Официальная идеология и пропагандистские кампании в Османской империи в эпоху правления султана Абдул Хамида II



Скачать 463.13 Kb.
страница2/3
Дата09.11.2016
Размер463.13 Kb.
1   2   3

Практическая значимость диссертации заключается в том, что собранные материалы и предложенные выводы могут быть использованы при разработке курсов лекций по истории нового времени стран Запада, истории Востока в новое время, по компаративной истории Запада и Востока, при разработке специальных курсов и семинаров по истории Османской империи, пропагандистских кампаний и религиозно-политических движений на Востоке.

Апробация исследования. Диссертация обсуждалась на заседании кафедры истории нового, новейшего времени и международных отношений Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского. Различные аспекты диссертационного исследования нашли отражение в 6 публикациях, а также в выступлениях на 2-х зарубежных международных конференциях («Building Bridges – Crossing Borders» (Трансдисциплинарность и американские исследования), проходившей с 25 по 27 мая 2006 года в Университете Фатих (Стамбул, Турция); The Rise of Asian Community and the New Dialogue between Past and Future of the World. Proceedings of the Second International Conference of the Asian Philosophical Association. DaeDong Philosophical Association. Pusan Korea. 2006), всероссийских научных конференциях (Саратов, 2007 г., Саратов, 2008 г., Саратов., 2009), 2 международных конференциях (Саратов, 2008 г., Саратов, 2009 г.).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы и приложения.
Основное содержание работы
Во введении обосновываются актуальность темы исследования, его научная новизна, дается постановка проблемы, обозначаются хронологические рамки, характеризуются историографическая и источниковая базы, формулируются цель и задачи, определяется методологическая основа, раскрывается научная и практическая значимость диссертации.

В первой главе – Идеология, религия и государственные церемонии как факторы легитимизации имперской власти в Османской империи – речь идет о том, что с первых лет правления Абдул-Хамида II углубился отход от политики Танзимата, политики буржуазных реформ либерализации власти.

В первом параграфе – Истоки, содержание доктрины панисламизма в интерпретации Абдул-Хамида II – отмечается, что в эпоху Абдул-Хамида II обоснованием его внутренней и внешней политики стала доктрина панисламизма. Султан претендовал на признание своей неограниченной власти халифа не только в пределах Османской империи, он стремился к главенству в мусульманском мире в целом, не имея для осуществления своих планов ни достаточных материальных средств, ни высокого политического престижа. Панисламизм в последней четверти XIX в. стал альтернативой европеизации. Это была реакция на неизбежные просчеты Танзимата, от которого ожидали скорых и значительных результатов в Османской империи от европейских держав. Он формировался и как некий противовес распространившимся в середине XIX в. среди славянских народов идеям панславизма. К тому же, большинство балканских провинций отпало, и поэтому правительство старалось удерживать в ее составе оставшиеся провинции, населенные арабами-мусульманами. В сложном и подчас противоречивом учении Аль-Афгани султана привлекли антиимпериалистические высказывания и признание за Османской империей, а следовательно, и за ним лично главенствующей роли в мусульманском мире.

В Стамбуле идеи панисламизма быстро получили широкое признание. В начале 70-х годов возникли такие исламские ассоциации, как «Общество по изучению географии стран ислама», «Общество исламского просвещения» и др. Идеи мусульманского единства в это время уже получили широкое распространение во многих странах мусульманского Востока. Новая идеология значительно быстрее завоевывала сознание различных слоев мусульман, нежели доктрина османизма, оставшаяся им чуждой, содержавшая ненавистную им идею равенства с «неверными». Эта доктрина в отличие от предыдущей (османизма) имела религиозную основу и апеллировала к сознанию всех мусульман, а не только подданных Османской империи.

В идеологии панисламизма султан рассчитывал найти средство восстановить основательно пошатнувшийся престиж Османской империи и упрочить собственную власть в государстве. Абдулхамидовский панисламизм – официальная государственная идеология османской империи – кардинально отличался от панисламистских идей Намыка Кемаля, Д. Аль-Афгани, которые истолковывали его скорее в культурном и философском аспектах, нежели как средство политического давления и возвышения личной власти халифа. В поле зрения султана были главным образом политические, а не религиозные проблемы. Халифат был средством укрепить власть и авторитет султана, он воскрешал надежду на силу мусульманского единства. Неслучайно Абдул Хамид II и его окружение затратили столько усилий на обоснование права османских султанов на халифат, т. е. на главенство в мусульманском мире. Религиозная форма и апелляция к исламу должны были способствовать консолидации распадавшейся империи. На основе этих притязаний и развернулась официальная абдулхамидовская идеология панисламизма.

Политическая деятельность османских панисламистов сводилась к посылке эмиссаров в отдаленные страны ислама, распространению религиозной литературы и отпечатанных экземпляров Корана, поощрению паломничества в Мекку и Медину, организации живописных караванов, ежегодно отправляемых из Стамбула и Каира в священные города, а также денежным пожертвованиям на мечети и гробницы святых. В эти годы в вопросах просвещения укрепляются позиции сторонников усиления арабского языка в учебном процессе.

Выступить единым фронтом против империализма мусульманские народы не могли и в силу своей разобщенности, и вследствие общего низкого социально-экономического и культурного уровня развития. Панисламистская пропаганда оказалась малоэффективным средством против материальной мощи европейских государств, стремившихся к господству в странах Востока.

В целом же панисламистская идеология в Османской империи в начале XX в. себя изживала. Она находила все меньше сторонников среди арабов и других мусульманских народов. Панисламистские притязания султана Абдул-Хамида II на звание халифа и лидерство в мусульманском мире столкнулись с внешними и внутренними препятствиями.

Действия англичан в Аравии, оккупация Египта, интриги на Среднем Востоке наносили прямой ущерб престижу султана-халифа. Другое препятствие для панисламистской политики султана Абдул-Хамида II заключалось в том, что в Египте, Судане, Йемене и других странах крепли и развивались тенденции к национальной независимости, а руководители национально религиозных движений в этих странах не признавали законность османского халифата и опровергали притязания султана на лидерство в мусульманском мире. Англия использовала движение панисламизма в собственных целях, стремясь подчинить новые территории.

Второй параграф – Роль идеи халифата в процессе легитимизации султанской власти. В исламе термин халиф обозначает наследника Пророка Мухаммеда. Дословно термин халиф переводится как «пришедший на место кого-либо». Первые халифы из племени курейш, пришедшие к власти после Пророка Мухаммеда, называются праведными халифами. Начиная с халифа Абу Бакра (632-634) халифы получили духовную власть над всей мусульманской уммой. Это было золотой эпохой ислама, когда столицей халифата был Дамаск, а затем – аббасидский Багдад. Но эта эпоха продолжалась недолго, о своих правах на халифат заявила Кордова, а затем Каир, что открыло путь к распаду духовного единства мусульман. После взятия в 1258 году из Багдада столица халифата была перенесена в Каир, но власть халифата отныне имела лишь номинальный характер.

Османы взамен потерявшего свою могущественность титула халиф предложили свой – титул султана, но одновременно с этим титул халиф хоть и номинально, но все же продолжал сохранять значение духовного лидера исламского мира. Лишь начиная с XVIII века халифат вновь стал приобретать важное значение в исламском мире, когда османские султаны стали использовать его в своей политике создания духовной общности мусульман. Примерно с этого времени османские султаны указывают на то, что они, начиная с султана Селима I Явуза, имеют легитимную власть над халифатом. Этот султан завоевал Египет и сверг династию Мамелюков. Последнего халифа Мухаммеда XII Эль Мутеваккиля он пленил и вскоре отправил в Стамбул. Но опасаясь побега Эль Мутеваккиля Селим I Явуз заключил его в замок Еди-Куле (Замок Семи Башен), где он провел несколько лет до смерти султана, а затем был возвращен в Египет. В то время как Селим I Явуз был в Египте, Шериф Мекки вручил ему ключи от священных городов. В 1517 году Мухаммед XII Эль Мутеваккиль передал ему права на халифат и титул халифа.

Достоверного подтверждения легитимной передачи власти над халифатом османскому султану не сохранилось, и поэтому события, связанные с передачей прав на халифат, более походят на легенду.

Однако важным является тот факт, что с конца XVIII века, когда османы начинали терять свои территории, они стали активно использовать идею халифата. Особое значение идея халифата, а значит, исламского единства, начала приобретать во второй половине XIX века. Именно с этого времени начинается активный раздел исламского мира между европейскими державами. Россия укрепилась после победы над Шамилем на Кавказе, а к 1876 году усилила свое влияние и в Средней Азии. В то же время Голландия увеличила свои владения в Ост-Индии (Индонезии), а Великобритания усилилась в Индии, подавив восстание сипаев в 1857 году.

Именно теперь мусульмане начинают активно обращаться за помощью к османскому султану. Во время Крымской войны (1854–1856 гг.) благодаря активной помощи Англии и Франции Османская империя смогла одержать победу над Россией, к тому времени являясь самым большим исламским государством, и поэтому казалась для мусульман всего мира источником действенной помощи, а османский султан – духовным лидером исламского мира. В Стамбул отправлялись послы всех исламских государств, обращаясь за помощью к халифу. В 1872 году один из бухарских религиозных деятелей в газете, выходившей в Стамбуле, обосновал духовную власть султана следующим образом: «Султан имеет титул халифа и поэтому должен заботиться и покровительствовать всем мусульманам».

Однако к этому времени, конечно же, помощь халифа ограничивалась наставлениями и наградами мусульман и лишь очень редко, как, к примеру, в войне кашгарского эмира с Китаем – вооружением и специалистами.

Примерно в то же время усиливается значение лозунга «Исламское единство». Именно в конце 1860-х – начале 1870-х годов оппозиционная султанскому режиму группа интеллигентов во главе с писателем Намыком Кемалем противопоставляет лозунг «Исламского единства» навязыванию западных ценностей, привнесенных реформами Танзимата. В 1872 году Намык Кемаль в газете «İbret» (Поучение) публикует статью под заголовком «Исламское единство», где указывает на то, что Османская империя, создав исламское единство 200 миллионов мусульман, имеющих общую религию и культуру, приобретет могущественную силу. Как факт укрепления связей между мусуль­манами во всем мире в других статьях он приводит примеры объединения Италии и Германии, а также покровительство Российской империи славянам. После вступления Абдул-Хамида II на престол в 1876 году, султан в первой османской конституции будет представлен как защитник и покровитель халифата и мусульман. В 3-м параграфе конституции говорится, что титул халифа принадлежит османскому султану, в 4-м параграфе указывается, что султан является защитником исламской веры.

Начавшаяся вскоре Русско-турецкая война показала, что теперь помощь была необходима самой Османской империи и халифу. Однако во время войны султану стало понятно, что не все мусульмане окажут помощь халифу. К примеру, стало ясно, что мусульмане Кавказа не поднимутся против Российской империи и не ударят ей в тыл. Отказал в помощи и эмир Афганистана, и мечты об исламском единстве отчасти так и останутся лишь мечтами. Но, вместе с этим, мусульмане стали чувствовать себя еще ближе к Османской империи. К примеру, в Индии мусульмане стали молиться за султана, были собраны пожертвования в размере 125 тысяч лир. Газеты и журналы выходили с призывами оказать Османской империи помощь в войне. Газеты предупреждали, что мусульмане не должны оставаться в стороне и оказать посильную помощь халифату. Генерал-губернатор Индии поставил в известность Форин офис, что если Англия не окажет поддержку Османской империи, то может возникнуть угроза джихада среди индийских мусульман. Одновременно с этим английские власти стали готовить планы, согласно которым планировалось передать власть над халифатом Шерифу Мекки при поддержке арабов-христиан и сосланного в Наблус бывшего хедива Египта Исмаила. Английский поэт, путешественник и журналист Вилфрид Блант представлял в прессе проекты отделения арабских вилайетов от Османской империи и создания при поддержке Англии арабского правительства. После прихода в Англии к власти либералов во главе с Гладстоном в 1880 году идеи В. Бланта, изложенные в ряде статей, стали вновь популярны, и правительство стало считать, что, создав подконтрольный Британии халифат, в арабских землях можно было бы усилить власть над Индией и мусульманами.

Таким образом, Абдул-Хамид II с первых дней своего правления оказался один на один с политикой Англии по отношению к халифату воплощаемой через арабов. Для противодействия англичанам в Османской империи стали публиковаться на арабском языке литературные произведения апологетического содержания.

Безусловно, идея халифата как обоснование исламской общности мусульман не была открытием Абдул-Хамида II. Однако султан стал использовать ее не только во внешней политике, но и во внутренних делах. Султан открыл для себя и для государства, что единственная сила, которую он может противопоставить росту европейского влияния,– это халифат.

Социальное устройство и основы внутренней политики, созданные на фундаменте религии, скреплялись и тем, что султан всегда, по мнению Абдул-Хамида II, должен был быть эмиром мусульман «Emirül Müslimin» для своих подданных. Абдул-Хамид II видел в этом возможности для усиления своей политической власти. Халифат создавал для этого достаточно прочную платформу. Особое внимание стало акцентироваться на том, что подданные султана должны быть покорны воле Аллаха и его Пророка Мухаммеда.

В годы правления султана Абдул Хамида II часто повторялся один из аятов Корана: «Верующие! Будьте покорны Аллаху, будьте покорны Пророку, а также лицам обличенных властью из ваших рядов». Ведь в эпоху Танзимата авторитет султана как халифа всех мусульман снижала начавшаяся секуляризация, а теперь для укрепления власти потребовалось усиление священности фигуры султана и его власти.



Третий параграф – «Долгие лета султану!». Символы власти и официальные государственные церемонии в Османской империи во время правления султана Абдул-Хамида II (1876-1909). Шестое столетие существования османского государства сильно отличалось от предшествующих, как и XIX век вообще для всех монархий был не похожим на прежние времена. Государи, наделенные «божественной властью», начали терять свое влияние на подданных, а монархии падать одна за другой под напором революций.

Влияние традиционной монархической власти на общество сильно отличалось от влияния современных властей. В наши дни с помощью средств массовой информации мы можем следить за политической деятельностью и даже за личной жизнью государственных деятелей. В прошлом же монархическая власть не была связана постоянными взаимоотношениями с подданными, часто бывая просто скрытой от них. И сам властитель на всем протяжении своего правления зачастую очень мало знал о своих подданных, лишь слышал о них от своих приближенных. Властители и подданные могли встретиться друг с другом лишь во время официальных церемоний.

В нашем исследовании мы пытаемся разобрать основные символы власти Османского султана и государственные церемонии, существовавшие в Османской империи.

К началу XIX столетия Османская империя стояла перед угрозами, исходящими как изнутри, так из-за пределов империи. Поскольку реальная сила государства снижалась, символика и ритуал приобретали новые значения. И если европейские империи делали акцент на великолепии, то Османская империя, впрочем, как и Австро-Венгрия, чьи материальные ресурсы значительно отстали от европейских держав, делала упор на сохранение прежних традиций власти.

Османские султаны со времен завоевателя Константинополя Мехмеда II Фатиха «были невидимыми, но их присутствие чувствовалось везде», держали поданных в трепетании перед своей могущественной властью.

Если говорить в целом о символах власти во времена султана Абдул-Хамида II, то их можно разбить на четыре категории. Три первые касаются самого султана и дворца. Прежде всего, это изображения славы и мощи османского государства: гербы на общественных зданиях, торжественная государственная музыка, церемонии, общественные дела, символы, связывающие личность султана-халифа со священностью. Во-вторых, это награды, бесплатное дарение экземпляров Корана, имперский флаг и другие церемонии, показывающие проявление характера великодушия и человечности империи. В-третьих, это образцы почерка Пророка Мухаммеда и известных религиозных деятелей и другие материалы, которые, с религиозной точки зрения, являются также символическими субстанциями. Четвертая категория стоит немного особняком, так как она касается символов официального языка государственной документации – особые выражения и слова, которые показывают связи и отношения султана с обществом.



Вторая глава: Пропагандистские кампании поздней Османской империи. В первом параграфе – Государственная система образования. Aşiret Mektebi. Имперская школа для племен – речь идет о том, что по приказу султана Абдул-Хамида II, в октябре 1892 года, в Стамбуле было открыто новое учебное заведение – Имперская школа для племен (Aşiret Mektebi Hümayun), получать образование в которой должны были дети шейхов и вождей племен. Образование в этой школе было пятилетним, а зачислялись в нее ученики в возрасте от 12 до 16 лет.

Создание такого учебного заведения интерпретируется исследователями как развитие политики султана Абдул-Хамида II по объединению арабского мира и приближению его к имперскому центру. На то время эта политика достигла собственно турецких областей, на которых проживали и анатолийские курды. По существу, создание такой школы было стремлением развить преданность государству среди племен империи. Это проект просуществовал 15 лет и был закрыт в 1907 году. За это время множество выпускников этой школы продолжили образование в высших гражданских и военных учебных заведениях, после окончания которых стали работать в правительственных структурах в вилайетах. У султана уже был опыт создания лояльных государству служащих – дети богатых горожан и вельмож обучались в столичных школах.

Пристальный интерес государства к курдскому и арабскому населению в то время был неслучайным. Череда балканских кризисов и решения Берлинского конгресса привели к тому, что империя потеряла значительную часть своей территории. Все это убеждало правительство в том, что сепаратистские настроения и национальные движения, начавшие набирать силу в арабских и курдских племенах, представляют явную угрозу для государства. Государство всеми силами стремилось предотвратить это путем создания общей имперской идеологии османизма и панисламизма. Только так, на общей идеологической платформе, можно было удержать племена анатолийских и арабских областей.

В целом османы с глубоким презрением относились к кочевым племенам. В их представлении они были невежественными, а поведение их было диким и нецивилизованным. Невежество (cehl)  определялось недостатками в соблюдении религиозных обрядов. Дикость (vahşet) – в отсутствии у кочевых племен городской (урбанизированной) культуры. Все это, по представлению османов, не могло не сказаться на неправильном восприятии у кочевых племен султана как халифа всех мусульман и на проводимой для централизации власти реформы в империи.

Кочевые племена, безусловно, представляли трудности для централизации государства. Мобильные общины не могли подвергаться налогообложению и военной повинности. Но не только это представляло определенные проблемы для государства – племена представляли угрозу и экономическому благосостоянию империи. Обычно исходя из своих частнособственнических и зачастую хищнических интересов племена совершали набеги на сельских жителей, таким образом снижая возможности последних заплатить в срок налоги, кроме того, опасение набегов заставляло сокращать посевные площади. Защита сельских жителей постоянно требовала содержания в этих регионах военной силы, на которую расходовались значительные средства из казны. Более того, на периферии верхушка племен зачастую была конкурентом центрального правительства в экономических, политических и судебных вопросах. Ведь племена имели свой традиционный кодекс поведения и систему правосудия, подкрепленные тем, что племена были неплохо вооружены.

Исходя из всего этого османам было необходимо изменить традиционный уклад племен, прикрепить их к земле и заставить выполнять государственные повинности. Эта политика была не новой для Османской империи, которая издавна стремилась прикрепить племена к земле. Султан Абдул Хамид II довел ее до логического завершения стремлением развить имперские чувства уже с детского возраста.

В начале 1890 года Государственный Совет предпринял новую попытку к прикреплению кочевых племен к земле в арабских областях. Одним из архитекторов этого проекта был шейх из Неджда и член Государственного Совета Абдуллах Паша эль Сауд, который служил посредником между правительством и арабскими племенами. Цель его инициативы состояла в том, чтобы притянуть влиятельных шейхов и вождей племен к Стамбулу через вознаграждение почестями и чинами. Например, шейх Саттам эль Шалан был направлен сирийским губернатором в Стамбул своим представителем.

Идея создания такого учебного заведения принадлежит султану Абдул Хамиду II, который постоянно проявлял большой интерес к нему, став впоследствии его почетным директором и бенефициарием. Впервые вопрос о создании такого учебного заведения был поднят в июне 1892 года. Султан приказал одному из своих губернаторов Осману Нури Паше подготовить проект о создании племенной школы. Он был представлен 22 июня 1892 года в Государственный совет. Там проект был рассмотрен и утвержден 27 июня 1892 года и представлен султану. После этого министерство просвещения занялось подготовкой к созданию такой школы – разработке учебного плана и набору учителей. Провинциальным губернаторам было поручено заняться набором учащихся. Все должно было быть готово к символичной дате – приближавшемуся дню рождения Пророка (12 Rebiülevvel 1310), то есть к 4 октября 1892 года. В этот день прошло торжественное открытие школы, где присутствовал министр просвещения Зухту Паша, который обратился с приветственной речью к собравшимся. После этого в школе официально начались занятия.

Согласно учебному плану, в школу должны были зачислены 50 учащихся в возрасте от 12 до 16 лет. Каждый из них должен был получать стипендию в 30 курушей. Общее количество учеников не должно было превышать 210 человек.

После окончания учебного года в 1907 году школа была закрыта. Находившиеся в ней ученики для продолжения обучения были переведены в военное училище. Что же послужило причиной сворачивания этого эксперимента? К примеру, часть исследователей в своих работах отмечают, что причиной закрытия школы было недовольство учеников качеством питания, из-за этого возник конфликт, и школа была закрыта приказом султана.

Истинной причиной закрытия этого учебного заведения было то, что школа не смогла воплотить, что было задумано и планировалось. Эта школа была лишь началом эксперимента, и такие школы должны были открыться в регионах проживания кочевых племен, а стамбульская школа должна была стать примером для них. Но нигде в империи такие школы не открылись. Очевидно, правительство считало, что племенные власти сами будут обращаться с просьбами открыть подобные школы, но этого не произошло. Такая просьба пришла всего один раз из Мосула. С помощью же одной школы, которая, к тому же, постоянно испытывала недостатки в финансировании, воспитать из представителей кочевых племен Османских Эфенди оказалось невозможным. Как и невозможным оказалось с помощью одной школы развить идеи государственности и религиозной общности среди населения Османской империи.

Действительно результаты не оправдывали расходы на школу. С самого начала возникли проблемы с набором учеников, в чем были виноваты провинциальные власти, которые не смогли убедить племена в необходимости получения образования. Можно также отметить, что потребность в такой школе отпала из-за увеличения в империи количества средних школ (rüşdiye). Их количество возросло с 250 до 600. Кроме того, возросло с 5 до 104 количество высших школ (idadi). Много школ было создано и в арабских провинциях, выпускники которых могли теперь поступать благодаря более длительной подготовке в высшие учебные заведения.

Создание этой школы является одним из фактов политики султана Абдул-Хамида II, стремившегося сохранить империю в прежних границах ненасильственным путем и объединить своих подданных общей идей исламского единства. А попытка султана создать между арабскими и курдскими племенами братство и единство является для нас интересным примером панисламистских кампаний султана.

Во втором параграфе – Путешествие как форма имперской пропаганды. (На материалах путешествия фрегата «Эртугрул») – речь идет о том, что к гегемонистским притязаниям султана в мусульманском мире многие современники, иногда европейцы, относились иронически, описывая попытки султана поднять свой престиж среди мусульман с изрядной долей юмора, но, тем не менее, они аккуратно фиксировали в своих донесениях любые шаги абдулхамидовской дипломатии в этом направлении, как к примеру, российский посол А.И. Нелидов. Так, он сообщал об отплытии в июле 1889 г. в Тихий океан броненосного фрегата «Эртугрул» с целью демонстрации военной силы. Показным предлогом этого плавания, как писал российский дипломат, была «выставлена посылка ордена Имтиаза императору японскому, один из высших сановников коего посетил в прошедшем году турецкую столицу и передал падишаху высшие японские ордена. Но настоящая причина, вызвавшая посылку «Эртугрула», есть желание султана показать турецкий флаг в Красном и Арабском морях, а равно и на островах Индийского океана, где находится значительное мусульманское население. Вследствие того фрегату предписано прежде всего остановиться на некоторое время в Адене. Затем «Эртугрул» будет останавливаться в различных портах и на островах Индийского океана с целью, как кажется, поднять мусульманский дух и преданность халифу в местных населениях, которые стараниями Англии последовательно отвлекаются от духовного подчинения султану». Путешествие турецкого фрегата закончилось неожиданно. У берегов Японии он потерпел крушение, и уцелевших моряков на японских судах доставили в Стамбул. Тогда же были посланы подарки султану от японского императора и пожертвования японцев в пользу семей пострадавших.

Несмотря на катастрофу, поход корабля «Эртугрул» в Японию имел для султана Абдул-Хамида II и для всей Османской империи большое значение в плане установления и развития дружественных связей с Японией и другими государствами, в особенности – мусульманскими странами, в порты которых заходил «Эртугрул». Фрегат был символом Османской империи, чей флаг гордо развевался на его мачтах. Он нес идеи исламского единства и братства, которые пропагандировала Османская империя. Исламский мир действительно разделял эти ценности, ярким примером чему являются теплые и дружеские встречи «Эртугрула» в портах исламских государств.

Капитан корабля Осман Бей встречался с лидерами мусульманских общин в британских и французских колониях, в портах Бомбей, Сингапур, Сайгон и Гонконг. Местная мусульманская пресса с восторгом описывала прибытие «Корабля Халифа», а экипаж корабля встречался с местными жителями. Завязавшиеся благодаря визиту «Эртугрула» контакты с Японией Абдул Хамид II в своей внешней политике решил использовать для дальнейшего развития своей капитальной идеи – укрепления мусульманского союза

В третьем параграфе – «Iron Camel». Железная дорога Хиджаз и мусульманские паломники. Один из вариантов Османской политической пропаганды – говорится, что одной из последних попыток поднять престиж османского халифата в годы правления Абдул-Хамида II была инициатива султана в строительстве Хиджазской железной дороги, которая должна была обеспечить более легкий и скорый доступ паломникам к святыням Мекки и Медины. В конце XIX в., как и на протяжении нескольких предыдущих столетий, основным связующим звеном между османской администрацией и жителями Хиджаза были подарки и пожертвования султана-халифа религиозным деятелям, шейхам племен и населению священных городов. Организация и проведение хаджа стоили ежегодно по цивильному листу 150 тыс. лир (около 3,5 млн фр.). Одни подарки бедуинам оценивались суммой свыше 60 тыс. лир. Железная дорога до Хиджаза уменьшила бы вполовину эти расходы. Разумеется, столь грандиозное строительство могло усугубить финансовые долги Османской империи, но, по предварительным расчетам, дорога должна была окупиться, а кроме того, прославить Абдул-Хамида II.

На сегодняшний день исследование пропагандистской кампании, проводившейся в связи со строительством железной дороги Хиджаз, и анализ самого строительства железнодорожной линии имеют за рубежом довольно большую историографию. Железная дорога Хиджаз значительно отличалась от других железнодорожных линий. Основной целью железной дороги было обеспечение безопасности и комфортности мусульманам, совершающим палом­ничество в Мекку и Медину. Несмотря на это, даже после окончания строительства дороги некоторые консервативные паломники предпочитали утомительную поездку на верблюде, проезжая пятьдесят две стадии от Дамаска до Медины, и считали все трудности пути частью паломничества. Железная дорога также имела своей целью объединение центра империи с наиболее удаленными регионами. Своим появлением эта дорога обязана инициативе султана Абдул-Хамида II и тому энтузиазму, который сопро­вождал сбор средств во всем мусульманском мире.

Создание железной дороги, соединяющей центр его власти – Константинополь – со священными городами, было очень важным стратегическим мероприятием. В то же время железная дорога решала и политические вопросы. Улучшалось управление территориями, населенными непокорными племенами. Склонные к восстанию Друзы в Ливии, вечно занятые в племенной войне бедуины на северо-западе Аравийского полуострова, ставший фактически независимым Йемен – все эти территории переходили под более жесткий контроль властей.

Общая стоимость строительства железной дороги была более 4 000000 фунтов, сумма, которая для Османской империи была очень большой, равной приблизительно 15% годового бюджета империи. Получить эти средства было особенно трудно, потому что османские финансовые ресурсы были распределены на другие проекты. Займы для Багдадской железной дороги, выплата предыдущих долгов и расходы на армию делали государство банкротом почти каждый год. Чиновники и солдаты получали свое жалование нерегулярно, и казалось невозможным, что новое затратное мероприятие могло быть осуществлено властями.

Можно предположить, что Османская империя в этом проекте попыталась восстановить политическую и финансовую независимость от Европы, ведь железная дорога Хиджаз представляла прямую угрозу европейским интересам в регионе.

В идее строительства железной дороги были отражены интересы внешней и внутренней политики султана Абдул-Хамида II. Ее можно изложить в пяти пунктах:

личная власть;

панисламизм;

реформа армии;

финансовая независимость от Европы;

политический союз с одним из европейских государств.

Этот проект оказался очень успешным и приносил прибыли в первые десять лет после начала эксплуатации. Во время паломничества к Святым местам по железной дороге передвигались тысячи паломников. В остальное время года железная дорога служила для транспортировки грузов.

Стиль проекта был рожден западными проектами и был дополнен исламскими декоративными элементами, выполненными с помощью различных материалов и методов. Некоторые архитектурные формы были несвойственны этой местности. Например, крыши станций, заканчивающиеся фронтонами, сооружения, построенные из песчаника и базальта, были чужды архитектуре центральной Аравии. Бедуины, несмотря на религиозную сторону этого проекта, систематически нападали на железную дорогу.

Религиозный аспект железной дороги использовался и как аргумент в пользу того, что она должна была быть построена и эксплуатироваться Османской империей, а не иностранной частной компанией. Только мусульмане могли построить железную дорогу к Мекке и Медине. Если, по проекту, железная дорога должна была стать полностью мусульманской, то и его финансирование должно было быть из мусульманских источников.

Три различные группы мусульман обеспечили фонды на строительство: османы, которые должны были вносить деньги на строительство дороги; османы, добровольно жертвовавшие средства; и, наконец, мусульмане, жившие вне империи. Обращения к этим группам были сделаны сборщиками фонда, панисламскими газетами, османскими дипломатами. Сбор пожертвований начался в 1900 году.

Компании по сбору вкладов были организованы в большинстве мусульманских стран.


1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница