Очерк Донские казаки в боях, походах, на страже Отечества



страница1/5
Дата17.11.2016
Размер0.81 Mb.
  1   2   3   4   5


Очерк 3. Донские казаки в боях, походах,

на страже Отечества
Война, защита родной земли – Дона, а затем и России, высокое чувство патриотизма всегда были основным стержнем жизни казачества на протяжении всей его истории. Именно поэтому и гражданские, и военные историки посвятили большое количество исследований этой проблеме. История войсковой организации, особенности военного искусства и условий службы казаков, описание военных подвигов отдельных казачьих полков и подразделений, полководцев и рядовых отражены в целом ряде работ В.Броневского, А.Попова, В.Сухорукова, М.Сенюткина, Н. и П.Красновых, Е.Савельева и многих других авторов1.

Опираясь на позитивный потенциал знаний, накопленных в дореволюционной и советской историографии, архивные материалы, мы попытаемся раскрыть собственное видение этих важных проблем, не претендуя, однако, на всестороннее и полное их освещение в данном очерке.

Военная организация, военное искусство и традиции донских казаков претерпели за столетия своего существования значительную эволюцию и прошли целый ряд этапов в своем развитии.

Первый этап можно условно выделить с момента образования вольного казачества в Диком Поле до третьей четверти XVII в. Какие же основные факторы повлияли на складывание военной организации и военных традиций казачества? В чем состояли особенности его военного образа жизни на этом этапе?

Территория Дикого Поля, как мы уже не раз отмечали, находилась на границе между «азиатским молотом» и «европейской наковальней». Условия пограничной жизни первых вольных казачьих общин-поселений на спорных территориях Поля после распада Золотой Орды, их географическое расположение между Казанским и Астраханским ханствами, Ногайской ордой, с одной стороны, Османской империей (Турцией) и Крымом, с другой, приводили к частым военным конфликтам. Такая геополитическая ситуация порождала непрекращающуюся партизанскую войну за контроль над «низом» и «верхом» реки Дон в конце XV – начале XVI в. Не имея возможности обзавестись хозяйством при полукочевом образе жизни, казаки изначально могли отстоять эту территорию и найти средства к существованию только в постоянной войне со всеми и против всех, добывая себе «зипуны» (одежду), оружие, лошадей и т.п.

Социальная открытость казачьих станиц (отрядов-общин) и первых поселений, их образ жизни, многонациональная основа (славяно-руссы, тюрки и др.) «выковали» своеобразный сплав военного искусства и традиций отдельных социально-этнических групп, участвовавших в складывании нового казачьего этноса, формировании его военной организации в обозначенный период. В казаки шли, как правило, «пассионарно заряженные» люди, любившие погулять и поохотиться вволю, по образному выражению историка С.М.Соловьева, “бродяги–богатыри”. Многие из них уже обладали военными навыками или могли постоять за себя. Да другие, наверное, и не смогли бы выжить на Дону в ту эпоху2. Каждый приносил в общину свой военный опыт и обогащал его за счет приобщения к уже имевшимся военным традициям. Постоянные военные действия, носившие преимущественно партизанско-разбойный характер, против крымчаков, ногаев, других кочевых племен и народов, а также против турецкой армии, сформировали военные приемы и тактику казачьего пешего и конного боя, которые условно можно назвать «полуазиатскими». Поэтому донских казаков этого периода можно характеризовать как «вольных степных рыцарей» особого евразийского типа, а не просто воров и разбойников. Это были отдельные воины и воинские отряды, обладавшие уже достаточно высокой профессиональной и индивидуальной боевой подготовкой, действовавшие на свой страх и риск и выполнявшие иногда отдельные военно-служебные поручения за «жалование», например, для дружественной Московской державы.

До начала XVI в. донские казаки практически не имели постоянной военной и политической поддержки со стороны не окрепшего Московского государства и соседей-запорожцев. Они самостоятельно сформировали свою военную организацию и совершенствовали военное искусство при определяющем влиянии перечисленных выше геополитических, военных и этносоциальных факторов3. Думается, что именно эти обстоятельства во многом предрешили военно-демократи­ческий характер складывающейся казачьей общины, который пронизывал все стороны общественной жизни, все формы гражданского быта.

Служба Московскому правительству, царю Ивану IV по документальным источникам начинается с 1570 г. Казачьи посольства и зимовые станицы поступают в распоряжение Посольского и Стрелецкого приказов, принимаются самим государем и Боярской думой. С этого момента и был сделан первый шаг по пути постепенного превращения казачества в особое военно-служилое сословие Российского государства, а Войска Донского – в составную часть русских вооруженных сил.

Военное искусство казаков того времени совершенствовалось под влиянием и в борьбе с «азиатским» военным искусством кочевников и турецкой армии. Отчасти оказали на него воздействие военные традиции Московской Руси, Польши и Литвы, совместные боевые действия с казаками Запорожской Сечи. На особенности тактики морских походов казаков бесспорно повлияли некоторые традиции военно-морского искусства приазовских колонистов: греков, генуэзцев и венецианцев, а также новгородских и псковских военно-торговых дружин повольников (то есть пускавшихся по собственной воле на рискованные военные и торговые операции; двигались на ладьях (ушкуях) или на лошадях; целями подобных мероприятий, помимо названных, были грабежи, сбор дани по Волге, Каме и другим рекам, совершение открытий незнакомых мест), опыт пиратства.

Исход сражений на данном этапе развития казачьего военного искусства решался в основном в единоборстве пеших и конных масс воинов, вооруженных холодным оружием, при незначительной роли артиллерии, исключая осаду крепостей. Однако и в степном регионе со второй половины XVI в. стало возрастать значение ручного огнестрельного оружия и артиллерии. Данный военный фактор отчасти определял постепенное усиление зависимости Войска Донского от «жалования» и материальной поддержки Московского государства, присылавшего на Дон запасы ручного огнестрельного оружия, легкие пушки, порох, пули и снаряды, хлеб и съестные припасы. В итоге традиционные способы приобретения оружия и провианта путем добычи у неприятеля или покупки оказались недостаточно эффективными в условиях прироста казачьего населения к середине XVII в.

Служба казаков в интересах России в обозначенный период включала охрану приграничных территорий, сопровождение послов в Турцию, Иран, Крым, участие отдельных казачьих отрядов (сотен, полков) в военных действиях во время войн с юго-восточными соседями. При этом ни военная организация, ни военные традиции казачества не подвергались никаким ограничениям и регламентации. Войско Донское таким образом сохраняло не только государственную, но и военную автономию, основанную не на законе, а на сформировавшихся традициях.

Оружие казаков первоначально составляли лук со стрелами, бердыши (рубящее холодное оружие в виде топора с широким лезвием (40–100 сантиметров) в форме полумесяца на длинном древке (свыше 2 метров); к древку крепился ремень для ношения бердыша за спиной); палицы (простейшее холодное ударное или метательное оружие из прочного дерева в виде тяжелой дубины, иногда с окованным металлом или утыканным остроконечными гвоздями концом, массой до 12 килограммов; известна с эпохи палеолита); копья (холодное колющее или метательное оружие, состоявшее из древка с каменным, костяным или металлическим наконечником, общей длиной 1,5–5 метров; разновидность длинного копья—казачья пика); дротики (короткое метательное копье с каменным, костяным или металлическим наконечником; для повышения дальности метания (до 70–80 метров) применялась ременная петля, увеличивавшая силу броска; появился в каменном веке; на Руси известен под названием сулица: впервые упоминается в «Слове о полку Игореве»); запоясные большие кольчуги (основная часть защитного доспеха в виде рубашки, обычно с короткими рукавами, изготовленная из продетых друг в друга металлических колец; появилась в 1 тысячелетии до н.э. в странах Древнего Востока; на Руси известна с Х в.) и шлемы. Бедные донцы набивали себе платье шерстью, да нашивали кожаные ремни. В первой половине XVII в. вооружение казаков значительно усложнилось. Они теперь использовали пушки малого калибра4, ружья или пищали5, а также пистоли6 и ручные кулеврины7 (вставить файлы: «Пищаль Ермака», «Руч_кулеврина_и_др», «Натруска и др.»). Многие донцы владели саблями8. Они также использовали кистень (древнее ударное холодное оружие, состоящее из короткой деревянной рукоятки, к одному концу которой на цепи или ремне подвешивался груз (камень, гиря или многогранная металлическая отливка), а к другому крепилась петля для надевания на кисть руки), палицу (простейшее холодное ударное или метательное оружие из прочного дерева в виде тяжелой дубины, иногда с окованным металлом или утыканным остроконечными гвоздями концом, массой до 12 кг), бердыш (рубящее холодное оружие в виде топора с широким лезвием (40–100 см) в форме полумесяца на длинном древке, свыше 2 м. К древку крепился ремень для ношения бердыша за спиной; служил также подставкой при стрельбе из ружей). (вставить файл «Старин_вооруж_каз»).

Мужество и храбрость, беспримерная отвага и знание в совершенстве военного дела, умение владеть разными видами оружия – таковы изначальные качества казака-воина. Особенно ценились физическая сила, хитрость и ловкость, способность переносить любые лишения и трудности. Казак всю свою жизнь проводил в походах и сражениях, где гордо встречал смерть или победу. Увечные и старые донцы уходили доживать век в монастыри на границах России и Дона9.

В ранний период существования у казаков был распространен обычай жить по 10–20 человек в одном курене с общим хозяйством10. Донцы состояли как бы в одной «суме», или «коше», по выражению того времени. Этот обычай породил затем понятие «односумы». Они и в походе, и в бою держались вместе. Условия жизни казаков требовали смолоду постоянной отлучки из дома, пребывания в частых военных экспедициях. “Казака, – говорит народная песня, – воспитала и взлелеяла не семья, не мать, а кормилец Дон Иванович, да чужедальняя сторона”. Есть поговорка: “У наших казаков обычай таков: поцеловал куму, да и губы в суму”. Эти народные высказывания передают всю суть жизни казака, его военизированного быта.

Донцы в военно-организационном отношении, как правило, делились на сотни во главе с двумя сотниками. Сотни именовались по прозванию старшего сотника. Сотни разбивались на курени, по десять казаков в каждом. Каждый курень имел своего начальника – куренного атамана, по имени которого и назывался. Все войско в походе подчинялось одному избранному атаману. Оно дробилось на полки, сотни и полусотни и управлялось полковниками, есаулами, сотниками, хорунжими, избранными по полкам, сотням и полусотням.

В то же время необходимо заметить, что полки и полковники на Дону появились не сразу. Изначально преобладали более мелкие боевые единицы, избиравшие себе командиров. В момент зарождения казачества как явления русской жизни и феномена всемирной истории это были ватаги удальцов, объединявшиеся для отстаивания своей независимости. Каждая ватага насчитывала 20–30 человек и называлась “станица” (именно в смысле отряда конной разведки, военного объединения, а не населенного пункта). Зимовища и городки, где обитали казачьи ватаги, состояли из шалашей и землянок, обносились плетнем, земляным валом или устраивались прямо на островках у излучин Дона и его притоков. При нашествии сильного врага казаки без сожаления покидали свои жилища. “Пускай басурманы, – говорили они, – жгут наши городки, мы в неделю выстроим новые. Скорее они устанут жечь, чем мы возобновлять их”.

С прошествием времени, когда ватаги сплачиваются в более крупные общины для совместного проживания и ведения боевых действий, казаки создают большие отряды. В них входят уже несколько “станиц” со своими атаманами. Появляется и активно действует общевойсковая организация. На кругу избирается общий походный атаман, который руководит донцами в период похода или набега. Постановления войсковых кругов могли отменять и изменять круги валовые. Они собирались в особо важных случаях и состояли из лиц, специально для этого избранных населением. Обычно валовой круг собирался, когда казаки возвращались из походов, и представлял собой высшую палату, конгресс, который решал дела совместно с войсковым кругом. В итоге определялась стратегия военных действий донцов. (Вставить файл «Войск_орг_каз_XVII»).

Войско в начале своей истории было пешим, поэтому донцы особенно любили морские экспедиции, достоверно известные с конца XV – первой половины XVI в. Дальние морские кампании затевали преимущественно низовые казаки. Верховые казаки и голытьба ходили на Волгу, Астрахань, в Каспийское море.

Морские походы, хотя и более опасные, долгое время предпочитались казаками, поскольку считались наиболее прибыльными. Удивительно, но самые отважные поиски совершались на утлых суденышках-стругах. Согласно жалованным грамотам русских правителей Войску Донскому отпускались на постройку лодок трубы. Так назывались стволы ветловых (ивовых) и липовых деревьев, из которых выколачивалась сердцевина. Каждая такая труба распиливалась пополам и составляла основу для двух лодок. К основанию или дну посередине струга прикреплялись ребра, а с концов крепились выгнутые кокоры (бревна или брусья с загнутым концом, предназначенные для носовой части лодки), которые снаружи до надлежащей высоты обивались досками.

По описанию вице-адмирала К.Крюйса (служил Петру I), суда донских казаков строились без палуб, а корма и нос у них делались острыми. Длина лодок составляла от 50 до 70 и более футов (примерно от 15 до 21 метра и более). Ширина достигала 18–20 футов (от 5,5 до 6,1 метра). Струги в своей надводной части снаружи покрывались снопами камыша, которые служили защитой на уровне груди казака от ружейной пальбы, а также придавали этим судам большую устойчивость при шторме. В хорошую погоду на лодках ставилась небольшая мачта с поднимаемым на рее парусом. Пользовались парусом только при попутном ветре, а при встречном или боковом ветре употреблялись весла. На каждом судне насчитывалось от 16 до 40 весел. В струг садилось от 60 до 100 человек. Донские лодки имели на корме и на носу по рулю или загребному веслу.

Такая конструкция делала лодки казаков достаточно легкими и более быстроходными, чем татарские или турецкие суда. Долгое время на стругах отсутствовали пушки, но при Петре I их стали вооружать одним или двумя фальконетами (орудия калибром 45–100 мм, из которых стреляли преимущественно свинцовыми ядрами).

В морском походе припасы казаков составляли несколько бочонков пресной воды, проса, смеси из сухого хлеба и сухой рыбы, сушеного мяса, соленой рыбы и толокна. Водку в поход не брали, поскольку трезвость считалась залогом успеха в отважном деле. Одевались казаки в ветхую одежду. На их оружии не было никаких украшений. Свои полированные ружья они специально смачивали рассолом, чтобы поверхность немного поржавела. Эта деталь объяснялась так: “На ясном железе играет глаз вражеский”.

На утлых челнах, грубо построенных, худо снабженных и еще хуже управляемых, без карты и компаса, по солнцу и звездам, зная четыре стороны света, казаки переплывали бурное Черное море. А за морем громили прибрежные селения, брали приступом крепости. Так, в 1616 г. взяли город Синоп в Анатолии (Турция), в 1620 г. разорили монастырь близ Константинополя (Стамбула), в 1630 г. в Крыму взяли город Карасов, а в 1637 г. под их натиском пал Азов11. И все это только за два десятка лет.

Казакам удавалось брать на абордаж крупные, хорошо вооруженные корабли с одним ружьем и саблей в руках. Такая воинская доблесть обеспечивала им богатую добычу: драгоценные паволоки (дорогая ткань с отливом, слегка туманным отблеском), камку (старинная китайская шелковая узорчатая ткань), ковры, шелковые материи, золотые и серебряные монеты. Все это богатство они привозили в свои низкие землянки.

Сейчас порою трудно поверить в подобные подвиги на море. Но есть достоверные исторические сведения. В 1696 г. сам Петр I на Азовском море донскими лодками взял на абордаж два линейных турецких корабля.

Казаки, пользуясь попутным ветром, быстро перемещались по морю, выходили на берег в скрытых местах, старались нападать врасплох, и смелым, быстрым натиском брали приморские крепости и селения. Подобно партизанам, донцы уклонялись от превосходящих сил противника и появлялись там, где их меньше всего ждали. Они быстро грузили добычу на суда и поспешно скрывались. Походные атаманы проявляли осторожность и совершали нападения там, где была возможность приобрести богатую военную добычу с наименьшими потерями. При отсутствии надежды на успех они возвращались на Дон в свои юрты (поселения). Если же приходилось вступать в бой с многочисленными отрядами врагов, казаки отступали к морскому берегу, входили в устье рек и там затопляли свои суда в камышах и рассыпались врозь. А затем, когда опасность миновала, донцы вновь собирались к судам, выливали их них воду, приправляли весла и как ни в чем не бывало пускались в дальнейшее плавание по морю.

В открытом море применялась другая тактика. Если с попутным ветром показывалось несколько военных кораблей, то донские охотники немедленно опускали парус и мачту и изо всех сил гребли против ветра, стараясь заблаговременно удалиться от них. В случае близости прибрежной полосы или мели они немедленно уходили в ту сторону, не опасаясь в таких местах нападения. При встрече же с кораблем или галерою, слабо вооруженными пушками, казаки с учетом направления ветра обходили судно таким образом, чтобы к вечеру солнце было позади их лодок и светило прямо в глаза неприятелю. Примерно за час до захода солнца они приближались к кораблю на расстояние трех-четырех верст, а с наступлением ночи подходили ближе, окружали его и неожиданно пришвартовывались к галере сбоку, а к кораблю с кормы или с носа. С помощью таких приемов донцы очень часто брали неприятеля врасплох или же своим превосходством в численности воинов. Беспечность турок и здравый расчет казаков обеспечивали военные успехи донцам.

Отважные охотники не боялись во время полного безветрия открыто нападать на корабли, которые неподвижной армадой стояли посреди моря. В таких схватках им удавалось одерживать победу. При умеренном ветре, когда не поднималась большая волна, казаки брали прямо на абордаж безоружные купеческие суда, не предпринимая никаких предосторожностей. Они забирали деньги, негромоздкие товары, оружие, небольшие пушки и все то, что можно было легко разместить в их лодках. Ограбленный корабль со всем экипажем пускали на дно, прорубая его подводную часть. Так делали они, потому что управлять большим кораблем на море донцы не умели, да и провести его к Черкасску мимо Азова было трудно. Мешали не только крепость, но и мелководья.

В морских боях казаки теряли много людей, поскольку пока приставали к кораблю и взбирались на него, неприятель отвечал губительной картечью и меткой ружейной стрельбой. А если по несчастью их замечали с кораблей ясным днем, при свежем ветре и на открытом морском пространстве, вдали от берегов и мелей, да с попутным ветром для врагов, то настигала отважных мореходов в большинстве своем неминуемая гибель. Военный корабль на всех парусах давил лодки своим носом, осыпал ядрами, картечью и пускал на дно, не щадя даже сдававшихся. При такой злосчастной встрече, часто случающейся на море, казачьи лодки, как стая робких птиц, рассеивались и старались куда-нибудь удалиться от корабля. В этих столкновениях число лодок и превосходящая численность людей не давали никакого преимущества. И чем теснее плыли казачьи челны, тем более верная гибель их ждала. Только малой доле счастливчиков удавалось выбраться живыми из такой переделки.

Много лодок погибало и от морских бурь, и от недостаточного опыта кормчего. Однако все равно находились удальцы, которые предавались опасностям с постоянным мужеством и отвагой. И кому-то из них действительно везло. Им удавалось избежать столкновения о скалы, уберечься при недостатке воды и запасов от преследований врагов, которые при первой же возможности высылали военные корабли для нападения на казаков. Преодолев все эти трудности, морские охотники редко возвращались из похода, не потеряв менее половины своих сподвижников. Но даже такие потери не отучили донцов от морских поисков. В поход звала богатая военная добыча.

Невероятно, но казаки на слабых своих челнах умели проходить мимо Азовской крепости, у стен которой всегда стояли галеры (от итальянского galera; старинное гребно-парусное военное судно с острым носом, заканчивавшимся надводным тараном; существовало до конца XVIII в.; во многих странах гребцами на галерах были рабы, военнопленные и преступники, которые часто приковывались к ножным упорам) и другие военные суда. Они преодолевали бом, сооруженный на всю ширину реки, укрепленный тремя железными цепями и с обеих сторон защищаемый перекрестным картечным огнем. Для преодоления боковых заграждений казаки применяли множество уловок. Впоследствии им надоело тратить усилия на обманные маневры, тем более что они не всегда удавались. С казачьим упорством и смекалкой донцы решили эту проблему. Взяли и прорыли в 1672 г. между Каланчей и Мертвым Донцом свой Казачий ерик (канал), через который они свободно выходили в море12.

Война для казаков являлась образом жизни, необходимой стихией, насущной потребностью их существования. Донцы высылали свои отряды и участвовали в 1552 г. во взятии Казани во главе с атаманом Сусаром Федоровым, в походах 1554 и 1556 гг. на Астрахань, помогая русской армии. В этот период еще сложно выделить вольных донских казаков из общей массы “служилых” слободских, волжских и других казаков. Все вместе под Казанью они составляли 6000 человек, но сами отряды донцов этого периода были достаточно малы. Так, в знаменитый поход в Сибирь с Ермаком Тимофеевичем, по мнению одних авторов, пошло 500 казаков, по мнению других – 750–800. А в морские походы ходили и того меньше. Например, в 1593 г. с атаманом Василием Жигулиным на Азовском море гуляли всего 300 казаков. Связано это с тем, что само Войско Донское было тогда еще малочисленным.

По мнению Н.А.Мининкова, даже в 1569 г., когда турки шли по Дону в поход на Астрахань, сжигая городки, донцы не смогли их достаточно твердо встретить, так как количество воинов, находившихся дома, едва достигало 2–3 тыс. человек. Но при этом они все же нанесли ощутимые удары по тылам турок в период осады врагом Астрахани, а затем и по отступающему неприятелю, когда тот подходил к Азову, чтобы уплыть в Турцию. Количественный состав Войска резко увеличивается лишь после репрессий против казаков на Волге и принятия Судебника 1550 г., нанесшего удар не только по крестьянам, но и по боярам и дворянам, что вызвало исход из России всех закрепощенных сословий на Дон. Опричнина Ивана IV этот процесс еще более ускорила. По мнению Р.Г.Скрынникова, на начало Смутного времени в низовьях Дона, которое и считалось в то время “великим Войском Донским” с центром в Раздорах Нижних, было всего 2000–4000 человек.

Н.А.Мининков обосновал документально цифру в 5–6 тыс. человек, а другие авторы предполагают наличие 8–10 тыс. казаков. В таких условиях говорить об общей стабильной военной организации еще не приходится, так как Войско состояло из тех людей, которые на данный момент находились в низовьях Дона. Казаки, проживающие в верховьях реки, в Войско тогда не входили. Так, когда Иван IV прислал грамоту 3 января 1570 г. на Дон и призывал казаков “стать на государственную службу”, то он обращался именно к Низовому Войску.

Мероприятия по закрепощению населения, проведенные царем Федором Иоанновичем и Борисом Годуновым, увеличили общее количество казаков, но говорить о какой-то постоянной численности казачьих формирований в тот период крайне сложно, поскольку уходящий с Дона отряд мог насчитывать и 400, и 500 человек. Известно, что казаки в начале XVII в. выступили на подмогу Лжедмитрию во главе с атаманом Андреем Корелой в количестве 1000–1200 человек, а затем пришло еще 2000 донцов.

Как видим, цифры самые разные, зависящие от общей численности казаков, находившихся в низовьях Дона. Параллельно с участием в Смуте донцы ходили «за зипунами» на Волгу, в Турцию и Крым. Этому никакие смуты не мешали. Несмотря на разнобой в оценках численности. Войско имело в то время уже достаточно строгую военную организацию. Она состояла из войскового атамана, двух войсковых есаулов, войскового писаря или дьяка, избиравшихся на Войсковом Круге, ставшим высшим законодательным органом власти на Дону, который решал все актуальные задачи военной жизни. Мелкие начальники, как уже говорилось, избирались по сотням, полусотням и куреням.

Еще одной военной традицией, сложившейся в этот период, являлась «третчина», то есть когда все Войско расходилось в поиски, походы и набеги, а треть наличных казаков не покидала городки, чтобы не оставлять Дон незащищенным! Важной традицией того времени, сохранившейся до XIX в., была также служба по жребию. Отряды составлялись путем жеребьевки на войсковом круге. Допустим, стало известно, что из Северщины (это район бассейна рек Десна, Сейм и Суда, а также верховьев Северского Донца) возвращаются татары с богатым «полоном» (многочисленными, в том числе состоятельными пленниками). Одновременно в Раздоры передали сведения из Азова о планах турков совершить очередной набег на казачьи городки. На следующий день узнали новость из России о продвижении к Москве “исконного царевича”, за которого стоит весь народ и который благоволит к казакам. Имея всю эту информацию, войсковой атаман собирал круг из наличных казаков и сообщал о полученных вестях. Круг, как правило, решал направить отряды по всем трем предполагавшимся направлениям. Тут же производился подсчет всех присутствующих казаков и проводилась жеребьевка в каждый из отрядов. Но уже с самого начала данной акции донцы стремились к тому, чтобы после завершения жеребьевки сохранялась «третчина» и не обижались на уходящих оставшиеся казаки, поскольку они тоже выполняли общественно полезную функцию.

XVII век стал решающим в истории донского казачества. После окончания Смуты (то есть событий конца XVI – начала XVII в. в истории России) царь Михаил Федорович отменил все ограничения Бориса Годунова и снова стал выплачивать жалование донским казакам. В 1614 г. он подарил первое знамя, которое когда-либо давала Москва на Дон. За все это донцы обязывались по первому требованию выставлять для очередной войны России с соседями определенное количество казаков. Увеличение численности Войска в период Смуты обусловило введение еще более строгой военной организации. Уже в 1613 - 1614 гг. семь авторитетных атаманов объединились со своими общинами в Войско на Нижнем Дону, призвав и верхнедонское «гулевое» казачество встать на службу русскому царю.

Таким образом, по мнению большинства историков, окончательно Всевеликое Войско Донское сложилось к концу 20-х гг. XVII в., когда влияние его властных структур распространилось и на Верхнем Дону13. Именно в этот период появляются полки численностью не менее 500 человек (во всяком случае, пытались подгонять количество казаков под это число). На кругах избираются полковники, которые составляют теперь вместе с атаманом и другими высшими должностными лицами Войска войсковую старшину.

Постепенно казаки полностью заменяют пехоту конницей и сочетают, начиная с XVII в., морские походы с конными. Вопрос о том, с какого времени казачье войско у донцов стало только конным, до сих пор не решен исторической наукой. Известно, что в 1660 г. казаки выдвигали требование перед Московским правительством о создании казачьей конницы для более успешной борьбы с турками. Свои неудачи в столкновениях с последними они объясняли отсутствием у них достаточного числа лошадей для организации конных походов всем Войском. Поэтому можно предположить, что Войско Донское стало целиком конным все же не ранее второй половины XVII в. Но это вовсе не значит, что у донцов не существовало в XV – первой половине XVII в. крупных конных отрядов. Факты, имеющиеся в исторических источниках, свидетельствуют об их наличии в то время. Постоянные вооруженные столкновения казаков с крымской и ногайской конницей, а затем с калмыцкой были бы не возможны, если бы донцы не могли противопоставить им свою конницу. Конные отряды донских казаков активно перемещались и успешно сражались в пределах Русского государства в период Смуты. Затем по требованию Московского правительства участвовали в русско-польской войне до ее окончания в 1618 г., а также в Смоленской войне 1632–1634 гг. Причем, Москва, вызывая донские отряды, делала упор на то, чтобы они прибывали конными.

Успех военных операций казаков обеспечивался, как правило, внезапным нападением на врага и быстротой действий. Донцы любили и умели пользоваться ночной темнотой и малейшей оплошностью противника. Подвиги часто совершались в ночное время, что породило пословицу «месяц – казачье солнышко». Стремительность передвижения донских отрядов во многом зависела от особой породы степных лошадей, которые не знали усталости и были крайне неприхотливыми. Казаки моментально и правильно ориентировались в военной обстановке и на местности. Они умели по так называемой «сакме», то есть по следам конницы на траве, узнавать о быстроходности движения противника, определять довольно точно его численность, направление и время прохождения по данной местности. Свои же собственные следы донцы тщательно маскировали, употребляя строгие меры предосторожности. У казаков выработался и особый способ преодоления водных преград «на салах», который состоял в следующем. На связки камыша клали седло и вьюк, а затем, ухватившись за гриву коня, пускались вплавь. Если же случалось, что конных казаков противник заставал врасплох, то они спешивались, залегали по кругу, прикрывались лошадьми и отстреливались. Такой способ обороны назывался “батованием” (вставить файл «Батование»).

В условиях постоянных военных столкновений у донских казаков сложилась своя достаточно отлаженная система ведения конного боя с тактическими приемами «азиатского типа». При этом боевые действия разворачивались в основном против подвижных конных масс легко вооруженных воинов, не знавших регулярной дисциплины и стремящихся пользоваться преимущественно метательными орудиями и рубящим холодным оружием. Естественно, что в таких быстротечных столкновениях конников, почти лишенных огнестрельного оружия, огромную роль играли личное мужество, индивидуальное мастерство владения холодным оружием и искусство управления конем, а также психологическая подготовка, основой которой у казаков выступало особое боевое братство. В бою «односум» всегда надежно прикрывал спину товарища. С поля боя донцы старались вынести не только раненых, но и убитых, чтобы похоронить их с почестями, не оставив на поругание иноверцам-басурманам. Главной формой тактического построения казачьего войска являлся однолинейный строй, называемый «лавой». Применяя его, они стремились внезапно всей мощью ударить по противнику и обязательно при этом охватить вражеские отряды со всех сторон. Сражение против конного противника после первой «сшибки», как правило, представляло собой множество единоборств отдельных воинов или групп. Они становились как бы самостоятельными тактическими единицами и каждый отвечал сам за себя, что-то наподобие средневековых рыцарей. Никаких сложных перестроений в бою не производилось, и резерв обычно отсутствовал. В тех условиях отвлечение части войска в момент удара могло ослабить его силу, а в случае обращения в бегство довольно проблематично остановить отступающую конницу. Более того, бегущая кавалерия могла смять собственный резерв, идущий ей на поддержку (Вставить файл «Лава_нач_XVII»).

Частичной компенсацией такой тактической слабости казачьего боевого строя выступала еще одна традиционная форма боя, восходящая к военному искусству монголо-татар, которые блестяще применяли ее во многих битвах (к примеру, в битве на р. Калке в 1223 г.). Это «вентерь» - особый вид засады. Данный тактический прием рассчитан на завлечение противника с помощью имитации бегства в местность скрытного расположения другого казачьего отряда (балка, овраг) и внезапный удар по врагу с охватом его по флангам и с тыла. Для выполнения названного маневра казаки растягивались по фронту до 1–1,5 км. Противник на направление, весьма выгодное для неожиданного удара со стороны главных сил. (вставить файл «Вентерь»).

Летописец XVII в. признавал, что “...донские казаки воинскому бо промыслу зело искусни паче иных”. Казачьи отряды были почти неуловимы для противника. В случае большой для них опасности они стремительно рассыпались по местности и умело маскировались, используя рельеф. Прячась от многочисленного противника, казаки прибегали к различным военным хитростям. Так, они могли часами находиться под водой, дыша через камышину. Оружие и самые необходимые вещи в это время они держали при себе в кожаных мешках.

Казаки в совершенстве владели конем и дорожили им не меньше, чем собственной жизнью. Широко известны старинные пословицы и поговорки казаков о своих боевых спутниках: “казак без коня, что солдат без ружья”, “казак без добра коня, что калена стрела без лука”, “без коня казак кругом сирота”, “казак голоден, но конь его сыт”. Конь был верным другом казака в походах, поэтому он не менее лестно воспет в казачьем песенном фольклоре.

В боях с врагами казаки часто атаковали одновременно конными и пешими отрядами. В этих случаях донцы всегда придерживались такого тактического построения: пехота выходила вперед с пушками, за ней следовала часть конницы, а наиболее отважные конники действовали в рассыпную, удаляясь вперед и в стороны, дезорганизуя противника и ведя разведку боем.

Уже к концу XVI в. казаки успешно освоили огнестрельное оружие и прекрасно стреляли из ружей. Этот факт подтверждает голландский купец Исаак Масса, живший в России с 1601 по 1634 гг., который оставил ценные записи, особенно по истории русской Смуты начала XVII в. Описывая сопротивление казаков, осажденных войсками царя Бориса Годунова в городе Кромы, он отмечает: “Казаки, умеющие так искусно стрелять из своих мушкетов и длинных ружей, как никто на свете, никогда не давали промаха и подстреливали или всадника, или лошадь”. Многие стрелки могли попасть в монету, зажатую между пальцами, за 20–30 шагов. Казаки умело пользовались окопами и траншеями – “норами земными”, из которых их было очень трудно выбить даже во много раз превосходящему противнику. В результате победа в сражении оставалась за удальцами-атаманами. Донцы применяли традиционные приемы с большим мастерством и в составе российской армии XVIII – начала XX в.14

Большим испытанием для донского воинского искусства и боевых традиций казаков стало Азовское сидение. Без ведома царя Михаила Федоровича в 1637 г. донцы овладели городом Азовом и в течение 5 лет удерживали его, перенеся туда свою столицу. В 1641 г. целых 112 дней и ночей они выдерживали осаду, разгромив, по их оценкам, 250–300-тысячное турецкое войско, хотя самих насчитывалось только 5,5 тысяч (из них 800 женщин-казачек). Такая самостоятельность не нравилась Московскому правительству. Оно стремится любыми средствами ликвидировать самоуправление и независимость Войска Донского, опасаясь затяжной войны с Турцией и ее вассалом – Крымским ханством. В целом, опыт Азовского сидения оказал огромное влияние на всю последующую историю донского казачества.

  1   2   3   4   5


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница