Олег Антонов Смертельный номер



Скачать 334.67 Kb.
Дата10.05.2016
Размер334.67 Kb.
Олег Антонов

Смертельный номер

Балаган в двух частях

Действующие лица:

КЛОУН

РЫЖИЙ


БЕЛЫЙ

ЧЕРНЫЙ


ТОЛСТЫЙ

Первый акт.

Ночь. Цирковой шатер. Вокруг ни души. Под куполом покачиваются трапеции. Белеют опилки на арене. За кулисами, в стойлах топчутся лошади. Вдруг опилки в центре арены начинают шевелиться. Из них появляется голова в рыжем клоунском парике. На лице размазаны остатки грима с прилипшими опилками. За головой появляется и все туловище. КЛОУН в грязной белой рубахе, коротеньких брючках и ботах без шнурков. В руках КЛОУНА пустая бутылка. Он удивленно смотрит на нее и покачивается. Он пьян. «А вот и я...» — говорит он шепотом. Он закашлял, огляделся по сторонам и посмотрел под купол. Потом снял ботинок и швырнул куда-то вверх. Из-под купола со свистом рухнул большой потертый кожаный чемодан. КЛОУН открыл чемодан, аккуратно уложил в него бутылку, а вынул саксофон. Послюнявил мундштук. Взял несколько нот, а потом заиграл восточную мелодию. Опилки в центре арены дрогнули еще раз. Из них показалась веревочная лестница. Извиваясь, словно змея, под звуки саксофона она поползла под купол. Доиграв, КЛОУН стал взбираться под купол. Поднявшись на приличную высоту, он ухватил рукой трапецию и стал раскачиваться. Затем повис на одной руке и заиграл мелодию. Тут пальцы его неожиданно разжались, и КЛОУН полетел вниз. Он рухнул в самый центр арены. Взметнулись фонтаны опилок, заржали лошади, что-то хрустнуло, и арена погрузилась во тьму. Когда темнота стала рассеиваться, над лежащим телом нависли четыре фигуры.

ТОЛСТЫЙ. Разбился!

ЧЕРНЫЙ. Тихо!

БЕЛЫЙ. Доктора!

ЧЕРНЫЙ. Тихо!

РЫЖИЙ. На помощь!

ЧЕРНЫЙ. Тихо всем! (Прислушивается). Дышит?!

ТОЛСТЫЙ. Крови нет.

БЕЛЫЙ. Ты зачем туда полез?!

РЫЖИЙ. А ты зачем?!

БЕЛЫЙ. Я не хотел!

ТОЛСТЫЙ. И я говорил: не надо!

ЧЕРНЫЙ. Доктора надо и водки!

ТОЛСТЫЙ. Водки? Воздуха! Машите на него!

Все четверо начинают махать руками и дуть.

ЧЕРНЫЙ. Дохлый номер!

За кулисами завыла собака. Все четверо застывают.

А может он уже того?!

БЕЛЫЙ. Меня сейчас вырвет...

ЧЕРНЫЙ. Надо послушать сердце.

РЫЖИЙ. Вот ты и послушай.

ЧЕРНЫЙ. Сам послушай.

РЫЖИЙ. Пусть он! (Кивает на БЕЛОГО).

ТОЛСТЫЙ. Смотри!

БЕЛЫЙ. Что?

РЫЖИЙ. Что?

ЧЕРНЫЙ. Что?

ТОЛСТЫЙ. Кажется...

Он подходит к телу, опускается на колени и прикладывает ухо.

БЕЛЫЙ. Ну?! Ну?! Ну?!

РЫЖИЙ. Ты что, заснул?!

ЧЕРНЫЙ. Заткнитесь оба!

ТОЛСТЫЙ поднимается с колен и отряхивает опилки.

ТОЛСТЫЙ. Кажется, мертв.

БЕЛЫЙ. Господи! (Крестится и что-то бормочет).

РЫЖИЙ. Вот те раз!

ЧЕРНЫЙ. Так! Мы ничего не знаем, ничего не видели! Нас здесь не было! Уходим!

ТОЛСТЫЙ. Куда?

ЧЕРНЫЙ. Куда-нибудь!

ТОЛСТЫЙ. Глупо. Сперва надо решить, что делать дальше.

ЧЕРНЫЙ. По дороге решим!

РЫЖИЙ. По дороге куда?

БЕЛЫЙ. Господи! Что же теперь будет...

ТОЛСТЫЙ. Надо его убрать отсюда!

ЧЕРНЫЙ. Зачем?

ТОЛСТЫЙ. Покойник на арене — плохая примета.

РЫЖИЙ. Правильно! Надо оттащить его в гримерку.

ЧЕРНЫЙ. Зачем?

РЫЖИЙ. Пусть знают, что умер достойно! Пришел, заснул и умер!

ТОЛСТЫЙ. Правильно! Взяли! Мы с Рыжим за руки, вы с Белым за ноги!

БЕЛЫЙ. Не могу!

ТОЛСТЫЙ. Почему?!

БЕЛЫЙ. Ненавижу покойников!

ТОЛСТЫЙ. Бери, кому сказал!

Берут тело и тащат в разные стороны.

Сюда!


ЧЕРНЫЙ. Здесь короче!

РЫЖИЙ. Давай за кулису!

БЕЛЫЙ. Я сейчас брошу!

ЧЕРНЫЙ. Я тебе брошу!

Они подносят тело к одной кулисе, из которой раздается лошадиный храп и ржание.

ТОЛСТЫЙ. Сюда нельзя! Лошади взбесятся!

Они тянут тело к другой кулисе, из которой слышится дикий собачий вой.

ЧЕРНЫЙ. А здесь собаки! Черт бы их побрал!

РЫЖИЙ. Бросим сюда!

БЕЛЫЙ. Я отпускаю!

ТОЛСТЫЙ. Держать!

ЧЕРНЫЙ. Давай на три-четыре! Раз!

РЫЖИЙ. Два!

ТОЛСТЫЙ. Три!

БЕЛЫЙ. Четыре!

ЧЕРНЫЙ. Алле!

ВСЕ хором: «Оп!»

Тело исчезает в темноте. Они долго смотрят вслед.

РЫЖИЙ. Поздравляю! Теперь мы покойники.

ЧЕРНЫЙ. Сейчас бы водки!

БЕЛЫЙ. Господи, что же теперь будет...

РЫЖИЙ. А что будет? Утром придет сторож. Его найдут. Потом мертвецкая. Потом похороны.

ТОЛСТЫЙ. Угораздило! И кто придумал этот номер?!

БЕЛЫЙ. Я придумал саксофон.

РЫЖИЙ. А я придумал играть одной рукой!

ЧЕРНЫЙ. Какая теперь разница! Уходить надо! Не ровен час, кто придет!

БЕЛЫЙ подходит к чемодану, открывает. Вынимает пиджак, брюки, ботинки.

БЕЛЫЙ. Может обрядим? Клоун все-таки!

ТОЛСТЫЙ. Зачем?! Жил как клоун, пусть хоть умрет нормальным человеком!

РЫЖИЙ. И то верно. (Швыряет в чемодан парик).

ЧЕРНЫЙ. Идем.

ТОЛСТЫЙ. А это что? (Вынимает со дна склянку).

БЕЛЫЙ. Мышьяк. От крыс.

ЧЕРНЫЙ. Идем.

Идут втроем к кулисе и замечают, что ТОЛСТЫЙ идет в другую сторону.

РЫЖИЙ. Эй, Толстый!

ТОЛСТЫЙ. Здесь короче!

РЫЖИЙ. Это как? Это подожди! Это что?!

ЧЕРНЫЙ. Что?!

БЕЛЫЙ. Что?!

ТОЛСТЫЙ. Что?!

РЫЖИЙ. Братва! Да вы же ни хрена не поняли! Ну-ка Толстый, иди!

ТОЛСТЫЙ. Зачем?

РЫЖИЙ. Иди! Кому говорят!

ТОЛСТЫЙ. Куда?

РЫЖИЙ. Туда!

ЧЕРНЫЙ. Что ты к нему привязался?

РЫЖИЙ. Да ты не понимаешь!

БЕЛЫЙ. А!.. Я кажется понял!

РЫЖИЙ. Молчи!

БЕЛЫЙ. Молчу.

РЫЖИЙ. Толстый, давай!

ТОЛСТЫЙ (делает несколько шагов). Ну пошел...

РЫЖИЙ. Дальше!

ТОЛСТЫЙ. Куда?

РЫЖИЙ. Дальше! Дальше!

БЕЛЫЙ. Хорошо идет!

ТОЛСТЫЙ. Ну?!

РЫЖИЙ. Иди, иди!

ТОЛСТЫЙ скрывается в темноте.

ТОЛСТЫЙ (кричит из темноты). Ну?!

РЫЖИЙ. Стой там! Теперь понял?

БЕЛЫЙ. А я сразу понял!

РЫЖИЙ. Молчи!

БЕЛЫЙ. Молчу. Что же теперь будет?

ЧЕРНЫЙ. А что будет?

РЫЖИЙ. А то, что мы втроем идем сюда, а Толстый идет туда! Было такое прежде?

ЧЕРНЫЙ. Нет.

РЫЖИЙ. То-то и оно!

БЕЛЫЙ. Если он без нас до кулисы дошел, так он и на улицу выйдет! И сядет, к примеру, на ближайший пароход.

ЧЕРНЫЙ. Ну и хрен с ним!

РЫЖИЙ. Ну ты даешь!

БЕЛЫЙ. Хрен-то хрен! Да мы теперь свободны!

ТОЛСТЫЙ (появляется из темноты). Как — свободны?!

РЫЖИЙ. Смотри! Я стоять могу? Могу. Ходить могу? Могу. А могу и на все четыре стороны!

ВСЕ (хором). А мы?

РЫЖИЙ. А это мне, пардон, без разницы! На то она и свобода! Завтра сяду в курьерский и на край света! Господи, неужели я больше никогда не увижу ваши тупые рожи?!

ВСЕ. А мы твою! (Обращаясь друг к другу). А я твою. А я твою. А я твою.

Воет собака.

БЕЛЫЙ. Что это она все время воет?

ЧЕРНЫЙ. Голодная, вот и воет.

ТОЛСТЫЙ. Покойника чует...

РЫЖИЙ. Толстый! Ты нам праздник не порть! Такое бывает раз в жизни!

БЕЛЫЙ. Идем в трактир! Последний раз напьемся все вместе!

РЫЖИЙ. А деньги у нас есть?

ЧЕРНЫЙ. У меня нет!

ТОЛСТЫЙ. И у меня нет.

РЫЖИЙ. И у меня!

Все трое смотрят на БЕЛОГО.

БЕЛЫЙ. Что уставились?!

ЧЕРНЫЙ. Деньги давай!

БЕЛЫЙ. С какой стати я деньги давай?

РЫЖИЙ. Ты же угощаешь!

БЕЛЫЙ. Нет! Каждый платит сам за себя. На то она и свобода.

РЫЖИЙ. Смотри, что творит!

БЕЛЫЙ. Делайте со мной что хотите, а денег я вам не дам!

ЧЕРНЫЙ. Ну-ка держи его, Рыжий! Все четверо устраивают потасовку.

ТОЛСТЫЙ. Все. Отпускайте его! Денег у него нет!

РЫЖИЙ. Что же ты сразу не сказал?

БЕЛЫЙ. А я теперь не обязан перед вами отчитываться! Я свободен!

РЫЖИЙ. Постой! А может у него есть деньги? (Кивает в темноту).

ЧЕРНЫЙ. Ай да Рыжий! Как я сразу не допер! Иди глянь!

РЫЖИЙ уходит и вскоре возвращается.

Ну, нашел?

РЫЖИЙ. Нашел! Дурака! Иди сам и глянь.

ЧЕРНЫЙ. Ладно. (К БЕЛОМУ) Сбегай, а?

БЕЛЫЙ вынимает из кармана фигу.

Ладно. Толстый! Ты конечно тоже не можешь?

ТОЛСТЫЙ. Могу, но не хочу.

ЧЕРНЫЙ. Ладно. Сам пойду! (Делает шаг в сторону темноты и орет). А чего его бояться! Он мертв! Мертв! Мне бы сейчас только рюмку водки... (Доходит до кулисы и резко оборачивается). Я знаю где водка!

ВСЕ (хором). Где?

ЧЕРНЫЙ. У фокусника. В черном ящике.

Все четверо кидаются к черному ящику и засовывают в него руки.

ТОЛСТЫЙ. Пусто. Перепрятал!

БЕЛЫЙ. Вот завтра фокусник хватится, и нам конец!

РЫЖИЙ. С нас, покойников, взятки гладки.

БЕЛЫЙ. Не так ищете!

ВСЕ (хором). Как?

БЕЛЫЙ. Сейчас. (Ставит ящик на арену, опускается перед ним на колени и начинает колдовать). Алле!

Из ящика появляются стаканы и бутылка.

РЫЖИЙ. Ну что, помянем покойничка?

Разливает по стаканам водку. Все выпивают.

(Поет). Ой, над речкой, над извилистой...

БЕЛЫЙ. Ты что сдурел! Свадьба что-ли?!

РЫЖИЙ. Это грустная. Один калека пел на паперти.

ТОЛСТЫЙ. Нет бы упасть завтра, во время представления! При всем честном народе! (Он имитирует барабанную дробь, звук падающего тела и возглас толпы).

ТОЛСТЫЙ. Так становятся легендой!

РЫЖИЙ. Если выбирать смерть — я хотел бы умереть в постели. Представляете, лежу я в постели с красавицей-мулаткой! Помните ту гречанку?! Номер с кинжалами? И вот она меня душит в объятьях, душит...

Все смеются.

БЕЛЫЙ. А я бы хотел умереть в кругу семьи. Представляете, глухая деревенька, маленькая усадебка. У меня три дочки и жена Груша. Я лежу в постели и тихо-тихо умираю. Груша! Дети! Идите к отцу! Паша! Саша! Маша! Дайте мне свои руки! Вот так. Крепче. Паша! Не грызи ногти! Саша! Не забывай играть на фортепьянах! А ты, Маша, обещай, что не будешь встречаться с эти прыщавым гимназистом! Я знаю, он ворует у меня папиросы. Ну вот и все! Приходите ко мне на могилку! Не забывайте своего отца. (Умирает).

РЫЖИЙ. Браво!

БЕЛЫЙ (оживает). Чуть не забыл! Груша! Похороните меня на деревенском кладбище, а на могилке напишите: «Он не совершил подвига, но прожил жизнь честно!»

ЧЕРНЫЙ. Все?

БЕЛЫЙ. Все.

ЧЕРНЫЙ. Пошло! Толстый прав! Умирать надо красиво! Пли!

При этом слове раздается пушечный залп. На арене появляются клубы дыма. Где-то бьют барабаны, скачут лошади, крики и скрежет, клинков. ЧЕРНЫЙ принимает картинную позу полководца.

РЫЖИЙ. Не смеши!

ЧЕРНЫЙ. Заткнись! Я тебе не мешал! Итак, исход войны решится сегодня! Здесь, на этом поле! Над травой стелется пороховой дым! Неприятель наступает! Его конница теснит наши войска. Я уже вижу их знамена и слышу победные крики!

БЕЛЫЙ (тихо). Это конец...

ЧЕРНЫЙ (резко). Что ты сказал?

БЕЛЫЙ. Я? Ничего...

ЧЕРНЫЙ. Что ты сказал?

БЕЛЫЙ. Я сказал, что... что это, наверное, конец...

ЧЕРНЫЙ. Именно эти слова я слышу за своей спиной! Там стоят генералы и адъютанты.

РЫЖИЙ, БЕЛЫЙ, ТОЛСТЫЙ вскакивают, снимают пиджаки и выворачивают их наизнанку. И вот они уже в золоченых мундирах с орденами и медалями.

ЧЕРНЫЙ (орет). Конец?!

ВСЕ хором: «Конец, Ваше Сиятельство!»

ЧЕРНЫЙ. Коня!

РЫЖИЙ имитирует конское ржание.

И вот я уже в седле! Мимо мелькают раненые и убитые! Дым разъедает глаза! Мой клинок сверкает как молния! Мы врезаемся в неприятеля и начинаем его крушить! Толстый! Наш трубач жив?!

ТОЛСТЫЙ. Жив, Ваше Сиятельство!

ЧЕРНЫЙ. Пусть трубит последнюю атаку!

ТОЛСТЫЙ вынимает трубу и трубит.

Реки крови! Горы трупов! И яркое солнце над головой — это последнее, что я видел в жизни...

ЧЕРНЫЙ замолкает, замолкают и остальные.

РЫЖИЙ. А что с тобой?

ЧЕРНЫЙ (спокойно). Пушечное ядро. Прямое попадание в голову. Хоронили в закрытом гробу. Полк стоял с непокрытой головой... Выпьем.

Снова завыла собака. Все четверо вздрогнули и повернули головы туда, где лежало тело.

Интересно, у нас на поминках плакать будут?

РЫЖИЙ. Еще как! А-а-а! (У него из глаз вырываются два мощных фонтана слез).

ТОЛСТЫЙ. В поминках главное тосты за покойника! Вот где настоящий цирк! Первым будет говорить Сокольский!

БЕЛЫЙ. Кто его звал?

РЫЖИЙ. Как-никак директор цирка!

ЧЕРНЫЙ (зло). Сволочь!

РЫЖИЙ. Да пусть говорит! Что вам жалко? Говори, Сокольский! Мы тебе нальем!

ТОЛСТЫЙ. Друзья мои!

Все смеются.

Друзья мои! Сегодня ушел из жизни один из величайших людей нашего ремесла! Да, да! Я не оговорился! Один из величайших! Его мать, цирковая наездница, всю жизнь мечтала, чтобы он поступил в гимназию, стал приличным человеком и обзавелся кучей детворы. Но он избрал другую жизнь и другую смерть. Он стал великим клоуном и умер как подобает циркачу — под куполом и на арене.

РЫЖИЙ. Слово предоставляется сердобольной Люське! (Наливает стакан и дает БЕЛОМУ).

БЕЛЫЙ плюет на пальцы и размазывает слюни по лицу.

БЕЛЫЙ (трясется в рыданиях). Я помню, как он первый раз появился в цирке. Угловатый, нескладный юноша, худой, как штакетина! Как он смотрел на меня! Как пожирал меня глазами!

ЧЕРНЫЙ. Да не было этого! Не свисти!

БЕЛЫЙ. А вот и было!

ЧЕРНЫЙ. Не было!

БЕЛЫЙ. Было! Я помню! Либо вы заткнетесь — либо я не буду говорить!

РЫЖИЙ. Молчим, молчим!

БЕЛЫЙ. Вспомним, как он первый раз вышел на арену... Вспомнили? И в завершение хочу сказать, что завтра свой номер «Звездное небо» я посвящаю его памяти.

За столом все рыдают и выпивают по стакану водки.

Поехали!

ЧЕРНЫЙ. Стой! А теперь слово предоставляется покойнику. Лучше покойника на своих поминках не скажет никто! Вот лежу я тут перед вами...

БЕЛЫЙ. Да тебя уже закопали!

ТОЛСТЫЙ. И надпись написали!

ЧЕРНЫЙ. Все высказались?

РЫЖИЙ. Все!

ЧЕРНЫЙ. Вот лежу я в могиле и думаю... Вот я умер! А что я видел в жизни?

БЕЛЫЙ. Только подлость, унижения и нищету!

ТОЛСТЫЙ. Дырявые простыни и клопов под подушкой...

ЧЕРНЫЙ. Ни дома, ни семьи, ни детей! Только каторжный труд каждый вечер!

РЫЖИЙ. Почтенная публика! Спешите видеть!

ЧЕРНЫЙ. Вот именно! А потом в трактир и до бесчувствия...

ТОЛСТЫЙ. Жизнь — невероятно пошлая штука...

БЕЛЫЙ. И какой грустный конец.

РЫЖИЙ. Убогая могилка на краю кладбища и безымянный крест...

ЧЕРНЫЙ. Прощай.

БЕЛЫЙ. Прощай.

РЫЖИЙ. Прощай.

ТОЛСТЫЙ. Прощай.

БЕЛЫЙ. Господи, какую нескладную, глупую жизнь мы прожили! Вспомнить нечего.

РЫЖИЙ. Нечего?... (Высоко и протяжно затягивает). Смейся паяц над разбитой любовью...

БЕЛЫЙ. Ты чего, Рыжий?

РЫЖИЙ (к БЕЛОМУ) Сделай так! (Имитирует вьюгу).

БЕЛЫЙ. Рыжий, не надо!

РЫЖИЙ. Надо!

ЧЕРНЫЙ. Что происходит?

РЫЖИЙ. Сейчас поймешь! Ты будешь напольными часами. А ты, Толстый, встань сюда и сделай руки так. Ты будешь новогодняя елка.

ТОЛСТЫЙ. А что делать?

РЫЖИЙ. Радуй глаз!

ТОЛСТЫЙ делает легкое движение фокусника, и на его пиджаке вырастают зеленые иголки. РЫЖИЙ посыпает его блестками, и вот елка готова.

РЫЖИЙ. Вспоминайте, что покойник записал в своем дневнике на Рождество девятнадцать лет назад!

ТОЛСТЫЙ. Так, так, так... Сегодня три месяца, как умерла мама. В гимназии каникулы. Дробышев пригласил меня к своим родителям на Рождество. Наверное, я соглашусь.

РЫЖИЙ. Дальше!

БЕЛЫЙ. Рыжий, перестань! Не хочу!

ЧЕРНЫЙ. Не хочешь, тогда проваливай!

РЫЖИЙ. Иди!

БЕЛЫЙ. Ведь я покойник, я не должен чувствовать? Но почему так больно? (Опускается на колени и всхлипывает).

ТОЛСТЫЙ (подходит и опускается рядом). Ты вьюга... Я елка... А это часы!

ЧЕРНЫЙ. Бом!

БЕЛЫЙ. И все это пьяный бред!

Грянул оркестр. Полились оперные голоса, сплетаясь в великолепные дуэты.

Она любит оперу! Ее зовут Ольга! Она сестра Дробышева! Мы познакомились за обедом. Я нахожу ее отвратительной! Она маленькая, толстая, и совершенно не смотрит в мою сторону!

РЫЖИЙ (орет). Браво!

БЕЛЫЙ. Мне постелили в кабинете отца. Отец Дробышева болен чахоткой. В доме все знают, но не подают вида! За окнами бушует вьюга! Вьюга!

РЫЖИЙ воет ураганом.

БЕЛЫЙ. Часы в гостиной бьют полночь!

ЧЕРНЫЙ. Бом!

БЕЛЫЙ. За стеной храпит Дробышев!

РЫЖИЙ то завывает, то храпит.

Мне чудится женский плач.

ТОЛСТЫЙ тихо плачет.

Теперь мне кажется, я слышу шепот.

ТОЛСТЫЙ бормочет.

Я наскоро одеваюсь и спускаюсь по лестнице в гостиную!

ЧЕРНЫЙ имитирует скрип ступенек.

Кажется, она стояла у окна...

РЫЖИЙ. Нет! Она стояла на коленях перед елкой!

БЕЛЫЙ. Да, да!

РЫЖИЙ. В одной руке у нее был образок, в другой свеча!

БЕЛЫЙ. Да, да! Она молилась! Так горячо! Так истово, что я затаил дыхание.

ТОЛСТЫЙ. Она молилась, чтобы ее отец не умирал. В Рождество ей так хотелось чуда!

ЧЕРНЫЙ. И совсем она была не толстая!

БЕЛЫЙ. Да, да! Она была в одной ночной рубашке!

ЧЕРНЫЙ. И волосы у нее красивые!

РЫЖИЙ. Русые, почти рыжие!

БЕЛЫЙ. Сквозь рубашку я видел ее тело. (Делает шаг).

ЧЕРНЫЙ. Не подходи к ней! Не подходи! Иди в кабинет, накройся с головой и засни!

БЕЛЫЙ. Еще только шаг...

ЧЕРНЫЙ. Не подходи!

БЕЛЫЙ. Только шаг!

ЧЕРНЫЙ. А шнурки надо завязывать!

РЫЖИЙ. Иногда!

БЕЛЫЙ. В темноте я наступил на шнурок и кубарем скатился прямо к ее ногам. Она вскочила! Страх парализовал ее!

РЫЖИЙ. Какое у нее было лицо!

ЧЕРНЫЙ. А губы!

БЕЛЫЙ. И тут я поцеловал ее прямо в открытые губы!

РЫЖИЙ. Ты?! Не смеши!

ЧЕРНЫЙ. Это я поцеловал.

ТОЛСТЫЙ. Нет, ребята, это я поцеловал!

БЕЛЫЙ. Она совсем не противилась... А дальше произошло чудо! Я устроил ей настоящее цирковое представление! Постепенно ее страх ушел. Она стала улыбаться! А когда часы пробили час, она уже смеялась в голос! Я показал все, что видел когда-либо в цирке!

ЧЕРНЫЙ. Маэстро Дзукини и его дрессированные львы!

Остальные показывают номер со львами.

ТОЛСТЫЙ. Али Ибн Капур — пожиратель огня!

ЧЕРНЫЙ пускает изо рта пламя.

РЫЖИЙ. Силовые акробаты — братья Аверьяновы!

Все четверо строят пирамиду.

БЕЛЫЙ. В конце я показал номер белого клоуна, который выступал с белым пуделем. Клоун пел арию из оперы «Паяцы». А пудель подвывал.

ЧЕРНЫЙ. Смейся, паяц...

РЫЖИЙ. Врешь мелодию!

ЧЕРНЫЙ. Ну, ты спой!

РЫЖИЙ. Смейся, паяц...

ТОЛСТЫЙ. Давайте вместе!

Вчетвером они исполняют фрагмент арии.

БЕЛЫЙ. Закончить арию мне не удалось. В дверях гостиной стоял ее отец...

РЫЖИЙ (радостно). Как он орал! Как он орал!

ЧЕРНЫЙ. Циркачам не место в моем доме!

ТОЛСТЫЙ. Хватит! Дальше не интересно!

БЕЛЫЙ. Нет! До конца! Я ушел прямо ночью! Я шел и рыдал от восторга и обиды! Я понял, что влюблен, беден и одинок! Наутро я бросил гимназию и навсегда покинул тот город! Теперь все...

ТОЛСТЫЙ. Интересно, что с ней теперь...

БЕЛЫЙ. Все, Толстый! Я сказал все!

ЧЕРНЫЙ. Ненавижу нищету! Вот подамся в Сибирь, на золотые прииски, вы еще обо мне услышите! Мой самородок меня ждет! Вот такой! (Сжимает кулак). Нет! С голову Толстого! Разбогатею...

БЕЛЫЙ. А дальше что?

ЧЕРНЫЙ. Дальше? Куплю фрак! Десять фраков! Сто! И белых перчаток как у Сокольского! Тысячу пар!

РЫЖИЙ. И все? Нет у тебя полету!

ЧЕРНЫЙ. Потом поеду в Москву и сделаю там цирк. Найму лучших артистов, лучшие номера! Жить будут в люксах! Есть — в лучших ресторанах! Кататься — только на извозчике! Денег буду платить — немерено! Вот так-то!

ТОЛСТЫЙ. И станешь вторым Сокольским.

ЧЕРНЫЙ. Клянусь, мухи цирковой не обижу!

БЕЛЫЙ. Толстый, а ты чего молчишь?!

ЧЕРНЫЙ. Да, Толстый, выкладывай!

ТОЛСТЫЙ. Я в Италию.

ЧЕРНЫЙ изумленно свистит.

РЫЖИЙ. Ну и ну! Чего ты там забыл?

ТОЛСТЫЙ. Отца хочу найти.

ЧЕРНЫЙ. Точно. Был такой.

БЕЛЫЙ. Где ж ты его найдешь?

ТОЛСТЫЙ. Найду. Он известный фокусник. Его в Италии каждый знает.

ЧЕРНЫЙ. Это да! Маэстро был великим фокусником!

РЫЖИЙ. С мамочкой он ловко проделал свой коронный трюк!

БЕЛЫЙ. Рыжий, ну пошли!

РЫЖИЙ. А чего, неправда?

ТОЛСТЫЙ. Какой никакой, а отец.

РЫЖИЙ. И что ты ему скажешь? Кванто квесто маландрина унаттимо?

ТОЛСТЫЙ. У меня для него письмо от мамы.

БЕЛЫЙ. Неужели сохранил?

ТОЛСТЫЙ (лезет во внутренний карман и вынимает расческу). Сохранил.

РЫЖИЙ. А у Толстого губа не дура! Италия! Голубые небеса! Фиолетовые горы!

БЕЛЫЙ принюхивается.

ЧЕРНЫЙ. Ты чего?

БЕЛЫЙ. Пахнет или мне чудится?

РЫЖИЙ. Точно пахнет!

ТОЛСТЫЙ. Рановато.

ЧЕРНЫЙ. Чего рановато?! В самый раз!

РЫЖИЙ. А может кто подпустил?

БЕЛЫЙ. Чего вы на меня смотрите?

Снова завыла собака. Часы на городской башне бьют два раза.

ТОЛСТЫЙ. Если сейчас два, то через полчаса отходит курьерский.

РЫЖИЙ. Курьерский?! Это же мой!

БЕЛЫЙ. А успеешь?!

РЫЖИЙ. Конечно!

ЧЕРНЫЙ. Как же ты без денег?

РЫЖИЙ. Зайцем поеду! Не впервой! Сядем на дорожку?!

БЕЛЫЙ (со слезами). Вот и расстаемся...

ЧЕРНЫЙ. Может тебя проводить?

РЫЖИЙ. Нет! Долгие проводы ни к чему! Осядете на новых местах — пишите! На край света, Рыжему. Ну? Пирамиду?

Все четверо строят пирамиду.

Теперь пошел! Вы тоже не зевайте! Ночью поездов много!

РЫЖИЙ убегает.

БЕЛЫЙ. Рыжий!

ЧЕРНЫЙ. Сгинул Рыжий!

БЕЛЫЙ. А курьерский — через Москву?

ТОЛСТЫЙ. А ты в Москву?

БЕЛЫЙ. Сперва в Москву.

ТОЛСТЫЙ. Беги, догонишь!

БЕЛЫЙ (плачет). Я... Вы... Мы...

БЕЛЫЙ обнимает ТОЛСТОГО и ЧЕРНОГО. Все трое рыдают.

ТОЛСТЫЙ. Ну что ты... Хочешь мы тебя проводим?

БЕЛЫЙ. Нет! Нет! Рыжий прав — рвать надо сразу!

ЧЕРНЫЙ. Беги, кому говорят!

БЕЛЫЙ. Братья! Если что было не так, простите Христа ради! Я и Грушенька ждем вас в гости! Обещайте что приедете!

ТОЛСТЫЙ. Приедем, приедем!

БЕЛЫЙ. Нет, поклянитесь!

ЧЕРНЫЙ. Чтоб я не разбогател!

БЕЛЫЙ (смотрит под купол). Сколько сил! Сколько таланта! И ради чего! Будь ты проклят! А вы еще не уходите?

ЧЕРНЫЙ. Беги!

БЕЛЫЙ. Все!

БЕЛЫЙ уходит.

ЧЕРНЫЙ. Выпить хочется. Может продать чемодан...

ТОЛСТЫЙ. Кому он нужен!

ЧЕРНЫЙ. Ну и черт с ним! (Пинает его ногой).

ТОЛСТЫЙ. Конечно! (Пинает со всей силы). Так, ну мне пора!

ЧЕРНЫЙ. Стало быть, в Италию?

ТОЛСТЫЙ. В Италию.

ЧЕРНЫЙ. Возьми-ка мой пиджак!

ТОЛСТЫЙ. Нет, нет!

ЧЕРНЫЙ. Бери, кому говорят! Там в Италии хоть и солнце, а знаешь какие сквозняки!

ТОЛСТЫЙ. Спасибо! А ты возьми мои ботинки! Смотри какая подошва! Сибирь — не Италия!

ЧЕРНЫЙ. На память!

ТОЛСТЫЙ и ЧЕРНЫЙ обмениваются пиджаком и ботинками.

ЧЕРНЫЙ. Обнимемся?

ТОЛСТЫЙ. Пора!

Они удаляются и вскоре их голоса затихают. Из темноты возникает призрачная фигура и движется к арене. Это РЫЖИЙ. Он подходит к чемодану, открывает крышку и бережно вынимает клоунский костюм. Одевает парик.

РЫЖИЙ. А вот и я! (Он бешено хохочет).

Из темноты раздались аплодисменты и на арену вышел БЕЛЫЙ.

РЫЖИЙ. Что ты здесь делаешь?

БЕЛЫЙ. Тоже, что и ты.

РЫЖИЙ. А как же Грушенька?

БЕЛЫЙ. А как же курьерский?

РЫЖИЙ. И что мы будем делать вдвоем?

ТОЛСТЫЙ. Втроем. (Он выходит из темноты).

БЕЛЫЙ. Толстый?! Ты?

ТОЛСТЫЙ. Я. Не похож?

Из кулисы вышел ЧЕРНЫЙ.

ЧЕРНЫЙ. Ах вы крысы поганые! И что вы тут затеваете?

Все напряженно молчат.

ТОЛСТЫЙ. Вечером представление, и я буду выступать!

ЧЕРНЫЙ. Ты?

РЫЖИЙ. Выступать буду я!

Все четверо бросаются к чемодану. Завязывается драка. В драке чемодан открывается. Из него вываливаются вещи. Все четверо пытаются влезть в одни штаны и напялить один парик. Штаны лопаются по шву. Все четверо останавливаются и, тяжело дыша, смотрят друг на друга.

ЧЕРНЫЙ. Все равно я буду выступать!

ТОЛСТЫЙ. Увидим!

ЧЕРНЫЙ. Что вам показывать?!

БЕЛЫЙ. А чем ты лучше нас?

ЧЕРНЫЙ. У меня шикарный номер!

БЕЛЫЙ. И у меня!

РЫЖИЙ. И у меня!

ТОЛСТЫЙ. А у меня два!

Снова начинается потасовка. Она продолжается пока все четверо, обессилев, не падают на арену.

РЫЖИЙ. Стой! Ну, покажи свой номер! И посмотрим, у кого лучше!

ЧЕРНЫЙ. Покажу! После тебя!

РЫЖИЙ. Почему я первый?

БЕЛЫЙ. А ты первый пришел!

РЫЖИЙ. А мне надо подготовиться!

ТОЛСТЫЙ. Всем надо!

РЫЖИЙ. Тогда кинем жребий!

ЧЕРНЫЙ. Как?

БЕЛЫЙ. Спички!

ТОЛСТЫЙ. Кто первый тянет?

ВСЕ(хором). Ты!

Из темноты раздается слабый стон.

БЕЛЫЙ. Тихо! Слышали?

РЫЖИЙ. Что?

БЕЛЫЙ. Стонет!

РЫЖИЙ. Кто?

ЧЕРНЫЙ. Не может быть...

ТОЛСТЫЙ уходит в темноту и быстро возвращается.

ТОЛСТЫЙ. Дышит.

БЕЛЫЙ (орет). Доктора!

РЫЖИЙ. Беги! Мы здесь покараулим!

ЧЕРНЫЙ. Беги скорее!

ТОЛСТЫЙ. Беги, беги! Интересно, что ты скажешь. Кто ты такой?! Пыль?! Опилки?! Конский навоз? Тебя нет! Ты пустое место!

БЕЛЫЙ (орет). Не слушайте его!

ТОЛСТЫЙ. Не слушайте меня! А если он встанет — мы вообще растаем как дым!

РЫЖИЙ. Он прав! Не было нас раньше, не будет и после!

ЧЕРНЫЙ. Надо что-то делать...

ТОЛСТЫЙ. Вот именно... (Он вынимает со дна чемодана пузырек и подходит к ЧЕРНОМУ). На.

ЧЕРНЫЙ опускает глаза.

ТОЛСТЫЙ (к БЕЛОМУ). Ты?

БЕЛЫЙ отворачивается.

(К РЫЖЕМУ). Тогда ты?

РЫЖИЙ смотрит стеклянным взглядом.

То-то.

ТОЛСТЫЙ уходит и через некоторое время возвращается. Он берет в руки коробку с гримом и делает первый мазок. БЕЛЫЙ, ЧЕРНЫЙ и РЫЖИЙ, не сговариваясь, кидаются к коробке и начинают размазывать белила по лицам.



Конец первого акта.

Второй акт.

Звучит барабанная дробь. Все четверо, загримированные, стоят не двигаясь словно восковые фигуры. РЫЖИЙ — ярко-желтый парик, большой красный нос, алый рот до ушей. На нем желтый костюм и гигантские штиблеты. БЕЛЫЙ — белое безжизненное лицо, кипельно-белый костюм Пьеро с очень длинными рукавами. Под глазами капельки слез. ТОЛСТЫЙ — огромные усы, закрученные вензелями, напомаженные щеки, на голове маленький цилиндр. ЧЕРНЫЙ — грим Мефистофеля. Крючковатый нос, старческое морщинистое лицо, лохматые брови вразлет. Холодные будто стеклянные глаза. На нем бордовый камзол с испанским воротником, короткие штанишки, белые лосина и легкая накидка. Барабанная дробь умолкла. Все четверо оценивающе посмотрели друг на друга.

РЫЖИЙ. Тянем!

РЫЖИЙ подносит ко всем по очереди руку с зажатыми спичками.

БЕЛЫЙ. Короткая!

РЫЖИЙ. Следующий!

ЧЕРНЫЙ. Только без фокусов!

РЫЖИЙ. Время!

ЧЕРНЫЙ. Короткая!

ТОЛСТЫЙ. Была не была!

ТОЛСТЫЙ вытягивает длинную.

РЫЖИЙ. Тяни, тяни! Может у меня длиннее!

ТОЛСТЫЙ вытягивает спичку длинной в целый метр.

ТОЛСТЫЙ. Клоун!

РЫЖИЙ. Сам ты клоун. Давай! Начинай!

БЕЛЫЙ. Я буду объявлять!

ЧЕРНЫЙ. У тебя голос противный! Я буду! Почтенная публика! Сегодня перед вами выступает великий...

БЕЛЫЙ. Не ори! Глухих нет!

ЧЕРНЫЙ. На рукав не наступи! Великий Толстый клоун...

ТОЛСТЫЙ подходит, что-то шепчет на ухо ЧЕРНОМУ.

ЧЕРНЫЙ. Чего? Ага! И его дрессированные зайцы!

ТОЛСТЫЙ. Не зайцы, а зайчик! К тому же солнечный!

ЧЕРНЫЙ. И его зайчик солнечный!

БЕЛЫЙ. Ну вот! Испортил номер!

ЧЕРНЫЙ. Хороший номер не испортишь!

РЫЖИЙ. Время!

ЧЕРНЫЙ. Маэстро! Музыку! Какую?

ТОЛСТЫЙ. Легкий вальс.

ЧЕРНЫЙ. Легкий вальс! Ну?!

ТОЛСТЫЙ. Вы так и будете здесь стоять?

ЧЕРНЫЙ. Встречайте! Остальные, айда в директорскую ложу!

На сцене погас свет. Из темноты полилась легкая, красивая музыка. Луч света выхватил из темноты ТОЛСТОГО, который свернулся калачиком посредине арены.

ЧЕРНЫЙ (свистит). Толстый! Проснись, нас обокрали!

БЕЛЫЙ. Не мешай!

РЫЖИЙ. Сиди ровно, а то нос оторву!

На лицо ТОЛСТОГО падает солнечный зайчик. ТОЛСТЫЙ морщится и переворачивается на другой бок. Зайчик бьет в другой глаз. ТОЛСТЫЙ отмахивается от него, как от мухи. Зайчик не отстает. ТОЛСТЫЙ встает и начинает гоняться за ним по арене. Пробует поймать или наступить. Он падает, злится, но поймать не может. Наконец, обессилев, плюхается на задницу и тяжело дышит. Ищет по карманам платок, который потерял во время бега. Зайчик ложится на платок, платок взмывает в воздух и плавно опускается на руку ТОЛСТОГО. Тот вытирает пот и подозрительно смотрит на зайчика. ТОЛСТЫЙ улыбается и манит его пальцем. Зайчик осторожно ползет к нему. ТОЛСТЫЙ берет его на руки и ласково гладит. Затем вынимает из кармана бублик и предлагает зайчику. Тот подрагивает — смеется. ТОЛСТЫЙ прячет бублик и начинает играть с зайчиком. Подбрасывает его вверх. Перебрасывает с руки на руку, с колена на колено, с плеча на плечо. Затем вынимает из кармана веревку и прыгает вместе с зайчиком. Растягивает веревку поперек арены, снимает штиблету, ставит ее на нос, а зайчика на штиблету. Звучит барабанная дробь. ТОЛСТЫЙ идет по канату, но срывается и падает. Падает и зайчик, разбиваясь на несколько частей. ТОЛСТЫЙ пытается их собрать в целое, но осколки не собираются. ТОЛСТЫЙ плачет. Его парик топорщится, а из бровей бьют два фонтана. Звучит похоронный марш. ТОЛСТЫЙ собирает осколки в руку и роет ямку в опилках. Вдруг осколки оживают! Они взлетают в воздух и начинают кружить вокруг ТОЛСТОГО. Тот хохочет и жонглирует ими. Зайчиков становится все больше и больше. Они искрятся и переливаются! ТОЛСТЫЙ подбрасывает их все выше и выше! Вот они повисают маленькими звездочками под черным куполом. ТОЛСТЫЙ машет им рукой. Утирает глаза платком. Затем вынимает из кармана бублик, надкусывает и тоже бросает под купол. Так на звездном небе появляется месяц. ТОЛСТЫЙ ложится на арену, сворачивается калачиком и засыпает.

РЫЖИЙ. Отличный номер! Браво, Толстый!

БЕЛЫЙ. Только ворованный!

ТОЛСТЫЙ. Чего?!

БЕЛЫЙ. Я его видел в Тамбове, на ярмарке!

ТОЛСТЫЙ. Да я тебе за эти слова уши откушу!

БЕЛЫЙ. Откуси! А номер ворованный!

ЧЕРНЫЙ. Ай да Толстый! Значит ты воруешь?!

ТОЛСТЫЙ. Да вы что?! Осатанели?! Это мой номер! Мой! Я его два года готовил! Рыжий, скажи им!

РЫЖИЙ. А ты что хотел?! Чтобы тебя на руках носили и ура кричали?!

ЧЕРНЫЙ. Вот именно!

РЫЖИЙ. Они же тебе завидуют!

ТОЛСТЫЙ. А ты?!

РЫЖИЙ. И я чуть-чуть... У меня все равно лучше!

БЕЛЫЙ. И потом это не смешно! Бублики, зайчики... Не смешно!

ЧЕРНЫЙ. С таким номером тебя завтра освистают!

БЕЛЫЙ. А Сокольский выгонит!

БЕЛЫЙ. Ты лучше езжай в Италию. Отдохнешь, придумаешь что-нибудь дельное, тогда и поглядим. Сейчас публика ищет что-нибудь для души...

ТОЛСТЫЙ. Ты что городишь?! Ты что о себе возомнил, придурок?!

ТОЛСТЫЙ хватает БЕЛОГО за грудки.

ЧЕРНЫЙ. Э! Мужики! Кончай бузу!

БЕЛЫЙ (спокойно). Костюм помнешь.

РЫЖИЙ. Толстый! Уймись! У нас еще три номера!

ТОЛСТЫЙ. Для души! Для души! А это, что не для души?!

ЧЕРНЫЙ. Почтенная публика! Выступает...

БЕЛЫЙ. Заткнись! С твоим голосом селедкой торговать на базаре! Свет!

На арене гаснет свет. Под куполом серебрятся звезды и месяц, оставленные ТОЛСТЫМ. В темноте застрекотали сверчки. Повеяло влажной, южной ночью. Зазвенели гитарные струны. По арене разлился нежный, голубоватый свет. Поползла дымка тумана. В центре арены две фигуры — мраморная статуя богини Венеры и БЕЛЫЙ, тянущий к ней свои руки. Он медленно приближается к статуе. Его ноги утопают в тумане и от этого кажется, что он и Венера парят в воздухе. Взмах длинного белого рукава — и в руках у БЕЛОГО появляется гитара. Аккорд, еще аккорд, и полилась мелодия старинного итальянского романса о несчастной любви. БЕЛЫЙ описал круг, и его гитара умолкла. Еще один взмах рукава, и в его руках вместо гитары большой букет алых роз. БЕЛЫЙ опускается на колени и протягивает букет Венере. Статуя недвижима. Только холодный блеск белого мрамора. Зарыдал БЕЛЫЙ. Тело его надломилось в страданиях, будто гуттаперчевое. Недвижима статуя. Бросил БЕЛЫЙ розы к ее ногам, подошел к Венере и поцеловал в холодные губы. Заглянул в ее безжизненные глаза и зарыдал пуще прежнего. Третий взмах рукава, и в его руке блеснул кинжал. Вонзил он его себе прямо в сердце, и на груди у него расцвела пышная алая роза. БЕЛЫЙ бросил последний взгляд на Венеру и упал замертво. И тут случилось чудо! Из груди БЕЛОГО и из сердца Венеры выпорхнули два белых голубя. Они сделали круг над ареной и, сев на трапецию, любовно заворковали.

ТОЛСТЫЙ (орет). Ой барин, барин! Да на кого ж ты нас покинул!

БЕЛЫЙ. Плебеи!

БЕЛЫЙ вынимает из рукава папиросу и гордо закуривает.

ТОЛСТЫЙ (хохочет). Ты где эту тетку откопал?! Она же тебе в бабки годится!

БЕЛЫЙ. Боже мои, какая пошлость! Какое невежество!

ТОЛСТЫЙ подходит к статуе и начинает ее лапать.

ТОЛСТЫЙ. Ну разве это грудь?! Взяться не за что!

БЕЛЫЙ. Убери свои поганые лапы!

ТОЛСТЫЙ. И с этим ты собирался выступать?!

БЕЛЫЙ. Не собирался, а собираюсь!

РЫЖИЙ поймал на себе внимательный взгляд ЧЕРНОГО.

РЫЖИЙ. Чего смотришь?

ЧЕРНЫЙ. Думаю... Почему бы нам вдвоем не выступать. День ты, день — я.

БЕЛЫЙ. Убери лапы! Я кому сказал?!

РЫЖИЙ. А как же эти?

ТОЛСТЫЙ. Ты лучше, брат найди себе Грушеньку, окучишь ее как следует! Настрогаешь ей Дашу, Глашу и Парашу и будешь показывать этот номер на скотном дворе — гимназисту! Вот он оценит.

ТОЛСТЫЙ заржал, взял в руки гитару и стал тренькать.

БЕЛЫЙ. Все?

ТОЛСТЫЙ. Все!

БЕЛЫЙ. Пшел вон!

ТОЛСТЫЙ. Я тебе пойду! Я тебе, щенок так пойду! Ты у меня света белого не увидишь!

ТОЛСТЫЙ толкает БЕЛОГО в грудь.

РЫЖИЙ (глядя на них). Они сами друг друга добьют. Главное им не мешать.

БЕЛЫЙ. Ах ты, жирная свинья! Я тебе сейчас харю в кровь раздеру!

ТОЛСТЫЙ. Давай! Я хочу это видеть!

РЫЖИЙ. Браво! (Аплодирует). Белый! После твоего номера я не участвую!

ТОЛСТЫЙ. То есть?

РЫЖИЙ. То и есть!

ТОЛСТЫЙ. Да ты рехнулся! Разве это номер?! Это же кукольный балаган!

ЧЕРНЫЙ. Рыжий! Ты что, сдурел?!

РЫЖИЙ. Сказал — отрезал! Я умею признавать чужой талант. Прощайте!

ТОЛСТЫЙ. Ты куда?

РЫЖИЙ. На вокзал.

ЧЕРНЫЙ. Зачем?

РЫЖИЙ. Уезжаю! (К ТОЛСТОМУ). У тебя хороший номер, но все эти кривляния я уже видел, а это действительно для души.

ТОЛСТЫЙ. Да ты... Да ты... Понимаешь, что ты говоришь?! Хочешь, чтобы этот придурок опозорил наше имя?!

БЕЛЫЙ. Значит, есть в жизни справедливость!

РЫЖИЙ. Есть! Прощайте!

ЧЕРНЫЙ. Я с тобой! Меня с моим номером в любой цирк возьмут!

ТОЛСТЫЙ. А мы?!

ЧЕРНЫЙ. Грызите друг друга дальше! Идем, Рыжий!

БЕЛЫЙ. А как же покойник?

РЫЖИЙ. Теперь это ваша забота!

ТОЛСТЫЙ. Э, юродивые! Так депо не пойдет! Заварили кашу вчетвером, а нам теперь расхлебывать?!

ЧЕРНЫЙ. Расхлебаете!

БЕЛЫЙ. Нет! Вы никуда не уйдете! Мы вам свое показали, теперь вы валяйте!

РЫЖИЙ. Это зачем?

БЕЛЫЙ. Чтобы я знал, что ты мой номер не будешь завтра показывать где-нибудь в Туле!

РЫЖИЙ. Боишься, украду?!

БЕЛЫЙ. Опасаюсь.

ТОЛСТЫЙ. Рыжий, но почему он?! Почему не ты?! Вдруг у тебя лучше?!

ЧЕРНЫЙ. Да, у Рыжего туфта, а не номер! Пошли!

РЫЖИЙ. А ты видел?

ЧЕРНЫЙ. Нет.

РЫЖИЙ. Тогда чего трепешься?!

ЧЕРНЫЙ. Так я думал...

РЫЖИЙ. Что ты думал?!

ЧЕРНЫЙ. Так ведь мы...

РЫЖИЙ. Что мы?! Значит тебя в любой цирк возьмут, а я дерьмо собачье?! Так?!

ТОЛСТЫЙ. Давай, Рыжий! Давай! Покажи!

ЧЕРНЫЙ. Ну-ну...

РЫЖИЙ. Согну!

ТОЛСТЫЙ. Выступает...

РЫЖИЙ. С места кто вякнет — зашибу! Маэстро, марш! А теперь все разошлись!

На мгновенье в цирке погас свет. В темноте послышалась барабанная дробь. Луч прожектора выхватил центр арены.

РЫЖИЙ. А вот и я!

РЫЖИЙ сделал шаг, споткнулся и растянулся на арене, держа в руке большой рыжий чемодан. Вставая на колени, он зарыдал. Из его бровей хлынули два потока слез, а рыжий парик встал дыбом.

Ой, горе! Горе! У меня умер дедушка! Ой, дедушка, дедушка! Мой дорогой! (Рыдает). Вот оставил мне наследство! Посмотрим, что здесь!

РЫЖИЙ открывает чемодан и перестает плакать.

Да... Негусто!

РЫЖИЙ вынимает из чемодана белые перчатки.

Мой дедушка был дирижером! Ах, мой дедушка!

РЫЖИЙ натягивает перчатки и вдруг его руки взлетают вверх. После этого взмаха из темноты грянул симфонический оркестр.

Ой, держите их! Держите!

Его руки в перчатках стали летать в воздухе, проделывая невероятные кренделя. Они как две большие белые бабочки кружили над ареной и таскали его за собой. РЫЖИЙ то дирижировал, то играл на разных музыкальных инструментах. Наконец, ему удалось скинуть одну из перчаток, а вторая рука все еще продолжала дирижировать. Когда он скинул и вторую, оркестр умолк.

Ой, дедушка, мой дедушка! Посмотрим, что он еще оставил.

РЫЖИЙ осторожно вынимает из чемодана пару туфель и бросает их на арену. Потом осторожно пинает.

Мой дедушка был замечательным танцором! Но я их не буду надевать! Или надеть?! Эх, была не была!

Надевает одну туфлю, затем вторую и как только встает, из темноты раздаются первые аккорды регтайма. Ноги РЫЖЕГО легко вскакивают на бортик арены, и начинается легкий изящный танец с чечеткой. Сначала РЫЖИЙ улыбается, а потом начинает орать.

Мамочка! Помогите! Остановите меня!

Он становится на руки, но ноги и в воздухе продолжают отбивать чечетку. Так он делает круг, пока не скидывает туфли.

Ну, дед! Уморил внучика!

Он грозит пальцем в сторону туфель.

Ну-ка, ну-ка! Что здесь есть еще?!

Вынимает из чемодана концертную бабочку.

Ой, дедушка, мой дедушка! Он так хорошо пел! Это его любимая бабочка!

РЫЖИЙ прикладывает бабочку к горлу, рот его округляется и РЫЖИЙ затягивает басом: «Люди гибнут за металл!» Он срывает бабочку и замолкает.

Почтенная публика! Смертельный номер!

Раздается барабанная дробь. РЫЖИЙ плюхается на задницу и надевает туфли. Ноги его начинают пританцовывать в воздухе. Затем он надевает бабочку. Его щеки при этом надуваются, как пузырь, сдерживая арию. РЫЖИЙ быстро натягивает перчатки и вскакивает на ноги. Тут начинается настоящая феерия. Попеременно звучат симфонический оркестр, регтайм и оперная ария. РЫЖИЙ носится по арене, как ураган. Он одновременно дирижирует, танцует и поет. Все это он проделывает очень ловко. Музыкальный шквал достигает своего апогея. РЫЖИЙ срывает сначала бабочку и бросает ее в чемодан. Остается регтайм и оркестр. Затем ловко сбрасывает туфли в чемодан. Оркестр достигает своего апофеоза, и с последними тактами РЫЖИЙ отправляет в чемодан сначала одну перчатку, а затем и вторую. Звучит кода и с последним тактом крышка чемодана захлопывается.

Ой, горе! Горе! У меня умер Дедушка! Дедушка, мой дорогой!

Он снова начинает рыдать, и из его бровей бьют два фонтана. Оркестр играет бравурный цирковой марш, и РЫЖИЙ уходит. ТОЛСТЫЙ первым выскакивает на арену.

ТОЛСТЫЙ. Вот это номер! Браво, Рыжий!

РЫЖИЙ выходит из кулисы.

ТОЛСТЫЙ. Ну, что, Белый, притих?! Получил по сусалам?!

РЫЖИЙ. Два года я делал этот номер, и вот сегодня я буду выступать.

ТОЛСТЫЙ. Ты?! А вот это ты видел?! (Показывает две фиги).

БЕЛЫЙ. Все пропало! Мы никогда не выберем и не договоримся! Все зря!

РЫЖИЙ. Не ной!

ТОЛСТЫЙ. Не трожь его!

На арене неожиданно гаснет свет. Сначала тихо, а затем все громче и громче начинает завывать ветер, переходя в бурю.

РЫЖИЙ. Э?! Кто там балуется?! Уши надеру!

БЕЛЫЙ. Свет!

ТОЛСТЫЙ. Черный, ты где?!

Из темноты на фоне урагана раздается дьявольский хохот. Голос из темноты: «Я здесь!» На арене вспыхивает кроваво-красный свет и в центре оказывается ЧЕРНЫЙ.

ЧЕРНЫЙ. Трепещи, почтенная публика! На арене демон зла!

ЧЕРНЫЙ начинает медленно подниматься под купол, за ним тянется длинный шлейф его плаща.

Гаснут рдяные дрова!

В темноте кричит сова!

И больному крик тот злобный

Предвещает холм надгробный!

С последним словом он распахнул свои руки, которые превратились в огромные перепончатые крылья, как у летучей мыши. Крылья плавно переходили в шлейф плаща. На трепещущей материи плаща появляется проекция огромного циферблата с римскими цифрами. Стрелки на нем показывают полночь. Застрекотали гигантские шестеренки, и часы стали отбивать полночь. С каждым ударом ЧЕРНЫЙ складывал и расправлял крылья вновь. На его плаще то и депо возникали цветные картинки войн и разрушений. Здесь было все, начиная от птеродактилей и динозавров, замерзающих во льдах, история древнего Египта с его войнами и пирамидами, цветущий Рим и развалины Акрополя, гибель Помпеи и даже гибель Титаника. За двенадцать ударов перед глазами изумленных клоунов пронеслась вся трагическая история человечества. ЧЕРНЫЙ взмахнул плащом, накрывая всех троих, и медленно опустился на арену. БЕЛЫЙ, ТОЛСТЫЙ и РЫЖИЙ засуетились под покрывалом, пытаясь выбраться. ЧЕРНЫЙ взмахнул руками, и они замерли. Руки ЧЕРНОГО стали извиваться, как змеи. Еще сильнее завыл ураган, перемешиваясь теперь с плеском бушующего океана. Трое под плащом задвигались. Красный свет сменился на голубой, и плащ превратился в бушующую поверхность штормового океана. Волны океана вздымались и обрушивались, повинуясь рукам ЧЕРНОГО. Еще взмах — и звук океана исчез. Три головы застыли под плащом. На арену полетели сухие листья. Высоко и протяжно завыла собака. ЧЕРНЫЙ подошел к головам и ласково погладил каждую. Он снова дьявольски захохотал. В его руке блеснул стилет. ЧЕРНЫЙ с хрустом вонзил его в одну из голов. Тоже самое он проделал и с другими головами, всадив в каждую по три стилета. Эта картина напоминала кладбищенские холмы с покосившимися крестами. И вдруг, где-то в ночи прокричал петух. После этого крика арена погрузилась в темноту и тишину. Когда снова зажегся свет, БЕЛЫЙ, РЫЖИЙ и ТОЛСТЫЙ стояли как окаменевшие. ЧЕРНЫЙ, глядя на них поигрывал стилетом.

ЧЕРНЫЙ (орет). Все! Давайте решать! Скоро сторож придет!

РЫЖИЙ. А чего тут решать? Конечно, я!

БЕЛЫЙ. А почему не я?!

ТОЛСТЫЙ. Потому что я!

За кулисами воет собака.

РЫЖИЙ. Тихо!

ЧЕРНЫЙ. Сторож! Прячемся!

БЕЛЫЙ. Куда?

ТОЛСТЫЙ. В опилки.

Они разбегаются в разные кулисы.

ЧЕРНЫЙ (выглядывает). Показалось.

Из кулис как тени появляются остальные.

БЕЛЫЙ. Все пропало. Мы никогда не выберем и не договоримся. Все зря. Придет сторож, мы спрячемся в опилках, пролежим до вечера, а ночью все начнется сначала. И так, пока мы не сойдем с ума. Ведь никто не уступит.

РЫЖИЙ (орет). Вот ты и уступи!

ЧЕРНЫЙ. Это же надо! Четыре отличных номера взять и зарыть в опилки! Ну не бред!

ТОЛСТЫЙ. Стойте! Кажется, я знаю что делать! Нам надо придумать номер на четверых!

ЧЕРНЫЙ. Как — на четверых?

РЫЖИЙ. Толстый, ты гений!

ЧЕРНЫЙ. Не успеем.

БЕЛЫЙ. Успеем! Номер готов! Осталось сделать. Ну что уставились?! Вспоминайте! Я придумал саксофон. Ты...

РЫЖИЙ. Я придумал играть одной рукой!

ЧЕРНЫЙ. А я лестницу.

ТОЛСТЫЙ. А я подобрал музыку.

ЧЕРНЫЙ. Делаем?

РЫЖИЙ. Как?

ТОЛСТЫЙ. Сначала мы должны вернуться.

БЕЛЫЙ. Вернуться?.. Значит, снова унижения и нищета?

РЫЖИЙ. Пусть!

ТОЛСТЫЙ. Снова дырявые простыни?

РЫЖИЙ. Пусть!

ЧЕРНЫЙ. Снова каторжный труд?

РЫЖИЙ. Пусть! Зато сегодня вечером «Почтенная публика! Спешите видеть!» Идем!

Часы на городской башне бьют шесть раз.

ТОЛСТЫЙ. Светает...

Все четверо медленно сплетаются в одно целое. Сквозь дырку в цирковом шатре пробивается первый луч солнца. Он падает прямо на эту четверку, которая оплывает как догоревшая свеча. Теперь на арене только бесформенное разноцветное месиво. «А-а-а!» — за кулисами раздается человеческий стон. Слышатся шаркающие шаги и на арену выходит КЛОУН. Он шатается и трет ушибленное плечо. За стенами шатра просыпается город. Проехала конка по булыжной мостовой, залаяла собака, где-то далеко свистнул паровоз. КЛОУН почесал затылок, облизнул пересохшие губы и огляделся по сторонам. Он подошел к бесформенной массе в центре арены, которая теперь напоминала ворох тряпья. С РЫЖЕГО он снял парик и нацепил себе на голову. С ТОЛСТОГО штиблеты, с ЧЕРНОГО камзол, а с БЕЛОГО бабочку. Надев все это на себя, он покопался в опилках и отыскал саксофон. Послюнявил мундштук и снова потер ушибленное плечо. Взял несколько нот и заиграл восточную мелодию. Опилки в центре арены дрогнули и из них показалась веревочная лестница. Извиваясь словно змея, она поползла под купол. Доиграв, КЛОУН стал взбираться по лестнице. Поднявшись на приличную высоту, он ухватил трапецию и стал раскачиваться. Затем повис на одной руке и вдруг застонал. Ушибленное плечо напомнило о себе. Еще секунда и он сорвется! Из бесформенной массы в центре арены материализовались четыре фигуры. В следующее мгновение они взлетели под купол. Тут КЛОУН сорвался, но на этот раз повис, удерживаемый четверкой. Его глаза засветились и он громко расхохотался.

КЛОУН. А вот и я!

Летающий КЛОУН заиграл мелодию на саксофоне.

Конец.


129075, Москва, а/я № 2, тел. (095) 216 5995

Агентство напоминает: постановка пьесы возможна



только с письменного согласия автора


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница