Обольщения для достижения



страница25/33
Дата10.05.2016
Размер7.18 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   33
Символ: Турнир. Яркие, многоцветные знамена, лошади в нарядных попонах, а дама смотрит из-под руки на воинственных рыцарей. Она слушала, как они клялись ей в любви, опускаясь на одно колено, слушала бесконечные песни и красивые клятвы. Это у них хорошо получается. Но вот трубит труба, и начинается сражение. На турнире нет места притворству и колебаниям. У ее избранника должно быть окровавлено лицо и переломаны конечности.

Оборотная сторона


Стараясь доказать, что вы достойны своего объекта, не забывайте, что разные объекты воспринимают вещи по-разному. Демонстрация физической силы не произведет впечатления на тех, кто не ценит физическую силу; она лишь покажет, что вы кичитесь своим совершенством и хотите, чтобы вами восхищались. Обольститель должен уметь чувствовать и понимать такие вещи и наилучшим образом проявить себя, применяясь к слабостям и вкусам обольщаемых. Для кого-то красивые слова, особенно изложенные на бумаге, будут более верным свидетельством, нежели безрассудные деяния. Имея дело с такими людьми, рассказывайте им о своих чувствах в письмах — это тоже своего рода доказательство, а если письмо поэтично, то действует подчас лучше, чем какой-то демонстративный поступок. Изучите свой объект получше и нацельте свое доказательство преданности и любви точно в источник их сомнений или сопротивления.

17
Возвращение в прошлое
Люди, испытавшие в прошлом что-то приятное, в последствии тяготеют к тому, чтобы повторить эти переживания. Самые добрые наши воспоминания относятся, как правило, к счастливому периоду раннего детства и зачастую связаны с родителями. Постарайтесь вернуть свою жертву к моментам детства. Включив себя в Эдипов треугольник, поместите ее в позицию ребенка. Не понимая природы собственной эмоциональной реакции, она даже не заметит, как полюбит вас. Можно обратиться к прошлому по-другому, позволив жертве сыграть роль ласкового и заботливого родителя. В любом случае вы предлагаете им осуществить запретную фантазию: шанс вступить в любовную связь с мамочкой или папулей, сыном или дочуркой.

Эротическая регрессия

Став взрослыми, мы склонны придавать слишком большое значение своему детству, идеализируем и переоцениваем его. Мы легко и охотно забываем, какие страдания причиняли нам в детстве беспомощность, слабость, зависимость и бессилие. Мы и не вспоминаем об этом, рисуя себе сентиментальную картинку этакого потерянного рая. Мы не помним боль, в памяти остаются одни только радости. Почему? Потому что ответственность и многочисленные обязанности взрослой жизни ложатся на наши плечи тяжким бременем — таким тяжким, что мы втайне тоскуем по безмятежной поре детства вместе с ее зависимостью, тоскуем по тем людям, которые окружали нас заботой, помогали во всем, брали на себя решение наших проблем. Надо сказать, что — осознаем мы это или нет — наши мечты о детстве несут и определенный эротический заряд, поскольку чувство зависимости от взрослого у ребенка подсознательно окрашено сексуальными полутонами. Дайте людям ощущение, что они, как в детстве, защищены и могут на вас положиться, и они перенесут на вас самые разнообразные свои фантазии — включая чувство влюбленности или сексуального влечения,— которые прежде связывали с другими. Мы даже себе не признаемся в этом, однако все мы мечтаем вернуться в прошлое, в детство, подобно лягушачьей шкурке сбросить с себя обличье взрослых и дать выход детским эмоциям, еще сохранившимся глубоко в душе.

С самого начала своей профессиональной деятельности Зигмунд Фрейд столкнулся с непонятным феноменом: многие пациентки влюблялись в него. Со временем объяснение было найдено: на своих сеансах Фрейд помогал пациентке погрузиться в воспоминания детства, в которых, согласно его теории, и крылись причины болезни или невроза. Она рассказывала о своем отношении к отцу, о том, как впервые испытала чувство нежности и любви, а также о том, как столкнулась с пренебрежением и грубостью. Процедура пробуждала сильнейшие эмоции и воспоминания. В каком-то смысле женщина совершала путешествие во времени, возвращаясь назад, в детство. Этот эффект еще усиливался тем, что сам Фрейд был немногословен, держался довольно отстраненно, порою даже холодно, но вместе с тем сочувственно — другими словами, своим поведением и отношением он вполне соответствовал традиционной фигуре отца. К тому же во время сеанса пациентка лежала на кушетке в беспомощном, пассивном положении, что и чисто внешне подкрепляло ассоциации с ролями родителя и ребенка. В конце концов наступал момент, когда пациентка, запутавшись, проецировала некоторые из тех чувств, анализом которых они занимались, на самого Фрейда. Сама того не сознавая, она отождествляла его со своим отцом. Фрейд назвал этот феномен «перенесением», и это понятие стало важной частью его методики лечения. Психоаналитик, добиваясь того, чтобы пациенты переносили подавляемые эмоции на него, получал возможность вскрывать их внутренние проблемы и переводить их с бессознательного на сознательный уровень.

Эффект перенесения, однако, проявлялся настолько мощно, что с некоторыми пациентками, ослепленными вспыхнувшим чувством, Фрейд просто не мог работать. В самом деле, перенесение — действенный способ формирования сильной эмоциональной привязанности — не в этом ли и заключается суть и конечная цель любого обольщения? Метод имеет широчайшее применение и за пределами психоанализа. Чтобы использовать его в реальной жизни, вам придется взять на себя роль психоаналитика, поощряя людей к разговорам об их детстве. Большинство пойдет на это охотно и с радостью, а наши воспоминания так живы и эмоциональны, что какая-то часть нас возвращается в прошлое от одних разговоров о детских годах. К тому же в доверительных беседах то и дело всплывают маленькие секреты: мы извлекаем важную информацию о слабостях, особенностях характера, информацию, которую мы должны собирать по крупицам, не упуская ничего. Не принимайте каждое слово своих объектов за чистую монету: вы часто будете сталкиваться с тем, что они драматизируют или, напротив, идеализируют события детства. Слушая их рассказы, обращайте самое пристальное внимание на интонации голоса, паузы, всевозможные неконтролируемые жесты, движения, нервные реакции, а особенно на все то, о чем говорится с неохотой, что они отрицают, что заставляет их нервничать. Многие слова и утверждения на самом деле имеют противоположное значение. Если, к примеру, они говорят вам, что ненавидели своего отца, можете быть уверены, что за этим скрывает-

ся большое разочарование — в действительности они любили отца сильно, может, даже слишком сильно, но, скорее всего, никогда в жизни не получали от него достаточно ласки, внимания, всего того, чего ожидали. Внимательно прислушивайтесь к тем темам и историям, которые всплывают в разговоре снова и снова. Самое важное — научитесь анализировать эмоциональные реакции и видеть, что стоит за ними.

Пока они говорят, вы должны оставаться в роли психоаналитика, внимательного, но невозмутимого, слушать молча, время от времени вставляя нейтральные замечания, не порицая никого и не высказывая своих оценок. Позаботьтесь о том, чтобы удерживать определенную дистанцию, а по сути дела, сохранять некоторое равнодушие — и тогда они начнут переносить свои эмоции и проецировать самые различные фантазии на вас. С той информацией, которую вам удастся собрать об их детстве, и с тем капиталом доверия, который вы стяжаете, уже можно начинать работать над регрессией. Предположим, вы докопались до существования в прошлом сильной привязанности между ребенком и одним из родителей, братом или сестрой, учителем или еще кем-то — речь идет о какой-либо ранней привязанности, отбросившей тень на всю дальнейшую жизнь вашего избранника. Разобравшись, что именно оказало столь мощное воздействие на него, вы сможете принять на себя эту роль. А может статься, что вы обнаружите в его прошлом дефект, зияющую брешь — например, нелюбящего отца. Теперь начинайте действовать как родитель, но заменяя при этом исходные равнодушие и пренебрежение теплотой и любовью, которых никогда не давал вашему объекту настоящий родитель. У каждого с детства остались незажившие раны — разочарования, болезненные воспоминания, утраты. Завершите то, что не было завершено. Дознайтесь, чего всю жизнь недоставало вашим объектам, и у вас в руках ингредиенты, из которых можно состряпать великолепное обольщение.

Главное при этом — не просто болтать, предаваясь воспоминаниям. Этого мало. Вам требуется нечто большее — заставить людей проиграть в своей настоящей жизни некоторые мотивы из прошлого, да так, чтобы они и не догадывались о том, что происходит. Регрессия, которую вы можете вызвать, распадается на четыре основных типа.


Регрессия в младенчество. Первые в жизни узы — узы между матерью и ребенком — самые крепкие. Человеческим детям, в отличие от детенышей большинства животных, свойственен длительный период беспомощности, слабости, на всем протяжении которого они полностью зависят от матери. Это и создает привязанность, которая оказывает мощное воздействие на всю их последующую жизнь. Работая над регрессией этого типа, очень важно воссоздать ощущение беззаветной любви матери к своему дитяти, любви безоговорочной, не зависящей ни от каких условий. Ни при каких обстоятельствах не осуждайте свои объекты — позволяйте им делать, что заблагорассудится, даже плохо себя вести, в то же время окружите их любовной заботой, теплом и уютом. Многие при этом почувствуют, что словно вернулись в раннее детство, когда мама была всегда рядом, утешала и помогала. Это действует практически на любого человека, поскольку безоговорочная любовь наиболее редка и ценится особенно высоко. Вам даже не потребуется применяться к каким-то конкретным деталям их детства: такой род привязанности приходилось испытывать почти всем людям. Уделите внимание тому, чтобы усилить это чувство погружения в радостный мир детства — теплая атмосфера, приятные занятия, яркие, веселые краски.
Эдипова регрессия. После связи матери и ребенка следует Эдипов треугольник, составленный матерью, отцом и ребенком. Треугольник этот формируется в период самых ранних, неосознанных эротических фантазий у ребенка. Мальчику хочется, чтобы мать принадлежала только ему, у девочки возникает такое же желание по отношению к отцу, однако добиться этого никогда не удается, поскольку у детей всегда имеются конкуренты: за любовь и внимание родителя с ними соперничает второй родитель или другие взрослые. Безоговорочная любовь младенчества уходит: теперь, и это неизбежно, родители иногда отказывают ребенку, когда он их о чем-то просит. Перенесите свою жертву в этот период жизни. Играйте роль родителя любящего, но порой строгого и требовательного. Детям вообще-то нравится строгость в разумных количествах — как доказательство того, что взрослым они небезразличны. И взрослые дети тоже будут рады, если к вашей нежности примешается немного строгости и жесткости.

В отличие от младенческой Эдипову регрессию необходимо изготовить точно по индивидуальной мерке. Все зависит от того, что вам удастся разузнать. Не владея достаточной информацией, вы рискуете потратить время зря. Вы, например, станете нянчиться со своим объектом, как с ребенком, проявляя строгость и требовательность, и все это лишь для того, чтобы в конце концов столкнуться с разочарованием: может выясниться, что ваше продуманное поведение вызывает у этого человека только отрицательные эмоции — уж слишком много строгостей и дисциплины было в его детстве. Или, к примеру, вы наведете на воспоминания о родителе, которого объект боялся или ненавидел, и неприязнь будет автоматически перенесена на вас. Не начинайте погружения в прошлое, пока не выясните всего, что только можете, о детских годах своего объекта — от чего он страдал, чего ему не хватало, чем он был «перекормлен» и так далее. Если объект был сильно привязан к родителю, но эта привязанность носила частично негативный характер, Эдипова регрессия все же может оказаться весьма эффективной. Мы всегда испытываем двойственные чувства по отношению к родителю: с одной стороны, мы его любим, но, с другой стороны, одновременно мучаемся от сознания своей зависимости от него. Не бойтесь вызвать к жизни эти противоречивые переживания, которые вовсе не мешают нам испытывать к родителям самую глубокую привязанность. Не забудьте внести эротическую нотку в свое родительское поведение. Теперь ваши объекты не только могут получить отца или мать в свое полное распоряжение, они получают нечто большее — что-то, что было прежде запрещено, а теперь дозволено.


Регрессия к идеалу. В детстве мы нередко создаем в своем воображении некую идеальную фигуру. Сначала это такой человек, каким мы сами хотели бы стать. Мы представляем себя отважными путешественниками, романтическими героями. Затем, становясь подростками, мы переключаем внимание с себя на окружающих, часто проецируя на них свои представления об идеале. Наша первая любовь — мальчик или девочка — может показаться нам носителем тех идеальных качеств, которыми хотели обладать мы сами (или нам может казаться, что идеальными будут наши отношения с ними). Чаще всего мы не расстаемся со своими идеалами, только с годами закапываем их поглубже. Втайне мы страдаем от разочарования, мучаемся из-за того, что приходится постоянно идти на компромисс, из-за того, что с возрастом все отдаляемся от идеала. Помогите своему объекту вновь пережить встречу с юношеским идеалом, оказаться рядом с тем человеком, с которым ему хотелось быть,— и вы вызовете другой тип регрессии, создадите ощущение возврата в отроческий возраст. Отношениям между вами и тем, кого вы соблазняете, в большей мере свойственно равенство, чем в предыдущих случаях,— они больше напоминают отношения между братом и сестрой. И на самом деле часто идеалом для нас становятся именно наши братья или сестры. Чтобы добиться такого эффекта, приложите все усилия, чтобы воспроизвести глубокое и чистое настроение юношеской влюбленности.
Обратная родительская регрессия. В этом случае возвращаться в детство придется вам: вы должны сознательно сыграть роль милого, очаровательного ребенка, к тому же не чуждого сексуальности. Молодые всегда кажутся чрезвычайно обольстительными людям постарше. В обществе юных у них возникает такое чувство, будто их собственная молодость вернулась. Но на самом деле они все-таки старше, и вот к вселяющему силы заряду бодрости, который несет общение с молодыми людьми, примешивается приятная возможность поиграть в их отца или мать. Если ребенок потенциально способен испытывать эротические чувства по отношению к своему родителю — чувства, которые подавляются в зародыше,— то с аналогичной проблемой со своей стороны может сталкиваться и родитель. В отношениях со своими объектами возьмите на себя роль ребенка, и некоторые из этих подавляемых и загнанных вглубь эротических чувств выявятся. Может показаться, что эта стратегия требует внушительной разницы в возрасте, однако это не всегда так. Черты маленькой девочки, подчеркнуто выраженные у Мэрилин Монро, действовали с не меньшей силой на ее ровесников. Акцентируя собственную слабость или беззащитность, вы к тому же предоставляете своим объектам приятную возможность изобразить защитника.

Несколько примеров


1. Родители Виктора Гюго разошлись вскоре после появления на свет будущего писателя в 1802 году. Причиной развода послужила связь матери Виктора, Софи, с генералом, начальником ее мужа. Она забрала троих своих сыновей у отца и уехала из Парижа, объявив, что будет растить детей сама. Отныне мальчики вели сумбурную жизнь с частыми переездами, периодически страдая от недостатка средств, в то время как мать была увлечена продолжающейся интрижкой с генералом. Из всех мальчиков Виктор более всех был привязан к матери, он идеализировал ее, соглашался с ней во всем и разделял все ее воззрения, унаследовав от нее и ненависть к отцу. Но в детстве ему никогда не доставалось вдоволь ласки и внимания от своей обожаемой матушки. В 1821 году она умерла в бедности и долгах. Виктор долго не мог оправиться от потрясения, вызванного ее смертью.

Год спустя Гюго женился на девушке, с которой его связывала еще детская влюбленность. Адель внешне удивительно походила на его мать. Жизнь в браке поначалу складывалась удачно, однако сходство Адели с его матерью оказалось не только внешним: в 1832 году Гюго обнаружил, что жена изменяет ему с французским литературным критиком Сен-Бёвом, который к тому же считался тогда лучшим другом писателя. В те годы Гюго уже приобрел известность, но так и не научился быть расчетливым. Он, в сущности, всегда был простодушным человеком, о таких говорят «душа нараспашку». И все же у него не поворачивался язык рассказать кому-то об этой двойной измене: это было слишком унизительно. Он решил проблему по-своему — сам стал заводить бесчисленные связи с актрисами, куртизанками, замужними дамами. Гюго не знал удержу, порой назначая свидания поочередно двум, а то и трем разным женщинам в один день.

В конце 1832 года одну из пьес Гюго наметили к постановке в театре, и он проводил отбор актеров на роли. Двадцатишестилетняя актриса Жюльетт Друэ пробовалась на одну из второстепенных ролей. Обычно державшийся в дамском обществе легко и непринужденно, Гюго вдруг почувствовал такую скованность в присутствии Жюльетт, что начал заикаться. Перед ним, без сомнения, была самая прекрасная из всех женщин, которых ему приходилось видеть в своей жизни. Ее красота в сочетании со спокойной сдержанностью испугала его. Нечего и говорить, что Жюльетт получила роль. А Гюго обнаружил, что молодая актриса постоянно присутствует в его мыслях. Ее всегда окружали толпы обожателей. Нечего и надеяться, что она может снизойти до него, обратить на него внимание,— по крайней мере, он так думал. Однако как-то вечером он попросил разрешения проводить ее до дому после спектакля, и, к его радости, она отнеслась к этому как к должному — его предложение не удивило и не рассердило ее, более того, она пригласила его зайти. Он остался у нее на ночь, и вскоре они проводили вместе почти каждую ночь.

Гюго вновь был счастлив. К его радости, Жюльетт бросила сцену, перестала общаться с прежними друзьями и даже выучилась готовить. Раньше она любила модно одеваться и не пропускала ни одной вечеринки; теперь она стала секретарем Гюго, редко выходила из дома, который он для нее купил, и жила, казалось, только его посещениями. Однако спустя некоторое время Гюго вернулся к старому образу жизни, начал заводить интрижки на стороне. Она не сетовала — ведь он всегда возвращался к ней. И Гюго действительно все больше привязывался к ней.

В 1843 году трагически погибла любимая дочь Гюго, что повергло его в глубочайшее горе. Единственным способом забыться и отвлечься от грызущей тоски были новые интрижки. Вскоре он встретил и полюбил молодую замужнюю даму, принадлежавшую к аристократическому обществу, Леони д'Оне. С Жюльетт он виделся все реже и реже. Прошло несколько лет, и Леони в полной уверенности, что он предпочтет ее, предъявила ультиматум: он должен полностью отказаться от встреч с Жюльетт, в противном случае между ними все кончено. Гюго не пошел у нее на поводу. Вместо этого он предложил устроить соревнование: он будет встречаться с обеими, а через некоторое время сердце подскажет ему, которую предпочесть. Леони выходила из себя от ярости, но поделать ничего не могла. Роман с Гюго к тому времени уже привел к крушению ее брака, пошатнулось и ее положение в обществе; теперь она зависела от него. Ей ничего не оставалось, как согласиться,— правда, она была уверена в своей победе: ведь она находится в самом расцвете лет, а в волосах у Жюльетт уже проглядывает седина. Итак, она старалась делать вид, что предложенное состязание ее устраивает, но время от времени она не выдерживала, срывалась и осыпала его упреками. Жюльетт, напротив, держалась так, будто ничего особенного не происходит. Когда бы Гюго ни пришел к ней, она встречала его приветливо, стараясь, как всегда, окружить материнской лаской и теплом.

Состязание затянулось на несколько лет. В 1851 году у Гюго произошел конфликт с Луи-Наполеоном, кузеном Наполеона Бонапарта, в то время президентом Франции. Гюго в прессе подвергал нападкам диктаторские замашки президента, критиковал его желчно, остроумно, но безрассудно, поскольку мстительность Луи-Наполеона была общеизвестна. Жюльетт, опасаясь за жизнь писателя, настояла, чтобы он из своего дома перебрался к друзьям, а затем, выправив фальшивый паспорт, тайком уехал в Брюссель. Все шло по намеченному плану: спустя некоторое время Жюльетт присоединилась к нему и привезла вещи, которыми он дорожил больше всего. Надо ли говорить, что этот отважный поступок помог ей стать победительницей в затянувшемся состязании.

И все же, когда Гюго несколько обвыкся на новом месте, его интрижки возобновились. Наконец, опасаясь за здоровье немолодого уже писателя и боясь, что ей уже не под силу соперничать с очередной двадцатилетней кокеткой, Жюльетт выдвинула спокойное, но твердое требование: больше никаких женщин, в противном случае она оставит его навсегда. Гюго, захваченный врасплох, понял, что она говорит серьезно, взвесив каждое слово; он разрыдался и, опустившись перед ней на колени, поклялся на Библии, а затем на томике своего знаменитого романа «Отверженные», что никогда более не собьется с пути истинного. Клятву свою он держал до самой смерти Жюльетт, последовавшей в 1883 году.
Толкование. Любовная жизнь Гюго была результатом его отношения к матери. Ему всегда недоставало ее любви. Женщины, с которыми он вступал в связь, почти всегда внешне походили на нее, он словно пытался восполнить таким образом дефицит материнской любви. Жюльетт Друэ не знала ничего этого, когда познакомилась с Гюго, однако, по всей видимости, безошибочно уловила две вещи: глубокое разочарование, причиненное ему женой, а также то, что всю жизнь он так и не повзрослел. Его эмоциональные всплески, постоянная потребность во внимании — это черты, свойственные, скорее, маленькому мальчику, чем взрослому мужчине. Они оставались вместе до самого конца именно потому, что эта женщина смогла дать ему то, чего он всегда был лишен: настоящую, крепкую и не ставящую никаких условий материнскую любовь.

Жюльетт никогда не осуждала и не критиковала Гюго за его безобразные выходки; у нее он чувствовал себя в полной безопасности, словно в утробе матери. В ее присутствии он еще более чем обычно, чувствовал себя маленьким мальчиком. Мог ли он в чем-то отказать ей или бросить ее? Когда же в конце концов она пригрозила, что оставит его, он расплакался, как испуганный ребенок, потерявший мать. К концу жизни ее власть над ним была полной и всеобъемлющей.

Любовь «ни за что» — редкость, ее трудно встретить. Но именно о такой любви все мы мечтаем. Вам не обязательно заходить так далеко, как Жюльетт Друэ: обычно малейшего намека на преданность и внимание или на то, что вы принимаете своих возлюбленных такими, каковы они есть, со всеми недостатками, достаточно, чтобы они заняли по отношению к вам позицию ребенка. Их может немного испугать чувство зависимости от вас, они могут испытать подспудное ощущение раздвоенности, периодически может возникать потребность в самоутверждении, как это бывало с Гюго, когда он пускался во все тяжкие. Но привязанность к вам будет по-прежнему крепкой, и они будут возвращаться к вам в поисках материнской любви, никогда ранее не испытанной ими или навеки утраченной — и вдруг обретенной, благодаря вам.
2. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков в маленьком германском городке жил учитель Мут; работал он в школе для мальчиков. К своим ученикам Мут с годами начал испытывать живейшую ненависть. Ему было уже под пятьдесят, много лет он служил в одной и той же школе, втолковывая детям основы греческого и латыни — приверженец классических наук, настоящий книжный червь. Он всегда требовал от мальчиков строгой дисциплины, но в последнее время обстановка стала невыносимой: ученики совсем отбились от рук, их не интересовал Гомер. Они слушали отвратительную музыку, читали только современные книжки. В мальчишках бродил бунтарский дух, однако Мут видел в них кучку ленивых разгильдяев. Ему нестерпимо хотелось проучить их, сделать их жизнь невыносимой: в ответ на их бесчинства он прибегал к наказаниям. Чаще всего это помогало.

Однажды ученик, которого Мут особенно недолюбливал,— высокомерный, хорошо одетый юноша по имени Ломан — встал и заявил: «Я не могу работать в этой комнате, учитель. Здесь слишком пахнет тиной». (Тина было прозвище, которым мальчики нарекли учителя.) Учитель подскочил к Ломану и, заломив ему руку назад, вытолкал из класса. После уроков он заметил, что Ломан оставил в классе тетрадку для упражнений и, рассеянно пролистывая ее, обнаружил запись об некоей артистке Розе Фрёлих. В голове учителя родился план: он поймает Ломана с этой артисткой — без сомнения, женщиной сомнительной репутации — и добьется исключения мальчишки из школы.

Первым делом нужно было узнать, где она выступает. Проделав огромную работу, он наконец обнаружил ее след в клубе «Голубой ангел». Он отправился туда. Прокуренный зал был полон мужчин, по виду рабочих — он привык смотреть на таких свысока. Роза была на сцене, пела какую-то песенку. Ее манера смотреть, словно она заглядывала прямо в глаза каждому в зале, была довольно вульгарной, однако Муту это почему-то показалось очаровательным. Он немного расслабился, выпил вина. После представления он прошел в ее уборную, намереваясь допросить ее с пристрастием насчет Ломана. Очутившись у нее, он вдруг почувствовал странную неловкость, но, собрав всю свою решимость, обрушился на нее с обвинениями в том, что она совращает школьников, пригрозив, что обратится в полицию. Роза, однако, не казалась ни испуганной, ни смущенной. Она обернула слова Мута против него: может, это он совращает мальчиков. Она говорила насмешливо, в голосе слышалась издевка. Да, Ломан дарит ей цветы и угощает шампанским — так что с того? Никто прежде не разговаривал с Мутом подобным образом; обычно люди терялись от его резкого, авторитарного тона. Казалось бы, он должен почувствовать себя оскорбленным: она, женщина ниже его по положению, говорила с ним, школьным учителем, как с равным. Удивительно, но он не рассердился и не ушел — что-то удержало его.

Она замолчала и начала натягивать на ногу чулок, не обращая на Мута никакого внимания; он не отрываясь следил за тем, как она растирает обнаженное колено. Он заставил себя вернуться к разговору о Ломане и полиции. «Вы не представляете себе, что это за жизнь,— сказала она.— Всякий, кто сюда приходит, думает, что он — единственный, что, кроме него, на берегу нет ни одного камешка. А если им отказываешь, начинают угрожать полицией!» «Мне очень жаль, если я оскорбил чувства дамы»,— проговорил он робко. Когда он поднялся со стула, их колени соприкоснулись, и по спине у него пробежал холодок. А она — теперь она была с ним любезна, предложила вина. Она пригласила его заходить еще, а потом, извинившись, убежала на сцену.

Весь день назавтра он вспоминал ее голос, ее лицо. Думать о ней во время урока казалось чем-то запретным и потому волновало. Едва дождавшись вечера, он отправился в клуб, убеждая себя, что собирается выследить и поймать на месте преступления Ломана, и вновь оказался в уборной Розы, снова пил вино и ощущал странное безволие. Она попросила его помочь застегнуть ей платье; все выглядело так, будто ему оказана честь, и он был благодарен за это. Помогая ей затянуть корсет, он совсем забыл о Ломане. Он с трепетом ощущал, что его вводят в новый, незнакомый ему мир. Она легонько щипала его за щеки, трепала по подбородку и время от времени позволяла ему украдкой увидеть, как стягивает чулки, обнажая ноги.

Теперь учитель Мут стал завсегдатаем «Голубого ангела» — каждый вечер он спешил туда, к Розе, помогал ей одеваться, любовался на нее во время выступлений, испытывая странную гордость. Он стал бывать в клубе настолько часто, что Ломан и его приятели перестали там появляться. Он занял их место — теперь он приносил ей цветы, платил за ее шампанское, прислуживал ей. Да, такому старику, как он, удалось взять верх над самонадеянным мальчишкой Ломаном! Ему нравилось движение, которым она поощрительно трепала его подбородок, когда ему удавалось чем-то угодить ей. А когда она сердилась, бросала ему в лицо пуховку для пудры или сталкивала со стула — тут он приходил в настоящий восторг. Ведь это означало, что он нравится ей. Мало-помалу он привык выполнять все ее капризы. Это обходилось в копеечку, но он не жалел денег, не позволяя ей встречаться с другими мужчинами. В конце концов он сделал ей предложение. Они поженились, это вызвало скандал в обществе: он потерял работу, а там и все свои сбережения; все кончилось тем, что он оказался за решеткой. Однако до самого конца он ни в чем не винил Розу. Напротив, он чувствовал угрызения совести из-за неспособности дать ей все, чего она заслуживает.


Толкование. Учитель Мут и Роза Фрёлих — персонажи романа Генриха Манна, написанного в 1905 году. Позднее по нему был снят фильм «Голубой ангел», в главной роли снялась Марлен Дитрих. То, как Роза обольстила Мута, полностью вписывается в классическую схему Эдиповой регрессии. Во-первых, женщина обращается с мужчиной так, как мать обращается с маленьким мальчиком: она бранит его, но не агрессивно, а, скорее, нежно поддразнивая. Она, как и мать, понимает, что тот, кто рядом с нею, слаб и плохо ведет себя не со зла. Она не скупится на похвалу и поощрение. Когда мужчина начинает погружение в прошлое, она добавляет к отношениям физический компонент — как бы случайные, волнующие прикосновения, тончайшие сексуальные обертоны. В награду за регрессию мужчина получает то, что неосуществимо в реальной жизни — возможность переспать с «матерью». В отношении к матери всегда присутствует элемент состязания, который даже преувеличивает значение материнской фигуры. Мужчина хочет владеть ею единолично — желание, осуществлению которого в детстве всегда мешал отец, но сейчас, когда соперники — просто другие мужчины, это становится вполне реальным.

Главное для регрессии этого типа — видеть в своих объектах детей и обращаться с ними соответственно. Ничто в них не кажется вам угрожающим, вы не принимаете всерьез ни их положения в обществе, ни авторитета. Ваша манера держаться не оставляет сомнений в том, что вы считаете себя более сильной стороной. Чтобы добиться такого эффекта, полезно представить себе, как выглядели эти люди в детстве; сильные и влиятельные, они неожиданно утрачивают все влияние и силу, стоит вам в воображении вернуть их в детство. Не забывайте, что Эдиповой регрессии подвержены люди определенного типа. Ищите таких, кто, подобно учителю Муту, всячески стараются подчеркнуть свою взрослость — нетерпимых, застегнутых на все пуговицы пуритан, зацикленных на себе. Они силятся подавить свои регрессивные тенденции, скрывая за строгостью свои слабости. Часто именно те, кто на первый взгляд держится особенно уверенно и прекрасно владеет собой, вполне созрели для регрессии. В действительности они втайне мечтают об этом, а их власть, положение и ответственность — скорее тягостное бремя, чем удовольствие.


3. Французский писатель Франсуа Рене де Шатобриан родился в 1768 году и рос в средневековом замке в Бретани. Замок был мрачным и холодным, казалось, его населяют древние призраки. Семья жила очень уединенно, почти в изоляции. Шатобриан проводил почти все время со своей сестрой Люсиль, их дружба и привязанность были настолько сильны, что в округе шли упорные слухи о кровосмесительной связи. Однако, когда юноше было около пятнадцати лет, в его жизни появилась новая женщина по имени Сильфида. Эту женщину он сотворил в своем воображении — в ней сочетались лучшие качества всех героинь, богинь и куртизанок, о которых он читал в книгах. Он постоянно вызывал ее черты перед своим мысленным взором, даже слышал ее голос. Он представлял ее целомудренной и непорочной, хотя при этом порой они занимались вещами, далекими от целомудрия. Эта связь длилась целых два года, но позднее он уехал в Париж, и там Сильфиду заменила земная женщина из плоти и крови.

Французская публика, приходившая в себя после страшных событий террора 1790-х, с восторгом приняла первые книги Шатобриана, видя в них дух новизны. Страницы его романов изобиловали таинственными, продуваемыми ветром замками, погруженными в раздумья героями, возвышенными героинями. Наступала эпоха романтизма. Сам Шатобриан напоминал героев своих произведений и, несмотря на довольно непривлекательную наружность, пользовался успехом у женщин — с ним они могли на время покинуть скучный и обыденный мирок своих замужеств и окунуться в волнующую романтическую атмосферу. Недаром Шатобриана прозвали чародеем: несмотря на то, что он состоял в браке и к тому же был ревностным католиком, его любовные истории множились год от года. Но не только любовные похождения заполняли его дни — ему, от природы неуемному, не сиделось на месте, он путешествовал по Ближнему Востоку, побывал в Соединенных Штатах, объехал всю Европу. Но нигде он не мог найти то, что искал, не удавалось ему и встретить женщину, о которой мечталось: как только притуплялось первое чувство новизны, он терял интерес к очередному приключению. К 1807 году количество женщин в его жизни уже было так велико, а удовлетворение от этого столь ничтожно, что он принял решение удалиться в провинцию, в свое имение Валле-о-Лу. Там он начал писать свои воспоминания, ставшие вершиной его творчества. Так прошло десять лет.

К 1817 году, однако, жизнь Шатобриана расстроилась совершенно. Безденежье вынудило его отказаться от Валле-о-Лу и продать имение. Накануне пятидесятилетия он внезапно почувствовал себя стариком, ему казалось, что он не только преждевременно состарился, но и выдохся — вдохновение оставило его. В тот год он посетил писательницу мадам де Сталь, давно хворавшую и теперь находившуюся на смертном одре. Он провел несколько дней у ее постели вместе с ее ближайшей подругой Жюльетт Рекамье. Любовные истории мадам Рекамье были широко известны. Ее супруг был много старше ее, и уже довольно давно они не жили вместе; она разбила сердца множества мужчин, на ее счету были такие известные всей Европе люди, как князь Меттерних, герцог Веллингтон, писатель Бенджамин Констант. Однако ходили слухи, что ей, несмотря ни на что, до сих пор удавалось сохранить девственность. Теперь ей было около сорока, однако она принадлежала к тому типу моложавых женщин, которые выглядят юными в любом возрасте. Объединенные общей печалью — кончиной мадам де Сталь,— они с Шатобрианом стали друзьями. Она слушала его так внимательно, она была так восприимчива к его чувствам и так чутко улавливала малейшую перемену настроения, что ему показалось, будто он наконец встретил женщину, которая способна его понять. К тому же в мадам Рекамье было что-то неземное. Ее походка, голос, глаза — недаром многие мужчины называли ее эфирным созданием, ангелом. Восхищение Шатобриана вскоре переросло в жгучее плотское желание обладать ею.

Год спустя после того, как произошло их знакомство, она сделала ему сюрприз: по ее совету один из ее друзей приобрел Валле-о-Лу. Друг надолго уехал, и она предложила Шатобриану провести некоторое время вместе с ней в бывшем его имении. Предложение было принято с радостью. Шатобриан водил ее по окрестностям, показывая самые красивые уголки, объясняя, что для него значил каждый клочок земли, предаваясь воспоминаниям, связанным с этими местами. Рядом с ней к нему возвращалась молодость, в душе разгорались чувства, которые казались навсегда забытыми. Он предавался воспоминаниям о далеких годах детства. Порой, когда они шли рядом с мадам Рекамье, он заглядывал в эти прекрасные и такие добрые глаза, и по спине пробегал холодок от внезапного узнавания — но, как мучительно он ни старался понять, кого именно она ему напоминает, ему никак не удавалось вспомнить до конца. Единственное, что он знал точно,— это, что дело касается каких-то очень давних и прочно забытых событий прошлого. «Я намерен использовать то недолгое время, отпущенное мне, чтобы описать свою юность,— говорил он,— поскольку и ныне ее сущность остается для меня осязаемой».

Казалось, мадам Рекамье отвечала взаимностью на любовь Шатобриана, но, как обычно, настаивала на том, чтобы их отношения оставались платоническими. Чародей, однако, оправдал свое прозвище. Его поэзия, меланхоличный вид, а главное, его настойчивость сделали свое дело, и она наконец уступила — возможно, впервые в жизни. Теперь, став любовниками, они сделались неразлучной парой. И все же Шатобриан был неисправим — со временем он почувствовал, что не может долго довольствоваться одной женщиной. Вновь заговорила его кипучая натура, возобновились любовные похождения. Вскоре они с Рекамье перестали встречаться.

В 1832 году Шатобриан путешествовал по Швейцарии. Его жизнь снова дала крен; только на сей раз он и вправду был стар, одряхлел не только телом, но и духом. Среди альпийских красот его вновь стали посещать странные воспоминания о детских годах, о замке в Бретани. До него донесся слух, что в тех же местах отдыхает мадам Рекамье. Он не виделся с ней много лет и без промедления поспешил к гостинице, в которой она остановилась. Она встретила его так же ласково, как прежде; они вместе гуляли, а по вечерам подолгу сидели, предаваясь воспоминаниям.

Однажды Шатобриан упомянул о том, что собирается наконец закончить написание своих воспоминаний. Он рассказал ей о самом сокровенном: о Сильфиде, его воображаемой возлюбленной и подруге юношеских лет. Когда-то он надеялся, что встретит Сильфиду в настоящей жизни, но все реальные женщины бледнели, не выдерживая сравнения с идеалом. С годами он совсем забыл о своей выдуманной подруге, но теперь, став стариком, он не только вернулся к мыслям о ней, но и вновь мог видеть ее лицо и слышать голос. И только теперь, вспомнив все, он осознал, что на самом деле ему посчастливилось встретить настоящую Сильфиду — ею была мадам Рекамье. В облике и голосе было достаточно сходства. Но куда важнее было иное сходство — тихий и нежный нрав, целомудрие, девственность. Прочитав ей только что написанные строки о Сильфиде, он признался, что хочет снова стать молодым и верит, что только она способна вновь вернуть ему молодость. Вдохновляемый мадам Рекамье, он вновь приступил к работе над мемуарами, которые впоследствии получили известность под названием «Замогильные записки». Большинство критиков сошлись во мнении, что книга стала его шедевром. Шатобриан посвятил свои воспоминания мадам Рекамье, преданность которой хранил до конца дней, до смерти, наступившей в 1848 году.
Толкование. Вряд ли будет ошибкой сказать, что у каждого из нас есть свой идеальный образ человека, которого мы мечтаем встретить и полюбить. Чаще всего образ этот складывается по крупицам из отдельных черт разных людей, которых мы встречали в юности, персонажей книг и даже кинофильмов. Прототипами идеала могут послужить и люди, оказавшие на нас сильное влияние,— например, учитель. Черты подобного идеала, как правило, расплывчаты, неясны, его трудно описать словами. Они, однако, не имеют ничего общего с поверхностными увлечениями.

Для переходного возраста — а в эту пору все мы становимся идеалистами — характерны особенно усердные попытки отыскать этот идеальный тип в жизни. Часто предметам наших первых влюбленностей в большей степени свойственны черты сходства с ним, чем любви последующих лет. Для Шатобриана, жившего полузатворником в средневековом замке, такой первой любовью стала сестра Люсиль, которую он обожал и идеализировал. Понимая, однако, что Люсиль недоступна, он взамен создал фигуру в своем воображении, наделив ее всеми положительными качествами сестры — благородством, нежностью, целомудрием, отвагой.

Мадам Рекамье, скорее всего, не было известно об идеальном типе Шатобриана, но она могла кое-что узнать о нем самом еще задолго до встречи. Прежде всего она прочитала все его книги, в значительной степени автобиографичные. Она знала, что он сокрушается по утраченной юности; а уж его бесконечные любовные похождения, все новые романы, бесславно завершавшиеся один за другим, не были секретом ни для кого, как не была секретом и его неугомонная натура. Мадам Рекамье была мастерицей подлаживаться под людей, проникая в их мысли, именно поэтому она организовала поездку в Валле-о-Лу, где, как ему казалось, осталась часть его утраченной молодости. Им овладели воспоминания, он словно вернулся во времена юности, в годы, прожитые в Бретани, в замке. Мадам Рекамье не мешала ему, напротив, поощряла. Очень важным обстоятельством, конечно, оказалось совпадение: она действительно напоминала идеал его юности, не столько внешне, сколько по характеру: целомудрием, добротой, благородством. (Тот факт, что очень многие мужчины влюблялись в нее, позволяет предположить, что у многих мужчин идеалы юности совпадают.) Мадам Рекамье была воплощением Люсиль/Сильфиды. Потребовались годы, прежде чем Шатобриан осознал это, а когда это случилось, он был очарован ею окончательно.

Воплотить в себе чей-то юношеский идеал практически невозможно. Но если вам удастся создать хотя бы его отдаленное подобие, пробудить воспоминания об этом идеальном образе, этот человек без оглядки пойдет за вами по тропе обольщения. Для осуществления этой регрессии вам придется поработать психоаналитиком. Добейтесь того, чтобы ваши объекты приоткрыли перед вами свое прошлое, рассказали о былых влюбленностях, а точнее — о самой первой любви. Будьте внимательны к любым выражениям разочарования, чтобы понять, чего именно они тогда не получили, что оставило их неудовлетворенными. Побывайте с ними в местах, где прошло их детство или юность. В этой регрессии основная задача — воссоздание не отношений ребенка с надежным и заботливым родителем, а романтического духа первой полудетской любви. Вашим отношениям с объектом должен быть присущ оттенок целомудрия. Взрослая жизнь постоянно требует от нас компромиссов, лукавства и определенной жесткости. Создайте идеальную атмосферу, исключающую подобные вещи, позволяя партнеру ощутить некую общую, роднящую вас незащищенность, чистоту, даже непорочность. Это придаст всему происходящему сходство с мечтой, объектам должно казаться, что они, хотя это и невозможно, переживают встречу с первой любовью. Действуйте без спешки, дайте событиям развиваться неторопливо, при каждой встрече старайтесь открыться с новой стороны, позволяя увидеть все новые идеальные качества. Повторное переживание былых счастливых мгновений — это ощущение настолько сильное, что устоять перед ним просто невозможно.


4. Однажды летом 1614 года несколько представителей высшего английского дворянства, в число которых входил архиепископ Кентерберийский, встретились, чтобы поговорить о графе Сомерсете, фаворите короля Якова I, которому в то время минуло сорок восемь лет. Молодой граф был фаворитом короля вот уже восемь лет, стяжав за это время несметное богатство, власть и столько всевозможных титулов, что прочим уже не на что было надеяться. Как избавиться от столь могущественного человека? Заговорщики искали, но не могли найти решения.

Спустя некоторое время Яков, инспектируя королевские конюшни, заметил молодого человека, которого прежде не встречал при дворе: двадцатидвухлетнего Джорджа Виллерса, дворянина не слишком знатного рода. От глаз придворных, сопровождавших короля, не укрылся внимательный взгляд, которым король проводил Виллерса, как и то, с каким интересом он позднее о нем расспрашивал. Никто не мог бы поспорить с тем, что юноша был, бесспорно, хорош собой, ангельское лицо сочеталось у него с очаровательной, немного детской манерой держаться. Когда весть о монаршем интересе к Виллерсу достигла заговорщиков, решение пришло мгновенно: они нашли то, что искали, а именно юношу, способного отвлечь короля от омерзительного фаворита. Однако подобные вещи нельзя пускать на самотек, иначе то, что казалось вполне осуществимым, может просто не состояться. Обольщению следует помочь, подтолкнуть в нужном направлении. Поэтому, ни во что не посвящая Виллерса, они для начала свели с ним знакомство.

Король Яков I был сыном Марии Стюарт, королевы Шотландии. Детство его напоминало ночной кошмар: отец его, фаворит матери и его собственные регенты были убиты; мать сначала выслали из страны, а позднее казнили. Будущий король, а тогда юный принц Джеймс, был вынужден изображать дурачка, чтобы избежать участи своих близких. Он не выносил вида мечей, малейший намек на ссору или спор выводил его из равновесия. Когда его двоюродная сестра королева Елизавета I скончалась в 1603 году, не оставив наследника, он стал королем Англии.

Яков I окружал себя яркими, веселыми молодыми людьми, предпочитая, по всей видимости, общество мальчиков. В 1612 году умер принц Генри, его сын. Король был безутешен. Ему необходимо было отвлечься и ободриться, а давний его фаворит, граф Сомерсет, был уже не столь свеж и привлекателен. Момент идеально подходил для обольщения. И вот заговорщики приступили к обработке Виллерса под видом того, что дружески хотят помочь юноше преуспеть при дворе. Они позаботились о гардеробе для него, об украшениях, подарили сверкающую карету — не упустив ничего, на что мог обратить свое внимание король. Виллерсу наняли учителей верховой езды, фехтования, тенниса и танцев, обучили обращению с охотничьими собаками и птицами. Особое внимание было уделено искусству вести разговор — как умело польстить, отпустить ловкий комплимент или шутку, вовремя вздохнуть. К счастью, Виллерс оказался способным и восприимчивым учеником; от природы наделенный живостью, он держался непринужденно и, казалось, ничем не смущался. Вскоре заговорщикам посчастливилось определить его на место королевского виночерпия: каждый вечер он наливал королю вино, так что это позволяло ему близко видеть молодого человека. Прошло несколько недель, и король полюбил юношу, который казался воплощенным вниманием и кротостью, а именно в этом король нуждался сейчас более всего. Как это было прекрасно, иметь возможность заниматься его воспитанием, формированием его характера, заботиться о нем, даже баловать. А как отменно он был сложен!

Заговорщики убедили Виллерса в необходимости разорвать помолвку с его возлюбленной: король был однолюбом и не переносил соперничества. В скором времени Яков I потребовал, чтобы Виллерс находился при нем неотлучно, так благотворно действовал на него невинный и добродушный юноша. Король произвел Виллерса в постельничие и теперь мог каждый вечер оставаться ним наедине. Особенно умиляло Якова то, что новый любимец никогда ни о чем его не просил, поэтому баловать его было особенно приятно.

К 1616 году Виллерс полностью вытеснил прежнего фаворита. Теперь он носил титул герцога Бэкингема и стал членом королевского Тайного совета. К ужасу заговорщиков, он за короткое время заполучил еще больше привилегий, чем было у его предшественника, графа Сомерсета. Король прилюдно звал его любимым, поправлял на нем камзол, причесывал ему волосы. Яков I ревниво оберегал фаворита от всего, заботясь о том, чтобы сохранить его юношескую чистоту. Он был безмерно внимателен к молодому человеку, он старался выполнить малейшую его прихоть и, по сути дела, стал его рабом. Вообще складывалось впечатление, что король иногда впадает в детство: стоило Стини (ласковое прозвище, данное им Виллерсу) войти в комнату, и он начинал вести себя, как ребенок. Яков I и его фаворит оставались неразлучными до самой смерти короля в 1625 году.


Толкование. Родители, вне всяких сомнений, оставляют в нас неизгладимый отпечаток на всю жизнь, пусть даже мы не всегда понимаем и замечаем это. Но и дети не в меньшей мере влияют на своих родителей, наполняя их жизнь и по-своему обольщая. Родители могут играть роль защитников, при этом они в свою очередь, проникаясь духом и энергией своего ребенка, заново проживают какую-то часть собственного детства. И точно так же, как ребенок борется, подавляя неосознанное сексуальное влечение к родителю, родитель вынужден подавлять собственное эротическое влечение к ребенку, лежащее непосредственно под той нежностью, которую он испытывает. Поэтому роль ребенка — великолепный, почти безотказный прием, ведущий к успеху в обольщении. Чувствуя себя более сильными, надежными и более ответственными, чем вы, ваши объекты с готовностью отправятся прямиком в расставленные сети. При этом у них будет ощущение, что им нечего бояться. Подчеркните свою незрелость, слабость, и вы вызовете восхитительную иллюзию, что они защищают вас, подобно родителям, а потребность в этом велика, особенно у людей постарше. Они и не заметят, как вы проникаете им в душу, незаметно нашептываете свою волю — ведь так часто именно дети управляют взрослыми. Ваша наивность вызывает желание уберечь вас, но несет еще и сильную сексуальную нагрузку. Непорочность невероятно соблазнительна; нередко люди даже с опытными партнерами любят играть в лишение невинности. Всколыхните в них дремлющую, но от этого не менее сильную и неосуществимую сексуальную фантазию — интимные отношения с ребенком,— и в надежде на ее претворение в жизнь они пойдут за вами на край света. В довершение всего не исключено, что в вашем присутствии они и сами повернутся лицом к прошлому, заражаясь от вас детским радостным и легким настроением.

Виллерсу многое из того, о чем было сказано выше, было дано от природы, но вам, скорее всего, придется немного потрудиться. К счастью, почти в каждом из нас живы детские качества, которые совсем нетрудно подчеркнуть и несколько утрировать. Постарайтесь, чтобы ваши поступки и действия казались непосредственными и стихийными. Любой сексуальный элемент в вашем поведении должен выглядеть неосознанным, невинным. Подобно Виллерсу, не просите ни о чем. Родителям больше по душе дети, которые не выпрашивают подарки, вызывая тем большее желание эти подарки делать. Притворяясь, что вы совершенно доброжелательны, не осуждаете и не критикуете никого из окружающих, вы добьетесь того, что все ваши поступки будут казаться более естественными и наивными. Старайтесь не терять веселого, бодрого настроя, не переходя, однако, черты и не скатываясь к скудоумию. Утрируйте все присущие вам проявления слабости, то, чего вы не умеете, с чем не можете справиться. Не забывайте: большинство взрослых вспоминают детские годы с любовью, но часто, как парадоксально это ни покажется, особенно сильную ностальгию по тем временам испытывают те, на чью долю выпало трудное детство. Дело в том, что в силу обстоятельств им так и не пришлось прожить свое детство, а значит, они не имели возможности и нормально повзрослеть, отсюда и эта тяга к раю, которого они никогда не знали. Именно к этой категории следует отнести и Якова I. Люди этого типа — созревшие плоды, полностью готовые к обратной регрессии.


1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   33


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница