Олег Ернев Особенности национального суицида Действующие лица: Гусь Нина его жена Витек, Чингачгук друзья Гуся Сцена первая



Скачать 138.9 Kb.
Дата09.05.2016
Размер138.9 Kb.
Олег Ернев
Особенности национального суицида
Действующие лица:
Гусь

Нина - его жена

Витек,

Чингачгук - друзья Гуся
Сцена первая
Дом Гуся. Гусь и его жена Нина. Гусь за столом, хлебает щи. Нина возится на кухне.
ГУСЬ. Нинка, долго там будешь кувыркаться?

НИНА. Клоуны в цирке кувыркаются. А у меня блины... Чего надо-то?

ГУСЬ. А то не знаешь. После баньки я... Что мужику надо после баньки? Водочки выпить, закусить...

НИНА (сердито). Водочки... Мужики после баньки в прорубь ныряют, а ему водочки.

ГУСЬ. Давай прорубь - нырну. После проруби - оно того... водочка еще лучше.

НИНА. Умный ты больно. Мне ребенка обуть, одеть надо. Еды купить. Тебя накормить. И хватит уже, надоело мне твое пьянство.

ГУСЬ. Но-но, ты мне это прекрати. Рассуждать вздумала. Тоже мне: философ в юбке. Ты поллитра давай.

НИНА. Не будет тебе поллитра. Я борьбу за трезвость начинаю. Все силы на это положу.

ГУСЬ. Чего? Борьбу? За какую-такую трезвость? Где ты видела, чтобы после баньки русский мужик водочки не выпил? Я же не прошу у тебя ни коньяка, ни джина, ни этого самого... виски с содовой. Простой русской водочки. Неси и не рассуждай.

НИНА. Ты на президента нашего погляди: мужичок с ноготок, а погляди какой спортивный, он и в самолете, и в подводной лодке, и на северном полюсе на собаках прогуливается. По дну моря, как водолаз, ползает. И в рот не берет ни капли .

ГУСЬ. Ну это ты врешь.

НИНА. Ничего не вру. На лыжах с горы катается?

ГУСЬ. Ну катается.

НИНА. Борьбой этой, как ее... самбо что ли?..

ГУСЬ. Карате

НИНА. Ну карате... занимается?

ГУСЬ. Ну, занимается.

НИНА. Чего б тебе не заняться этой самой борьбой?

ГУСЬ. Еще чего? Ему положено по статусу: он президент. Он обязан быть здоровым и трезвым.

НИНА. А тебе что мешает?

ГУСЬ. А мне мешает... Черт ее знает, что мне мешает. Жизнь мешает.

НИНА. Это как понять?

ГУСЬ. А вот как хошь - так и понимай. Скучно мне, Нинка. Если не выпью - тоска гложет. Смысла в жизни не вижу. А без смысла жить не хочу.

НИНА. У тебя есть я, ребенок, работа... Какого тебе еще смысла надо?

ГУСЬ. Романтики мне надо. Хорошей душевной романтики, так, чтобы... дух захватило. Не романтичная ты у меня баба, Нинка. Нет в тебе этой самой... как ее... поэзии.

НИНА. В тебе зато ее много.

ГУСЬ. Во мне много. Только она внутри спрятана. Там, под камнями, как рак сидит.

НИНА. Чего ж как рак-то? Вылезла бы на свет божий.

ГУСЬ. Ага. Вылезет, тут вы ее и хвать... и голову ей оторвете. А вот когда я рюмочку выпью, потом вторую - вот тут она робость свою теряет, головку высунет, усами пошевелит...

НИНА. Какими-такими усами?

ГУСЬ. Не важно... Ты бутылку неси.

НИНА. Ничего я тебе не принесу. Сказала - трезвость, значит трезвость. А нет - я с тобой чикаться не стану. Мигом президенту напишу и все. Говорят у него теперь свой сайт есть. Я в этот сайт прямо по почте и пошлю. У меня вон и конвертик заготовлен. Все опишу как есть, как ты выпиваешь, работу прогуливаешь, на сына рукой махнул... Пусть МЧС присылают и с тобой разбираются. Я закон вычитала, у меня все по закону.

ГУСЬ. Но-но, ты это... того... Брось, Нинка.

НИНА. Ничего я не брошу. Буду вести борьбу за трезвость до конца.

ГУСЬ. Это до какого такого конца?

НИНА. Твоего или моего.

ГУСЬ. До конца, говоришь. Ну, ты у меня договоришься. Ты меня знаешь, Нинка. Мне плевать на твой закон и на твою борьбу. Я этой борьбы столько перевидал. Короче: или несешь поллитра или...

НИНА. Ну?

ГУСЬ. Не нукай, рыдать будешь.

НИНА. Это с чего?

ГУСЬ. С того самого - повешусь я.

НИНА. Повесишься? Как?

ГУСЬ. Обыкновенно, как все порядочные люди вешаются. За шею.

НИНА. Врешь.

ГУСЬ (крестится). Ей-Богу!

НИНА. Да что ты там крестишься? Ты еще к иконке приложись.

ГУСЬ. Я сказал. Мое слово мужицкое. Так что без шуток мне. У меня нервы на пределе.

НИНА. У меня тоже. Водки не получишь. С этого дня - трезвость.

ГУСЬ. Не дашь?
Нина подносит ему кукиш
ГУСЬ. Ну что ж, спасибо за доброту, за ласку. А только заплачешь крокодильими слезами.

НИНА. Как же. Уже реву.

ГУСЬ (отодвинув тарелку). Хорошо. Мы это запомним. Видела "Любовь и голуби?" Видела?

НИНА. Видела. Кто не видел-то?

ГУСЬ. Вот. Глубокая вещь. Там у них и любовь, и голуби. А у нас с тобой, Нинка, голубей нет, а теперь и любви не будет.

НИНА. Куда денется?

ГУСЬ. Куда - не знаю. А ты лучше скажи: где у нас веревка?

НИНА. Веревка-то? Сейчас.
Приносит веревку, подает мужу.
ГУСЬ (не ожидавший такого поворота дела, ошарашен).

Ну и быстра ты, мать...

НИНА. А чего тянуть? Решился - так вешайся. Уж лучше одной, чем с пьяницей.

ГУСЬ. Так ты хочешь, чтобы я...

НИНА. Это ты хочешь. А не хочешь - не вешайся. Только языком-то не трепи. А то: у меня слово мужицкое. А у меня слово женское: пить больше не будешь.

ГУСЬ. Ну так и порешу себя.

НИНА. Давай-давай. Слышали эту песню с припевом.

ГУСЬ (слегка помявшись). Ну, ладно.

НИНА. Давай-давай, делай свое дело.

ГУСЬ. Ну попомнишь ты меня.

НИНА. Да иди уже.
Потоптавшись немного, с тоской поглядев на веревку, Гусь покидает комнату.
Сцена вторая
Сарай неподалеку от дома, где живет Гусь. Возле сарая - группа мужиков, среди которых Гусь. Идет оживленный спор. Активное участие в споре принимает одноглазый мужик по кличке "Чингачгук".

Второй его глаз залеплен пластырем. На носу очки, которые все время съезжают, отчего их постоянно приходится поправлять.
ЧИНГАЧГУК. А я тебе говорю: покупала. Сам видел в магазине. Взяла литровую бутылку по скидке.

ГУСЬ. Да знаю я, что у нее всегда запас есть. Но она так прячет, сам черт не найдет.

ВИТЕК. А ты бы лаской, лаской.

ГУСЬ. Какой лаской? Я уж и так, и эдак... Даже перекрестился. Это не баба - скала. Пришлось пригрозить, что повешусь.

ЧИНГАЧГУК. А она?

ГУСЬ. Что она? Вот - веревку дала. Иди, мол, и вешайся.Это что за жена такая: единственному мужу и веревку совать.

ВИТЕК. Не любовное это дело.

ГУСЬ. Куда уж любовнее. (Вытирает слезы).

ВИТЕК. А ты бы лаской, лаской. Бабы - они ласку любят.

ГУСЬ (отмахиваясь от него). Да что ты пристал со своей лаской.

ЧИНГАЧГУК (попробовав веревку). Хорошая веревка. Качественная.

ВИТЕК (тоже подергав веревку и осмотрев). Надежный предмет.

ЧИНГАЧГУК. Альпинистское снаряжение.

ВИТЕК. Точно. Двоих выдержит.

ГУСЬ. К чему это ты?

ВИТЕК. Я к тому, что больно крепкая.

ГУСЬ. А нам-то что от этого? Нам выпить надо. Надо или не надо?

ВИТЕК. А то.

ЧИНГАЧГУК. Что значит - надо. Просто необходимо. У меня третий день трубы горят. Вот что, мужики, надо что-то придумать.
Долго сосредоточенно думают.

ЧИНГАЧГУК (поправив очки, которые чуть было соскользнули с носа). Надумали?

ВИТЕК (с трудом выговаривая заковыристое слово). Не выкристаллизовывается.

ГУСЬ. Кто?

ВИТЕК. Идея.

ЧИНГАЧГУК. Я тут кое-что надумал. А что, Гусь, не забоишься?

ГУСЬ. А чего бояться?

ЧИНГАЧГУК. Ты скажи сперва: не забоишься?

ГУСЬ. Да говори уже.

ЧИНГАЧГУК. В общем, есть план. Может сработать. Мужики, протрите локаторы.
Сближаются, как заговорщики.
Мы сблефуем.

ВИТЕК. Чего сделаем?

ЧИНГАЧГУК. Как в картах. У нас есть козырь. О! (Трясет веревкой). Пошли в сарай.
Сцена третья.
Сарай. Вваливаеются Гусь, Витек и Чингачгук. Без лишних слов

Чингачгук, взяв валяющуюся в сарае лестницу, приставляет ее к балке под потолком, перекидывает через балку веревку, закрепляет ее, потом делает петлю.
ЧИНГАЧГУК (Гусю). Ну ка, примерь. Нормально?

ГУСЬ (отшатываясь от петли). Это ты мне брось. Я те не Зоя Космодемьянская.

ВИТЕК. Да нет, ты не понял: Зою фашисты, кажись, повесили, а мы...

ГУСЬ. А меня вы хотите повесить?

ЧИНГАЧГУК. Да ты не боись: все по уму будет. Вот здесь сделаем надрез. Сейчас Витек сбегает за Нинкой, когда она придет, ты прыгаешь и начинаешь болтать ногами. Только нормально болтай, чтоб правдиво все выглядело, не очень лягайся. Она увидит эту картину маслом и будет в соплях. Бутылочка нам обеспечена. (Напевает).
Ой, бутылочка моя,

Ты бутылочка.

До чего ж тебя люблю,

моя милочка.

Только жаль, что есть в тебе

Одна дырочка.

И ты быстро опустела,

бутылочка.
Гусь и Витек присоединяются.
Ах, бутылочка моя,

ах, плутовочка.

Я же ниточка твоя,

Ты – иголочка.

Я козленочек, а ты

Моя козочка.

Я младенец твой, а ты

- моя сосочка.

ГУСЬ. Погодите, мужики, я что-то не совсем понял: я что, должен по-настоящему что ли висеть?

ЧИНГАЧГУК. Ну, как тебе сказать: чуть-чуть повисишь у нее на глазах, у Нинки-то, а потом веревка лопнет, гляди, вот я ее надрезал, и ты бац - к ее ногам. Чье женское сердце от такой душещипательной картины не растает.

ВИТЕК. Растает, как пить дать, растает. Она ведь у тебя ласковая, Нинка-то, хоть и сердитая.

ГУСЬ. А ты откуда знаешь?

ВИТЕК (слегка смутившись). Ну-у, она ведь... в теле. А полненькие - они завсегда добрые.

ЧИНГАЧГУК. Хватит болтать. Давайте репетировать. Витек, тащи вон тот чурбанчик.
Витек притаскивает чурбанчик для колки дров и ставит его под петлей.
(Гусю). Становись.
Гусь обреченно вздохнув, забирается на чурбан.
Чего стоишь как на трибуне? Суй голову в петлю.
Гусь надевает петлю на шею, хочет что-то сказать, но Витек, которому Чингачгук подал знак, выбивает чурбанчик из-под его и Гусь повисает в воздухе, болтая ногами. Через пару секунд веревка лопается и он падает на землю. Встает ошарашенный, глупо улыбаясь.
ГУСЬ. Это... как его... мужики.... Че это было? А?

ЧИНГАЧГУК (хвастливо). Вот это и называется - блеф. Здорово, а? Пять секунд удовольствия и потрясающий эффект! Она растает, как Снегурочка и побежит за заначкой. Эх, мужики, выпьем.

ГУСЬ и ВИТЕК (вдохновенно). Выпьем!!!

ЧИНГАЧГУК. Дуй, Витек, к Нинке, кричи ей, что Гусь вешается.

Стой, погоди, дай-ка я тебе в нос вдарю.

ВИТЕК. Чего?

ЧИНГАЧГУК (бьет его по носу так, что у Витька потекла кровь).

Вот так.

ВИТЕК. Да ты че? Кровянку мне пустил.

ЧИНГАЧГУК. Так надо, для пущей убедительности. Чтоб ее испуг сильнее пробрал. Скажи, что, мол, свихнулся Гусь, в петлю лезет, как одержимый, что ты пытался его удержать, а он тебе ногой врезал. Иди.
Витек, задрав кверху голову, чтобы остановить кровь, с чувством важности своей миссии, покидает сарай.
ЧИНГАЧГУК. Не ушибся?

ГУСЬ. Да вроде нет.

ЧИНГАЧГУК. Тогда начнем.
Измеряет веревку, отрезает кусок и откидывает его. Снова перекидывает веревку через балку, укрепляет ее, делает на конце петлю.
(Гусю). Примерь.
ГУСЬ (встав на чурбан, сует голову в петлю). Нормально.

ЧИНГАЧГУК. (инструктируя). Главное - решительность, страстное желание уйти в нихил.

ГУСЬ. Куда уйти?

ЧИНГАЧГУК. В Нихил. В Ничто. В Вечность. На Нинку - когда прибежит - ноль внимания. Не отвлекайся. Не разговаривай, когда она начнет отговаривать и прочее. Ее для тебя уже не существует. Ты уже там, в иных мирах. Понял?

ЧИНГАЧГУК. А когда рухнешь к ее ногам, заплачь настоящими слезами. Мол, эх, повеситься человеку не дают, веревки нормальной сделать не могут. Побольше эмоций. Важно, чтобы правда чувств была.

ГУСЬ (вдохновенно, уже входя в роль). Я понял. Будет.

ЧИНГАЧГУК. Не разорвалось бы у нее сердце от увиденного.

ГУСЬ. Это уж будьте уверены. Не разорвется. За ее сердце я отвечаю. Баба крепкая.
Слышен шум голосов у дверей сарая.
ЧИНГАЧГУК (подтолкнув Гуся к чурбанчику). Вставай! Идут! Вот, возьми нож. Размахивай им, если что.
Входят Нина и Витек
НИНА. Где он?

ВИТЕК. Вон стоит. Ой, уже голова в петле.

ЧИНГАЧГУК. Нина, скорей! Я с ним не могу справиться. Он у тебя помешанный буйвол. Нож у него. Чуть меня не зарезал. Витька в кровь разбил.

НИНА (оробевшая). Гусь, ты что, правда, с ума сошел? Слезай немедленно.

ГУСЬ (воинственно размахивая ножом с головой в петле). Стоять на месте! Не подходить!

НИНА. Это шантаж.

ГУСЬ. Нет, это прощание с бессовестной, бессердечной женщиной, которая до вела до... Вон из сарая все!

ЧИНГАЧГУК. Да погоди ты, Гусенок...

ГУСЬ. И ты вон! Все вон! Не дадите повеситься здесь, повешусь на чердаке. В реке утоплюсь. Из окна выброшусь!

НИНА. Из какого окна? У нас дом одноэтажный...

ГУСЬ. Молчать! Не рассуждать! Найду способ. Покиньте все сарай. И прощайте! Ухожу в эту... как ее... в нихил. В вечность, то есть.

ЧИНГАЧГУК. Ну все, это конец. Сейчас повесится. (Нине, которая бросилась было к мужу). Куда лезешь? Зарежет.

ГУСЬ. Прощайте!
Бросив нож на пол, отталкивается от чурбанчика. Тот покатился по деревянному настилу. Гусь повис. Несколько секунд длится напряженная тишина, в течении которой Гусь трепыхается в петле, дергая ногами, ухватившись руками за веревку. Наконец, опомнившись, Нина бросается к висящему "самоубийце", схватив нож с пола и чурбанчик, ставит его рядом с болтающимся мужем, расторопно залезает на чурбанчик и перерезает веревку. Гусь рухнул на Нину. Она его не удержала и всместе они падают на пол.

Чингачгук суетливо хлопочет возле них. Витек с растерянно разведенными руками застыл в этой позе, потрясенный происходящим. Но вот Нина и Гусь поднимаются с пола
ЧИНГАЧГУК. Гусь, родненький, ты живой?

ГУСЬ (потирая шею). А ты меня уже похоронить хотел?

ЧИНГАЧГУК. Да что ты, что ты! (Машет руками). Я... я... вревочку-то того... перезать забыл.

ГУСЬ (потирая шею). Забыл?

ЧИНГАЧГУК. Забыл. Зарепетировались мы с тобой. В генеральной репетици не забыл, а как в действие перешло - из памяти вон.

ГУСЬ. Пить со мной, так память не подводит, а как...

НИНА. Ах, вот оно в чем дело? Репетировали? Разыграть меня решили, чтоб расчувствовалась, поллитру вам выставила?
Поворачивается к Витьку и с размаху дает ему в нос. У того снова потекла кровь.
ВИТЕК (захныкав). Да за что?

НИНА. За то самое. Вестник несчастный! "Скорей, Ниночка! Бегом!

Не успеем! Уже повис!"

ВИТЕК (задрав голову к потолку). Почему физическое воздействие в отношении одного меня применяется?

ГУСЬ (передразнивая Витька). А ты ее лаской, лаской. Сам же сказал, что она женщина полная, а толстушки все добрые.

НИНА. Ах, я еще и толстушка? (Снова замахивается на Витька. Тот отскакивает от нее). Значит так. (Вытаскивает из кармана поллитровую бутылку). Вот вам ваша ценность и жизненный ориентир. Пейте на здоровье. А ты, Гусь, можешь домой больше не приходить. Я с тобой развожусь. Если вот это тебе дороже, чем жена, семья, работа... живи с этим. Сына будешь видеть по выходным дням. Не знаю, как твое мужицкое слово, но мое, женское, я сдержу.
Ставит бутылку на пол и выходит из сарая. Пауза. Чингачгук вытаскивает из кармана всегда находящиеся там на всякий случай стаканчики и, откупорив бутылку, разливает.
ЧИНГАЧГУК. Мужики, это надо отпраздновать.

ГУСЬ (хмуро). Что отпраздновать?

ЧИНГАЧГУК (смущенно). Ну.... живой же остался.

ВИТЕК. Так что, пьем?
Стоят с поднятыми стаканами. Пауза, в течение которой Гусь о чем-то напряженно думает.
ЧИНГАЧГУК. Чего задумался?

ГУСЬ. Погодите, мужики. Я вот что хочу сказать. Я ведь чуть и правда не погиб. Пока болтался там, между землей и небом, вся жизнь перед глазами промелькнула. А мелькать-то, оказалось, нечему. Вот Нинка все на море просилась... Мы же ни разу на море не были. Мальчонка мой дельфинов не видел. Мы с вами водку пьем, а вон мужик на горных лыжах катается, на сверхзвуковых самолетах летает...

ЧИНГАЧГУК. Кто катается?

ГУСЬ. Неважно.

ВИТЕК. Да пусть катается. Братцы, водка стынет.

ГУСЬ. Цыц! Замолчи. Какая у меня Нинка справная бабенка, работящая, хлопотливая.

ВИТЕК. Красивая. Знаешь, как на нее наш бухгалтер Чирикин заглядывается. Ух, говорит, мне бы такую жену.

ЧИНГАЧГУК. Точно. Облизывается, как кот на сметану.

ГУСЬ. А чего раньше молчали? Да я этого бухгалтера... Я смотрю, Витек, и ты на нее заглядываешься.

ВИТЕК. Я-то?

ГУСЬ. Ты-то.

ВИТЕК. Да я так... для чистой эстетики. Люблю красивые формы.

ГУСЬ. Ты знаешь, люби... только подальше от Нинки. Иначе, глядите мне, мужики... Я, можно сказать, уже в вечности побывал. В нихиле. Мне теперь все нипочем.

ЧИНГАЧГУК. Да мы-то что, мы по дружески.

ГУСЬ. Да уж хорош друг, нечего сказать. Чуть на тот свет не отправил. Эх, собутыльнички.
Ставит чурбанчик под балку, поднимает с пола веревку, забирается на чурбанчик, перекидывает веревку через балку.

Делает петлю.
Хорошая балка, надежная. И веревочка... не подвела.
ВИТЕК. Ты, Гусь.... ты чего? Опять что ли вешаться?

ЧИНГАЧГУК. Никак и вправду спятил?
Гусь продевает голову в петлю.
ГУСЬ. Прощайте, братцы! Прощайте навсегда. Оставляю я вас и ваш (кивнув на водку) жизненный ориентир.
Подпрыгнув и оттолкнувшись от чурбанчика, пролезает в петлю всем туловищем и пошел раскачиваться на веревке, как на качелях.
Сделаю здесь сынишке качели. А потом на море всей семьей, а потом - на горных лыжах, и на сверхзвуковом самолете.
Громко хохоча, летает по сараю над застывшими с рюмками в руках бывшими собутыльниками.


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница