию-Евразию.

Он состоит в первую очередь из трех равнин (беломорско-кавказской, западносибирской и туркестанской), а затем из областей, лежащих к востоку от них (в том числе из невысоких горных стран к востоку от р. Енисей). Зональное сложение западных и южных окраин материка отмечено "мозаически-дробными" и весьма не простыми очертаниями. Лесные, в естественном состоянии, местности сменяются здесь в причудливой последовательности, с одной стороны, степными и пустынными областями, с другой тундровыми районами (на высоких горах). Этой "мозаике" противостоит на срединных равнинах Старого Света сравнительно простое, "флагоподобное" расположение зон. Этим последним обозначе нием мы указываем на то обстоятельство, что при нанесении на карту оно напоминает очертания подразделен ного на горизонтальные полосы флага. В направлении с юга на север здесь сменяют друг друга пустыня, степь, лес и тундра. Каждая из этих зон образует сплошную широтную полосу. Общее широтное членение русского мира подчеркивается еще и преимущественно широтным простиранием горных хребтов, окаймляющих названные равнины с юга: Крымский хребет, Кавказский, Копетдаг, Парапамиз, Гиндукуш, основные хребты Тян-Шаня, хребты на северной окраине Тибета, Ин-Шань, в области Великой китайской стены. Последние из названных нами хребтов, располагаясь в той же линии, что и предыдущие, окаймляют с юга возвышенную равнину, занятую пустыней Гоби. Она связывается с туркестан ской равниной через посредство Джунгарских ворот. 

В зональном строении материка Старого Света можно заметить черты своеобразной восточно-западной симметрии, сказывающейся в том, что обстояние явлений на восточной его окраине аналогично такому же обстоянию на западной окраине и отличается от характера явлений в срединной части материка. И восточная и западная окарины материка (и Дальний Восток, и Европа) в широтах между 35 и 60 град. северной широты в естественном состоянии являются областями лесными. Здесь бореальные леса непосредственно соприкаса ются и постепенно переходят в леса южных флор. Ничего подобного мы не наблюдаем в срединном мире. В нем леса южных флор имеются только в областях его горного окаймления (Крым, Кавказ, Туркестан). И они нигде не соприкасаются с лесами северных флор или бореальными, будучи отделены от них сплошною степно-пус тынною полосою. Срединный мир Старого Света можно определить, таким образом, как область степной и пустынной полосы, простирающейся непрерывною линией от Карпат до Хингана, взятой вместе с горным ее обрамлением (на юге) и районами, лежащими к северу от нее (лесная и тундровые зоны). Этот мир евразийцы и называют Евразией в точном смысле этого слова (Eurasia sensu stricto). Ее нужно отличать от старой "Евразии" А. фон Гумбольдта, охватывающей весь Старый материк (Eurasia sensu latiore).

Западная граница Евразии проходит по черноморско -балтийской перемычке, т.е. в области, где материк суживается (между Балтийским и Черным морями). По этой перемычке, в общем направлении с северо-запада на юго-восток, проходит ряд показательных ботанико -географических границ, например, восточная граница тиса, бука и плюща. Каждая из них, начинаясь на берегах Балтийского моря, выходит затем к берегам моря Черного. К западу от названных границ, т.е. там, где произрастают еще упомянутые породы, простирание лесной зоны на всем протяжении с севера на юг имеет непрерывный характер. К востоку от них начинается членение на лесную зону на севере и степную на юге. Этот рубеж и можно считать западной границей Евразии, т.е. ее граница с Азией на Дальнем Востоке переходит в долготах выклинивания сплошной степной полосы при ее приближении к Тихому Океану, т.е. в долготах Хингана. 

Евразийский мир есть мир "периодической и в то же время симметрической системы зон". Границы основных евразийских зон со значительной точностью приурочены к пролеганию определенных климатических рубежей. Так, например, южная граница тундры отвечает линии, соединяющей пункты со средней годовой относительной влажностью в 1 час дня около 79,5%. (Относительная влажность в час дня имеет особенно большое значение для жизни растительности и почв). Южная граница лесной зоны пролегает по линии, соединяющей пункты с такой же относительной влажностью в 67,5%. Южной границе степи (на ее соприкосновении с пустыней) отвечает одинаковая относительная влажность в 1 час дня в 55,5%. В пустыне она повсюду ниже этой величины. Здесь обращает на себя внимание равенство интервалов, охватывающих лесную и степную зоны. Такие совпадения и такое же ритмическое распределение интервалов можно установить и по другим признакам (см. нашу книгу "Географические особенности России", часть 1-я, Прага 1927). Это и дает основание говорить о "периоди ческой системе зон России-Евразии". Она является также системою симметрической, но уже не в смысле восточно-западных симметрий, о которых мы говорили в предыдущем, но в смысле симметрий юго-северных. Безлесию севера (тундра) здесь отвечает безлесие юга (степь). Содержание кальция и процент гумуса в почвах от срединных частей черноземной зоны симметрически уменьшаются к северу и к югу. Симметрическое распределение явлений замечается и по признаку окраски почв. Наибольшей интенсивности она достигает в тех же срединных частях горизонтальной зоны. И к северу, и к югу она ослабевает (переходя через коричневые оттенки к белесым). По пескам и каменистым субстратам от границы между лесной и степной зоной симметрически расходятся: степные острова к северу и "островные" леса к югу. Эти явления русская наука определяет как "экстразональные". Степные участки в лесной зоне можно характеризовать, как явление "югоносное", островные леса в степи суть явления "североносные". Югоносным формациям лесной зоны отвечают североносные формации степи. 

Нигде в другом месте Старого света постепенность переходов в пределах зональной системы, ее "периодич ность" и в то же время "симметричность" не выражены столь ярко, как на равнинах России-Евразии. 

Русский мир обладает предельно прозрачной географической структурой. В этой структуре Урал вовсе не играет той определяющей и разделяющей роли, которую ему приписывала (и продолжает приписывать) географическая "вампука". Урал, "благодаря своим орографи ческим и геологическим особенностям, не только не разъединяет, а наоборот теснейшим образом связывает "Доуральскую и Зауральскую Россию", лишний раз доказывая, что географически обе они в совокупности составляют один нераздельный континент Евразии". Тундра, как горизонтальная зона, залегает и к западу, и к востоку от Урала. Лес простирается и по одну и по другую его сторону. Не иначе обстоит дело относительно степи и пустыни (эта последняя окаймляет и с востока и с запада южное продолжение Урала Мугоджары). На рубеже Урала мы не наблюдаем существенного изменения географической обстановки. Гораздо существенней географический предел "междуморий", т.е. пространств между Черным и Балтийским морями, с одной стороны, Балтийским морем и побережьем северной Норвегии с другой. 

Своеобразная, предельно четкая и в то же время простая географическая структура России-Евразии связыва ется с рядом важнейших геополитических обстоятельств.



Природа евразийского мира минимально благоприят на для разного рода "сепаратизмов" будь то политических, культурных или экономических. "Мозаически -дробное" строение Европы и Азии содействует возникно вению небольших замкнутых, обособленных мирков. Здесь есть материальные предпосылки для существова ния малых государств, особых для каждого города или провинции культурных укладов, экономических областей, обладающих большим хозяйственным разнообрази ем на узком пространстве. Совсем иное дело в Евразии. Широко выкроенная сфера "флагоподобного" расположения зон не содействует ничему подобному. Бесконеч ные равнины приучают к широте горизонта, к размаху геополитических комбинаций. В пределах степей, передвигаясь по суше, в пределах лесов по воде многочис ленных здесь рек и озер, человек находился тут в постоянной миграции, непрерывно меняя свое место обитания. Этнические и культурные элементы пребывали в интенсивном взаимодействии, скрещивании и перемеши вании. В Европе и Азии временами бывало возможно жить только интересами своей колокольни. В Евразии, если это и удастся, то в историческом смысле на чрезвычайно короткий срок. На севере Евразии имеются сотни тысяч кв. км. лесов, среди которых нет ни одного гектара пашни. Как прожить обитателям этих пространств без соприкосновения с более южными областями? На юге на не меньших просторах расстилаются степи, пригодные для скотоводства, а отчасти и для земледелия, при том, однако, что на пространстве многих тысяч кв. км. здесь нет ни одного дерева. Как прожить населению этих областей без хозяйственного взаимодействия с севером? Природа Евразии в гораздо большей степени подсказывает людям необходимость политического, культурного и экономического объединения, чем мы наблюдаем то в Европе и Азии. Недаром именно в рамках евразийских степей и пустынь существовал такой "унифицированный" во многих отношениях уклад, как быт кочевников на всем пространстве его бытования: от Венгрии до Манчжурии и на всем протяжении истории от скифов до современных монголов. Недаром в просторах Евразии рождались такие великие политические объединительные попытки, как скифская, гуннская, монгольская (XIII-XIV вв.) и др. Эти попытки охватывали не только степь и пустыню, но и лежащую к северу от них лесную зону и более южную область "горного окаймления" Евразии. Недаром над Евразией веет дух своеобразного "братства народов", имеющий свои корни в вековых соприкосновениях и культурных слияниях народов различнейших рас от германской (крымские готы) и славянской до тунгусско-манчжурской, через звенья финских, турецких, монгольских народов. Это "братство народов" выражается в том, что здесь нет противоположения "высших" и "низших" рас, что взаимные притяжения здесь сильнее, чем отталкивания, что здесь легко просыпается "воля к общему делу". История Евразии, от первых своих глав до последних, есть сплошное тому доказательство. Эти традиции и восприняла Россия, в своем основном историческом деле. В XIX и начале XX вв. они бывали по временам замутнены нарочитым "западничеством", которое требовало от русских, чтобы они ощущали себя "европейцами" (каковыми на самом деле они не были) и трактовали другие евразий ские народы, как "азиатов" и "низшую расу". Такая трактовка не приводила Россию ни к чему, кроме бедствий (например, русская дальневосточная авантюра начала XX в.). Нужно надеяться, что к настоящему времени эта концепция преодолена до конца в русском сознании и что последыши русского "европеизма", еще укрывающиеся в эмиграции, лишены всякого исторического значения. Только преодолением нарочитого "западничества" открывается путь к настоящему братству евразийских народов: славянских, финских, турецких, монгольских и прочих. 

Евразия и раньше играла объединительную роль в Старом свете. Современная Россия, воспринимая эту традицию, должна решительно и бесповоротно отказаться от прежних методов объединения, принадлежащих изжитой и преодоленной эпохе методов насилия и войны. В современный период дело идет о путях культурно го творчества, о вдохновении, озарении, сотрудничестве. Обо всем этом и говорят евразийцы. Несмотря на все современные средства связи, народы Европы и Азии все еще, в значительной мере, сидят каждый в своей клетушке, живут интересами колокольни. Евразийское "месторазвитие", по основным свойствам своим, приучает к общему делу. Назначение евразийских народов своим примером увлечь на эти пути также другие народы мира. И тогда могут оказаться полезными для вселенского дела и те связи этнографического родства, которыми ряд евразийских народов сопряжен с некоторыми внеевразийскими нациями: индоевропейские связи русских, переднеазиатские и иранские отношения евразийских турок, те точки соприкосновения, которые имеются между евразийскими монголами и народами Восточной Азии. Все они могут пойти на пользу в деле строения новой, органической культуры, хотя и Старого, но все еще (верим) молодого, но чреватого большим будущим Света. 




Жан ТИРИАР



СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КОММУНИЗМ

(Письмо к немецкому читателю) (5) 

Современная история будет далее оперировать понятием не территориального, а континентального государства. Уже в 1962-1963 гг. в своей книге "Европа империя с населением 400 миллионов человек" я довольно подробно описал пути создания Европы "от Дублина до Бухареста". Являясь свидетелем так называемо го "крестового похода" 1941-1945 гг., я уже в 1963 г. подчеркивал, что такая Европа должна будет любой ценой избегать конфликта с Востоком, более того, даже не питать антагонизма к нему. 

Ускорение хода истории заставляет меня уже сегодня сказать, что теперь речь должна идти уже не о мирном сосуществовании между Западной Европой и СССР, а о создании единой Европы от Владивостока до Дублина. Нужно понять, что Россия относится к числу европейских стран, и что она является единственной европейской державой, независимой от мировой американской империи. 

Наше историческое мышление должно отвлечься от типа идеологии нынешнего СССР. Марксистский коммунизм это не нечто ужасное, а нечто глупое. Эта идеология должна исчезнуть под давлением фактов. Она исчезнет, потому что в один прекрасный день, который, видимо, уже не за горами, советское руководство убедится в том, что эндемическая слабость экономики СССР обусловлена именно марксистскими догмами. Если советское руководство хочет удержаться у власти а это зависит от того, выживет ли Советский Союз, то ему придется сделать поворот в сторону "исторического образа мышления" и избавиться от ослабляющего его догматизма. 

Рубеж, проходящий по линии Любек-София, продолжает оставаться исторической нелепостью. Он неотвратимо напоминает о разделе Германии середины XVII в. между протестантскими и католическими государства ми, который, начиная со времен Ришелье и Мазарини, позволил Франции на 250 лет отсрочить создание Второго Райха. 

Как некогда Вестфальский договор дал возможность Франции вмешиваться в дела Германии, так Ялтинский договор позволил США вмешиваться в дела Европы. Некоторые немцы готовы сегодня беспрекословно подчиняться американцам. Это достойно лишь презрения. Вот уже 30 лет, как Бонн опорожняет ночной горшок Госдепартамента. Помимо этого, в нынешней Германии отмечаются две другие тенденции: тяга к нейтрализму, с одной стороны, и к национализму с другой. 

Рассмотрим сначала вопрос о немецком национализ ме. Германия не была разбита в 1945 г. В драматиче ской ситуации ее мужество приобрело шекспировский характер. Ее военное умение неоспоримо. В июне 1940 г. французский правящий класс без оглядки бежал из Парижа. В апреле 1945 г. немецкое руководство гибло в боях на улицах Берлина. В 1945 г. Германия была не разбита, а раздавлена. Окончательно. Лишь в течение 12 лет Германия существовала как единое сформировав шееся государство, тогда как Англия, Франция, Испания были таковыми веками. Но если Германия и была раздавлена в 1945 г., то она сама к этому стремилась. Гитлер хотел создать германскую Европу. Идея "европейской" Европы была выше его понимания. Человек исключительный во многих отношениях, он проявил полнейшую близорукость по этому вопросу. Будучи провинциалом, выходцем из Центральной Европы, он оказался неспособным оценить огромную важность Средиземного моря для геостратегии. Кроме того, он не мог подняться до мысли, что другие народы тоже могут обладать выдающимися качествами. Его презрение к русскому человеку, к славянину, явилось причиной недооценки им отваги русского солдата. Геббельсовская пропаганда изображала русских как сомнительную помесь татар, монгол и калмыков. Фотослужбы Отдела пропаганды и кинооператоры "РК" фронта старались перещеголять друг друга в этой области. 

Сегодня я выписываю журнал "Revue militaire sovietique" (Советское военное обозрение). В противоположность публикациям геббельсовской пропаганды советские солдаты изображаются здесь "с симпатичными лицами, совсем как у наших ребят": высокие, со светлыми, коротко подстриженными волосами и "веселым взглядом". Доктор Геббельс не говорил нам, что они являются потомками варягов. Тех варягов, которые беспрепятственно могли вступать в войска "СС". Они полностью соответ ствовали расовым признакам, по которым отбирались кандидаты в эти отборные части Третьего Райха. 

Лубочные картинки тоже меняются со сменой политического строя и исторической эпохи. Сегодня сводный тель-авивско-вашингтонский отдел пропаганды изображает советскую армию как армию, которая в Афганистане только и делает, что насилует, жжет и убивает исключительно детей, женщин и стариков. 

В молодости я остро пережил неудачную попытку франко-германского сближения в 1940-1942 гг. Принимая адмирала Дарлана в Бертехсгадене 14 мая 1941 г., Гитлер еще находился под впечатлением побега Гесса в Англию (11 мая 1941 г.). Гитлер не был великодушен, он не был способен на то, чтобы франко-германский конфликт кончился без побежденного и Франция не была уничтожена. Та самая Франция, которая еще владела африканскими, особенно средиземноморскими колониями и абсолютно целым флотом. В союзе с Францией Гитлер мог бы, пройдя через Сирию, захватить Ирак, нанеся тем самым поражение Англии в Средиземномо рье. Английский флот был бы тогда вынужден уйти из Средиземного моря. "Все было возможно" уже на следующий день после Мерс-эль-Кебирской бойни 3 июля 1940 г., когда английский флот расправился с безоружными моряками адмирала Жансуля. В последовавшую за этим событием неделю Гитлер легко мог бы вовлечь Францию в свою войну против Англии. Но для этого нужно было обладать великодушием и мыслить по-европейски. Гитлер не был великим европейцем. Он был лишь великим немцем. 

Я пережил и выстрадал все это. Я принимал активное участие в событиях, но не на стороне Германии, а на стороне национал-социализма. Многие из нас были тогда разочарованы, а некоторые чувствовали себя еще и одураченными. И все же мы до конца бились на стороне Райха. Многие мои товарищи заплатили за это своей жизнью: одни погибли на Восточном фронте, другие были расстреляны сразу же по окончании войны в мае 1945 г. Благодаря влиятельным адвокатам мне удалось легко отделаться тремя годами обычной тюрьмы, что было чуть ли не подарком. Из всей этой истории я сделал вывод, что национализм подчиняющий, эксплуатирующий и унижающий побежденного, приносит неисчислимый вред. Гитлер был неспособен подняться до объединяющего национализма. 

Немецкий и французский национализмы принесли не мало бед и вреда. Поэтому сегодня нужно беспощадно подавлять во имя европейских интересов малейшее проявление немецкого национализма. 

Германии нечего жаловаться на то, что ей нанесли поражение в 1945 г. 

Она сама шла к этому, унижая поляков и русских и презирая французов. 

Гитлеровская Германия ошиблась, выбрав в союзники Италию Муссолини. Этот союз стоил ей целого ряда глупостей и ошибок. Муссолини препятствовал малейшему сближению Франции с Германией. Именно поэтому Германия и, в частности, ряд видных нацистов-анг лофилов ошиблись и в выборе врага. Рудольф Гесс неудачно, слишком буквально, применил концепции генерала Хаусхофера, адъютантом которого он был во время Первой мировой войны 1914-1918 гг. В 1940 г. беспощадным врагом Германии была не континентальная Франция, а морская держава Англия. Именно Англия в течение вот уже пяти веков является исконным и главным врагом Европы. 

В 1945 г. Третий Райх потерпел полный крах. Но не только Германия проиграла эту войну. Мы все ее проиграли. Сначала голландцы были изгнаны из своих колоний. Затем Франция и Англия и, наконец, Бельгия. После постыдной потери Алжира в 1962 г. Франция окончательно перестала существовать как независимая держава. Мы все вместе проиграли эту войну. Уже с конца 1941 г. англичане начали вытеснять французов из стран Ближнего Востока (Сирия). В отместку французы помогли сионистам изгнать англичан из Палести ны. Еще до 1945 г. англичане и французы постарались лишить Италию ее африканских колоний. Наконец, в 1960 г. по приказу Вашингтона бельгийцы оставили Конго, самую богатую страну во всей Африке. Наши националистические распри привели к гибели всю Европу или, по крайней мере, многонациональную Европу. Теперь пришло время создавать мононациональную, единую континентальную Европу, великую Европу "от Владивостока до Дублина". 

Соединяя ясные геополитические концепции Хаусхофера с мощью Советской армии, нужно попытаться, идя с востока на запад, осуществить то, что Гитлер не сумел проделать, идя с запада на восток. Нужно избавить коммунизм от его неэффективности, обусловленной марксистскими и ленинскими догмами. Коммунизм советского типа следует очистить от марксизма, усовершенствовать, подвергнуть мутации. 

Необходимо осуществить синтез немарксистского коммунизма с нерасистским национал-социализмом . Я против неэффективного коммунизма, но за эффективный. Именно в этом состоит суть национал-коммунотаризма. Этот синтез должен отражать гениальное понимание сути империи Александром Великим и Цезарем: империя это интегрирующий, гибкий национализм. Побежденный становится партнером, помощником и, наконец, соотечественником. Я говорю об "имперском коммуниз ме", некоем Новом Риме или "Великой Пруссии", об империи, которая явится выражением идеи государства с более совершенной функциональной структурой, об империи, право присоединиться к которой будет даваться не каждому государству. 

При этом не исключается опасность возникновения классического русского национализма, являвшегося способом подавления и эксплуатации других народов. Если СССР попытается навязать нам Европу русского типа, то эта попытка провалится еще быстрее, чем попытка гитлеровской Германии. Напротив, если СССР постарается применить принципы "советского" национализма имперского типа, национализма интегрирующего, у него будет гораздо больше шансов на успех. Понятия "Великая Русь" и "Советская империя" отражают две противоположные концепции, а именно, концепции подавляю щего и интегрирующего национализма. Подавляющий национализм порождает, усиливает и обостряет национализм соседних государств. Он сам плодит своих противников, своих антагонистов. В случае неудачи проводимого им геноцида такой национализм обречен на провал в силу заложенного в нем внутреннего противоре чия. 

Для подавляющего большинства людей смена концепции "территориального" (подавляющего) национализ ма на концепцию "континентального" имперского национализма является трудной, если не невозможной умственной операцией. 

Подавляющий национализм напоминает эволюцион ный выбор, сделанный членистоногими. Он работает по жестко заданной программе. Он сам положил себе предел. В отличие от него интегрирующий национализм, отражающий "имперскую концепцию", напоминает позвоночных. Теоретически его территориальное расширение может быть беспредельным. Будь то на верхнем уровне концепции или на нижнем уровне идеологии, выбору членистоногих, как противоположности выбора позвоночных, можно найти аналогию в целом ряде областей: от религии до образования наций, включая разработку политических теорий. Так, иудейская религия, основан ная на расовом подходе, разделяет участь членистоно гих. С демографической точки зрения, она получила лишь весьма ограниченное распространение. Напротив, христианская и исламская религии, не ограниченные ни языковыми, ни расовыми критериями, получили широчайшее распространение. 

Ограниченная расово-языковыми рамками экспансия гитлеровской Германии тоже пошла путем членистоно гих. Она закончилась роковым несварением желудка неспособностью переварить 200 миллионов славян. Вчерашних "Дерулед" и нынешних "Дебре", а также вздыхающих по каске с шишаком или по свастике, следует также зачислить в класс членистоногих. Все они стиснуты панцирем своих жестких идеологий. Что касается европейского национализма, то он служит аналогией эволюции позвоночных. Он является своего рода открытой системой. Он характеризуется гибкостью, интеграцион ной способностью. Для его понимания требуется уровень мышления, абсолютно недоступный большинству "обыкновенных националистов". 

Здесь мы подходим к вопросу об извечной попытке нейтрализации, "финляндизации" Германии. 

Жизнь безжалостна к слабым. То же самое можно сказать и об истории. Сегодняшняя Европа, раздирае мая на части узколобыми националистами (французски ми, немецкими, английскими и т.д.), является потенциальным "полем битвы". В этом она сходна с Германией середины XVII в. Как когда-то говорили о "Германиях -марионетках", дергаемых за веревочку Ришелье и Мазарини, так сегодня можно говорить о "Европах, которыми манипулирует Вашингтон".

Всех тех, кто рабски смиряются с американским господством в Европе (особенно в Западной Германии, где оно носит совершенно неприкрытый характер) и готовы пойти на "финляндизацию" Западной Германии, можно назвать мазохистами от истории. В 1840 г., когда лучшие представители Германии боролись за объединение Второго Райха, такие мазохисты превозносили добродетели Вестфальского мира (двухсотлетний план заключения договора). Так, некий Кристоф Гак прославлял историческое ничтожество Германии. Этот тип людишек, согласных купить мир ценой исторической кастрации, совсем не нов. 

Сегодня нужно искать сближения с Советским Сою зом. Нужно вести переговоры сначала о сближении, затем об объединении и, наконец, о слиянии с ним. Речь идет о совершенно откровенных переговорах. Нам не нужен мир между кошкой и мышкой. 

Западная Германия должна получить право на равенство и достоинство в рамках Западной Европы. Для этого нужно отбросить еврейско-американские тезисы "виновного народа" и первородного греха немцев. Это библейский бред. Образ бесчеловечной Германии тщательно культивируется с помощью всех средств массовой информации во Франции, Англии, Бельгии, Голландии, Италии. Эта пропаганда имеет своей целью разделить Западную Европу, воспрепятствовать ее объединению, бередя старые раны. 

Вооруженные силы Западной Германии, Бундесвер, сведены сегодня до положения колониальной пехоты (вроде сенегальцев в войне 1914-1918 гг.) США. 

Нынешняя Германия должна набраться мужества, чтобы изгнать из себя злых духов и сказать себе, что национал-социализм окончательно принадлежит прошлому. В любом случае Гитлер совершил не больше преступлений, чем те, кто обагрили свои руки кровью, разбомбив Гамбург или бесцельно разрушив Дрезден в 1945 г., не говоря уже о 1500 женщин, детей и стариков, невинно убитых недавно в Ливане. Каждый должен отвечать за свои проступки, но, в конце концов, наступает время, когда эти проступки должны стать предметом изучения не политиков, а историков. Это время пришло для Германии. Почти все уцелевшие участники войны 1939-1945 гг. уже умерли. Новое поколение немцев не должно взваливать на себя наследие Гитлера. С одной стороны, Германия не должна полностью снимать с себя ответственность за военные преступления, с другой сегодня она вправе требовать соблюдения принципа срока давности и по отношению к себе. Германия не должна больше мириться со своей ролью падчерицы Общего рынка или НАТО. Падчерицы, приемные родители которой "ужасны". 

Западная Европа должна стремиться к вооруженному нейтралитету и избегать безоружного нейтралитета. Только мазохисты, наивные люди и скопцы могут ратовать за такой нейтралитет. Европа должна выставить вон 400 000 размещенных в ней американских солдат. Риск войны кроется в американском военном присутствии в Европе. Пентагон, подчиненный Госдепартаменту, который покровительствует государству Израиль, может сыграть в "атомный покер" в Европе в ответ на действия СССР в Средиземноморье или какой-нибудь другой части мира. 

Если ядерное оружие будет находиться в руках европейцев (включая, конечно, западных немцев), то Советский Союз подвергается несравненно большему риску ядерного конфликта, чем если оно будет в руках у американцев, размещенных в Европе. Европа это извечное поле битвы, испытательный полигон. Здесь есть над чем задуматься. Мы познали ужасы войны как в России в 1941-1943 гг., так и у себя в 1943-1945 гг. Здесь знают, что такое война, и решаются на нее лишь в крайнем случае. В Вашингтоне, столице страны, у берегов которой вот уже почти два века не появлялась вражеская канонерка, не знают, что такое война. 

Европа должна положить в основу своей политики заключение союза с Востоком, союза, обусловленного геополитическими соображениями. Европа, простирающая ся с запада на восток, не может остановиться на линии Любек-София. Одновременно, и великие Советы, идущие с востока на запад, не могут остановиться на этом искусственно установленном рубеже. Наше отдаленное будущее можно прочесть на географической карте. Граница, проходящая вдоль линии Любек-София, является линией обороны, чрезвычайно уязвимой в случае ведения маневренной войны. Наличие такой границы весьма опасно, с геостратегической точки зрения. Защищать ее очень трудно. Именно этим объясняется важность, которую СССР придает классическим вооружени ям. "Фланг" Любек-София является единственным слабым местом советской обороны на дальних подступах. Со всех других сторон СССР хорошо защищен благода ря своему климату (на севере) и огромным расстояниям (на юге). Выражаясь в терминах классической военной науки, американскую армию, базирующуюся в Западной Германии, можно было бы сравнить с одной советской армией, стоящей в Канаде между Монреалем и Виннипе гом. В этом чисто гипотетическом случае основная часть американских сухопутных сил была бы расположена между Миннеаполисом и Бостоном. 

"Естественными" берегами СССР (в противополож ность границам) являются Канарские острова, Азорские острова, Ирландия, Исландия. То же относится и к Западной Европе. 

"Культурная" или "экономически развитая" нация немыслима без опоры на "политически сильную" нацию. С 1648 по 1870 г. Германия являлась примером "культур ной" нации, славилась своим фарфором и музыкантами. При этом она служила полем битвы для кого угодно. Без армии нет нации, а сегодня нет армии без ядерного оружия. Потеряв свои колонии, такие страны, как Англия и Франция, являются ныне лишь ПАРОДИЯМИ на великие державы. Отныне нации с численностью населения меньше 200-300 миллионов жителей не имеют никакого международного веса. История предлагает нам на выбор два варианта: 

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   52


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница