О работе в кб химмаш им. А. М. Исаева и не только об этом



страница1/3
Дата24.04.2016
Размер0.56 Mb.
  1   2   3

 О РАБОТЕ В КБ ХИММАШ им. А.М. ИСАЕВА И НЕ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ


ГЛАВА 19.

19.01.2012



Просмотрел в ноябре 2011 года полемику на Форуме «Роль Глушко в Космонавтике». Жалею, что не заглянул раньше, когда писал главы 13-17, последние совпадали по времени. Не со всем, о чем говорилось на Форуме, могу согласиться, но с высказываниями подавляющего большинства - согласен. Однако хочу добавить некоторые личные впечатления о том времени. У меня нет под рукой документов, как у salo, буду говорить по памяти. В конце 72, в 73 и начале 74 года, когда отработка ДУ С5.51 блока «И» Н1-Л3 была фактически закончена (получено заключение о допуске к ЛКИ и проведены поставки на №№ 8Л и 9Л) я проводил много времени в проектных отделах ЦКБЭМ. Я имею в виду те отделы, которые были под руководством В.К.Безвербова, и в отличие от проектантов К.Д. Бушуева, располагались в одном из «школьных» зданий на «грабинской» территории. КБХМ участвовало во многих проектных разработках, относящихся к МКБС (Многоцелевая космическая база-станция). Я считаю МКБС крупнейшей и важнейшей проектной разработкой Королева-Мишина. К сожалению, о ней почти ничего не говорится в исторических документах и в воспоминаниях. Важнейшие КА ДЗЗ в системе МКБС должны были иметь стыковочные узлы для присоединения к станции. Некоторые из них по массе превышали возможности «семерки» и должны были выводиться на Н-11. В первую очередь рассматривались КА по заказам ГРУ, которые на МКБС должны были пополнять запасы фотопленки, компонентов топлива и газов. В одном из вариантов на одной орбите и на небольшом расстоянии от МКБС находилась заправочная станция с запасами топлива свыше 50 т., которая выводилась Н-1. Фактически речь шла о создании системы многоразового использования КА при переходе их с рабочей орбиты на орбиту МКБС. Рассматривался вопрос и о буксирах-спасателях для захвата и транспортировки КА не оборудованных стыковочными узлами к МКБС. Все многократно используемые КА и буксиры-спасатели проектировались с ДУ КБХМ. Эта тема увлекла меня своим размахом и новизной. Совсем по-другому рассматривались обязанности космонавтов на МКБС. Это должны были быть высококвалифицированные инженеры, обладающие практическими навыками работы с оборудованием КА.   В конце 72 года я приказом был зачислен в целевую аспирантуру НИИТП. Выбрал тему об особенностях разработки ДУ КА в системе МКБС. Моим руководителем был В.Н.Богомолов. Вариантов ДУ было много, но все они базировались на двигателе 11Д442, основу которого составлял двигатель С5.62 ДУ С5.51 блока «И» Н1-Л3. В системе МКБС решались и другие задачи, которые не касались КБХМ. Это промежуточный транспортный узел при полетах на другие планеты или на стационар. Это электростанция на панелях солнечных батарей большой площади. От нее могли подзаряжаться и аккумуляторы на обслуживаемых КА. Параметры орбиты МКБС не были точно выбраны, но ДУ КБХМ должны были обеспечивать работу КА на орбитах от 500 до 200 км. не менее 25 раз. С этой целью в КБХМ проводились ресурсные испытания двигателя С5.62 с турбонасосной системой подачи на тысячи включений и десятки тысяч секунд суммарной работы. С приходом В.П.Глушко все работы по МКБС, как производные от Н1, были прекращены.  В.К.Безвербый уволен. Наш постоянный куратор от ЦКБЭМ по ТЗ Л.Б.Простов, который последнее время работал по МКБС перешел работать замом Б.А.Соколова по ОДУ «Бурана». Мне было предложено ограничиться в диссертации только работами по двигателю 11Д442, но я как-то потерял интерес к защите. Вообще в конструкторских отделах КБХМ к началу 70-х годов было всего два к.т.н. Это К.Г.Сенкевич и Б.Б.Парпаров. А.М.Исаев относился к ученым степеням крайне негативно. Считал, что работа над диссертацией отвлекает человека от настоящей инженерной работы в КБ. Меня удивляло обилие кандидатов и докторов в конструкторских отделов В.П.Глушко. Если у Глушко разработкой одного ГГ занималась целая конструкторская группа, то у нас один А.Н.Нешин разрабатывал несколько ГГ, а объем конструкторской работы не зависит от абсолютной величины ГГ.  Сподвижник В.П.Глушко А.Д.Вебер определил своего сына на работу в отдел КС КБХМ, где можно было быстрее набраться практического опыта.  Наверное, отсюда такая разница в «ученых» у А.М.Исаева и В.П.Глушко. В истории космонавтики А.М.Исаев остался единственным человеком, который самостоятельно дважды отказался от присвоения звания членкора и действительного члена АН СССР. Заканчивая разговор о МКБС, следует отметить, что при его наличии может быть и удалось отреставрировать Фобос-Грунт и ряд других КА на опорных орбитах. Но сейчас возродить что-то в стиле МКБС невозможно, хотя со временем такая система будет существовать в международном масштабе. У меня нет однозначного мнения о правильности решения Б.Е.Чертока и компании по созданию первых ДОС. Конечно, ЦКБЭМ обошло В.Н.Челомея с его «Алмазами» и застолбило приоритет нашей Родины по длительной работе человека на около земных орбитах. Но сейчас видно, что ограничившись только «Миром» или даже МКС нельзя многого сделать в освоении космоса. Возникает вопрос: «А нужна ли на орбите Земли пилотируемая космонавтика?». МКБС давало однозначный ответ о ее необходимости. В.П.Мишин был верным и последовательным сторонником идеологии С.П.Королева. Понимая  шаткость необходимости пилотируемого полета на Луну, он старался сохранить МКБС, который был хоть как-то привязан к задачам МО. Он понимал, что ставка на ДОС ставит крест на всей программе Н1. Это, наверное, понимали и Б.Е.Черток и его приверженцы. Но об этом другой разговор.

Об истории взаимоотношений С.П.Королева и В.П.Глушко я писал еще в главе № 14. Напомню, их первая встреча произошла в январе 1933 года, когда делегация ГИРД в составе Цандера, Королева, Тихонравова, Победоносцева, Параева и Корнеева приехала в ГДЛ. Встречу никак нельзя назвать дружеской. Вот замечания ГИРД по работам отдела 2 ГДЛ (отдел Глушко). «Работы ведутся только по КС, без учета других составляющих ЖРД, поэтому носят беспредметный характер, недостаточно уделяется внимания вопросам теплового расчета двигателя. Конструкторская документация выпускается в другом отделе, что противоречит общепринятой мировой практике». В ответе, составленным Глушко и Кулагиным и утвержденным Клейменовым говорится: «Мнение ГИРД не может служить направляющим для работ 2-го отдела, т.к. последний, имея богатый опыт в части  РД на жидком топливе и имея достижения, не может считать за авторитет организацию, которая сама, не имея никакого опыта в данном вопросе, еще учится, причем идет, как нам известно,  неправильным путем». Обращает на себя внимание тот факт, что замечания ГИРД касаются техники дела, а ответ ГДЛ написан в стиле «Сам дурак». Разногласия между работниками ГИРД и ГДЛ продолжались и в РНИИ, где все руководство РНИИ было из ГДЛ. Взгляды на развитие ракетной техники у С.П.Королева и В.П.Глушко временами полярно менялись, и далеко не всегда это было синхронно.   Возвращаюсь к истории выбора двигателя и компонентов к Н1. Не везде можно проследить выбор по документам. Мечту о тяжелом носителе С.П.Королев вынашивал еще с 45 года, она была естественным продолжением его работ по созданию стратоплана в РНИИ, да и М.К.Тихонравов предлагал связку из нескольких Фау-2 на 1-й ступени. С.П.Королев был знаком и с проектными разработками фон Брауна по «А-9/А10» и «Программы Америка». Видел он в Пенемюнде и стенд для испытания двигателей на 200 тонн тяги. Проект ракеты Р-3 на НТС НИИ-88 С.П.Королев представил 07.12.49 г. В соответствии с работами по НИР «Н-2» была выбрана топливная пара кислород-керосин. Против этой пары были замечания военных. ТЗ на двигатель тягой 120 т. было выдано В.П.Глушко и А.И.Полярному. Отзыв А.М.Исаева по двигателю В.П.Глушко имел много замечаний (по технологичности, по импульсу последействия и др.). Двигатель Глушко был выбран, потому что у Полярного не было своей экспериментальной базы. В решении НТС указывалось на необходимость выполнения В.П.Глушко требований ТЗ НИИ-88. На необходимость выполнения требований ТЗ С.П.Королев указывал еще в 47 г. В это время разногласия между Королевым и Глушко были не по компонентам, а по выполнению ТЗ. Видно они были серьезные, т.к. С.П.Королев настаивал на организации своей стендовой базы в филиале № 2 НИИ-88 под Загорском. Вопрос не был решен из-за необходимости больших средств и времени, и наличия таковой базы в Химках. В ответ на замечания военных по проекту двигателя ракеты Р-3 В.П.Глушко 12.01.50. направил письмо в МО и в другие руководящие инстанции о неправомерности требований МО по замене кислорода на азотную кислоту. Мотивировал это тем, что двигатель тягой свыше 8 тонн создать на кислоте невозможно. Последней ракетой, созданной на основе  Фау-2, была Р-5 (вед. конструктор Д.И.Козлов). Ракета проходила ЛКИ с 03.53. по 02.55. и была принята на вооружение. Но уже с 54 г. разрабатывалась ракета повышенной надежности Р-5М под ядерный заряд. 21.06.56. первая стратегическая ракета Р-5М принята на вооружение. За разработку этой ракеты С.П.Королев, В.П.Мишин, В.П.Глушко и др. получили звание ГСТ. Ракета имела дальность 1200 км., а Р-2 только 600. Макет Р-5 стоит у музея вооруженных сил, а Р-2 на въезде в г. Королев. Сразу видно, что это совершено различные ракеты. Увеличение дальности получено в основном за счет несущих алюминиевых топливных баков и отделяющейся головной части. Двигатель практически остался старым. По сравнению с двигателем РД-101 ракеты Р-2, давление в КС двигателя РД-103 Р-5 увеличено на 2,5 атм. (с 21,6 до 24,1). В двигателе РД-103М давление в КС увеличено еще на 0,3 атм. (до 24,4). Если следовать логики В.П.Глушко, что автором «катюши» является Г.Э.Лангемак, а не А.Г.Костиков, то автором двигателей от РД-100 до РД-103М нужно признать доктора Вальтера Тиля, погибшего при бомбардировке Пенемюнде 18.08.43 г. английской авиацией, а не В.П.Глушко. После смерти Вальтера Тиля работы по двигателям для баллистических ракет дальнего действия продолжались. Упоминается о разработке двигателя тягой 150 т., два испытания которого были проведены в Пенемюнде в декабре 44 г. и в январе 45 г. Каких-либо сведений о результатах этих испытаний я не нашел. Известно, что в 45-46 гг. нашими специалистами в Германии проводились форсированные испытания трофейного двигателя Фау-2  с 25 до 35 т. по тяге.

В 1951 г. С.П.Королев был руководителем НИР «Н-3». По этой теме предполагалось определить облик ракеты межконтинентальной дальности. Работы по проекту ракеты Р-3 показали, что одноступенчатой ракетой такой дальности достичь не возможно. Нужен принципиально новый тип составной ракеты. К этому времени С.П.Королев еще не определился, будет ли новая ракета баллистической или крылатой. На НТС НИИ-88 он выступил с двумя докладами впервые в качестве ГК ОКБ-1 и заместителя директора института. 27.12.51 г. по варианту баллистической ракеты и 16.01.52 г. по варианту крылатой ракеты. Для баллистической ракеты была выбрана топливная пора кислород-керосин. Двигатель ракеты закладывался с давлением в КС 60-100 атм. (В Р-5 было 25) В докладе С.П.Королева указывалось, что стойкие компоненты для этой ракеты неприемлемы, т.к. с ними нельзя обеспечить дальность свыше 1000 км. С В.П.Глушко в этом вопросе никаких расхождений не было. Что касается крылатого варианта, то в дальнейшем эти работы были переданы в МАП. На этом закончились работы Королева по крылатым ракетам, которые он вел еще со своего прихода в ГИРД и отдавал им предпочтение перед баллистическими ракетами. Крылатую ракету «Буран» стал разрабатывать В.М.Мясищев с двигателем В.П.Глушко на 1-й ступени, а крылатую ракету «Буря» Лавочкин с двигателем А.М.Исаева на 1-й ступени. Надо сказать, что в мае (или июле) 1951 г. приказом МВ (с 15.03.53 г. МОП) М.К.Янгель был назначен заместителем Королева по проектным работам. Хотя только в марте Королев своим приказом назначил Янгеля своим замом по серийным работам ОКБ-1, с курированием работ на Днепропетровском заводе ракет Р-1 и Р-2. Приказ МВ вызван тем, что в конце 50 г. Королеву было поручено проработать вопрос о возможности использования БРДД для нужд ВМФ. На одном из НТС НИИ-88 в 51 г. Д.Д.Севрук и А.М.Исаев выступили с докладами о возможности использования стойких компонентов при разработке баллистических ракет. Глушко за это выступление назвал Севрука авантюристом, Севрук в это время работал заместителем у Глушко. С.П.Королев разрабатывал проект ракеты Р-11 на стойких компонентах с двигателем А.М.Исаева С2.253М от ЗУР без особого энтузиазма, несмотря на настойчивые призывы военных. ЭП Р-11 был разработан к 30.11.51. под руководством М.К.Янгеля, и был встречен военными «На ура». В марте 1952 г. в составе НИИ-88 были организованы два ОКБ для разработки двигателей на стойких компонентах. В первую очередь для ЗУР это: ОКБ-2 А.М.Исаева и ОКБ-3 Д.Д.Севрука. Севрук с удовольствием принял это назначение и перешел в НИИ-88 от Глушко. Вместе с Севруком от Глушко перешли еще ряд работников, всего человек 15. В.Я.Малышев, Р.А.Скорняков, В.С.Лурье, В.С.Башкин, Е.Г.Ланда и др.  потом долгие годы работали в ОКБ-2 после объединения с ОКБ-3. В ОКБ-3 были развернуты работы: по двигателям для ЗУР С.А.Лавочкина и П.Д.Грушина, по самолетным ЖРД для А.И.Микояна, по неуправляемым зенитным ракетам «Чирок» (на основе немецкой «Тайфун»), по тактической ракете «Коршун» с дальностью 50 км., и по ЖРД для баллистических ракет. КБ разместилось в новом 3-х этажном здании, к которому примыкали два производственных цеха и различные лаборатории. Строилась современная по тому времени испытательная станция со стендами для огневых испытаний ЖРД с тягой до 17т. на стойких компонентах. Стенды постепенно вводились в эксплуатацию. Была своя компрессорная и заправочная станция. Д.Д.Севрук первый в СССР создавал и испытал ЖРД с ТНА тягой от 3-х до 17 т. на испытательной станции ОКБ-3. ЖРД для ЗУР создавались с ТНА, где ГГ впервые работал на основных компонентах. Работы Д.Д.Севрука поддерживал М.К.Янгель, который в 53 году был назначен директором НИИ-88 и стал начальником над С.П.Королевым. Все было бы хорошо для ОКБ-3, если бы не характер Д.Д.Севрука и стиль работы, который он перенял от В.П.Глушко. Объем работ, который набрал Севрук, требовал наличия соответствующей производственной базы, а он имел только два небольших цеха № 106 и № 107. Материальной части для проведения экспериментов было явно недостаточно. Я помню, как работая в отделе 31 ОКБ-3, испытания постоянно проводили в сверхурочное время из-за позднего поступления изделий из цеха. У Д.Д.Севрука первым замом, как и у В.П.Глушко был зам по испытаниям. Это Г.М.Табаков, будущий многолетний заместитель министра в МОМ. Опыта работы с серийными заводами у Д.Д.Севрука не было. В.П.Глушко при ограниченной номенклатуре изделий имел солидный завод. А.М.Исаев в Подлипках, кроме своего опытного производства, пользовался крупным двигательным цехом № 5 завода № 88. Кроме того его изделия быстро передавались на заводы Златоуста и Днепропетровска. М.К.Янгель, для которого Д.Д.Севрук спроектировал двигатели для ракет Р-12, Р-14 и Р-16, в 56 г. предлагал ему частью коллектива перебраться в Днепропетровск и быть его замом. Севрук отказался. На заводе №586 был создан филиал ОКБ-3 во главе с И.И.Ивановым для ведения работ по документации Севрука с двигателями С3.40, С3.41, С3.42. А также по экспериментальным двигателям для ракеты Р-16, по двигателю для морской ракеты М.К.Янгеля Р-15 (уменьшенный вариант ракеты Р-12) и по двигателю с ТНА для замены Исаевского двигателя С2.253М ракеты Р-11, которая изготавливалась на заводе № 586. В это время у В.П.Глушко очень тяжело шла отработка двигателей на кислороде-керосине по Р-5 для С.П.Королева из-за высокочастотных колебаний. Глушко внимательно следил за работами Севрука на стойких компонентах. Еще в 51 г., когда Севрук работал в Химках, начались работы с экспериментальными двигателями на кислоте с керосином под 1-ю и 2-ю ступени ЗУР размерностью в 9 и 2,7 т. (РД-200 и РД-219). Глушко быстро оценил перспективность работ Севрука на стойких компонентах. В 53 г. по ТЗ от НИИ-88 (Д.Д.Севрук, М.К.Янгель) он начал работы по 4-х камерному двигателю РД-211 тягой 56 т. под БРДД Р-12, на которую еще не было выданы ТТХ от МО. В 54 г. В.П.Глушко начал работы по ТЗ В.М.Мясищева по двигателю РД-212 тягой 57 т. для 1-й ступени крылатой ракеты «Буран», в 56 г. его тяга была увеличена до 70 т. и он получил индекс РД-213. В 55 г. В.П.Глушко получил ТЗ от М.К.Янгеля на двигатель для ракеты Р-12 без подтверждения директивными документами. Этот двигатель, получивший индекс РД-214, стал родоначальником всех двигателей на стойких компонентах для боевых ракет. С этого момента начался закат ОКБ-3. Первым в начале 55 г. Д.Д.Севрука покинул Г.М.Табаков. Он перешел на должность заместителя главного инженера НИИ-88 с перспективой стать директором филиала №2 института, который выделялся в самостоятельное предприятие. Первым замом Д.Д.Севрука стал С.Д.Гришин, мой руководитель дипломного проекта. Последние два месяца диплома меня опекал И.В.Кострюков, который, впоследствии был секретарем парткома института и с 59 г. его главным инженером. Рядом с Кострюковым в зале работал В.И.Харчев, который единственный в ОКБ-3 ходил в военной форме в звании майора. Про него писал Б.Е.Черток, как он пытался выкрасть фон Брауна из американской зоны оккупации. В 56 г. М.К.Янгель выступил перед вышестоящими организациями с предложением определить разработчиком двигателей ракет Р-14 и Р-16 ОКБ-456 В.П.Глушко, вместо ОКБ-3 НИИ-88 Д.Д.Севрука. Создание филиала ОКБ-3 на заводе № 586 не могло заменить полноценное КБ, и ставило под угрозу срыва выход на ЛКИ, определенный действующими постановлениями. Соответствующие постановления вышли в 57 г. М.К.Янгель преобразовал филиал ОКБ-3 в КБ по разработке рулевых двигателей, от создания которых отказался В.П.Глушко, у которого двигатели управлялись графитовыми рулями, как в Фау-2. В 57 была закрыта тема «Коршун», хотя документация на жидкостную тактическую ракету уже была передана на Ижевский механический завод для серийного изготовления и ракеты возили на парадах по Красной площади. Работы по неуправляемой зенитной ракете «Чирок» были прекращены и в воздушном и в наземном варианте в 57 г. Последним ударом был выбор в 58 г. П.Д.Грушиным двигателя С2.711 ОКБ-2 вместо двигателя С3.20 ОКБ-3 для комплекса С-75. В декабре 58 г. принято решение об объединении ОКБ-2 и ОКБ-3 в одно КБ под руководством А.М.Исаева. В январе 59 г. ОКБ-2 стало самостоятельной организацией. Лишь несколько человек из ОКБ-3 остались в институте. Д.Д.Севрук, по приглашению В.П.Глушко, вернулся в ОКБ-456 на должность заместителя ГК, в Химках он постоянно проживал, работая в Подлипках. Но В.П.Глушко предложил ему заниматься только электрическими двигателями, а не двигателями на стойких компонентах. Отдел огневых испытаний двигателей № 31 ОКБ-3, где я работал, в полном составе вошел в ОКБ-2 под № 15.  Такой исход событий был закономерен. Д.Д.Севрук не имел производственной базы для изготовления двигателей необходимой для М.К.Янгеля размерности. От переезда в Днепропетровск отказался. Наладить работу по изготовлению и испытаниям двигателей через филиал не удалось. Не было у Д.Д.Севрука и своей испытательной базы под размерность двигателей Янгеля. Испытательная станция по проекту предназначалась для испытания ЖРД для ЗУР. Огневые стенды были расположены на 2-м этаже здания. На стенде № 1 испытывались ГГ. Стенды №№ 2,3,4 были вертикальные и позволяли испытывать двигатели  тягой 1,5; 3 и 5 т. соответственно. Наклонный стенд № 5 позволял испытывать двигатели с тягой до 17 т. Стенд № 6 (единственный горизонтальный) был введен в строй в конце 56 г. Но нем можно было испытывать двигатели тягой до 20 т.  Таким образом, двигатели Янгеля Севрук мог испытывать только в Днепропетровске. Может быть, В.П.Глушко и был прав, обвиняя Д.Д.Севрука в авантюризме. Не имея соответствующей производственной и экспериментальной базы, он пытался захватить слишком большой кусок заказов, которым и подавился. В.П.Глушко оказался более мудрым. Уже к 52 году он проникся важностью перехода на стойкие компоненты для боевых ракет. С 53 г. развернулись экспериментальные работы по двигателю РД-211 тягой 56 т. Для этого у него были не только лучшие условия, чем у Севрука, но и реальные творческие достижения. В.П.Глушко удалось покончить с высокой частотой на кислородно-керосиновых двигателях больших тяг. А.М.Исаев не смог побороть вч колебания в стартовом двигателе «Бури» и вернулся к ТГ-02 вместо керосина. В дальнейшем ни в одном двигателе А.М.Исаева керосин не применялся. В.П.Глушко нанес вч колебаниям кислотно-керосиновых двигателей двойной удар. В качестве горючего применил специальный сорт керосина ТМ-185 и ввел в практику 4-х камерную компоновку двигателя с одним ТНА. Следующим шагом В.П.Глушко была замена ТМ-185 на более эффективное, самовоспламеняющееся с кислотой топливо НДМГ. Последним шагом была замена АК-27и на АТ. Эту топливную пару наряду с М.К.Янгелем сделал основной для своих ракет и В.Н.Челомей. Вслед за В.П.Глушко перешел на АТ и НДМГ и С.А.Косберг, отказавшись от разработки кислородно-керосиновых двигателей для С.П.Королева. Двигатели В.П.Глушко на первых ступенях боевых ракет обеспечили в 60-70-х годах СССР относительный ядерный паритет с США, да и в настоящее время составляют основу РВСН по боевым блокам. Ракета носитель «Протон» с двигателями Глушко на 1-й ступени, является единственным до сегодняшнего дня средством доставки тяжелых спутников на стационарную орбиту.

 В некоторых сообщениях указывается, что Д.Д.Севрук начал первым применять НДМГ.  Могу утверждать, что испытаний с НДМГ Севрук на своих стендах не проводил. Вытеснение НДМГ из стендовых баллонов высоким давлением нужно было проводить азотом, а не воздухом. Я проводил первые испытания с НДМГ на 2-м стенде этой станции на рулевой КС двигателя 4Д10 после объединения с ОКБ-2  А.М.Исаева, и после окончания строительства азотно-кислородной станции и коренной реконструкции стенда. У Д.Д.Севрука была высококвалифицированная химическая лаборатория. Через нее проводились сравнительные испытания новых топлив на двигателях С09.29 и С3.25. Кроме того часть испытаний проводилось в ГИПХ на экспериментальной материальной части от ОКБ-3. Возможно, испытания с НДМГ проводились в ГИПХ, но я о них ничего не знал. Лаборатория (начальник д.х.н. Н.В.Голованов) после объединения с ОКБ-2 в полном составе перешла к Королеву в ОКБ-1.



Теперь о позиции С.П.Королева по выбору топлив для ракетно-космической техники. К началу 60-го года Королев придерживался мнения, что космические ракеты-носители (они же межконтинентальные) должны создаваться на топливной паре кислород-керосин, а боевые ракеты на твердом топливе. Первые обладали неоспоримым преимуществом перед ракетами на стойких топливах по соотношению полезной нагрузки к стартовому весу ракеты, а ракеты на твердом топливе были безопасны и просты в эксплуатации при той же готовности к пуску и времени хранения в заправленном состоянии. С.П.Королев следил за ЛКИ ракеты Р-12, которые проходили в одно время с ЛКИ ракеты Р-7. Лично участвовал в ЛКИ своей единственной ракеты на стойких компонентах и выходил в море на стрельбы с подводной лодки, где видел все трудности эксплуатации и опасности при отказе на старте. Летом 60-го года, когда Н.С.Хрущев был на Байконуре на смотре боевой ракетной техники, С.П.Королев представил две своих новых ракеты: Р-9 на кислороде-керосине и РТ-1 на твердом топливе. Но о них несколько позже, пока немного о сложившемся положении к 60-му году в ракетно-космической техники и международной обстановке. Был самый разгар «холодной войны». С военных баз США и НАТО в Европе и Азии ракеты и авиация могли поразить важнейшие центры СССР. Самолеты-разведчики У-2 безнаказанно пролетали над нашей территорией. В 01.60 г. Н.С.Хрущев провел совещание с ГК ракетно-космической техники о необходимости военного уклона. 01.05.60. под Свердловском ЗУР был сбит самолет У-2, пилот, гражданин США Ф.Г.Пауэрс захвачен и предстал перед судом. Отношения с США накалились до предела. Именно в это время Хрущев поехал на Байконур для ознакомления с новыми образцами РКТ. Первым докладывал маршал артиллерии М.И.Неделин. Он представил две ракеты с термоядерными зарядами: Р-7 и Р-7А. Это были первые не только в СССР, но и в мире межконтинентальные ракеты. Ракета Р-7 (8К71) была принята на вооружение 20.01.60 г. Она была оснащена самым первым термоядерным зарядом, под который и создавалась. Другой ракетой была Р7А, разработка которой началась в 58 г. Более совершенный заряд (46А), которой был по массе в 4 раза легче первоначального, давал ракете большую дальность. К этому времени было проведено 8 ЛКИ ракеты Р-7А, из них 7 были удачные. С 57 г. в районе поселка Плесецк велось строительство стартовых позиций этих ракет. Летом 59 г. был проведен первый учебно-боевой пуск. Н.С.Хрущев посчитал, что во многом виноват С.П.Королев, что на вооружение принята Р-7, а не Р7А. В итоге ракета Р-7А (8К74) была принята на вооружение уже 12.09.60 г. и поставлена на боевое дежурство. Максимально на боевом дежурстве стояло 5 ракет, 4 в Плесецке и одна на Байконуре. С вооружения они сняты в 68 г. во многом из-за открытости и беззащитности стартовых позиций. Н.С.Хрущев ознакомившись с предложенными С.П.Королевым ракетами Р-9 и РТ-1 не принял никакого решения о их дальнейшей разработке. Фактически ракеты, представленные С.П.Королевым, отражали его взгляды на развитие ракетно-космической техники: Ракеты-носители для освоения космоса на экологически чистых компонентах, боевые ракеты на твердом топливе. Это совсем не соответствовало взглядам Н.С.Хрущева, который ориентировался на успехи М.К.Янгеля и грандиозные проекты В.Н.Челомея, у которого с 58 г. работал его сын Сергей. Примерно аналогичных взглядов придерживались Л.И.Брежнев и Н.Ф.Устинов. Следует отметить и такой факт, что работы В.Н.Челомея по крылатым ракетам были не только продолжением работ по Фау-1, но и продолжением работ самого С.П.Королева, который в РНИИ работам по крылатым ракетам отдавал предпочтение перед баллистическими. Но В.Н.Челомей придумал временно складывать крылья крылатых ракет, что позволило стрелять ими почти из торпедных аппаратов. Увеличение дальности полета крылатых ракет потребовало создания морской космической техники. Если в РНИИ С.П.Королев с трудом добился согласия на необходимость участие Б.В.Раушенбаха в работах по крылатым ракетам, то у В.Н.Челомея для целеуказания и управления за горизонтом потребовалось создание специальных спутников «УС» и специальной ракеты «УР-200». Так В.Н.Челомей пришел в космос.  Что касается работ по Р-9 и РТ-1, то в дальнейшем военным удалось убедить Н.С.Хрущева о необходимости продолжить над ними работы.

 Теперь о Р-9.  У меня, еще со времен работы в КБХМ сложилось мнение, что создание Р-9 для Королева не было самоцелью, а необходимым промежуточным этапом по созданию тяжелого носителя на кислороде-керосине. С 58 г. после разговоров с Ю.А.Победоносцевым он пришел к выводу, что боевые ракеты должны создаваться на твердом топливе, и развернул в ОКБ-1 работы по созданию таких ракет. По рассказу К.Г.Сенкевича, который готовил материалы к варианту Р-9 с двигателем ОКБ-2 на первой ступени, А.М.Исаев подыгрывал С.П.Королеву, чтобы показать преимущества ракеты с кислородно-керосиновыми двигателями. Надо сказать, что К.Г.Сенкевич был при А.М.Исаеве руководителем проектно-расчетного отдела, где формировались все ТП и ЭП КБХМ. Исаев относился к Сенкевичу с большим уважением. К нему он всегда обращался со словом «доктор», подчеркивая, что он настоящий доктор, в отличие от себя «профсоюзного», хотя Сенкевич был и остался всего к.т.н. По двигателям в Р-9 предполагалось решить две основные задачи: 1. Покончить с монополией одной организации на разработку двигателей 1-х ступеней ракет-носителей. 2. Перейти на этих двигателях с открытой схемы на замкнутую. Удалось это только частично. Постановление по Р-9 вышло одновременно с постановлением по ракете Р-16 Янгеля с аналогичными задачами. Пришлось заниматься не столько энергомассовыми характеристиками ракеты, сколько вопросами эксплуатации и обеспечению сроков выхода на ЛКИ. В.П.Глушко отказался делать двигатель по замкнутой схеме, предложив двигатель РД-111 по открытой схеме в кардане с характеристиками близкими заданным по ТЗ. В Постановлении двигатель РД-111 был записан, как основной, а двигатель замкнутой схемы НК-9 ОКБ-276 ГКАТ, как резервный для варианта Р-9М. Разработка двигателей началась одновременно, но в ОКБ-276 Н.Д.Кузнецова не было экспериментальной базы для испытания ЖРД. Для строительства своей базы требовалось новое Постановление. Попытки Королева изменить в Постановлении НК-9 на основной, т.к. он давал прирост дальности на 2700 км. (или увеличения ПН на 1300 кг.) не увенчались успехом. Отработкой Р-9 в ОКБ-1 руководил В.П.Мишин. Он не только предложил перейти на работу с переохлажденным кислородом, но и добился в государственном масштабе коренных изменений в производстве, транспортировке, условиях хранения и организации скоростной заправки ракеты на старте. При этом время подготовки ракеты к пуску стало сравнимым с ракетой Р-16. В дальнейшем эти работы с криогенными компонентами привели к созданию НПО «Криогенмаш», которое возглавил мой первый начальник при работе в отделе 31 ОКБ-3 НИИ-88 В.П.Беляков. У В.П.Глушко отработка двигателя РД-111 и двигателей на стойких компонентах для Янгеля велась на соседних стендах. Разница в отработке проявлялась очень наглядно. У двигателя РД-111 при переходе на давление в КС 80 атм. вновь проявилась высокая частота, что задерживало отработку. Отработка двигателей для ракет Р-14 и Р-16 на компонентах АК с НДМГ при сравнимых давлениях в КС 75 атм. проходила в сжатые сроки без особых замечаний. Это наглядно убедило Глушко в преимуществах создания кислотных ЖРД с НДМГ над кислородно-керосиновыми. Глушко довел РД-111 до требуемой надежности, но он стал для него последним ЖРД такого типа на долгие годы. Глушко предлагал Королеву поставить этот двигатель при модернизации Р-7. Королев отказался. Все его помыслы были сосредоточены на создании тяжелого носителя, а модернизация Р-7 была промежуточным вариантом, который затягивал его создание, отнимая от него материальную базу и финансирование. В.П.Глушко в ОКР целиком сосредоточился на создании двигателей на АТ и НДМГ по заказам М.К.Янгеля и В.Н.Челомея, в том числе по замкнутой схеме, которую он быстро освоил на этих компонентах при высоких давлениях в КС.  С.П.Королев, вернее В.П.Мишин, довел Р-9 до сравнимого с Р-16 времени подготовки к пуску в 20 минут, причем на скоростную заправку переохлажденным кислородом уходило всего 10 минут. В.П.Барминым разработана стартовая позиция из 3-х ШПУ с автоматизированным стартовым комплексом, и единым хранилищем переохлажденного кислорода с минимальными потерями за несколько лет. Но и Н.С.Хрущев и Л.И.Брежнев отдавали преимущество ракетам М.К.Янгеля и В.Н.Челомея, изготовление которых уже исчислялось сотнями. Р-9А (8К67) стартовая масса 81 т. дальность 12 т.км. и ПН 2,1 т. (моноголова) была принята на вооружение в ограниченном количестве в 64 году (на 2 года позже Р-16 (8К64) со стартовой массой 140 т. и все в ШПУ). На боевом дежурстве было 2 полка Р-9А с открытыми позициями и всего один полк с шахтными пусковыми установками. Ракета Р-9А могла стать основой для первого экологически чистого РН легкого класса. Но уже были предложения М.К.Янгеля о создании РН такого класса на основе налаженного массового производства ракет Р-12 и Р-14. Руководителей СССР в тот период вопросы экологии не интересовали. Предложения о создании на основе Р-9А более совершенной ракеты вместо Р-7 С.П.Королева не интересовали, в 06.60 г. вышло постановление о разработке РН тяжелого класса. Двигатель 2-й ступени Р-9А получил дальнейшее развитие в качестве двигателей 3-й ступени РН «Союз», где двигатель под индексом РД-0110 до сих пор применяется в программе пилотируемых полетов. На основе ракеты Р-9А Королев предложил создать ракету ГР-1. Я оставляю в стороне все то, что относится к сомнительным достоинствам военного применения ракеты, и говорю о том, чего добился Королев выходом постановления по этой ракете.  Первое. Н.Д.Кузнецов был записан единственным и основным разработчиком двигателей 1-й и 2-й ступени ракеты. Это позволило, хоть с опозданием, получить необходимое финансирование для строительства испытательной базы ЖРД. Второе. Королев начал разработку 3-й ступени ракеты с первым многоразовым двигателем, выполненным по замкнутой схеме. Этим было положено создание разгонных блоков РН. Впервые он был представлен как блок «Д» в составе лунного комплекса Н1-Л3. В дальнем в связке с «Протоном» и «Зенитом» он используется до настоящего времени. Использование ГР-1 в качестве РН Королева не интересовало, т.к. уже начались работы по Н1. Работы по ГР-1 были закрыты по международному соглашению о не выводе ядерного оружия в космос. Отработка двигателя НК-9 к этому времени не была закончена.  

Перехожу ко 2-й ракете, которую представил С.П.Королев Н.С.Хрущеву на Байконуре летом 60 г. Это ракета РТ-1. При работе в РНИИ с боевыми крылатыми ракетами Королев опробовал работу с тремя видами двигателей: твердотопливными, кислородными и кислотными. По эксплуатационным характеристикам лучше были твердотопливные, а по энергетическим кислородные. Королев выбрал золотую середину – кислотные с двигателем ОРМ-65 Глушко. В 45 г. он вновь вернулся к боевым крылатым ракетам, и предложил к разработке снаряды дальнего действия Д-1 и Д-2 на отработанных в то время баллиститных порохах. Перевод снарядов на новый порох марки «НН» позволял значительно увеличить  дальность стрельбы. При командировке в Германию он был определен на «выстрел» Фау-2, что надолго определило его дальнейшую судьбу. С 58 г., во многом после встреч с Ю.А.Победоносцевым, он вновь загорелся старой мечтой о создании боевых ракет дальнего действия на твердых компонентах. Была создана инициативная группа во главе с И.Н.Садовским. Исходя из возможности получения от НИИ-125 размеров шашек баллиститного пороха, было предложено создать ракету на дальность 2-3 тысячи км. В ОКБ-1 многие были против этой работы, в том числе и В.П.Мишин. Характер этой работы резко отличался от всего, чем занималось КБ до этого, а работ было «в невпроворот». С.П.Королев доложил об этой работе К.Н.Рудневу, который поддержал это начинание. В 11.59 г. вышло Постановление о создании ракеты РТ-1 (8К95) на дальность 2,5 т. км. с головной частью 800 кг. В этом же году КБ  В.Г.Грабина объединилось с ОКБ-1. Было создано структурное подразделение по твердотопливным ракетам. Со временем до шестисот бывших работников Грабина подключились к этой тематике. Довольно скоро выяснилось, что РТ-1 со стартовой массой 35 т. и ПН 500 кг. несравнима с ракетой США «Минитмен 1», которая при стартовом весе 29,5 т. и ПН 500 кг. имеет дальность 10-12 т. км. Это было получено за счет применения принципиально новых зарядов из смесевых порохов. В США их разработка началась в середине 40-х годов. У нас не только не было таких порохов, но и не было сырьевой и промышленной базы для их производства. Для создания такой базы требовались крупные организационно-технические мероприятия, большой объем финансирования. Создание РТ-1 на баллиститных порохах стало бессмысленным. Примерно так было бессмысленно создание реактивных снарядов в ГДЛ на пироксилиновых порохах до перехода на баллиститные. Королев приступил к подготовке проекта Постановления по разработке твердотопливных ракет в СССР. Ракету РТ-1 он рассматривал как учебно-тренировочную для решения многих вопросов, кроме порохового заряда.  По Постановлению, которое вышло в апреле 61 г., предусматривалось разработка серии ракет (РТ-1, РТ-2, РТ-15, РТ-25) на различную дальность с различными формами базирования, но с унификацией ступеней и двигателей от ракеты РТ-2 на смесевом топливе. Трехступенчатая РТ-2 (8К98) планировалась на дальность свыше 10 т. км. при шахтном и варианте ж.д. базирования (головной разработчик ОКБ-1). Ракета РТ-25 (8К97) из 1-й и 3-й ступеней РТ-2 планировалась на дальность 4-4,5 т. км. (Головной разработчик ОКБ-172 (Пермь) ГК М.Ю. Цирульников). Ракета РТ-15 из 2-й и 3-й ступеней РТ-2 на 2-2,5 т. км. в 2-х вариантах: грунтового и морского базирования. В грунтовом варианте РТ-15 (8К96) головная организация КБ «Арсенал» (Ленинград) ГК П.А.Тюрин. В морском варианте РТ-15 (4К22) головная организация КБМ (Миасс) ГК В.П.Макеев. От разработки РТ-25 МО вскоре отказалось в пользу ракеты Р-14 Янгеля. За ОКБ-172 осталось только разработка маршевых двигателей 1-й и 3-й ступеней ракеты РТ-2. Общее руководство по всем твердотопливным ракетам (ТТР) возлагалось на Королева. Он же был председателем совета ГК по каждой из ракет. Королев понимал, что весь объем работ и задач по ТТР ОКБ-1 не потянет. Он хотел организовать филиал ОКБ-1 по ТТР такого же типа как на «Прогрессе»: свое КБ, крупный завод, испытательная база и химическое производство. Он лично подбирал место для этого филиала. Ленинград не подошел ГК П.А.Тюрин был лишь один из пяти ГК КБ «Арсенал» при заводе «Арсенал». Освободить КБ «Арсенал» от другой тематики было просто невозможно. Я неоднократно бывал в КБ «Арсенал» и видел, что там одновременно уживалась космическая тематика, морская артиллерийская, твердотопливная ракетная и др. В зависимости от важности работ могли перебрасываться работники КБ из одного направления на другое, на сами направления не менялись, т.к. были тесно связаны с заводом. Королев был согласен на Пермь, где были все необходимые производственные мощности и КБ. Королев предложил М.Ю.Цирульникову быть ГК и начальником филиала и своим заместителем. Вместе они выбрали место для КБ и завода по ТТР у поселка «КамГЭС», я там был, когда ГК Л.Н.Лавров в КБМ разрабатывал и изготавливал двигатели 2 и 3 ступени комплекса Д19. По каким-то причинам Цирульников в итоге отказался от предложения Королева. С Королевым у М.Ю.Цирульникова были хорошие отношения и общие судьбы. В 39 г. решением ОСО НКВД М.Ю.Цирульников приговорен к 8-ми годам ИТЛ и направлен в ОТБ 4-го отдела НКВД «Кресты» (Ленинград). Летом 41 г. этапирован в ОТБ-172 завода «Мотовилиха» (Пермь). В 44 г. освобожден, награжден орденом «Красной Звезды» и назначен ГК ОКБ-172. В 65 г. Королев остановился на возможности создания филиала на артиллерийском заводе № 92 в г. Горький, где было довольно крупное КБ, а недалеко от Горького в г.Дзержинске необходимые химические производственные мощности и лаборатории. Чисто случайно и мне пришлось побывать в этом КБ, когда мы в КБХМ занимались МГД-генераторами. Внезапная смерть С.П.Королева помешала ему довести решение о создании филиала через Постановление правительства. Правда эта задача была далеко не из легких. У Королева было много противников, и пробить такое Постановление Мишину было не под силам. При Королеве после Постановления 61 г. и начала работ по РТ-2 со смесевым топливом было проведено установочное совещание со всеми возможными разработчиками и изготовителями смесевого топлива. Была принята программа «Нейлон-С» по разработке рецептуры и технологии смесевого топлива с удельным импульсом 235 единиц, что примерно соответствовало величине, достигнутой в США. Весной 63 г. на совете ГК под председательством Королева директор НИИ-9 Я.Ф.Савченко предложил новую рецептуру смесевого пороха, который можно заливать непосредственно в двигатель. Предложение было одобрено. После серии модельных испытаний началась разработка зарядов 1-й ступени совместно с КБ М.Ю.Цирульникова и 2-й ступени совместно с КБ П.А.Тюрина. В НИИ-9 в течение ряда лет был проведен большой объем работ по разработке технологического цикла, обеспечению работоспособности и стабильности характеристик зарядов. Эти работы легли в основу создания зарядов всех последующих поколений ракет. Параллельно велись работы с ракетой РТ-2, первое ЛКИ которой состоялось в феврале 66 г. через месяц после смерти Королева. 18.12.68 г. РТ-2 принята на вооружение в количестве 60 ракет с шахтным и открытым стартом. С 68 г. началась модернизация РТ-2 с применением нового топлива НИИ-9 и пластикового корпуса 3-й ступени. Ракета получила индекс РТ-2П (8К98П). ЛКИ на полигоне Плесецк проводились с 70 по 71 г. В 12.72 г. комплекс РТ-2П принят на вооружение, и поставлен на боевое дежурство в позиционном районе под Йошкар-Олой в количестве 60 единиц шахтного базирования. Развернуто 6 полков, в каждом 10 ШПУ и командный пункт. Серийное производство ракет РТ-2П передано из «Арсенала» на Пермский завод химического оборудования (ПЗХО), где производство осуществлялось до 81 г. В 94 г. комплекс РТ-2П снят с вооружения по условиям договора ОСВ-1. Твердотопливные ракеты сохранили работоспособность после 18 лет. Ракета РТ-2П при стартовой массе 51 т. и дальности 9600 км. несла ПН 600 кг. в виде моноголовы, и была впервые в СССР оборудована средствами преодоления ПРО. Характеристики этой ракеты были близки к Минитмен. Научный руководитель проекта В.П.Мишин. Ряд сотрудников ЦКБЭМ за разработку ракеты РТ-2П получили Государственную премию. Среди них И.Н.Садовский, Э.А.Вербин и др. Но в оппозиции к этой ракеты были по разным причинам: министр обороны А.А.Гречко, С.А.Афанасьев, В.Н.Челомей и В.П.Глушко. Что касается Глушко, то ведь Королев размахнулся на все боевые ракеты дальнего действия и Глушко мог оказаться без работы после отказа от сотрудничества с Королевым. С.П.Королев еще по Постановлению 61 г. предусматривал из ступеней РТ-2 серию ракет на меньшую дальность, как он из Н1 хотел иметь РН  Н-11 и Н-111.

 От морского варианта Р-15 (4К22) В.П.Макеев отказался т.к. преодолеть отставание от «Поларисов» можно было только созданием БРПЛ 2-го поколения с «утопленными» ЖРД КБХМ, и стартом ракет из-под воды. Ракета Р-15 грунтового базирования (8К96) создавалась в КБ «Арсенал» под руководством П.А.Тюрина. Ракета прошла ЛКИ и в 68 г. предъявлена на вооружение. МО отказалось от принятия, мотивируя необходимостью создавать большое количество самоходных шасси. Уже через несколько лет МО выдало задание на создание грунтового подвижного комплекса КБ А.Д.Надирадзе, и в 77 г. появилась ракета «Пионер», такого же класса, как Р-15, созданная С.П.Королевым и П.А.Тюриным.

 В июле 73 г. В.П.Мишин, приказом министра, утвердил новую структуру ЦКБЭМ. Введены должности ГК по направлению. Среди 5-и ГК был и И.Н.Садовский. Только в декабре 72 г. ракета РТ-2П была принята на вооружение. Серийное изготовление велось на заводе «Арсенал». Садовский должен был передать всю документацию в КБ «Арсенал» и сосредоточиться на работах по модернизации ракеты РТ-2П под индексом РТ-2ПМ. Работы по твердотопливным ракетам закончились с приходом В.П.Глушко. После выхода Постановления о создании МКС, Садовский был назначен 1-м заместителем Глушко и ГК МКС. И.Н.Садовский сам свернул все работы по ТТР и все наработки по РТ-2ПМ передал в КБ Надирадзе, где на их основе и был разработан «Тополь». В 76-м году последнюю попытку разработки ТТР на основе Р-15 морского базирования сделал П.А.Тюрин. Подводная лодка с ракетой  Р-31 обладала исключительной скорострельностью. Залп из 12 ракет проходил в течение 1-й минуты, что очень важно для живучести лодки. После ЛКИ в 80 г. ракета Р-31 (РСМ-45) стартовой массой 27 т. с ПН – 450 кг. и дальностью 3,9-4,2 т.км. была принята на вооружение только одного корабля проекта 667АМ с изготовлением всего 36 серийных ракет. В это время была принята на вооружение жидкостная ракета Р-29, которая со стартовой массой 33,3 т. имела вдвое большую дальность и вдвое большею ПН.

О ТТР я писал ранее в главе 10 (тема № 3) и в главе 16. Теперь о том, как история противостояния жидкостных и твердотопливных ракет в баллистических ракетах подводных лодок перешла в современность. Безусловные преимущества ТТР в эксплуатации никогда не вызывали сомнения. Особенно они проявлялись в ракетах подводных лодок, где экипаж лодки целикам зависел от безаварийного хранения и пуска ракеты. С.П.Королев это прочувствовал на себе, когда в 55 г. выходил на стрельбы с подводной лодки. Много позже о этих впечатлениях мне рассказывал в КБХМ Г.П.Антушев, его средства измерения находились в шахтном отсеке и, непосредственно, на ракете. Когда В.П.Макеев по предложению А.М.Исаева создал первую БРПЛ с «утопленным» двигателем, то на первые ЛКИ с лодки моряки «приглашали» разработчиков. Стрельбы проходили в Тихом океане. Представители разработчиков находились в непосредственной близости от шахтного отсека. Во время запуска был страшный грохот и вибрации, от которого не спасало принятое «успокоительное». Когда подходили к родным берегам в открытом море лодку встречал эсминец. Разработчики изъявили желание продолжить плавание до берега на эсминце, а не на лодке.  Эсминец вскоре попал в жестокий шторм, когда «сухопутных» выворачивало на изнанку. Впоследствии вспоминали только то, что пришлось пережить во время шторма, и как спокойно было на лодке во время длительного подводного плавания.

Удобства эксплуатации вступали в противоречие с возможностью выполнить целевое назначение ракеты. Изначально по БРПЛ мы с США находились в неравных условиях. Их флот господствовал на морях и океанах. Им было достаточно иметь дальность БРПЛ 4-5 т. км., в то время как нам нужно вдвое больше. Во все времена с начала 60-х годов по настоящее время мы уступали США по конструкционным материалам, совершенству смесевого топлива, системам управления, точности достижения цели и эффективной массе полезного груза. В основном это компенсировалось разницей в удельной тяге ЖРД и твердотопливных двигателей. Во все времена были сторонники создания ТТР для БРПЛ. Первая попытка внедрить БРТТ на БРПЛ была при Королеве. Морской вариант ракеты РТ-15 (4К22)  уступил по совокупности тактико-технических характеристик ракете Р-21(4К55) с 4-х камерным ЖРД А.М.Исаева С5.3, работающим на АК-27и и ТГ-02. Это была 1-я БРПЛ стартующая из под воды, но она при стартовой массе 19,65 т., ГЧ -1180 кг., и дальности 1420 км. уступала «Поларису А-1», который имел дальность 2200 км. при стартовой массе 12,7 т.

 Вторая попытка была предпринята П.А.Тюриным только в 76 г. На основе глубокой модернизации ракеты Р-15 он предложил БРПЛ Р-31, которая была принята в 80 году на вооружение одного подводного корабля К-140 и прослужила до 90 г. Несмотря на определенные достоинства, она уступала ракете Р-29 (4К75), принятой на вооружение в 74 г.   Р-29 -  2-х ступенчатая ракета с ЖРД Исаева 4Д75 и 4Д76 имела при стартовой массе 33,3 т. и ГЧ-1100 кг. дальность 7800 км.

 Третья попытка была предпринята в 71 г., когда в США началась разработка  ракет «Трайдент».  Надо сказать, что В.П.Макеев постоянно следил за созданием ТТР в США. Черток пишет, как удивлялся и восхищался Макеев характеристиками межконтинентальной ТТР «Минитмен», понимая все эксплуатационные преимущества таких ракет по сравнению с жидкостными. Но каждый раз, получая задание на разработку новой ракеты, он вынужден останавливался на ЖРД, несмотря на нажим Д.Ф.Устинова, т.к. только с ними он мог выполнить требования по дальности и полезной нагрузки. С 70 г. В.П.Макеев периодически давал задание Л.Н.Лаврову (Пермь) на проведение проектно-изыскательских  работ о возможности создания крупных ТТД для БРПЛ. В США баллистические ракеты постепенно переводились с жидкостных на твердотопливные, а на подводных лодках всегда были только твердотопливные.

 У В.П.Макеева с 63 г. разрабатывалась первая морская межконтинентальная ракета Р-29 (4К75) со стартовой массой 33,3 т., ГЧ-1100 кг. (моноголова) на дальность 7800 км. (Принята на вооружение в 02.74 г.)  На высших инстанциях рассматривался вопрос, каким должен быть следующий морской ракетный комплекс. В 71 г. вышло решение ВПК о разработке Макеевым ТТР межконтинентальной дальности, но реализация его затягивалась. Характеристики ТТР были далеки от требуемых. В США развертывалось строительство подводных лодок типа «Огайо» с 24-я ТТР Трайдент-1 с 8-и блоками каждая на борту. К 71 г. было уже 8 таких лодок.  В СССР в больших масштабах развертывалось шахтное базирование МБР Р-36 (36П, 36М) и УР-100 (УР-100Н). Р-36П с 3-я боевыми блоками принята на вооружение в 70 г. и 71 ракета поставлена на боевое дежурство в ШПУ повышенной защищенности. УР-100 (8К67 «тяжелая» и 8К84 «легкая») приняты на вооружение в 67 г. В 71 г. развернуто 260 8К67 и 990 8К84. На смену ракетным полкам в Советской Армии пришли ракетные дивизии и ракетная армия. Усиленные ШПУ стоили столько же, сколько ракета. В этих условиях Д.Ф.Устинов, А.А.Гречко и С.Г.Горшков по примеру США решили пойти на увеличение морской составляющей СЯС.    16.09.73 вышло Постановление о разработке комплекса Д-19 с ракетой 3М65 и тяжелого крейсера проекта 941. Почти одновременно вышло постановление о разработке в КБ «Южное» комплекса РТ-23 с ТТР 15Ж44 с унификацией по двигателям с ракетой 3М65. В том же 73 г. Макеев инициативно начал разработку жидкостной ракеты РСМ-50 с РГЧ на основе ракеты РСМ-40. Работа выполнена за 3 с небольшим года и в 77 г. РМС-50 принята на вооружение в составе подводной лодки проекта 667БДР.

 Разработка ракеты Р-39 (РСМ-53 или 3М65) проводилась с 71 по 83 гг. и в 84 г. она принята на вооружение в составе комплекса Д-19 «Тайфун» на подводных крейсерах проекта 941 «Акула». Первая ступень ракеты производилась на заводе «Южмаш» (Украина). С 81 по 89 г. изготовлено 6 «Акул» с 20 шахтами (как у «Огайо») под ракеты Р-39. Всего серийно было изготовлено 120 ракет, по 20 на каждый подводный крейсер. Чтобы обеспечить дальность в 10 т.км. ТТР Р-39 получилась массой 90 т., а подводный крейсер на 20 шахт полным водоизмещением около 50 тыс.т. Это крупнейшее подводное судно за всю историю человечества. Появились трудности с размерностью судна при эксплуатации. Это сложности швартовки, прохождение на малых глубинах, погрузка и выгрузка ракет и пр. Со временем эти трудности были преодолены и комплекс Д-19, принятый на вооружение в 05.83 г. находился в эксплуатации до начала 2000-х годов. Это было исключительно грозное оружие. Допускался одновременный залп 20 ракет в течение нескольких минут. Стрельбу можно было вести из-подо льда, хоть с Северного полюса. Ракета была оборудована средствами преодоления ПРО. Ракета Р-39 при стартовой массе 90 т. и дальности 8,3-10 тыс. км. несла заряд 2250 кг. с 10-ю РГЧ индивидуального наведения. Двигатель разведения ГЧ 3Д64 8-и камерный с ТНА разработки КБХМ. 

  1   2   3


База данных защищена авторским правом ©bezogr.ru 2016
обратиться к администрации

    Главная страница